Текст книги "Букет невесты"

Автор книги: Салли Лионс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Щетка для волос осталась в чемодане с одеждой в багажнике, так что Джун вытерла волосы насухо, расправила насколько возможно руками и открыла дверь в комнату. В это время налетел порыв ветра и стены бунгало задрожали. Ничего себе укрытие! Домик глупого поросенка, да и только…

Джун вышла из ванной и расхохоталась. Принц Алекс стоял посреди комнаты, завернутый в простыню – на манер тоги, – и проверял на прочность узел на плече.

– Изображаете из себя Юлия Цезаря?

– Предпочитаю Марка Антония. Джун снова хохотнула.

– Что, у меня такой нелепый вид?

– Да нет, вид у вас такой, будто вы родились в простыне – то бишь в тоге.

– Брюки насквозь промокли. Повешу их на стойку душа, если вы не возражаете.

Он спешно скатал лежавшие на кровати брюки, но Джун успела заметить маленький черный шелковый треугольник. Да это не принц, а плейбой! Столь сексуальный предмет мужского туалета ей приходилось видеть лишь на страницах дорогих каталогов нижнего белья.

– В ванной они никогда не высохнут. Лучше повесьте на стул, а стул придвиньте поближе к лампе.

– Нет, это неудобно.

– Бросьте, ваше высочество! Я росла со старшим братом, так что имею представление, как выглядит мужское нижнее белье.

Метнув в сторону Джун гневный взгляд, принц Алекс повесил брюки на стул, но прежде затолкал трусы в карман.

Воображение его не обмануло: волосы у нее были пышные и шелковистые, цвета спелой ржи.

Скинув мокасины, Джун взбила подушку и с ловкостью кошки устроилась у прибитого к стене деревянного изголовья кровати, согнув ноги в коленях и обхватив их руками.

– Ну хотя бы на один вопрос вы мне ответите – не для протокола?

– А вы обещаете не писать об этом в журнале?

– Обещаю. Ни слова в журнале.

Окинув ее насмешливым взглядом, Алекс осведомился:

– И вашему слову можно верить? Как и наклейке на бампере?

– Моему слову можно верить, – чуть помедлив, ответила она и досадливо нахмурилась.

– В таком случае – спрашивайте.

– Скажите, почему вы читали «Как сообщают…»?

Он глубоко вздохнул, решая, в какой мере можно быть с ней откровенным. Джун приветливо улыбнулась, повела плечами – и Алекс представил, как обнимает ее…

– Мне не безразличен один человек, упомянутый в той газете.

– Неужели вы на самом деле хотели жениться на Пэтси Понкеведж?

А она неглупа и, похоже, не притворяется, почему-то обрадовался Алекс. Хорошо, что не все приняли эту «утку» за чистую монету.

– Не совсем так.

Придерживая простыню, он шагнул к запотевшему окошку. В подобном наряде принц чувствовал себя несколько неловко, зато начал согреваться.

До чего же хороша собой эта журналистка! Алекс не без оснований считал себя большим знатоком и взыскательным ценителем женской красоты. Его общества домогались столько женщин, что иной раз ему казалось, будто он племенной жеребец в стаде кобылиц. Благодаря стараниям прессы, нынешний визит в Штаты грозил превратиться в сущий кошмар. Он еще не успел отойти после бредовой истории о «женитьбе принца на трижды разведенной актрисе», а теперь еще Пэтси с ее боксером… Если он решит связать себя узами брака – а в свое время сделать это придется, – то лишь с женщиной, которая заслужит его уважение: честной, верной, достойной, с независимым характером. Если она будет при этом еще и красива, тем лучше, но для человека его круга красота далеко не самое главное. Разве можно объяснить свои чувства репортерше? Не стоит и пытаться.

– Даже если бы я и намеревался жениться на дальней родственнице, я бы вряд ли выбрал Пэтси. Мы слишком хорошо знаем друг друга.

– Она ваша троюродная сестра?

– Если бы вы подготовились к интервью как следует… – насмешливо протянул он.

– У меня не было на это времени. – Джун соскочила с кровати. – Я торопилась перехватить вас в Салинасе.

– А как вы узнали, что я там буду?

