Текст книги "Вечное Царствие (СИ)"

Автор книги: С Грэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Снегурочка

Голод связал желудок и душил изнутри. Снежа сидела в пещере, свернувшись в клубочек. Ей очень хотелось есть, но она физически не могла двигаться. Осталось только дожидаться пока умрет тут: хотя бы не в пасти Кощея. Слабое утешение… Как назло, в пещере ни одной живой души не пробегало, хоть бы ящерка какая. Снежа вертела в руке камешек. Она знала, что им не утолит голод, но все равно лизала грубую поверхность, представляя, что на языке остается не безвкусный песок, а солоноватый вкус запеченной картошечки.

Когда Снеже совсем надоело облизывать камень, она принялась его рассматривать. И вот какая странность: то ли она сама уже языком булыжник так обтесала, то ли он изначально своей формой напоминал наконечник… С голодухи Снежа и не заметила. Странно, что во рту она не чувствовала, какой он заостренный. Мимо пещеры пролетела тень. Как расцвело Снежа тоже не заметила…

«Выжить-выжить-выжить», – снова закрутилось в мыслях, что придал Снеже сил. Никогда нельзя забывать главное наставление деда. Если это вообще можно назвать наставлением. Она поднялась и покрепче сжала камень. Пора выходить на охоту.

Но выбравшись из пещеры, Снегурочка растерялась: а на кого и как вообще можно охотиться в этой пустыне, где песок да камни? Есть ли тут живность? Далеко ли нечисть бродит? Темный лес был совсем близко, но возвращаться туда опасно, ведь если он весь подчиняется Василисе, то пугающая царевна быстро найдет Снежу.

Мимо пробежал небольшой ушастый зверек, напоминающий лисицу. Снежа только успела протянуть руку в его сторону, как животное уже скрылось. Нет, в таком состоянии бесполезно даже мечтать о том, чтобы поймать кого-то… Кажется, действительно пришла пора умирать.

Ладонь неожиданно завибрировала. Снежа взглянула на камень, которым и планировала раздобыть себе еду. Из острого края показалась небольшая сморщенная голова, а по бокам – лапки. Снежа была уверена, что никогда не видела такого диковинного зверя. Но даже не задумывалась над тем, что делать. Она с размаху стукнула свой камень об валун побольше. Нижняя часть дала трещину Снежа разломала скорлупу и достала неизвестное животное: сморщенное и высушенное. Она впилась зубами в живую плоть. Зверек погиб на месте.

Может быть, его и стоило хотя бы пожарить для вкуса, но она бы и не сумела оценить: для Снежи любая пища была сейчас равна. Желудок заурчал, живот скрутило: все съеденное моментально вышло наружу. Она еле доползла до пещеры, а там снова вывернуло наизнанку.

– Жалкое зрелище, – произнес кто-то.

Снежа оглянулась. Снова желто-оранжевая птица. Она стояла при входе в пещеру и надменно глядела на девочку.

– Чего тебе… – еле произнесла Снежа. – Кыш-кыш!

– Черепаху сожрала сырой. Умно, ага, – из-за пазухи она достала когтистой лапой пару яиц, разбила их о камень и задержала убегающий белок, который схватился мгновенно, – черепаха неплохой перекус, но не сырой же есть. Надо все-таки на вертеле пожарить. Еще лучше – просто украсть пару яиц.

Через две минуты птица упорхнула, а Снежа почуяла манящих запах. Кое-как она подползла к выходу из пещеры: на камне красовалась самая настоящая яичница с упругим желтком. Снежа заглатывала так быстро и жадно, что даже не заметила, как обожгла себе язык. Живот прекратил урчать, хотя все еще немного подтащнивало.

– Чтобы ты делала, если б задушила меня, – сказала птица, которая смотрела на Снежу сверху с пещеры.

– Спасибо, – искренне произнесла Снежа. – Ты спасла меня.

– Второй раз, – подчеркнула птица.

– Второй раз, – согласилась Снежа. – Почему ты снова спасла меня?

– Не собираешься на меня нападать? – ехидно спросила птица.

– Пока я все равно без сил.

– Повезло мне, – снова сыронизировала пернатая.

– Больше всего меня настораживает то, что ты упорно не хочешь отвечать на вопросы, – и снова искренне произнесла Снежа, эта честность была в благодарность за помощь. – Поэтому если представится возможность, я попытаюсь убить тебя.

