Текст книги "Отец моего жениха (ЛП)"

Автор книги: С. Лоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Марки проскальзывает в битком набитую комнату, обмениваясь приветствиями тут и там и быстро здороваясь, фальшивая улыбка появляется на его лице в знак приветствия, но так же быстро исчезает, когда он заканчивает. Кажется, будто он кого-то ищет, и – если это Кора – я машу ему рукой, чтобы он подошёл к тому месту, где мы стоим. Он поднимает руку, показывая, что ему нужна минутка, продолжая осматривать комнату. Наконец, он сдаётся и подходит к нам с Корой, выглядя взволнованным и угрюмым.

Моё беспокойство остаётся, когда я наблюдаю, как Марки и Кора обмениваются быстрым, неловким приветствием, на её лице читается множество вопросов, в то время как Марки отворачивается с закрытым выражением лица.

– Привет, пап. Как дела?

– Сын.

– Почему ты так поздно? – требовательно спрашивает Кора, чувствуя облегчение, увидев своего жениха, но также и нетерпение.

– Это длинная история. Мы можем просто поговорить об этом позже? – неопределённо спрашивает Марки, продолжая сканировать комнату своими яркими голубыми глазами.

Вступаю я.

– Кого ты ищешь? – спрашиваю я.

– Что? – Марки кажется рассеянным. – Никого, извини. Я уже здесь, мы можем поговорить позже?

Я прочищаю горло.

– Что ж, я восприму это как сигнал вернуться на своё место. Теперь, когда ты здесь, – я хлопаю Марки по плечу, – думаю, мы устроимся поудобнее и приступим к ужину.

– Звучит неплохо. Ещё раз спасибо за всё это, папа. Это здорово, – Марки рассеянно обводит рукой украшенную комнату.

– Конечно, – я снова улыбаюсь и наклоняюсь к Коре, чтобы она могла слышать меня сквозь шум вечеринки. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Она улыбается мне и шепчет в ответ:

– Да, всё хорошо. Большое спасибо, мистер Харрисон.

Я отступаю от её неотразимой фигуры, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

– Думаю, мы продолжим и начнём с тостов, как только будет подано первое блюдо. Сдвинем дело с мёртвой точки. Звучит неплохо?

– Было бы здорово, спасибо, Мэтт.

Кора смотрит мне в глаза своими большими карими глазами, как будто ждёт, чтобы я сказал или сделал что-то ещё. Вместо этого я делаю решительный шаг назад, ведь стоял слишком близко к ней, чтобы и дальше контролировать себя.

– У тебя запланирована длинная речь? – спрашивает она меня, как только я начинаю отворачиваться.

Я снова поворачиваюсь к ней лицом.

– Нет небольшая, но я всё же скажу пару слов.

Поддавшись искушению, я снова наклоняюсь к уху Коры, готовый что-то сказать. Но затем мои глаза устремляются вниз, и вид глубокой ложбинки между её грудями дразнит меня. О, чёрт, мне нужно уйти сейчас же. Не сказав больше ничего, я возвращаюсь на своё место, решив сдерживать свои запретные мысли до конца вечера.

ГЛАВА 3

Кора

Спустя двадцать минут я официально понимаю, что с моим женихом что-то не так.

Сидя рядом с Марки, я пытаюсь поговорить с ним, но он продолжает избегать меня, вместо этого болтая с сидящим рядом другом или вставая, чтобы обнять очередного родственника. Я тоже отвлекаюсь на хаос в комнате, пытаясь насладиться вечеринкой.

Но в те свободные секунды, которые у меня есть, я пытаюсь осмыслить то, что происходит с моим будущим мужем.

Итак, Марки опоздал на тридцать минут. Сам по себе этот факт не имеет большого значения, но что-то всё же не дает мне покоя.

Почему он выглядит таким неопрятным? Марки известен тем, что всегда безупречно одет, и мятая классическая рубашка для него имеет большое значение. Его волосы, обычно уложенные, немного торчат, а лицо раскраснелось.

«Интересно, где он был?» – думаю я, глядя на него.

Помимо взъерошенного вида, я не могу не заметить, что Марки еще и нервный. Он всё время продолжает проверять свой телефон, словно ожидая, что кто-то ему позвонит. Я беру его руку в свою, волнуясь.