– Разве это важно? Вернемся к Пэтси.

– Она на самом деле моя троюродная сестра по материнской линии, – ответил Алекс, удивляясь собственному терпению. – Когда мы были детьми, я частенько приезжал в Штаты на каникулы. Родных братьев и сестер у меня нет, поэтому я отношусь к Пэтси как к младшей сестре, причем изрядно избалованной.

– Так вы не одобряете ее брака с боксером?

– Сомневаюсь, что это надолго. – Он пожал плечами. – Впрочем, все зависит от того, какую часть наследства Пэтси этот тип сумеет прибрать к рукам.

– Какой цинизм! А что, если они на самом деле любят друг друга?

– А вы полагаете, что счастье в браке зависит только от любви?

– Не только. Во всяком случае, насколько я могу судить по печальному опыту моих родителей. – В это время раздался громкий треск, и Джун вздрогнула. – Что это было?

– Похоже, на крышу что-то упало. Пойду взгляну.

Алекс приоткрыл дверь, порыв ветра распахнул ее полностью, и в комнату хлынул дождь.

– Не надо! Наверное, это ветка! – Она схватила его за руку и потащила назад.

– Пожалуй, вы правы. – Алекс с трудом затворил дверь. – Будем надеяться, домик не развалится. Хозяин не стал заколачивать окна досками, а ведь здесь ураган не редкость.

– Вы опять промокли, – сказала Джун, поспешно опустив глаза: под мокрой простыней отчетливо проступали очертания тела.

– До нитки, – согласился он, тряхнув мокрыми темными кудрями, и попятился к кровати. – Не могли бы вы на минутку отвернуться?

– Разумеется.

Нет, этого не может быть! Напиши об этом в журнале, ни один, даже самый доверчивый, читатель не поверит ни единому слову – и будет прав!

– Можете повернуться.

На сей раз принц завернулся в ярко-желтое одеяло, которым была накрыта кровать, закрепив его под мышками и оставив плечи открытыми.

Джун отвела глаза: покрытые бронзовым загаром мускулистые плечи и руки – словно вышедшие из-под резца античного скульптора – завораживали красотой формы, и она ощутила непреодолимое желание коснуться их кончиками пальцев.

– Вы похожи на бройлерного цыпленка, – поддразнила она Алекса, старательно концентрируя взгляд на одеяле.

– Могли бы сказать, на петуха. – Принц отступил подальше от лампы в тень, несомненно уязвленный тем, что его достоинства ставят под сомнение, и внезапно спросил: – А что вас так привлекает в работе репортера?

Может, он наконец осознал, что я не только репортер, но еще и человек, с которым можно общаться? – обрадовалась Джун.

– Мне нравится разговаривать с людьми. О знаменитостях принято судить лишь по тому, чего они добились в жизни, а за фасадом иной раз скрывается на удивление приятная личность.

– А иной раз неприятная.

– Знаете, пару лет назад я познакомилась с одним рок-гитаристом. Так он на гастроли возил с собой ручного удава…

Тут раздался такой оглушительный удар, что дрогнули доски под ногами. Джун замерла от страха, лихорадочно соображая, что делать – бежать из дома или прятаться под кровать.

– Что это было?! – выдохнула она, обомлев еще больше, когда Алекс подскочил к ней и обнял.

Там, за стенами домика, происходило что-то, страшное, и Джун, инстинктивно обхватив Алекса за плечи, прижалась к нему.

– Не бойтесь. Наверное, дерево упало, – успокаивал он, прижимая ее щеку к пушистому одеялу.

Джун пришла в себя. Что он теперь обо мне подумает?! Решит, будто я изображаю слабую женщину, чтобы разжалобить и обманом добиться своего!

– А я и не боюсь. – С большой неохотой она отстранилась. – Думаете, я трусиха?

– Нет. – Он усмехнулся. – Но если вы хотели заставить меня почувствовать себя большим и сильным, вы определенно преуспели.

Джун не хватило времени придумать достойного ответа: дверь с грохотом распахнулась и в их ненадежное убежище снова ворвалась стихия.

Алекс подбежал к двери и, навалившись плечом, с силой захлопнул.

