Текст книги "Дай мне шанс"

Автор книги: Саманта Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

15

На следующий день, отправляясь на работу, Кайли раздумывала, как вести себя с Дэвидом. Она полночи не могла заснуть, все ворочалась и перебирала в памяти минуты прошедшего вечера. И по всему выходило (вот проклятие!), что Джон прав: Дэвид неуправляемый бабник, который соблазняет секретарш и вообще – неравнодушен ко всему, что движется. Ведь она видела пару раз, как он любезно разговаривал с девушками из отдела продаж, И улыбался так же, как улыбался ей.

Наверное, Дэвид сделает вид, что ничего вчера не произошло. Как бы замнет тему. Он начальник, она подчиненная – все ясно. Если он сделает предложение пойти дальше, она ему вежливо откажет. Вежливо – потому что это место работы ей необходимо до зарезу. Но тогда придется признать, что, как и говорил Джон, мир вовсе не такое хорошее место, как ей всегда казалось. Она верила в то, что мир дружелюбен. Несмотря на болезнь матери, несмотря на всю свою непростую ситуацию, она продолжала в это верить. А тут придется и с этой мечтой расстаться.

Дэвид был уже у себя. Едва Кайли успела снять пальто, он выглянул из кабинета и попросил:

– Зайдите ко мне, пожалуйста.

Кайли вошла.

– Закройте дверь.

Это что-то новенькое! Значит, разговор будет серьезный.

Кайли исполнила требуемое и, повинуясь знаку Дэвида, села в кресло для посетителей.

– Послушайте… это по поводу вчерашнего. – Он запустил пальцы в волосы, испортив всю утреннюю укладку – впрочем, сегодня весьма небрежную. – Я хотел бы извиниться за то, что сделал… перед нашим прощанием.

– За поцелуй? – уточнила Кайли дружелюбно. Ей понравилось, что Дэвид об этом заговорил, и позабавило его смущение. Прощанием поспешное бегство назвать, конечно, сложно, но пусть будет так.

– Да, за поцелуй. Я не должен был этого делать. Видите ли… Видите ли, я вам не врал, когда говорил, что не практикую сексуальные домогательства на работе… То есть вообще-то я их практикую… вообще… черт! – Он жалобно посмотрел на Кайли, которая вовсе не собиралась ему помогать. – Я не это имел в виду. Короче, я нарушил все правила приличия, но лишь потому, что вы мне нравитесь. Пожалуйста, не держите на меня зла. Если хотите подать на меня в суд – подавайте, я вынесу сие смиренно и даже не стану ничего отрицать. Но я вас поцеловал потому, что мне очень хотелось это сделать, а не ради какого-то… спортивного интереса.

– Я даже не знаю, что вам ответить, – пробормотала Кайли.

– Ничего можете не отвечать, просто простите за недостойное поведение. Если это возможно, конечно.

– Вы очень вежливы, Дэвид. Да, я смогу вас простить, – произнесла она нейтральным тоном.

– Хорошо. Это хорошо. Я надеюсь, что теперь кажусь вам не слишком отвратительным…

– Наоборот! – вырвалось у Кайли прежде, чем она успела удержать это предательское слово.

Глаза Дэвида вспыхнули.

Ну как объяснить ему, как? При мысли о том, что она должна сознаться в промышленном шпионаже, в горле стало сухо и противно, и Кайли сглотнула, пытаясь прогнать это мерзкое ощущение. Нет, невозможно. Остается мило улыбаться и надеяться, что на вид улыбка не такая резиновая, как ощущается.

– Я не в обиде на вас. Это было приятно. Но я не понимаю, что делать теперь.

– Если бы вы позволили мне, как говорят в старых романах, продолжить ухаживания… – Дэвид натолкнулся на прямой взгляд Кайли и осекся. – Нет, наверное, не стоит такое предлагать. Тогда – продолжить дружбу? Иногда ходить со мной в театр и пить кофе? Я не буду вам надоедать, обещаю.

Странно было видеть этого уверенного в себе человека слегка растерянным – словно мальчишка, разбивший окно мячом. Кайли не ждала, что Дэвид так растеряется. Это совсем не похоже на поведение прожженного ловеласа, соблазнителя секретарш. И не совсем похоже на уверенного в своих силах вице-президента. Впрочем, сейчас они говорят не о делах, а о личном.