– Всё в порядке, малыш? – шепчу я ему на ухо.

– Да, всё хорошо.

Марки отмахивается от моего вопроса и целует меня коротким, сладким поцелуем в щеку. Так же быстро он отворачивается, чтобы поболтать с кузеном, сидящим рядом с ним, и снова взглянуть на свой телефон.

Ладно, почему он такой нервный? И кому он так много пишет?

Через комнату, сидящий за другим концом нашего стола, Мэтт наблюдает за нами, и я чувствую по его взгляду, что он тоже думает, что с его сыном что-то не так.

Ну всё. Я начинаю вставать, готовая к жёсткому разговору с моим женихом о том, что происходит.

– Марки, нам нужно выйти на улицу и поговорить.

Марки смотрит на меня краем глаза.

– Не сейчас, Кора, ты слышала моего папу, – шепчет он. – Гости собираются произнести тосты в любую минуту.

– Мне всё равно, нам нужно… – но прежде чем я успеваю потянуть Марки, чтобы заставить его выйти со мной, замечаю, как через несколько стульев от нас встаёт моя мама и деликатно стучит вилкой о бокал. Официанты ходят по залу, наполняют бокалы шампанским и раздают гостям.

Марки смотрит на меня, приподняв брови, и я тихонько сажусь обратно.

Тосты. Я снова усаживаюсь на стул. Думаю, с разговором придётся подождать.

– Кора, Марки, милые дети, – начинает моя мама и тут же немного всхлипывает. – Извините, просто так странно стоять здесь. Буквально вчера Кора была маленькой девочкой, которая прятала мои ключи, чтобы я не могла пойти на работу. – Гости вежливо смеются. – И вот она, успешная владелица книжного магазина и помолвлена ​​с мужчиной своей мечты. – Мама со слезами на глазах улыбается. – О да, в старших классах она писала миссис Кора Харрисон на всех своих тетрадях, – гости заливаются смехом.

– Да, это правда.

Я добродушно улыбаюсь тем, кто сидит ближе всех ко мне. Рядом со мной Марки тоже улыбается, но его отвлекает вибрирующий телефон. Мама продолжает:

– Серьёзно, никто и никогда не сможет подготовить вас к тому моменту, когда ваш единственный ребёнок скажет вам, что он помолвлен. Когда Кора вернулась домой после того вечера, когда Марки сделал ей предложение, она была так счастлива, что просто светилась. И посмотрите на мою девочку сегодня, – моя мама улыбается мне. – Я знаю, что они с Марки проживут прекрасную совместную жизнь. За счастливую пару!

Каждый поднимает свой бокал шампанского.

– За счастливую пару, – хором говорят они. Я подталкиваю Марки, и он, наконец, отрывается от своих непрекращающихся сообщений. Он стреляет в меня слабой улыбкой, и мы чокаемся и делаем глоток.

– Поцелуй, поцелуй! – Хэдли говорит нараспев, ударяя ножом по бокалу с шампанским. Я смеюсь, улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать Марки. Он же уклоняется от моих губ и быстро целует меня в щеку. Ладно, без ППЧ (прим. перев. – публичное проявление чувств). Я пытаюсь не обращать внимания на то, насколько обидно его пренебрежительное отношение, и поворачиваюсь к группе, ожидая следующую речь.

В течение следующих десяти минут разные друзья или члены семьи встают, чтобы выпить за нас. Хэдли шутит о свадьбе, о времени, когда мы были детьми, и о том почему я открыла книжный магазин любовных романов. Один из двоюродных братьев Харрисонов рассказывает о том, как, когда он и Марки были маленькими, они гонялись за девочками и обливали их водой из шланга. Даже тётя Сью, выпив Бог знает сколько бокалов вина, начинает рассказывать историю своей любви, прежде чем моя мама уговаривает её сесть и что-нибудь съесть.

Во многих смыслах это идеальная вечеринка по случаю помолвки – наполненная неуклюжими родственниками, глупыми историями и слишком большим количеством выпивки.

Но одно не идеально, и это мой жених.

Пока я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на различных тостах, я начинаю чувствовать себя чрезвычайно разочарованной незаинтересованностью Марки и, что ещё хуже, тем, каким огорченным он выглядит во время некоторых речей.