– Я поражена тому, как быстро ты стала такой напористой. Ведь и недели и прошло с пробуждения. Вот значит, какой характер у новой Снегурочки. Очень ты непохожа на прежнюю.

– Наверное, потому она и умерла.

На это птица ничего не ответила: она упорхнула, не бросив даже прощального взгляда на Снежу. А, может, прощаться она и не собиралась. Непонятно, почему она так отчаянно пыталась втереться в доверие к новоиспеченной царевне. Но такое упорство, с другой стороны, было Снеже на руку. Именно благодаря птице Снеже удалось дважды спастись от неминуемой смерти.

Полагаться на кого-то – опасно, Снежа понимала, что ей нужно научиться самой заботиться о себе. Слиться с ветром в Вечном Царствии и стать невидимкой для всех людей – выживание. Только тогда она сможет отправиться в путешествие на поиски деда. Пока что лишь случайность выручала ее, но удача может в любой момент отвернуться.

Для начала Снегурочка оборвала сарафан до колен, после чего выковыряла ногтем каждую снежинку, которые сияли на солнце (да и, честного говоря, в темноте). Удаляя одну блестку за другой, она как будто наносила наряду раны, отчего оно плакало и становилось все тусклее. Снежа хотела и себя сделать невзрачнее: испачкать волосы в грязи, потому что они слишком уж выделялись на фоне… Да где угодно. Белая голова как одуванчик среди зеленой травы. Но вокруг Снежи – песок, а им волосы не натрешь. Тогда она собрала оставшуюся от сарафана ткань и повязала голову. Теперь можно выходить и знакомиться с местным зверьем.

Но стоило ей покинуть пещеру и сделать пару шагов, как виски резко закололи. Интуитивно Снежа обернулась: в последний момент она увернулась от удара. Движущаяся глыба, размер которой раза в два превышал рост Снежи, нацелилась на царевну. Как такового лица у чудища не было: напоминающие глаза щелки да длинный порез вроде рта. Нечестивый двигался тяжело, но громко. Казалось, что под его шагами разверзнется земля. Это чудище не было похоже на лесную нечисть. Оно выглядело не противно, а устрашающе. Оно могло просто растоптать маленькую Снежу своей огромной лапищей. И растоптало бы, конечно, поэтому она рванула, куда подальше…

Снежа бежала до тех пор, пока ни наткнулась на новую пещеру. В ней она присела перевести дух, но знала, что скоро снова придется бежать. Похоже, ее сказочная сила действительно привлекала нечестивых. И даже если она будет сидеть тихо и не высовываться – это не спасет. Но пока что думать нет сил. Пора подкрепиться. И на этот раз Снежа рассчитывала справиться сама. Вот только без оружия кого она поймает?

Шуршание эхом разошлось по пещере – Снежа оглянулась: маленький зверек сновал туда-сюда. Он осматривал обустройство пещеры, словно и не было в ней человека, который может поймать его. Уверенная… то ли мышка, то ли крыса оббегала свои новые владения. И Снеже действительно ее не поймать: проворная мелочь выскользнет из рук, даже если удастся ее схватить, в чем тоже были большие сомнения.

И наконец Снегурочка решилась нащупать внутри себя то, чего больше всего боялась – сказочную силу. Именно она была источником всех проблем царевны. Ее хочет украсть нечисть. Возможно не только она: Снежа вспомнила о Василисе. Но, подчинив эту силу, Снегурочка станет полноценной Снегурочкой. По крайней мере, так она чувствовала. Какая царевна не обладает волшебством?

Она понятия не имела, как воспользоваться силой. Нужно сказать определенные слова? По-особенному взмахнуть рукой? Сплясать? Снежа следила взглядом за передвижением мышки. «Остановить бы ее как-то, приклеить к полу», – подумала она, и зверек резко остановился. А потом мышь неистово завизжала и забила хвостом в разные стороны. Снежа подскочила и подбежала к добыче – та осталась на месте, но вертелась в разные стороны.

Лапки, как и загадала Снежа, оказались приклеены к земле – вернее, приморожены. Царевна свернула зверьку шею, и мышка обмякла. Снежа взяла камешек, постукала по лапкам, и лед разбился вдребезги. Первый обед, который она добыла самостоятельно, хотя так до конца и не поняла, как это произошло.