– Могу ли я надеяться, что этот эпизод не повлияет на наши отношения?

Хорошо, Дэвид. Все нормально. – Кайли встала. – Я вас ни в чем не обвиняю, и дружбу мы продолжим. А теперь – какие у вас ко мне распоряжения на сегодня?..

Она вышла от Дэвида несколько минут спустя, оставила дверь в кабинет привычно открытой, ушла в туалет и там долго стояла перед зеркалом, думая, думая и все никак не находя выхода…

Наконец немного успокоившись и глубоко вздохнув, Кайли отправилась на свое рабочее место.

Кайли отпросилась с работы пораньше, чтобы успеть в банк. Нужно было оплатить накопившиеся счета, пока ее мать не успела заметить, как много их скопилось. О новом зимнем пальто придется забыть, думала Кайли, перебирая бумажки и купюры.

После дневного похода на обед денег оставалось впритык – ну, хватит, наверное. Мысли все равно были не об этом. Кайли смотрела, как оператор пробивает ей квитанцию. Ой!.. Оказывется, она должна больше на двадцать долларов, чем рассчитывала. Вот черт!..

– Денег не хватает. – Кайли мило улыбнулась девушке за стеклом и тут же услышала справа комментарий какого-то попугая мужского пола:

– Надо карточку иметь, сунул и деньги снял, чего в банк без денег ходить!

– Это вы мне? – спросила Кайли, оборачиваясь.

– А кому же! – продолжал разоряться мужчина. – Вы тут видите другую, у которой денег не хватает?

– Я у вас совета не спрашивала, – попыталась отбиться Кайли. Она давно не сталкивалась с хамским напором и отвыкла обороняться.

– Ну, я на всякий случай, – гнусно ухмыльнулся мерзкий тип. – А то вы, женщины, глупые, можете и простых вещей не понимать.

В отделении банка в этот момент не было ни одного мужчины, кроме скандалиста. Операторы – женщины, а охранника не видать. И хоть бы одна хоть как-то возмутилась, подумала Кайли. Впрочем, они на работе. На всякого дурака возмущаться – никаких нервов не хватит.

Кайли набрала воздуху в грудь.

– Вам не стыдно такое говорить, ведь здесь одни женщины?

– Имею право на собственное мнение!

– Разумеется. Только я не слышала, чтобы кто-то просил вас его озвучить.

Она внимательнее присмотрелась к умнику, и ей стало смешно. Выглядел он, как стареющая и растерявшая популярность поп-звезда лет в пятьдесят. Затемненные очки, волосы до плеч барашком, на шее весь ювелирный магазин, джинсики клеш – в общем, мужественность аж из ушей торчала. Так вот он, мужской шовинизм во всей красе!

Кайли уже хотела было высказать свои соображения по поводу мужественности и предполагаемого образа жизни скандального типа, но не успела. Чьи-то сильные руки ухватили его за шиворот и приподняла над полом.

Зал замер. Операторы вытянули шеи, чтобы лучше видеть, как Дэвид Элсон без видимых усилий держит «поп-звезду» и слегка потряхивает – видимо, для лучшего осмысления происходящего.

– Добрый вечер, мисс Уильямс, – вежливо поздоровался Дэвид, хотя расстался с Кайли менее получаса назад.

– Добрый вечер, мистер Элсон, – ответила она тоже как можно вежливее.

– Отпустите! – взвизгнул тип, прерывая обмен приветствиями.

– Ваше право слова временно отменено, – жизнерадостно сообщил ему Дэвид. – Слушайте меня внимательно, мистер, и запоминайте, потому что следующий человек, который вас так поймает, может оказаться злее, чем я. Сейчас вы извинитесь перед присутствующими тут женщинами и немедленно покинете помещение.

– А если не извинюсь?!

– А тогда я вас побью, – сообщил Дэвид все с той же доброй улыбкой.

Кайли покосилась вправо: появившийся охранник, который, судя по всему, быстро разобрался в ситуации, вовсе не собирался вмешиваться. Он стоял, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдал за происходящим. Кайли не сомневалась, что если завяжется драка, то секьюрити вмешается. Только вот он явно симпатизировал Дэвиду и сотрудницам банка, а не скандалисту.