Сначала я решаю, что его реакция может быть вызвана тем, что некоторые истории слишком личные или смущающие, но даже приятные моменты заставляют его вздрагивать или отводить взгляд.

Что, чёрт возьми, происходит?

Не раз я ловлю себя на том, что толкаю Марки локтем, чтобы он не забывал хлопать в ладоши или отпивать свой напиток в подходящий момент.

– Кому ты пишешь? – спрашиваю я его краешком рта, пока мы ждём, что ещё один родственник сядет после пылкой речи.

– Никому, это неважно, – Марки улыбается мне, и на секунду мне кажется, что я слишком осуждаю его, но затем я замечаю, что Марки снова смотрит на свой телефон.

– Марки, мы можем просто выйти на минутку и обсудить это…

– Просто перестань, Кора, пожалуйста, – умоляет Марки. – Я сказал, что мы можем поговорить об этом позже, обещаю.

Увидев огорченный взгляд в красивых голубых глазах Марки и почувствовав, что он действительно расстроен, я отступаю.

– Хорошо, конечно. Прости, – я слабо улыбаюсь ему, и он кивает мне. Мы отворачиваемся друг от друга, и я чувствую, что моё сердце бьётся слишком быстро.

Через шумную комнату я вижу, как встаёт Мэтт, его мускулистая фигура доминирует в пространстве и одной своей харизмой заставляет толпу замолчать.

– Я не любитель причудливых речей, но хочу сказать вот что. – Взрослый мужчина смотрит мне прямо в глаза, его собственные голубые глаза проницательны даже в тускло освещенной комнате. – Кора, ты милая, умная и остроумная. Мне повезло узнать, что всего через несколько месяцев ты навсегда станешь частью моей семьи. За Кору и за Марки. Желаю вам всегда наслаждаться тем, что даёт вам жизнь.

Мэтт поднимает свой бокал, другие гости следуют его примеру и аплодируют. Мэтт садится, снова потерявшись среди множества лиц.

Но я чувствую, как мой почти тесть наблюдает за мной через всю комнату. Я стараюсь вести себя небрежно, но знание того, что пронзительные голубые глаза Мэтта сосредоточены на мне, странно возбуждает.

«Кора, это так неправильно». Я краснею от своих неуместных мыслей. «Он отец твоего жениха».

И всё же он такой красивый.

Я смотрю на Марки, но мой жених снова меня игнорирует. На этот раз вместо того, чтобы уговаривать его снова выключить телефон, я решаю, что нет ничего плохого в том, чтобы отвлечься. Я осматриваю комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы занять мой лихорадочный разум, всё время намеренно стараясь не смотреть на Мэтта. Но это бесполезно. Через несколько секунд я ловлю себя на том, что гляжу в его направлении.

Наконец, не в силах сдержаться, я украдкой взираю прямо на Мэтта. Он тоже смотрит на меня, его пронзительные голубые глаза полны напряжённости и возбуждения. Я быстро отвожу взгляд, смущенная тем, что меня поймали.

Покраснев, я обращаю внимание на большую комнату. Ресторан битком набит любимыми людьми, которые съехались сюда со всех уголков страны. Я вижу, как моя двоюродная бабушка тайком потягивает ещё один коктейль, в то время как один из друзей жениха Марки заигрывает с Хэдли. Я улыбаюсь, когда Бретт Кунья, сидящий через несколько мест от нас, привлекает моё внимание своим счастливым смехом.

Я думаю о том, что этот мужчина красив. Как ни странно, я не чувствую себя виноватой, думая об этом, как когда смотрю на Мэтта. «Может быть, это потому, что Мэтт Харрисон вот-вот станет твоим тестем», – упрекает голос в моей голове.

Тем не менее, в Бретте есть что-то ещё. Марки, Бретт и я вместе ходили в среднюю школу, но в то время я ещё не знала Бретта. Он был в футбольной команде с Марки, и они были отличными друзьями. Во всех отношениях Бретт удивительно красив со спортивным телосложением, тёмно-каштановыми волосами, зачёсанными за уши, и дружелюбной улыбкой. Тем не менее, я не испытываю мурашек, когда смотрю на него. Он словно одна из моих подруг, такой открытый и непритязательный.