Пока возилась с костром и свежеванием, что делать, кстати, непросто без ножа, к Снеже снова подлетела птица: она находилась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы царевна могла ее заметить. Настойчивость вызывала все больше подозрений. Сейчас Снежа решила никак не реагировать. Но если подберется слишком близко – стоит вновь попробовать применить заморозку.

– Какие у тебя глубокие познания в выживании в дикой природе. У тебя при жизни не было дома? – птица поняла, что Снежа ее заметила, и подлетела поближе.

– Не знаю.

– Еще не все вспомнила?

– Я вообще ничего не помню кроме дедушки. Да и его смутно.

Снежа говорила абсолютную правду. Она не понимала, откуда знает, как снять шкуру. Руки двигались сами по себе, не слушая голову. Моргнула, и вот уже «оголенная» крыса крутится на вертеле над огнем.

– На земле это были твои будничные дела, значит, поэтому ты легко с ними справляешься. Это странно. Тебе ведь примерно 14–15 лет? Неужели ты все детство провела в лесу?

– Говорю, я не помню.

– А может, стресс заставил пробудиться спящие инстинкты, – птица выглядела задумчиво. Ты правда совсем не похожа на прошлую Снегурочку.

– Что с ней произошло?

– Она умерла тут.

– Диво какое-то, – Снежа состроила недоверчивую гримасу, – как можно умереть в мире, в который ты попал уже умерев?

– Однако же случается. Иначе стоило бы нечисти пожирать друг друга ради выживания, а царевнам избегать чудищ? Если смерть здесь невозможна, то чего страшиться?

– Что же дальше после этого мира…

– Еще одно Вечно Царствие, полагаю… Видно, смерть бесконечна, – птица внимательно следила за Снежей, которая с жадность вгрызалась в поджаристую крысу. – Тебе нельзя долго оставаться тут. Каменные бесы, обитающие в пустыне близ Медной горы, чуют твою сказочную силу. Они неповоротливы, так что от одного ты смогла убежать. Но что будет, когда нападут на тебя толпой?

– Что же ты мне предлагаешь?

– Идти в Хозяйке Медной горы, она научит тебя, как совладать со своей сказочной силой.

– Я и сама могу научиться, – Снежа помахала своей добычей. – Здесь никому нельзя доверять, как я поняла.

– Послушай… Да, Василиса обманула тебя. Не повезло переродиться в ее владениях и сразу попасть к ней в лапы. Но это не значит, что все здесь такие хитрые и опасные. Малахитница из своего дома не высовывается. Ведет затворнический образ жизни и не вмешивается в интриги Вечного Царствия.

– И зачем ей обучать меня?

– Чтобы помочь выжить ребенку. Ты же хочешь выжить?

Это было единственное, что Снежей сейчас и двигало. Но как понять, что птица не обманывает ее, не пытается заманить в очередную ловушку, как это сделала Настенька. Пусть пернатая и спасла ее, но чрезмерная скрытность очень подозрительна. Инстинкты подсказывали Снегурочке, что стоит быть настороже.

– Я чувствую кого-то… – птица подлетела, – беги отсюда.

Снежа вскочила и прислушалась: она смогла различить мерные шаги. Некто ступал степенно и уверенно. Это вполне мог быть тот увалень, который недавно на нее напал. Она и выбежала из пещеры, как вдруг резко врезалась в кого-то мелкого.

– Это гоблин! А ты еще откуда! – выкрикнула птица. – Снегурочка! Беги скорее, я задержу его, – она пикировала и попыталась клювом попасть гоблину прямо в макушку, но тот успел отскочить.

– Че делашь! – возмутился гоблин. – Это ж я! Снегурка, отзови эту бешену!

Присмотревшись, Снежа поняла, что уже видела его.

– Ты спас меня от Василисы, – вспомнила, что именно он разбудил ее и выкинул из окна.

– Мне пришлось долго до тебя добираться.

– Ты его знаешь? – удивилась птица.

– А ты че, типа Жар-птица? Ого! Такой ж и не было вродь. Новенькая шо ль?

Но пернатая ничего не ответила. Взлетела и скрылась в облаках.

– Чудная, – покачал головой гоблин. – Да нихай, слуш, тут каменный бес за тобой, кажись, идет. Надо разобраться с ним, а потом побалакаем.