«Поп-звезда» осознала, что его нынешняя попытка энергетического вампиризма потерпела крах, и потому скороговоркой извинилась и была отпущена на все четыре стороны. Когда входная дверь закрылась, женщины зааплодировали. Дэвид раскланялся, словно актер на сцене, и подошел к Кайли.

– Проблемы?

– Не хватает нескольких долларов.

– Это не проблема. Я-то думал… – Он полез за бумажником.

– Я верну вам завтра.

– Необязательно. Считайте это компенсацией за моральный ущерб.

Они вместе вышли из банка. Сумерки уже окутали город, но Нью-Йорк не был темным – как же, попадешь тут в затемнение, когда вокруг правит бал электричество! Кайли кивнула Дэвиду, прощаясь.

– Может быть, мне подвезти вас?

– Спасибо, Дэвид, но нет. Я прекрасно доберусь на метро.

– Как пожелаете.

Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел Кайли вслед, когда она уходила. Она лопатками чувствовала его напряженный взгляд.

16

Саймон Крафт приехал без предупреждения. Дэвид совсем его не ждал – и тут Кайли сообщила по селектору, что мистер Крафт в приемной и жаждет встречи. Любопытно. Дэвид слышал голос Крафта, доносившийся из-за полуприкрытой двери. Когда вице-президент фирмы, с которой ты собираешься заключить контракт, приезжает к тебе без предупреждения, это значит, он принес новости. Хорошие или плохие?

Дэвид по природе своей был оптимистом и надеялся на хорошие. Но опыт сигнализировал, что надеется он зря.

Кайли впустила Крафта и, повинуясь знаку Дэвида, вышла.

Доброе утро. Удивлен вашим визитом.

– Я тоже не рассчитывал, что нанесу его вам так скоро. – Крафт расположился в кресле напротив и закинул ногу на ногу. – Однако я предпочитаю лично разговаривать о некоторых вещах. Не стану ходить вокруг да около. «Филадельфия текникс» не будет заключать с вами контракт.

Дэвид подозревал что-то такое, но все равно напрягся.

Почему?

– Потому что мы получили гораздо более выгодное предложение. И собираемся его принять. Это бизнес, ничего личного.

Элсон взял со стола ручку и принялся перекатывать ее в ладонях.

Значит, нам кто-то перешел дорогу. А если мы слегка пересмотрим предложение? В вашу пользу, разумеется.

– Боюсь, это не поможет, мистер Элсон. Генеральный уже принял решение. Да и я с ним согласен. Это выгоднее. Вы не поступитесь большим количеством условий, а там изначально все… по-другому.

– Если не секрет, – осведомился Дэвид, – кто сделал вам такое предложение?

– А зачем вам это знать?

– Я могу узнать и по своим каналам. Просто интересно.

– Компания «Викед». Знаете такую?

– О да. Они считают нас своими конкурентами.

– Ну так у меня для вас новость: они действительно ваши конкуренты – и им удалось увести у вас выгодный заказ. Сочувствую, мистер Элсон. – Крафт откровенно развлекался.

Он приехал сюда не затем, чтобы принести свои извинения за расторгнутое предварительное соглашение, хотя формальная причина именно эта. Он приехал насмехаться, подумал Дэвид. Для таких людей, как Саймон Крафт, окружающая действительность создана, чтобы их развлекать. А сейчас в роли клоуна должен выступить он, Дэвид Элсон. Ну нет.

– Спасибо, что заехали, мистер Крафт. – Дэвид поднялся. – Очень жаль, что так получилось, но проигрывать надо уметь достойно, а я не уверен, что мы проиграли, не став с вами сотрудничать. Лучше, когда повод для расторжения контракта предоставили не мы – верно? – Он ангельски улыбнулся.

Крафта перекосило.

– Всего хорошего, мистер Элсон. – Он встал, вяло пожал протянутую руку и вышел, довольно ощутимо хлопнув дверью.

Улыбка немедленно сползла с лица Дэвида. Вот черт! Как это получилось? Что за идиотское совпадение? Второй контракт за последние пару недель уплывает из рук! В первом случае Дэвид не поинтересовался, кто именно перехватил выгодную сделку, и это было ошибкой. Если «Викед» действует таким образом, чтобы убрать конкурентов с рынка… Ну, мало им не покажется.