Интересно, чем он занимался в последние дни? Я знаю, что они с Марки до сих пор друзья, но я редко его вижу.

Бретт замечает, что я смотрю на него, и неуверенно улыбается мне, но затем его взгляд почти сразу скользит по Марки. Я улыбаюсь в ответ, но смотрю на Бретта краем глаза. Он тоже в своём телефоне, яростно что-то печатает. Он снова поднимает взгляд, на этот раз прямо на Марки, и почти по сигналу Марки смотрит на свой жужжащий телефон.

Они переписываются друг с другом?

Обеспокоенно нахмурившись и сделав большой глоток шампанского, я устраиваюсь на стуле, чтобы дождаться окончания вечера и, наконец, поговорить со своим женихом. Что происходит? Почему Бретт и Марки пишут друг другу сообщения посреди нашего ужина в честь помолвки? Мне нужно разгадать эту тайну до того, как закончится ночь.

ГЛАВА 4

Кора

К тому времени, когда шумный ужин закончился и гости ушли, я чувствовала себя немного подвыпившей от шампанского. С какой стати работники ресторана приносили мне столько бокалов?

Я стою в вестибюле ресторана, счастливая, что вдыхаю прохладный воздух через открытую входную дверь. Уже поздно, и все гости разошлись по домам, оставив только меня, Марки и несколько человек обслуживающего персонала одних в, ставшем теперь тихим, здании.

– Было очень мило со стороны твоего отца организовать всё это. Не мог бы ты ещё раз поблагодарить его за меня? – спрашиваю я.

Марки рассеянно оглядывается.

– Конечно.

– Может быть, мы напишем ему благодарственную открытку. Он мог бы это оценить, – предлагаю я.

– Звучит неплохо. Хочешь, я вызову тебе такси через Uber? – Марки возится с пуговицей на пиджаке, стоя в паре футов от меня.

И снова он за своё. Я кладу руки на бёдра и бросаю на него раздражённый взгляд.

– Ладно, что случилось? – требую я, чувствуя прилив бодрости от всего шампанского в моём организме.

– Что ты имеешь в виду? – Марки смотрит на меня, притворяясь невинным.

– Ты, наверное, шутишь. Весь вечер ты вёл себя странно и рассеянно, как будто предпочёл бы быть где-нибудь в другом месте. Что происходит?

Марки перестаёт извиваться и пристально смотрит на меня.

– Это трудно объяснить, Кора.

– Трудно объяснить? Нет, Марки. Трудно, это когда твой собственный жених даже не поцелует тебя на собственной помолвке. Трудно, когда ты едва держал меня за руку на протяжении вечера, но я должна радоваться, когда люди поздравляют нас с тем, что мы счастливая пара? – я в ярости качаю головой. – Трудно – это когда я чувствую, что мужчина, который сделал мне предложение в прошлом месяце, кажется, больше не любит меня ни в малейшей степени.

Я перестаю говорить, всё моё тело дрожит от ярости, разбитого сердца и замешательства. Что, чёрт возьми, так сложно объяснить?

– Кора, – начинает он.

– Нет, нет, – раздражённая, я выбегаю из «Фрэнки», нуждаясь в свежем воздухе и пространстве. Прохладный ночной ветерок сильно овевает меня, и я начинаю дрожать.

– Кора, – Марки следует за мной на улицу. – Я не знаю, что сказать.

– Попробуй правду, Марки! – кричу я, не заботясь о том, что официант внутри подслушает наш спор. Лучше мы будем спорить о чём бы то ни было, чем Марки продолжит избегать меня.

Но, к моему полному и крайнему удивлению, нижняя губа Марки начинает дрожать, как у младенца. Затем он начинает плакать, всё его лицо краснеет.

Встревоженная, я сразу же подхожу к своему жениху и обнимаю его.

– О, чёрт возьми, нет, Марки. Мне жаль. Я не хотела тебя расстраивать. Я немного выпила, и мне больно, извини.

– Кора, – шепчет он.

– Что случилось? Просто поговори со мной, – я глажу его тёмные волосы. – Всё будет хорошо.

Марки отстраняется от меня, но держит обе руки на моих плечах, его обычно яркие глаза полны печали и беспокойства.