– Ты силен? – с надеждой спросила Снежа.

– Шутишь? – он вытянул короткие хилые ручонки. – Ты тут у нас Снежная королева.

– Снегурочка…

– Один черт.

– Но я не умею управлять силой.

– Че ваще? До сих ни туда и сюда? – обескураженные спросил гоблин, Снежа отрицательно покачала головой.

– Ну тада бежим…

Глава 9. Малахитница

Холодный камень или собственное тело – Малахитница не отделяла себя от дома. Грубая кожа, слабое дыхание, полное отсутствие внешнего движения. Была она Хозяйкой или лишь небольшой частью Медной горы? В любом случае ее устраивал мертвый покой. Она прожила в нем годы и готова была продолжать – не ради собственного счастья, разумеется.

Малахитница смотрела в потолок и слушала происходящее снаружи. Ей удавалось заметить все: от закапывающейся в небольшой пещере черепахи до бегущей от каменного беса Снегурочки. Конечно, от нее не ускользнули вибрации сказочного баланса силы после появления новой царевны. Возрождение Снегурочки – благо, потому что энергия в Вечном Царствии должна быть распределена равномерно, а иначе все сломается. Скорее бы Снегурочка окрепла в силе и восстановила Студеную долину. Малахитница физически ощущала, как страдает Медная гора без охлаждения с севера.

Медленно поднявшись, она подошла к окну: действительно бежала Снегурочка, с ней был гоблин. Необычного она себе спутника нашла. Да и зачем… Когда-то и у Малахитницы были подданные, но она быстро от них отказалась, осознав всю опасность переменчивого характера здешних и нечестивых, и святых. Ее много раз пытались убить. Каждое предательство ощущалось как смерть. Святому…да и не только… любому человеку надо пройти самому это испытание. Но водиться с гоблином – уже чересчур. Странная девчушка.

Хотя не Малахитнице осуждать Снегурочку за то, с кем она водится, ведь именно из-за неразборчивости в любви сама попала сюда, в Вечное Царствие. Предала дорогого супруга, отдавшись страсти без остатка. Теперь ей отмаливать свой грех, запертой в Медной горе. Каждый день царевна прокручивала в голове прошлое, проклинала себя и извинялась перед мужем – и так по кругу. В этом она видела искупление и готова была так и прожить всю отмеренную вечность.

Однако Малахитница умерла уже взрослой и состоявшейся женщиной, способной осознать, в чем провинилась. За что же сюда попала Снегурочка? Такая юная… неопытная… наверняка обманутая негодяем. Наивные девушки легко попадают в руки плутов и разбойников.

Тем временем Снегурочка подбежала к Медной горе и принялась изо всех сил колотить по входу: вернее, глыбе, которая заслоняла единственный проход внутрь.

– Хозяйка, впустите! Впустите меня! За мной гонятся чудища! Пустите, умоляю!

Малахитница всмотрелась и убедилась, что Снегурочка не врет: за ней действительно медленно шел каменный бес. Кажется, его шаги и слышала Малахитница. Она вытянула руку щелкнула пальцем, и бес рассыпался, как черствый хлеб. Случилось это на глазах у новенькой царевны. И видно она сразу догадалась, в чем причина.

– Вы так сильна, спасите! Спасите меня! Придут новые чудища! Молю вас! Мне хоть немного переждать…

Гоблин поднял голову и посмотрел Малахитнице прямо в глаза. По крайней мере, она так почувствовала. Кажется, нечестивый догадался, в чем основная причина недоверия царевны. Тогда он кивнула и получилось нечто наподобие поклона (а где это видано, чтобы такая мелкая нечисть кланялась!), развернулся и поднявшаяся пыль его проглотила.

А Снегурочка то ли не заметила исчезновения своего спутника, то ли и внимания решила не обращать. Она продолжала бить кулаками в глыбу, рискуя разбить костяшки в кровь. Конечно, Малахитница не могла оставить ребенка погибать. Грешница то или нет – девочка не заслуживает смерти: она не ведает, что творит. Взрослые должны понимать последствия поступков и отвечать за свой выбор, а дети выбора не имеют вовсе. Малахитница отворила проход и пустила Снегурочку в пещеру. И как только она забежала внутрь, глыба снова скрыла вход в Медную гору.