– Мне казалось, я запирал дверь.

– Запирали.

– На этот раз закрою еще на цепочку, хотя не уверен, что она выдержит.

– А вы подоприте стулом! – Скинув брюки на кровать, Джун подтащила к дверной ручке деревянный стул.

– Не помешает, – согласился Алекс и последовал ее совету.

Джун зябко повела плечами: что, если ураган разыграется во всю силу?

– Предлагаю предпринять еще кое-что, – сказал принц, вытирая босые ноги о линялый голубой коврик у кровати.

– Спрятаться под кровать? – предположила Джун, стараясь не думать о том, чем можно было бы заняться на кровати.

– Почти угадали. Думаю, самое безопасное место вон в том углу. Помогите мне подвинуть матрас.

– Построим себе крепость?

– Что-то вроде этого.

Отгородив угол комнаты перевернутым матрасом, они устроили подобие укрытия. Джун расстелила последнюю сухую простыню, взбила подушки… Потом по привычке перенесла поближе рюкзачок с аппаратурой.

– А вы хотя бы иногда о чем-нибудь другом думаете? – с ехидцей осведомился Алекс, поправляя на себе одеяло, и опустился рядом с ней на пол.

На самом деле в этот момент Джун было не до интервью. Она могла думать лишь о том, что, кроме одеяла, на Алексе ничего нет, и всей кожей ощущала близость его большого сильного тела. Ей казалось, что воздух в уголке за пыльным матрасом пронизан электричеством.

– Похоже, вы не большая любительница менять туалеты, – заметил принц, покосившись на рюкзак с аппаратурой. – А вот я бы сейчас не отказался сменить костюмчик.

– Вся моя одежда осталась в багажнике машины. Я захватила только дорожную сумку.

– Надеюсь, фотографировать меня вы не собираетесь? – Алекс повернулся и взял ее за кисти рук.

Надо было бы оскорбиться, но прикосновение его пальцев показалось Джун естественным и приятным, даже ласковым. Разве у принца могут быть грубые руки?

– Я хотела поделиться с вами съестными припасами. Правда, у меня их маловато: на ураган я не рассчитывала.

Отпустив ее руки, Алекс смотрел, как она извлекает из рюкзака пару банок с содовой и пакет с галетами, и расслабился, лишь когда Джун застегнула молнию и отложила рюкзак в сторонку.

Какое-то время они молча грызли галеты, запивая содовой, и Джун то и дело украдкой поглядывала на товарища по несчастью. Она уловила едва заметный холодноватый запах лосьона после бритья и поразилась, что после сегодняшних многократных водных процедур он все еще ощущается. Выходит, реклама не врет и «запах успеха пропитывает кожу и остается с настоящим мужчиной навсегда»? А может, это его природный запах? Ей вдруг захотелось проверить свои домыслы – подвинуться к Алексу поближе и уткнуться носом в ямочку меж ключиц. Если бы не интервью, она бы именно так и поступила.

Обстановка, на взгляд принца, как нельзя лучше способствовала обольщению: мерцающий тусклый свет лампы, непогода за окном, потрясающая красотка под боком… Однако романтическое приключение с журналисткой – пусть и чертовски соблазнительной – в планы Алекса не входило. Он чуть было не велел Джун сидеть спокойно: ее ёрзанье сводило его с ума. Позабыв все свои благие намерения, он придвинулся к ней вплотную и словно ненароком обхватил рукой за плечи.

– Вы не возражаете… – севшим от волнения голосом полуспросил он.

– Здесь так тесно…

Каким-то неведомым образом ее бедро оказалось прижатым к его ноге как раз там, где расходилось одеяло.

– По-моему, ветер стал тише, – невпопад заметил Алекс через минуту, показавшуюся обоим вечностью. – Не будет же ураган бушевать всю ночь.

Принц гордился своим самообладанием, но сидеть рядом с Джун было истинной пыткой. Вечер только начинался, а в уголке за матрасом становилось все теснее.

В этот момент оба – словно сговорившись – поменяли позу и оказались так близко, что голова Джун легла на плечо Алекса, а волосы защекотали нос.

– Пол такой жесткий, – прервала она неловкую паузу.