Он сидел и думал минут пять, прежде чем сообразил, что голос Крафта по-прежнему доносится из-за двери. Значит, бывший деловой партнер не ушел, зачем-то торчит в приемной. Дэвид уже хотел позвать Кайли и спросить, что там такое происходит, когда голос Крафта смолк, а она сама появилась на пороге. Вид у нее был недовольный и немного растерянный.

– Что там было? – спросил Дэвид.

– Мистер Крафт слегка разозлился, по-моему, – ответила Кайли после некоторой заминки, – и пытался втыкать в меня шпильки. Но я его спровадила. Что-то случилось?

– Да. «Филадельфия текникс» расторгла предварительное соглашение с нами. Нам перешли дорожку.

Кайли побледнела еще больше.

– Это плохо…

– Не очень хорошо, – согласился Дэвид. – Соедини меня с Тиммонсом, пожалуйста.

– Ладно, – кивнула Кайли и исчезла, оставив дверь привычно приоткрытой.

Тиммонс был начальником службы безопасности «Лаванды» и заодно отличным специалистом по поиску щекотливой информации. Для начала следовало убедиться, что под фирму копает именно «Викед». Если нет, значит это просто неудачное совпадение и плохая карма. Нужно съездить в Тибет и пожить недельку в буддистском монастыре. А вот если да… Тогда и нужно решать, что делать дальше.

Кайли все не могла прийти в себя – от разговора с Крафтом и от свалившихся на нее новостей.

Крафт – тот вообще повел себя слишком нагло и настойчиво. Вышел от Дэвида, весь пышущий пламенем, словно сказочный дракон, и, подойдя к столу Кайли, заявил без обиняков:

– Вы подумали?

Она прикинулась дурочкой:

– Над чем?

– Над моим предложением. Или я зря оставлял вам визитку?

– Мистер Крафт, – вежливо произнесла Кайли, – боюсь, подобные предложения для меня неприемлемы. – В тот момент она еще думала, что он партнер Дэвида, и это заставляло держаться с ним вежливо.

– Но почему? Разве вам неприятен ужин со мной?

– Я боюсь, это не понравится ни моему боссу, ни моему жениху.

Конечно, никакого жениха у нее нет, но если понадобится, то Джон охотно сыграет его роль – он уже пару раз изображал ее парня, когда того требовали обстоятельства, так что легко справится. К тому же Джон ей сильно морально задолжал.

– Разве я приглашал кого-то из них на ужин? – ехидно вопросил Крафт. – Или вы все рассказываете своему боссу и жениху? Или босс и есть ваш жених?

Хотела бы я этого, с тоской подумала Кайли. Но увы.

– Нет, мистер Элсон – не мой жених. Однако я не стану совершать таких вещей без его ведома. И уж тем более без ведома жениха. И если мистеру Элсону еще может быть все равно, то мой жених меня любит и ему точно не наплевать!

– Мисс, я приглашаю вас на ужин. Неужели это так неприлично?

Да, в ваших устах это звучит как неприличное предложение.

Крафт хмыкнул и отошел на шаг.

Что ж, раз вы сами это произнесли… Приятно иметь дело со столь сообразительной юной особой. Все остается в силе. Возможно, однажды вы вспомните обо мне – если поменяете работу или жених бросит вас из-за вашей категоричности. Тогда моя визитка вам пригодится. Предыдущую конечно же выбросили? Пожалуй, оставлю еще одну.

Он небрежно швырнул визитку на стол Кайли и вышел не оглядываясь, а она осталась за столом, хватая ртом воздух от возмущения. Ну и наглец!

Тут Кайли позвал Дэвид и вывалил на нее новости. Что оказалось вторым шокирующим происшествием за день.

Значит, Джон взялся за дело всерьез. И, судя по задумчивому виду, Дэвид весьма и весьма огорчен таким поворотом дела. Выглядит все это, надо сказать, неприятно.

Раньше Кайли утешала себя тем, что ей не может быть дела до незнакомых людей в незнакомой компании, которых она обманывает. Ну, не утешала, а скорее слабо оправдывала. А тут… Обстоятельства поменялись, не успела она и пикнуть.