– Спасибо вам большое, – пролепетала Снегурочка, ища глазами спасительницу, но не находила. Малахитница хранила молчание. Она не собиралась говорить с новенькой царевной, хотела бы и перестать ощущать ее присутствие, но это невозможно. Хозяйка и есть Медная гора, они крепко связаны и чувствуют друг друга так, как ни один человек не может чувствовать другого.

И несмотря на то, что сейчас Малахитница села на свою кровать, хотя, по правде, плоский камень, ощущала она себя стенами, которые защищали Снегурочку. Она физически почувствовала, как девочка взяла зеленый камень и вертела его в руке. А в мыслях ее было: «И почему Хозяйка Медной горы не говорит со мной и где она?». Такая близость только раздражала Малахитницу. Она старалась вернуть себя в собственное тело, перебирая в голове свои грехи: каждый поцелуй, подаренный на земле не мужу, а любовнику. Читала про себя молитву, но все же вновь и вновь божественные строки прерывались. «Почему не выходит ко мне, здесь так темно, я хочу есть», – слова звучали так четко, наверное, Снегурочка уже не думала, а произносила мысли вслух, вибрации передавались по стенкам.

Малахитница не выдержала. Естественно, она сокрушалась из-за своей слабости и нетерпимости. Но все равно: открыла проход Снегурочке на верхний этаж и произнесла:

– Поднимайся, – голос ее разнесся по всей Медной горе.

Снегурочка не сопротивлялась, она в один миг забралась по крутой лестнице. Истинный ребенок: полна сил и любопытства. Но когда они встретились лицом к лицу, новенькая царевна оторопела.

– Ты хотела встретиться, – холодно произнесла Малахитница, – чего сейчас вжимаешься в стену?

Вопрос был риторический, потому что она прекрасно понимала, отчего у Снегурочки такая реакция. Малахитница была ростом не ниже Марьи Моревны, поэтому большие выпученные почти бесцветные глаза невольно смотрели на людей высокомерно, даже властно. Она подмечала это, когда видела себя в отражении.

Но разбираться со Снегурочкой Малахитница не планировала (по крайне мере сейчас, ибо рано или поздно время всегда требует разговоров). Она почувствовала, что у Медной горы собралось множество каменных бесов, и те карабкались по ней.

– Пришло время учиться бою, – Малахитница подошла к окну, протянула руки и создала груду камней размером меньше кулака. Снегурочка должна была создать такие же, но изо льда, и бросаться ими в бесов.

Малахитница могла сама быстро расправиться с нечистью, превратив их в песок. Но если бог послал ей сюда Снегурочку, то быть может ее обучение – это часть покаяния (или это благословение за все прочитанные молитвы, ведь помочь сохранить баланс мира – большая честь).

Глава 10. Настенька

Паршивая Сухая степь! Самое гадкое место во всем Вечном Царствии, по мнению Настеньки. Как только над равниной восходит солнце, путники как крысы на вертеле жарятся, да языки на плечи наматывают. Зной плющил мир, Настеньке казалось, будто то не реальность, а отражение в кривом зеркале.

Плохо… Ветер должен спасать, но он был хлестким и жарким. Сделать даже короткий вздох трудно. Настеньке повезло: она уткнулась в одежды Григория, и это помогало дышать. Как же он сам держался и умудрялся конем управлять? Ну дает…

И в таком-то месте жила Марья Моревна. Умудрялась еще переживать похмелье после ночных гулянок. Пугающая баба. Неудивительно, что Кощей не прет против нее. Только одна Марья может все полчище кощеевых орков да гоблинов срубить. А ведь в подчинении у царевны три богатыря и, может, кто еще, кого она утаивает. В Вечном Царствии какие только козни не строили! Хотя сложно поверить, что такая гуляка-разгуляка имеет двойное дно.

– Ты как? Держишься? – спросил Григорий.

Настенька оторвалась от его спины, чтобы взглянуть в лицо и ответить, но увидела, как обычно зеленоватая кожа покраснела. И напрочь забыла о собственном недомогании.

– Ой! Ек-макарек! Да ты ж весь обветрился! Тормози коня, надо тебе помочь.

– Брось, Настя. Мы почти приехали.

– Ну немедля! Я хоть передохну от этой тряски!