– Очень.

– Зато здесь, за матрасом, поспокойнее.

– Конечно.

– Старый сквалыга обобрал нас до нитки, а сам даже не удосужился заколотить окна.

– Надеюсь, окна не вылетят.

– Только битого стекла нам и не хватало…

– За матрасом мы в полной безопасности, – успокаивал Алекс, все сильнее сжимая пальцами ее плечо.

Интересно, на сколько меня хватит – сидеть вот так рядом с ней и бездействовать? Алекс старался не думать о Джун как о желанной женщине, но у него ничего не получалось. Даже закрыв глаза, он ощущал тепло ее тела, а пьянящий запах ее кожи кружил голову.

Нет, все-таки она удивительная – и не только потому, что красивая и чувственная. А какое у нее самообладание! Надо признать, хоть она и журналистка, но женщина потрясающая, не чета остальной пишущей братии. Пожалуй, ей я мог бы дать интервью. А вдруг хорошая статья и в самом деле поможет развеять дурацкие домыслы, например, укрепившуюся за мной с легкой руки прессы репутацию плейбоя?

А ветер все сотрясал стены бунгало, и Алекс инстинктивно обнял Джун, словно хотел защитить хотя бы от себя самого. Внезапно ему пришло в голову, что они могут прийти к соглашению или, если угодно, заключить обоюдовыгодную сделку.

– Скоро ураган стихнет, – шепнул он ей на ухо. – Попробуйте закрыть глаза и хотя бы немного вздремнуть.

Напрасно я ее обнимаю, напрасно поглаживаю плечо и вдыхаю сладкий запах ее волос… Но, стоило ей доверчиво расположиться на моем плече, как я ощутил в душе покой и неизъяснимое наслаждение, которое по силе почти не уступает утоленному желанию. Жаль, что она репортер…

Джун молчала, уютно уткнувшись ему в плечо, а Алекс обдумывал внезапно возникший план. Сначала надо ее подготовить, дать время принять решение – кто знает? – ведь она может и не согласиться, а давить на нее я не стану.

– А ведь я так и не ответил на ваш вопрос, – нарушил он молчание.

– Какой вопрос? – сонно пробормотала Джун. Похоже, на время она забыла о вожделенном интервью.

– Почему я читал тот таблоид.

Теперь обратной дороги нет. Остается лишь убедить ее принять мои условия.

– Вы сказали, вам было интересно, что пишут про вашу троюродную сестру.

– Однако дал понять, что меня волнует исключительно ее благосостояние.

– А что, разве это не так?

– Не совсем. У меня был к Пэтси и свой интерес. Я приехал в Штаты по делам – завязать связи с виноделами из Салинаса. Может, удастся привлечь в Сен-Монт инвестиции для развития гостиничного бизнеса…

– А при чем здесь ваша сестра? – Джун окончательно стряхнула дремоту.

– Пэтси должна была помочь мне… как бы поточнее выразиться… обеспечить свободу перемещения.

– Как это? Не понимаю. – Она чуть отодвинулась – к превеликому сожалению Алекса.

– Пэтси обещала сыграть роль моей невесты, чтобы меня не осаждали толпы дам брачного возраста.

– То есть вы делаете вид, что помолвлены, только для того, чтобы вас не преследовали женщины?

– Именно так мы условились с Пэтси, пока не появился Хуан и не спутал мне все карты.

Джун рассмеялась и, расположившись поудобнее у него на плече, спросила:

– Почему бы вам не пригласить на эту роль кого-нибудь еще?

– А вы полагаете, у меня большой выбор? Ведь невеста нужна мне лишь на время поездки по Штатам. Где гарантия, что исполнительница роли невесты не воспримет договор всерьез?

– Благодарю вас, ваше высочество!

– За что?!

– Только что вы подарили мне отличный сюжет для фельетона!

Алекс уже достаточно хорошо изучил штучки своей новой знакомой и понял, что на этот раз над ним всего лишь подтрунивают.

– А вам не приходило в голову поменять профессию? Из вас вышла бы отличная актриса.

Джун отодвинулась, села на колени и заглянула Алексу в глаза, пытаясь понять, не шутит ли он.