– Я понятия не имею, как это сказать, так что вот, – он делает успокаивающий вдох. – Я гей.

И в этот момент всё обретает смысл: физическая нерешительность Марки всякий раз, когда мы были вместе в постели, его долгие посиделки с «парнями» и, самое главное, тайные сообщения с Бреттом сегодня вечером.

– Ты гей, – повторяю я бесстрастным голосом.

– Да, – Марки вздыхает, на его красивом лице сразу же появляется облегчение.

– Ты только сейчас это понял? Во время нашего ужина в честь помолвки?

– Прости, Кора, мне очень жаль.

Глаза Марки полны слёз, и я могу сказать, что ему очень больно. Но мне тоже больно, и я намерена дать ему понять это.

– Ты сделал мне предложение, Марки. Зачем тебе это, если ты гей?

Марки опускает руки с моих плеч и печально качает головой.

– Честно? Давно знал, но не был готов поделиться. И мы встречались так долго, и все продолжали поднимать вопрос о браке, и я думаю, что просто чувствовал давление.

– Ух ты. – Я не знаю, что ему сказать.

Честно говоря, я не совсем в шоке от этой новости. На самом деле, я с облегчением узнала, что многие проблемы, которые у нас были как у пары, внезапно обретают смысл. По крайней мере, Марки говорит это мне сейчас, пока всё не зашло дальше.

Марки берёт одну из моих рук в свою, всё ещё плача и выглядя совершенно побеждённым.

– Я люблю тебя. Ты одна из лучших людей, которых я когда-либо знал, Кора, и мне жаль, что я причиняю тебе боль. Понимаю, что это происходит в неподходящее время.

Я внимательно смотрю на своего красивого жениха, пытаясь осмыслить все события, которые привели нас к этому напряжённому моменту у входа в модный ресторан.

Я вздыхаю.

– Марки, я могла бы сказать, что в полном шоке, но это было бы не совсем так. – Я готовлюсь к тому, что должна сказать дальше. – Я какое-то время интересовалась твоими, гм, предпочтениями, так что, может быть, я подозревала об этом? Я не уверена.

– Ты догадывалась? – Марки выглядит удивлённым моим признанием, его слёзы, кажется, наконец, высохли.

– Да, немного. И я думала, что веду себя глупо, но, похоже, оказалось, что я была права. В основном это были мелочи, но и не только. Например, как ты всегда колеблешься, когда дело доходит до проявления чувств на публике, или как ты, кажется, делаешь типичные комплименты по поводу моей привлекательности, но конкретные, когда дело доходит до моих нарядов.

– Кора, мне очень жаль, я никогда не хотел быть с тобой грубым, – начинает он быстро, но я его успокаиваю.

– Честно, Марки? Я говорю всё это не для того, чтобы тебя обидеть – я виню в этом себя, наверное, больше, чем тебя. Я должна была спросить тебя, почему ты так отдалился физически или почему ты стал так заботиться о кремах для лица и сыворотках для кожи под глазами, – я смеюсь, искренне забавляясь собственной невежественностью.

Ведь пропустила столько явных признаков.

Как бы я ни восхищалась великолепной внешностью и идеальной кожей Марки, мужчинам сложнее следить за собой, чем большинству женщин. Я видела, как он тратил сотни долларов на крема, маски, одеколоны и средства для волос. Его гардероб тщательно подобран и полон идеально скроенных блейзеров, ярких поло и итальянских туфлей. Он любит модные журналы и всегда предлагает мне разные идеи для нарядов. Я всегда думала, что его интерес вызван только тем, что ему нравится хорошо выглядеть, и это положительно, верно? Я могла бы встречаться с парнем, который каждый день носит спортивные штаны и пахнет раздевалкой.

Но сейчас, стоя здесь, глядя в щенячьи глаза моего жениха, я знаю, что наши отношения закончились. И это разбивает мне сердце, что это то место, на котором мы расстанемся после нашей долгой истории в качестве друзей, а затем партнёров.

– Не знаю, что теперь делать, – я чувствую себя полностью опустошённой, не зная, как смогу справиться с этой бомбой. – Что мы всем скажем? Я имею в виду, чёрт возьми, это была наша помолвка!