Ведь она влюбилась в Дэвида Элсона. Глупо отрицать. Зачем себе в этом-то врать. Влюбилась. Но не может никак этого показать, дать понять, объяснить, потому что она его предает, и предает страшно, обидно и подло, и сама себе этого не прощает… А смог бы простить он?..

Это уйдет, уговаривала она себя все время. Ну, она поработает еще немного в «Лаванде» и уволится, и тогда, если она не будет видеть Дэвида каждый день, все встанет на свои места. А может, и нет. Что за невыносимое чувство – невозможность! Невозможность быть вместе, невозможность даже намекнуть о своих чувствах. От этого два шага до безнадежности и отвращения ко всему миру вообще. Но ей так нельзя. У нее есть цель, у нее своя дорога, по которой приходится идти. Она все изменит… когда-нибудь. Может, меняет сейчас. Ведь если она заработает… и если вдруг Джон поможет… ведь она так ему помогает…

Мысли были очень неприятные и вертелись в голове все время, словно назойливые мотыльки вокруг яркой лампочки.

День для Дэвида прошел как обычно – только прибавилось ожидание результатов расследования Тиммонса. Тот позвонил уже ближе к вечеру.

– Ты был прав, это «Викед». Оба раза.

– Спасибо, Пол. Ты меня очень выручил.

– Что думаешь?

– Я тебе перезвоню.

Браунинга этой информацией пока тревожить не стоило – у него наметились семейные проблемы, так что другу сейчас не до козней конкурентов. Дэвид сидел, цедил остывший кофе и думал…

Заглянула Кайли.

– Вы еще не собираетесь домой?

– Нет, поработаю немного.

– У вас есть какие-нибудь поручения для меня?

– Нет. До завтра, Кайли.

– До завтра. – Она исчезла, еще некоторое время чем-то там стучала в приемной, а потом ушла.

Дэвид сидел и думал.

Происки конкурентов на чем-то основаны – это ясно как божий день. Не располагая информацией, невозможно перехватывать сделки. Маловероятно, что за ним повсюду таскается детектив с нацеленным биноклем и записывает каждый шаг. От этого немного толку. Нельзя предложить более выгодную сделку, если не располагаешь информацией о том, каковы условия уже почти заключенного контракта. Значит, кто-то из сотрудников «Лаванды» эту информацию продает. Кто?

Существуют, конечно, высокие технологии. Местная база данных – не сервер Пентагона, ее можно взломать. Однако вот в чем история: пока что договоренность с «Филадельфией текникс» существовала в основном на словах и в нескольких письмах, которыми обменялись офисы. И пока нигде не проходили документы с обозначением сумм. Он еще не дал бухгалтерии приказ готовить договора, даже Браунинг знал о сделке только поверхностно – а ведь без его подписи не обходилось. Хотя у него, Дэвида, и была генеральная доверенность от директора на подпись документов за него, он все равно всегда отсылал бумаги Браунингу – зачем облегчать Кевину жизнь? Хочешь руководить – давай, руководи.

И если поразмыслить, то остается очень узкий круг подозреваемых. Очень.

Он сам и Кайли.

Кайли была на той встрече с Крафтом и записывала большую часть разговоров. Только когда зашла речь о конкретных суммах, он, Дэвид, остановил ее где-то в середине, и она перестала записывать. Но она была там и все слышала. Она писала под его диктовку письма. Она…

Это просто совпадение, уверял себя Дэвид. Это не может быть Кайли. Только не эта девушка с ее трогательной челкой, привычкой смотреть исподлобья, теплыми руками и потрясающе вкусными губами.

Разум подсказывал, что, скорее всего, он просто себя обманывает. Он хотел бы обманываться как можно дольше, хотел бы просто забыть об этом деле. Нельзя. Если не остановить шпиона, последующие сделки тоже обернутся катастрофой. Этого допустить нельзя.

Он набрал номер Тиммонса.

– Подумал? – спросил тот.

– Да, подумал. Кто-то слил всю информацию конкурентам.

– Это очевидно. Только вот у кого она была?

– У меня. У моей секретарши. У Браунинга. Проникновение в наши компьютеры возможно?

– Не особо.

– А мог кто-то другой воспользоваться нашими компьютерами, чтобы отправить или скопировать эти документы?