– Вы что, предлагаете эту роль мне?

– Если вы согласитесь мне помочь, я щедро вознагражу вас за услугу. Кстати, в Штаты я ненадолго.

– Я не соглашусь сыграть роль вашей невесты ни за какие деньги.

– Вы меня неправильно поняли. От вас требуется лишь одно: появляться со мной на публике. У меня и в мыслях не было… Как вы могли подумать, что я… То есть я хочу сказать уверяю вас вашей добродетели ничто не угрожает.

– Боже мой! Какой текст! Достойный уст моей бабушки. Однако я поняла, что вы имеете в виду.

– Прошу принять к сведению: это строго деловое предложение. Если вам нужны деньги…

– Я согласна.

– Но вы только что сказали…

– Говорю вам, я согласна. Только не за деньги, а в обмен на эксклюзивное интервью. Такое интервью, которым я буду гордиться, не то что бредни из таблоида.

– После возмутительной статьи о моей связи с актрисой… я не даю интервью американским журналистам…

– Понимаю ваше негодование, – прервала его Джун, – но, согласитесь, бурная личная жизнь этой кинодивы кормила и кормит не одну газету. Ей-богу, напрасно вы восприняли это так серьезно…

– Что «это»? Удар по моей репутации? Для меня честь – понятие не абстрактное.

– Поверьте, я сумею написать отличную статью. Честную, объективную, без налета идолопоклонства…

– Сумеете ли?

– Да, сумею, – чуть помедлив, уверенно ответила Джун.

– Как я вижу, среди ваших добродетелей скромность не числится.

– Вы правы, ложная скромность мне не свойственна. – Джун с вызовом улыбнулась. – А вы, похоже, тоже не страдаете от заниженной самооценки.

– Не страдаю, но смею надеяться, что этот пробел вы мне с радостью восполните.

– А мне представится такая возможность?

– Да. Я принимаю ваши условия. Эксклюзивное интервью в обмен на то, что вы некоторое время «поработаете» моей невестой. Когда я отправлюсь домой, можете официально объявить, что разорвали помолвку.

– Журналистка бросает принца?

– Формулировку выбирайте по своему усмотрению.

– Нет, предпочитаю молча уйти в тень. У меня, представьте, тоже есть личная жизнь.

– В настоящий момент жениха у вас нет, так? А близкого друга, которого подобная сделка может обидеть?

– Нет. А мама как нельзя кстати только что уехала погостить к брату на Багамы. Надеюсь, повезет, и о моей «помолвке» они ничего не узнают.

Алекс не мог сдержать улыбки. Только что он совершил величайшую глупость, но по непонятной причине был весьма доволен собой.

* * *

Постепенно ветер стих, и только дождь все стучал по крыше. Похоже, их вынужденному заточению подходит конец, впрочем, принц не был расположен торопиться.

Камердинер принца Антуан напоминал Джун библейского Голиафа – под два метра ростом, могучего телосложения, мрачновато-спокойный… Такой в два счета уложит любого, кто осмелится бросить косой взгляд на хозяина. Именно Антуану принц поручил превратить заурядную журналистку в свою невесту, хотя бы и временную.

Войдя в гостиничный номер, Джун невольно замерла, ослепленная роскошью интерьера: стены украшали полотна в массивных золоченых рамах и хрустальные бра, на окнах висели бархатные портьеры гранатового цвета, за стеклянной балконной дверью виднелся шезлонг и настоящие пальмы в кадках… Если это сон, то просыпаться она не намерена.

Еще вчера утром она ехала в ураган на поиски принца Алекса, а всего лишь через сутки – она его гость в шикарном отеле «Эксельсиор» под неусыпным присмотром стража Антуана.

– Если вам что-нибудь понадобится, мисс, звоните. Я в номере двадцать первом. – Великан едва заметно склонил голову. – Я распорядился, скоро вам подадут завтрак.

– А я думала, мы едем за покупками.

– Едем, мисс, но чуть позже. Я зайду за вами ровно в час.