– Я хотел сказать тебе раньше, поговорить с тобой, но каждый раз, когда я пытался, ты казалась такой счастливой и взволнованной за нас, и я не мог отнять это у тебя, – Марки снова начинает теребить пуговицу на пиджаке, а я пытаюсь сосредоточиться на хаосе этого момента.

– Я просто… мне нужна минутка, Марки, пожалуйста.

– Да конечно.

Я отхожу от него на несколько шагов, пытаясь осмыслить нашу ситуацию. Одно дело подозревать Марки в том, что он гей, и совсем другое – заставить его открыто сказать мне об этом.

Я вздрагиваю. Нет, ты знала, Кора. Без признания Марки, у меня были другие, более очевидные причины подозревать, что он гей, и я должна была поговорить с ним раньше. Это и моя вина.

В прошлом месяце, через пару дней после оглашения о нашей помолвке, я воспользовалась его ноутбуком, чтобы найти несколько детских фотографий, чтобы сделать слайд-шоу для нашей помолвки. Это была достаточно невинная миссия, и я знала, что Марки не расстроится из-за того, что я залезла в его компьютер.

Пока я ковырялась там, то наткнулся на странную папку на его рабочем столе. У папки было бессмысленное название вроде «Волшебный фейри», которое я подумала, было ошибкой. Но когда я щёлкнула по ней, там были картинки: много картинок. В частности, фотографии обнажённых мужчин в откровенных позах.

Сначала я была просто в замешательстве. Возможно, это были обнажённые модели для его работ, так как Марки любит рисовать фигуры. Но при ближайшем рассмотрении я заметила, что на некоторых фотографиях были соблазнительные взгляды «иди сюда», а некоторые из них явно были скриншотами из приложения для знакомств.

Я захлопнула ноутбук и какое-то время просто сидела за его столом, пытаясь сориентироваться. Я пыталась игнорировать ноющие чувства, заставлявшие меня сомневаться в сексуальной ориентации Марки. Но картинки было трудно игнорировать, и пока я сидела там, я продолжала видеть эти образы в своём воображении. Находил ли Марки это привлекательным?

Я сглотнула, а затем посмотрела на кольцо на своей руке. В этот момент бриллиант блеснул, и я приняла решение. Это, должно быть, было ошибкой. Может быть, друг одолжил его компьютер и поместил туда эти фотографии в качестве шутки. Или, может быть, это действительно были обнажённые модели из нового художественного класса, который он посещал.

«Будь честна с собой, Кора», – сказал голос в моей голове. «Там была фотография с двумя мужчинами, и они целовались. На уроках рисования такое рисуют?»

Я немного поморщилась, но потом покачала головой. Кто знает? Может быть, художественный класс Марки был особенно авангардным, и они раздвигали границы традиционной фигурной живописи.

Но теперь, услышав правду непосредственно от него, я просто чувствую себя дурой.

Смущённая собственной наивностью, я возвращаюсь к Марки, который все ещё стоит, обхватив голову руками.

– Что нам делать, Марки? – спрашиваю я прагматичным тоном. – Очевидно, что наша свадьба отменяется.

Он убирает руки от лица, и по его влажным щекам видно, что он снова плакал.

– Кора, я всё испортил, и мне очень жаль. Я никогда не смогу загладить свою вину перед тобой, я знаю это, – при этом рыдания Марки становятся ещё громче и проникновеннее. Я неловко хлопаю Марки по спине, внезапно ощутив сильную усталость.

Сквозь слёзы он тянется к моей руке.

– Слушай, я клянусь, что никогда не хотел тебя обидеть. И на самом деле, до недавнего времени я думал, что, может быть, смогу пройти через это, потому что ты замечательная и добрая. Но я не могу лгать себе. Не только о том, что я гей, но и о том, что я люблю другого.

Я убираю руки от Марки. Я должна быть в шоке, но на удивление относительно спокойна.

– Правда?

– Да. Бретта. Честно говоря, я люблю его со школы, когда мы вместе играли в футбольной команде. А в прошлом году, когда он вышел из неё, мы снова стали общаться и стали хорошими друзьями. И я просто, ну, я нашёл такое утешение в том, что могу поговорить с ним обо всём и… – Марки смотрит себе под ноги, выглядя пристыженным.

Что ж, это объясняет все переписки за ужином. Бретт? О боже, я догадывалась.