– Это можно выяснить. У нас камеры наблюдения вообще-то по всему зданию. И в твоей приемной.

– А в кабинете?

– В кабинете нет. А вдруг ты захочешь страстной любви на своем столе среди бумаг? Начальство мы щадим.

Дэвид не был способен сейчас оценить шутку.

– Ладно… Что будем делать?

– Ты пойдешь домой и предоставишь поле битвы мне. А я вызвоню помощника, и мы поработаем ночью. За это нам и платят такую хорошую зарплату. Не беспокойся, иди домой, Дэвид.

– О’кей, Пол. Когда все выясните, звоните мне сразу.

– Ну, мы будем действовать аккуратно, а это – не быстро. А может, и быстро. Как повезет. Давай, Дэвид, все.

Дэвид положил трубку, однако сразу домой не пошел. Он долго стоял у окна, глядя на вечерний Нью-Йорк, и капли мутного зарядившего дождя ползли по стеклу, и казалось, что город плачет.

17

На сей раз Кайли пришла раньше Дэвида. Она и кофе сварила, и бумаги разобрала, и пару факсов приняла – а его все не было, и дождь, еще со вчерашнего дня терроризировавший город, казался унылым и нескончаемым. Грызло душу неясное предчувствие; так бывает, если задерживаешься где-то, просто фатально опаздываешь, и позвонить бы надо, предупредить, но стыдно; и маешься, и думаешь – ну а вдруг все-таки успею, вдруг, хотя знаешь, что не успеешь. И в животе появляется такая холодная тяжесть, а потом звонить уже поздно, и знаешь, что ничего хорошего из этого не получится, и все равно не звонишь.

Потом, конечно, все как-то проходит, но чувство-то было и мучило, вот в чем загвоздка.

Подобная чепуха терзала сейчас Кайли. Она перекладывала бездумно свои бумажки, что-то там отвечала по телефону, мило пощебетала с Мэри, три раза выпила кофе, отчего скоро должен начаться нервный тик, и все дождаться не могла, когда Дэвид придет.

Он появился в двенадцатом часу, почему-то в мокром пальто – капли на плечах его блестели, словно черный рассыпанный бисер, и Кайли подумала: где он так вымок? Откуда так долго шел под дождем? Ведь он на машине ездит. Дэвид коротко кивнул, прошел мимо, обдав прохладой, и скрылся в кабинете. Кайли ждала, что сейчас раздастся привычный возглас: «Кофе!» – и уже даже потянулась к начальничьей кружке, но стукнула дверца шкафа, потом еле слышно заскрипело кресло, щелкнула крышка ноутбука. И тишина. Может, заглянуть, спросить? Или, если сам не зовет, не стоит?

Кайли решила, что не стоит. Наверное, он там думает. Мыслительному процессу мешать нельзя.

Дэвид позвал ее минут через пятнадцать. Выглянул и попросил:

– Зайдите, мисс Уильямс.

От этого обращения – а в приемной никого не было, и потому Дэвид должен был бы назвать Кайли по имени, как обычно! – и от его пятнадцатиминутного молчания ей сделалось совсем муторно.

Он на меня за что-то обиделся, подумала Кайли. Может, я ему кофе вчера не так подала. Или это потому, что я с ним в театры ходить отказалась. Вернее, не в театры ходить, а безумно целоваться на улицах, так это почти одно и то же.

Она осторожно, мелко ступая, словно это могло как-то отменить или отсрочить грядущую неприятность, вошла и остановилась, вопросительно глядя на Дэвида.

– Закройте дверь, – негромко велел он, глядя не на Кайли, а в экран ноутбука. Правая рука лежала на мышке, но Дэвид не щелкал кнопками и колесико не вертел. – И заприте.

Вот так история. Неужели он желает продолжить поцелуи на рабочем месте и опасается, что помешают?

Помедлив мгновение, Кайли все-таки выполнила указание. В случае чего, бегает она быстро.

Да ну, смешно. Скорее всего, речь идет об очередной рабочей тайне, не более.

– Садитесь.

Кайли села на краешек кресла для посетителей, сложила руки на коленях, сильно стиснув ладони. Дэвид все так же смотрел в монитор, причем не рассеянно, а напряженно. Кайли видела, что он не читает. Читал бы – глаза бы двигались. А так уставился в одну точку, и все. Что там такое важное, на экране этом? Фотография английской королевы в обнаженном виде?