Его английский был безупречен, и даже слишком, что выдавало в Антуане иностранца. Если говорит «ровно в час», опаздывать не стоит, не без опаски подумала Джун, покосившись на его черный костюм, снежно-белую накрахмаленную рубашку, черный парчовый жилет и шелковый серый галстук в строгую полоску.

Ну а я-то хороша, замарашка, да и только! – пришло ей в голову и захотелось провалиться сквозь натертый до зеркального блеска дубовый паркет. После бессонной ночи, проведенной в углу за пыльным матрасом, не успев толком ни причесаться, ни накраситься, изрядно устав с дороги, выглядела Джун далеко не идеально.

По мере удаления на север ураган стихал, и часам к десяти Алекс и Джун без приключений добрались до Пасифик-Гров, обговорив по пути условия сделки. Принц согласился ответить на все ее разумные вопросы, а Джун дала слово никому не говорить, что лишь играет роль невесты – за исключением, в случае необходимости, своего редактора. Надо будет время от времени позванивать Стэнли в офис, чтобы он знал: Джун напала на след, но пока вдаваться в подробности не может, так что старине Стэнли придется ей довериться.

Алекс поднял вопрос о ее гардеробе, вернее об отсутствии оного. Когда Джун услышала перечень мест, где ей предстоит побывать, у нее голова пошла кругом. Поначалу она наотрез отказывалась надевать туалеты, купленные на деньги принца, но поскольку вечерних платьев она с собой не захватила – откровенно говоря, в ее гардеробе с парадными нарядами было туго, пришлось пойти на компромисс. После завершения сделки весь гардероб отправится на благотворительную распродажу.

Итак, завтра вечером Золушка едет на свой первый бал, а вместо доброй феи с волшебной палочкой при ней Антуан. Своими изысканными манерами он внушал Джун благоговейный ужас. Вели он ей лечь на пол и десять раз отжаться, она бы не задумываясь выполнила приказ.

Джун понеслась принимать душ и брить ноги – а то еще кто-нибудь из магазинной обслуги заметит волоски на ногах у невесты принца. Она решила надеть замшевую юбку-миди и трикотажный топ: в ее багаже была только повседневная одежда. Не успела Джун одеться, как в номер принесли салат, сервированный на вазе со льдом, и микроскопические канапе с огурцами. Проглотив все, она так и не насытилась.

Ровно в час она услышала стук в дверь.

Впервые в жизни Джун отправлялась покупать одежду в обществе мужчины, впрочем, встречаться с камердинерами принцев ей тоже пока не доводилось. Минут через десять они добрались до центра курортного городка, где сувенирные лавки соседствовали с фирменными магазинами с громкими именами.

– Мы приехали, мисс.

Антуан остановил седан у магазина с красной черепичной крышей, лепниной на фасаде и резной дубовой дверью с медной табличкой «ОНА». Одетый в зеленую ливрею швейцар распахнул перед Джун дверь и, как только Антуан вылез из машины, занял его место и отогнал седан на стоянку.

Если в магазине и были посетители, Джун их не заметила. В подобные места редко забредают случайные люди, здесь своя клиентура. Антуан вручил элегантной даме в черном визитку с золотым тиснением, и та повела их в святилище – демонстрационный зал.

Начался показ. Одна за другой на подиум выходили модели в вечерних нарядах – высокие эфемерные красавицы, – а Антуан сосредоточенно делал пометки в блокноте. Неужели они не нашли занятия поинтереснее – недоумевала Джун, разглядывая живые манекены, и не сразу заметила, что Антуан спрашивает ее мнение о платьях.

– Мне понравилось вон то, оливкового цвета! – выпалила она наугад.

– Его высочество этот оттенок не любит, – не моргнув глазом сообщил Антуан.

Как выяснилось далее, принц также не жаловал оборки, туфли на платформе и двубортные женские пиджаки, зато был неравнодушен к нижнему белью палевого и абрикосового цветов, особенно к бюстгальтерам на косточках с низко вырезанными чашечками. Джун понятия не имела, сколько предметов туалета заказал Антуан, но одно знала наверняка: попасть на распродажу этих вещичек она бы не отказалась!

К вечеру ноги у нее гудели и в мечтах виделись кроссовки, джинсы и майки. Когда Антуан – наконец-то! – поставил точку и отвез ее в отель, не успела Джун войти в номер, как ей принесли ужин, а через пару минут явился Жильбер.