Решив быть человечной, я беру руку Марки и ободряюще сжимаю её.

– Нет, тебе не нужно стыдиться всего этого. Мне просто жаль, что всё так кончается, вот и всё, – при этом у Марки снова текут слёзы, и я позволяю ему плакать ещё мгновение, но я не знаю, сколько ещё смогу выдержать эти эмоциональные американские горки.

Наконец он успокаивается, и мы просто стоим перед «Фрэнки», каждый из нас не знает, что делать дальше.

– Полагаю, это означает «прощай», – устало смеюсь я.

– Да, наверное, – Марки стреляет в меня бледной улыбкой, напряжённость вечера сказывается на нас обоих.

– Послушай, давай просто оставим это при себе или, по крайней мере, пока только для наших родителей. Я действительно не хочу иметь дело со всеми. Просто дай мне несколько дней.

– Хорошо, да, конечно. Просто дай мне знать, как ты справляешься с этим. Я сделаю что угодно для тебя.

Марки искренне обнимает меня, и это объятие пугает. Но я позволяю себе раствориться в его сильных руках на мгновение блаженства, лелея этот момент. Ведь мы были помолвлены.

Но потом я отстраняюсь.

– Марки, я желаю тебе только счастья. Я серьёзно. Но пока мы не можем быть друзьями, мы не можем… Я не могу тебя видеть, ладно?

Он задумчиво кивает.

– Я понимаю, какое бы пространство тебе ни понадобилось. – Мы встречаемся друг с другом взглядами в течение ещё одного полунеловкого момента. – Тогда ладно, – Марки вытаскивает свой телефон, чтобы отправить сообщение в Uber.

Но прежде чем он успевает заказать машину, подъезжает седан и окно со стороны пассажира опускается. В тёмных нишах машины я вижу красивое лицо Бретта Куньи на водительском сиденье.

– Привет. Я так и думал, что ты всё ещё здесь, – глубокий голос Бретта добрый. – Подвезти, Марки?

Сразу же, при виде его, всё лицо моего бывшего жениха светится от счастья. Это похоже на удар под дых, но в то же время я никогда не видела его таким счастливым.

Марки начинает садиться в машину, но в последний момент поворачивается ко мне.

– С тобой всё будет хорошо, Кора?

Глядя на теперь счастливое лицо Марки и нетерпеливое лицо Бретта за рулём, я нерадостно улыбаюсь двум красивым мужчинам.

– Да, я буду в порядке. Вы двое, езжайте.

С этими словами двое мужчин уезжают, а я остаюсь одна в холодной тихой ночи.

Я использую момент, чтобы вдохнуть свежий воздух, обдумывая всё, что произошло за последние несколько часов.

«Что ж, мой гей-радар был на высоте», – с сожалением думаю я. «О боже, что мне делать?»

Я замечаю, что моя машина всё ещё стоит на стоянке, но качаю головой. Ты можешь чувствовать себя трезвой как камень, Кора, но это не так.

С этой мыслью я вызываю такси через Uber, чтобы добраться домой.

Пока я ожидаю машину у «Фрэнки», абсурдность всего этого вечера внезапно поражает меня, и я целую минуту маниакально смеюсь. Но также быстро холодный ветерок вырывает меня из истерики, и я стою тихо, чувствуя себя более одиноко, чем когда-либо прежде в своей жизни.

ГЛАВА 5

Кора

Около часа ночи я выползаю из постели и спускаюсь на кухню. Третью ночь подряд я не могу уснуть и поняла, что единственный способ справиться с бессонницей – это просто не спать.

Я на цыпочках спускаюсь вниз как можно тише, чтобы не разбудить родителей. Я избегаю предпоследней ступени на лестнице – её скрип может разбудить мертвеца – и иду на кухню.

Ставя ярко-красный чайник на плиту, я даю волю своим мыслям.

Три дня.

Прошло три дня и ночи с тех пор, как я узнала, что мой жених, человек, за которого я должна была выйти замуж, не только не влюблён в меня, но на самом деле гей и любит кого-то другого. Это безумие.

Я качаю головой, стоя у кухонной стойки и ожидая, пока закипит вода. Я не могу злиться на Марки, и в глубине души знаю, что не злюсь. Но мне обидно за себя, и я решаю, что это вполне нормальная реакция на эту безумную ситуацию.