И Григорий не стал с ней пререкаться, по его усталому виду и так было ясно, что он совсем измотан. Мало того, что солнце кусачее, так еще и вечные думы голову отягощают.

– Ты б брови свои рассоединил, – сказала Настенька, когда они спешились у дерева: в Сухой степи высокие растения были редкими, но все же встречались. – А то черепушка может расколоться.

– Так заметно, что много думаю?

– Ага, я хоть читать не умею, но что на твоем лице написано, даж я разобрать могу.

– Погоди, – Григорий тыкнул указательным пальцем Насте в нос, – ты правда читать не умеешь?

Такой жест Настеньку даже обидел

– Ну не умею и че. Уж извините. Не всех грамоте учили. Я-т большую часть жизни в подвале просидела у старика.

– Какого старика?

– Да тот что меня удочерил. Родителей я и не знала своих никада. Ну то былое, садись!

Григорий послушно опустился на землю и прислонился спиной к стволу.

– И подумать не мог, что есть здесь кто-то, кто читать не умеет. Ты из какого века, Настя?

– Че пристал? Странные вопросы задаешь. А ну голову запрокинь, – Настенька протянула руку и достала из рукава небольшую деревянную мисочку. – Трав у меня подходящих и нет, ну и не уверена я, че надо. Но вот сметанка! Она вкусна да полезна!

Настя макнула два пальца в миску и поднесла к лицу лешего – тот поморщился.

– Ты даже руки не помоешь?

– Дык на кой хрен?

– Антисанитария… – пробормотал Григорий.

– Чево? Ниче не поняла, сиди и не дергайся.

Чистой рукой Настенька убрала листики и веточки с лица лешего. Ей наконец удалось хорошенько рассмотреть Григория: его волевой подбородок с ямочкой, широкую челюсть и прищуренные усталые глаза.

– И долго смотреть будешь? – раздраженно спросил Григорий.

– Ой больно надо! – Настенька намазала на щеки, лоб и нос сметану. Побелевший вид лешего заставил ее невольно рассмеяться. – Ну и чудрила! – хохотала Настенька.

Григорий слегка улыбнулся.

– Спасибо тебе, сметана остудила кожу. Местечко, конечно, не особо приятное. Надо скорее найти Марью Моревну и убираться отсюда.

– И мне тут не нравится, – кивнула Настенька. – Лучше уж наш Темный лес, где солнце не проникает.

– Ты же вроде жаловалась на влажность и комаров, – Григорий дразнился, чем только взбесил Настеньку.

– А мне мое болото дороже всего! Ну и пусть што комары кровь сосут!

Улыбка лешего растянулась. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал грозный рык. Настенька повернула голову в сторону звука: к ним с бешеной скоростью приближался то ли бык, то ли волк – не понять. Зубастое чудовище мчалось, ловко перебирая копытами. Ни о ком похожем Настенька никогда не слышала. И не могла представить, что в Вечном Царствии водятся подобные звери-монстры. Нечисть – это все же обычные люди, но пострадавшие за грехи, а разве может животное быть грешником?

Тем временем полубык-полуволк приближался. С острых зубов стекала тягучая слюна. Такая пасть клацнет разочек и хана. Ничего не останется ни от царевны, ни от лешего. Но Настенька, хоть и понимала плачевность ситуации, впала в ступор. Дыхание у нее перехватило и из членов ее ушла вся жизнь, они ей больше не подчинялись. Григорий же быстро взял ситуацию в свои руки. Он выпрыгнул перед Настенькой и вытащил меч из ножен. Оружие выглядело слабым: потертым, затупленным, – но леший стоял гордо, словно самый настоящий богатырь. Чудище бежало на Григория в лоб, но тот не двигался. И как только зверь подбежал достаточно близко, Григорий полоснул его мечом. Настенька зажмурила глаза, ожидая, что сейчас и ее, и лешего перегрызет страшная зверюга. Но ничего не произошло, а злобное рычание сменилось на жалобный стон. Не мужской – женский. Тогда царевна приоткрыла глаз…и обалдела.

– Эт кто еще! – развела руками Настенька. Перед Григорием лежала худая девушка в белых одеждах.

– Полудница, – Григорий осторожно краем меча убрал седые волосы с лица.