Жильбер, один из телохранителей принца Алекса, был приставлен к ней вовсе не для того, чтобы составить ей компанию – ему надлежало ввести Джун в краткий курс истории и традиций княжества Сен-Монт. У его высочества, поведал он Джун, сегодня вечером деловая встреча. Чем-то Жильбер неуловимо напоминал Антуана, только был намного моложе и менее внушительных габаритов.

Поскольку Джун оказалась способной ученицей, Жильбер довольно быстро выполнил поставленную перед ним задачу и, перед тем как уйти, галантно подкатил к ней тележку, уставленную всевозможными тарелками и блюдами, накрытыми металлическими крышками. Оформление блюд поражало воображение – розы из редиса, перышки зелени, спирали из апельсина и дольки лимона с узорами на шкурке, – однако содержание показалось Джун весьма скудным. Отварная куриная грудка, салат из шпината и паровые овощи…

Наверное, Антуан решил посадить меня на диету. Нет, так дело не пойдет! При росте метр семьдесят вес около шестидесяти меня вполне устраивает, ну а если на вкус его высочества я несколько толстовата, – ничего не поделаешь! – придется «им» потерпеть.

Покопавшись в дорожной сумке, Джун извлекла пакетик с соленым арахисом, забралась на кровать, села по-турецки на бежевом атласном покрывале и принялась за орешки. Ну и попала же она в переделку! Вытягивать интервью из знаменитостей – одно дело, а строить из себя одну из них – совсем другое. Быть невестой принца не так уж и просто – тут платьями «от кутюр» и кратким курсом истории Сен-Монта не обойдешься.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Джун решила принять ванну. Наполнив огромную утопленную в пол ванну водой, она бросила в нее пригоршню ароматизированной соли, опустилась и, подложив под голову подушечку, полностью расслабилась.

Сквозь дремоту пробился телефонный звонок. Он все звонил и звонил, и спросонья Джун чуть было не выскочила из ванны и не понеслась в комнату – снять трубку. Однако в этом не было необходимости: в изголовье ванны, в нише малахитово-зеленой стены, стоял телефон. Джун протянула руку и сняла трубку.

– Алло?

– Я вас разбудил? – Она сразу узнала голос Алекса.

– Нет, я принимаю ванну. – Джун не могла называть его по имени, но обращаться к жениху «ваше высочество», пожалуй, слишком.

– Не возражаете, если я зайду к вам на пару минут?

– Пожалуйста.

– В таком случае я сейчас приду.

Он повесил трубку, и Джун не успела попросить его немного повременить, чтобы она успела одеться. Звонок застал ее врасплох, и, услышав голос Алекса, она ощутила внутреннюю дрожь от корней волос до кончиков пальцев на ногах – словно сквозь ванну пропустили ток, а ее смугло-розовые соски заострились подобно двум бутонам.

Только без паники! Выскочив из ванны, Джун схватила огромную пушистую белую простыню и наскоро вытерлась. В углу на полке поверх стопки полотенец лежал аккуратно сложенный махровый белый халат. Надев его, запахнувшись и туго затянув пояс, она понеслась в спальню, соображая на ходу, что бы надеть.

Но тут в дверь постучали. После горячей ванны Джун раскраснелась, волосы в беспорядке падали ей на плечи.

Это всего лишь деловое соглашение, напомнила она себе, метнулась, босая, к двери, перевела дыхание и, не спрашивая, открыла.

– Добрый вечер!

Алекс улыбнулся, и глаза у него потеплели.

– Добрый вечер!

Джун отступила на шаг и потупилась. Смокинг, лихо сдвинутый набок галстук-бабочка, на подбородке чуть заметная на фоне отложного ослепительно белого воротничка синева щетины. Принц выглядел усталым, но таким красивым, что Джун потеряла дар речи.

– Нам нужно кое-что обсудить, – сказал он, входя и закрывая за собой дверь.

Она молча кивнула и чуть не присела в реверансе: перед ней стоял не Алекс, а принц Сен-Монта Александр Луи Франциск – принц от темно-каштановой макушки до зеркальных лакированных туфель.