Наконец Дэвид оторвался от созерцания ноутбука, но посмотрел не на Кайли, а куда-то ей за плечо. И помолчал еще несколько секунд, лишь затем обронив:

– У меня к вам дело, мисс Уильямс.

– Я поняла. – Кайли на всякий случай мило улыбнулась. Вдруг у шефа несварение желудка, и его мрачный вид – вовсе не из-за нее.

– Это касается сделок с «Брэдли Инкорпорейтед» и «Филадельфией текникс». Вы ничего не хотите мне рассказать?

Кайли похолодела.

Он знает.

Быть того не может.

Она сглотнула, крепче сжала колени. Может быть, и нет. Может, она какую-то бумажку неправильно оформила, в письме глупость написала, или еще что-то.

– Я где-то ошиблась?

– Нет, – горько сказал Дэвид, – это я, похоже, ошибся. В вас. Мне не хочется долго говорить об этом. Сегодня утром мистер Тиммонс, начальник нашей службы безопасности, сообщил мне, что вы отправляли информацию нашим конкурентам, фирме «Викед». Материалы пересланы им с вашего компьютера. Согласно видеозаписи, в это время за компьютером сидели именно вы, и никто другой. Вы это сделали. Зачем?

Небо не упало, но казалось, будто оно трещит над головою и давит, давит неизбежностью падения. Кайли стало очень зябко, и навалился такой стыд, какого она и вообразить себе не могла. Она иногда представляла, что Дэвид все узнает, только не предполагала, что это будет так ужасно – когда он смотрит мимо нее и говорит сухим, словно пожилое дерево, голосом.

– Мистер Элсон… – начала она и снова сглотнула – теперь уже подступающие слезы. – Мистер Элсон, простите меня…

Что толку оправдываться? Она совершила преступление и знала, расплата будет. Рано или поздно. Ну вот, расплата и пришла.

– Значит, вы даже не отрицаете.

Кайли молча покачала головой. Смотреть на Дэвида было непереносимо, и она стала смотреть в пол – на чистое, пропылесосенное уборщицей ковровое покрытие.

– Тогда наш с вами разговор будет коротким. Вы шпионили для чужой фирмы, втерлись ко мне в доверие. Я жестоко в вас разочарован. Впрочем, для такой расчетливой особы, как вы, мое разочарование ничего не значит.

Кайли снова мотнула головой – теперь уже яростнее и резче.

– Нет, значит. Мистер Элсон, позвольте, я объясню…

– Никаких объяснений я от вас не хочу слышать. Вы шпионка. Вы хладнокровно сливали информацию. Какие тут могут быть объяснения? Зачем?

Нет, это не сухость старого дерева, подумала Кайли. Это безводная пустыня Сахара, где на сотни километров только колючки, верблюды и бедуины, – вот что такое его голос. Но она должна, должна хотя бы донести до него почему…

– Мистер Элсон…

– Убирайтесь! – хрипло каркнул он, и Кайли съежилась. Она была виновата и не могла отстаивать свои права. Никак. – Чтоб я вас через пять минут тут не видел! Поработаю денек без секретарши. Все дела по увольнению – с Джоан, а я вас больше видеть не желаю.

Только не заплакать, думала Кайли. Она собралась с духом, подняла голову и поглядела на Дэвида.

Он наконец-то смотрел на нее в упор: на ее красные от стыда щеки, блестящие от непролив– шихся слез глаза и трясущиеся губы.

Что за жалкое зрелище.

– Мистер Элсон, я вовсе…

– Вы отправляли конкурентам информацию. Это так?

– Так.

– Вон!

Он махнул рукой, указывая на дверь, которую несколько минут назад сам же и велел запереть.

– Вон, мисс Уильямс! С меня хватит вашего вранья. Это все.

– Дайте мне объясниться! – взмолилась Кайли.

– Нет. – И это было окончательное «нет». – Уходите. И ни слова больше.

Кайли встала (ноги были ватные, и она даже удивилась, почему они не подогнулись) и медленно пошла к двери. Открыв ее, оглянулась. Но Элсон повернулся к столу спиной, вместе с креслом, так что Кайли увидела только высокую кожаную спинку. Ну и ладно. Ну и пускай.