Жизнь – отстой. Настроение: паршивое. Кора? Убогая.

Вздохнув, я роюсь в маминой чайной коробочке в поисках чего-нибудь успокаивающего, чтобы успокоиться. Гибискус, зелёный чай, ромашка. Ромашка, подойдёт. Я вытаскиваю пачку и беру мёд с полки. Как только чайник начинает свистеть, я вздрагиваю от шума позади себя.

– Мама! – громко шепчу я. – Ты меня напугала!

Марсия сонно улыбается.

– Прости, милая, я только что услышала, как ты спускаешься вниз, и подумала, что должна тебя проведать.

– Я не хотела тебя будить.

– Не волнуйся. Меня разбудил храп твоего отца.

– Хочешь чай?

Мама улыбается мне и достаёт из шкафа две чашки. Я кладу по чайному пакетику в каждую чашку, а мама заливает их дымящейся водой. Сразу же её очки запотевают, и каждый из нас смеётся, когда она притворяется, что её пальцы мини-дворники.

– Вот это хороший звук, детка, – мама заключает меня в тёплые объятия. – Мне кажется, ты не улыбалась уже несколько дней.

Я отступаю от её объятий, не уверенная, что хочу говорить.

– Мне нужно позаботиться о чае…

– Кора.

О-о, у неё включён голос «мама».

– Мы оба знаем, что чай должен завариться, – мягко говорит Марсия. – Теперь скажи мне, что происходит? Ты хандришь уже несколько дней, и, хотя я знаю, что ты взрослая и тебе нужно уединение, моя работа как твоей мамы – замечать, когда что-то кажется странным, – она берёт меня за руку и ведёт к столу. – Так что выкладывай.

Я глубоко вздыхаю. Часть меня хочет рассказать маме всё, получить её сочувствие и услышать её совет. Но другая часть меня просто хочет замести всю ситуацию под ковёр, двигаться дальше и делать вид, что всё в порядке.

Но потом я с нежностью смотрю на свою маму, на её красивые каштановые волосы с проседью, на лицо, с глубокими морщинами от улыбок, на её обручальное кольцо, изношенное, поцарапанное и любимое. Она познакомилась с моим отцом, когда ей было двадцать два года, сразу после колледжа. Они безумно влюбились и никогда не оглядывались.

Я хочу, чтобы у меня было также.

– Свадьба отменяется, – прямо говорю я ей и резко сажусь на кухонный стул. Моя мама тоже садится, медленнее и с растерянным выражением лица.

– Но почему? – её недоверие отражается в её голосе. – Я думала, вы двое влюблены. Есть что-то, чего я не знаю?

Я пожимаю плечами.

– Это безумно сложно.

– Скажи мне, милая. Что случилось? – мама обхватывает моё лицо своей нежной рукой, и я вдруг начинаю плакать. Не рыдать, как Марки несколько дней назад, а почти безмолвно плакать. Мгновенно моя мама вскакивает со стула и снова заключает меня в свои объятия.

Несколько мгновений мы стоим так, моя мама воркует и утешает меня, а я просто позволяю себе грустить.

Наконец я отстраняюсь от неё.

– Наш чай. – Я подхожу к стойке, беру наши чуть тёплые напитки и снова сажусь за стол.

– Ты хочешь поговорить об этом?

Я киваю, делая глоток успокаивающего ромашкового чая.

– Всё это немного шокирует, – предупреждаю я её.

– Я могу справиться с этим, – мама садится немного прямее, словно собираясь с силами.

Я слабо смеюсь.

– Шокирует из-за Марки, мама, а не из-за меня, – я глубоко вздыхаю и решаю пойти на это. – Марки – гей.

– Что? – её челюсть отвисает от этого откровения.

Я киваю, сама с трудом в это веря.

– Да, и он не только гей, он ещё и любит кого-то другого. Мужчину. Бретта. Парня, с которым я ходила в школу. По иронии судьбы, он был на ужине в честь помолвки, и я думаю, что теперь он помощник футбольного тренера в школе Города Голубая Гора. В любом случае, да, они влюблены. И Марки признался мне после ужина в честь нашей помолвки.