– Вы довольны своим гардеробом? – спросил Алекс, впервые за многие годы чувствуя смущение в обществе особы противоположного пола.

– Не совсем.

– Вот как! – приподняв бровь, удивленно заметил он – Если чего-то не хватает, то Антуан…

– Нет, дело не в этом. Напротив, всего слишком много. Ведь мы будем разъезжать по разным городам, так что можно будет надевать одни и те же платья. Ну к чему такое расточительство…

Он негромко рассмеялся: ему нравилось в Джун все – ее рачительность, ее искренность, раскрасневшиеся щеки… Необъятный халат скрывал обольстительные изгибы ее тела, и внезапно Алексу захотелось развязать узел пояса, который Джун беспрестанно теребила, и освободить ее из-под покрова ткани.

И что только на него нашло, когда он дал слово не соблазнять ее? Алекс с трудом сдерживал себя, чтобы не думать о том, какая пленительная грудь скрывается под этим целомудренным белым коконом… Какое расточительство с его стороны – связать себя словом и не воспользоваться столь удобным случаем!

– Ну зачем мне четыре платья для коктейля, да и черный костюм можно вернуть…

– Бедный Антуан! Вы отказались от половины вещей, которые он для вас выбрал, а я отчитал его за скупость.

– Зачем?!

– Не волнуйтесь! Он со мной, сколько я себя помню, и, как правило, это он меня отчитывает.

– Охотно вам верю. Он такой… – Джун осеклась и, раздумав критиковать камердинера, продолжила: – Очень обходительный.

– Признайтесь, что хотели сказать «суровый»! – Алекс от души рассмеялся, впервые за день чувствуя себя легко и непринужденно. – Ну разве так бывает? Репортер – и вдруг боится Антуана.

– А я не боюсь! – Джун приняла вызов, и в глазах ее промелькнула озорная искорка. – Если вам интересно мое мнение, так вам следует наказать Антуана. И знаете как? Велите ему самому есть то, что он мне заказывает. По-моему, он решил к завтрашнему вечеру уморить меня размера на два-три.

– Я ему так и передам.

– Не надо! Он сегодня так старался, не хочу его обижать.

Алекс снова рассмеялся, удивляясь, почему его смешит все, что она говорит. Он пресытился жизнью и привык подозревать в людях дурное. Почему же эта женщина действует на него подобно глотку родниковой воды?

– Вы правы, Антуана обижать не стоит. Если бы не он, я бы ходил в синих носках и в черных брюках.

Ну надо же сморозить такую глупость! – тут же отругал себя принц. А все потому, что я пытаюсь произвести на нее благоприятное впечатление этой легкой болтовней, что на меня совсем не похоже.

Ему вдруг захотелось отведать вкус ее губ, но, скованный своим же собственным словом, принц сдержался. Нет, каким же я был идиотом – сам напросился, придумал «сугубо деловое предложение», наобещал Бог знает чего, а теперь вот приходится изображать из себя монаха-отшельника…

От одной мысли, что между ними могло бы быть, у Алекса темнело в глазах.

– Прошу прощения за мой наряд. Я не думала, что вы зайдете. – Вопреки словам вид у Джун был отнюдь не сконфуженный: ведь это принц явился к ней в номер в неурочный час.

– Я подумал, может, вы захотите узнать мои планы… то есть наши планы на завтра.

– Разумеется.

Алекс опустил глаза – и увидел ее тонкие щиколотки и изящные ступни, все еще розоватые после ванны. Он перевел дыхание и ощутил слабый аромат жасмина.

– Я не напомнил Антуану про духи. Вы подыскали себе что-нибудь по вкусу?

– Духи мне покупать не надо: у меня есть с собой флакончик моей любимой «Кувшинки».

– Никогда не слышал. Думаю, завтра вы подберете себе духи в салоне красоты.

– В салоне красоты?

– Антуан обо всем договорился. Ровно в шесть утра вас разбудят, а в семь будут ждать в салоне. Завтра у нас первый выход, пока что неофициальный… Подойдет любое платье для коктейля. Машину подадут к подъезду в половине восьмого вечера.