Глотая слезы, которые наконец-то полились из глаз, она вышла.

Дэвид стиснул шариковую ручку так, что в кулаке жалобно хрустнуло. Пластмасса не выдержала начальничьего гнева. Да черт с ней, с пластмассой. Что теперь делать со своим сердцем – вот что хорошо бы решить.

Он поступил, как и должен поступить начальник, уличивший подчиненного в промышленном шпионаже. Выгнал. С треском. Пусть мисс Уильямс скажет спасибо, что он не укажет настоящую причину увольнения ни в каких бумагах. Вообще-то за это под суд отдают. Тиммонс предлагал.

Дэвид Кайли пожалел.

Он не должен был ее жалеть – и все-таки делал это, потому что она ему нравилась, черт возьми, и он ее хотел – хотел для себя. А она улыбалась, отвечала на шутки, ходила с ним пить кофе – и все время непрерывно обманывала.

Может ли такое быть, что она кокетничала с ним специально, держалась вроде бы недотрогой, а на самом деле у нее имелись далеко идущие планы? Может ли быть, что Кайли Уильямс обманула его даже в этом – в искреннем восторге от совместного времяпрепровождения, в теплых словах, в коротких взглядах из-под пушистых ресниц? Говорят, что мужчины плохо разбираются в женщинах, им нужно все разжевать да в рот положить – и это, похоже, так. Дэвид, который считал себя специалистом по людским душам, людей вообще любил и сотрудничал с ними легко и весело, теперь не мог понять: ну неужели же Кайли его обманула? Всею собой?

Как может человек быть насквозь лживым, лгать в мелочах, обманывать по-крупному и между тем улыбаться ласково, и сама эта улыбка – ложь? Как теперь вообще можно кому-то довериться? Дэвид представил, что встречает однажды девушку своей мечты (после того как забудет Кайли, конечно) – темненькую, большеглазую, похожую на испуганного олененка, которая легонько красит губы бледно-розовой помадой и восхищается искусством ранних фламандцев. И он говорит ей какие-то нежные слова, а она щебечет что-то в ответ… И вот тогда-то он познает сполна, что значит недоверие! Он будет пробовать на зуб каждое ее слово, каждый шаг, каждый жест проверять станет – и все равно никогда до конца не уверится, что она играет с ним начистоту!

Он всегда будет помнить это октябрьское утро, когда позвонил Тиммонс и нейтральным голосом доложил о результатах расследования, и он, Дэвид, потом, не в силах идти в офис сразу, долго ходил по улицам, промок весь, отогревался в «Старбаксе» и потом снова бродил. А потом все-таки пришел в «Лаванду» и там еще тянул, медлил, и в какой-то момент понял, что все – ниточка лопнула со звоном, надо уже что-то решить.

Он решил и остался один. И никаких надежд не осталось.

Кажется, Шопенгауэр писал, что когда люди вступают в тесное общение между собой, то они напоминают дикобразов, пытающихся согреться в холодную зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, но чем сильнее они это делают, тем больнее колют друг друга своими длинными иглами. Вынужденные из-за боли уколов разойтись, они вновь сближаются из-за холода – и так все ночи напролет.

Дэвид чувствовал себя чертовым дикобразом. Ода.

Домой идти было нельзя: мать сразу все поняла бы, а ей знать о том, что произошло, не следует вовсе. Кайли отправилась бродить. Она ходила и ходила по улицам, пока день не перевалил за середину, а тогда остановилась и поняла, что ноги окоченели и руки тоже. Она зашла в ближайшее кафе, взяла большую чашку чая, выпила, не ощущая вкуса и чувствуя только, что чай горячий. Домой все еще было нельзя, и она поехала к Биггсу.

Она знала, что надо позвонить Джону и рассказать. Знала, что завтра придется вернуться в «Лаванду» и уволиться окончательно. Сейчас она не могла об этом думать. Она думала только о Дэвиде, о том, как он смотрел на нее, когда прогонял. Нашкодившую кошку гонят ласковее, да и не насовсем. Правильно, кошка всего лишь пакостничает, а не предает. Предательство – исключительно человеческая черта.