– Безликая! – воскликнула Настенька. У девушки не было ни зенок, ни носа, ни губ: только натянутая кожа, как на плечах и коленях. – Никада полудниц не встречала…

– Она хотела нас обмануть миражом чудища, но ничего не вышло, больно у нее дурацкий зверь получился, – Григорий убрал меч обратно в ножны и присел на корточки. – Скажи мне, подруга нечестивая, много тут таких вас обитает?

– Кха… – только и выдавила из себя полудница.

Как же она вообще могла чего-то произносить, если нечем? Таким вопросом задавалась Настенька. Но вслух у Григория, конечно, спрашивать не стала, чтоб совсем дурой не показаться. Все-таки Вечное Царствие жило не по земным законам. Настенька же не интересовалась, как трупаки ходят, когда у них все кости переломаны.

– Много ли? Отвечай, иначе намучаешься, – Григорий надавила на рану, которую оставил на животе полудницы.

– Ма-а-арья почти всех-х-х убила-а-а-а… – прошептала нечестивая.

– Марья все там же живет? По дубом?

– Да-а-а-а…

– Хорошо. Тебя быстро зарезать или будешь надеяться на выживание?

– Жи-и-ить…

Григорий с сожалением посмотрел на полудницу и обратился к Настеньке:

– А ты что думаешь?

– Да она нас чуть не прибила! Ишь окаянная! Жить хочет. Да я тоже жить хочу, а на меня набрасываются все кому не лень! – Настенька раздула ноздри от негодования. – И че эт мы тя в живых должны оставлять?! Зенок красивеньких что-то нет, – царевна смотрела на скорчившуюся полудницу, но из-за отсутствия лица сложно было понять, что она думает и чувствует. – Ну тебя! На! Не сдохнешь – повезет.

Из рукава Настенька достала зверобой. Уж эта трава всегда была в запасе, потому что из зверобоя чай получался хороший, Василиса шибко его любила. Ну и конечно Настенька знала, что трава эта лечебными свойствами обладает. Мож, хоть кровь остановит или боль смягчит.

Помогала Настенька не из доброты. Она добрячкой себя не считала и таковой никогда не притворялась. Скорее – из бабской солидарности. Не так уж много в Вечном Царствии встречалось девчонок.

Бросив зверобой в полудницу, Настенька развернулась и вернулась к лошади. Нагнав ее, Григорий сказал:

– Извини меня, Настя.

– За что? – не поняла та.

Но Григорий не стал отвечать. Он лихо запрыгнул на коня и галантно протянул царевне руку, чтобы ей было удобно забираться в седло.

Ехали они в молчании. И почему-то между ними поселилась неловкость. Настенька не понимала этих чувств, но сердце сильно стучало, когда она вновь возвращалась к мыслям об извинениях Григория и его поединке с полубыком-полволком. Сразу ли он понял, что это выходки полудницы? Или не побрезговал бы отдать жизнь за такую, как Настя?

Пока душу царевны терзали вопросы они добрались до Благословенного дуба. Раскидистое широкое дерево окружали небольшие березки, словно охраняли своего предводителя. Чуть поодаль был небольшой бугор. Путники спешились и подошли поближе, оказалось это не просто пригорок, а землянка. Вход из деревянных брусьев защищала хлипкая дверь, которая была, скорее, для декорации. Григорий вежливо постучался, но не услышав ответа, вошел – Настенька следом.

С Марьей Моревной она никогда не встречалась, но была наслышана, как и многие. Сложно утаить подробности жизни, если ты царевна… Особенно когда вас всего во всем мире шесть. Марья – сестра-двойняшка Василисы и дочь Кощея. Это большая редкость: встретить кого-то знакомого со своей земной жизни здесь – в Вечном Царствии. Вы должны быть или прочно связаны грехом, или сказочной силой. Так, Снегурочка обычно всегда перерождается вместе со своим дедом, который становится Дедом Морозом. Три богатыря обычно или братья, или друзья. Змей Горыныч… Это вообще кошмар: трем недругам приходится жить слитыми друг с дружкой. Но чтобы отец и две дочери, не связанные божественными узами, оказались не только вместе, но и при огромной сказочной силе… Везет же кому-то ну…

В сырой землянке была всего одна комната. Справа стоит неаккуратно выложенная камнями печь, посредине стол, а слева двухъярусные койки с уложенным сеном, на которых кто-то дрыхнул. А больше ничего и не было. Бедновато жила Марья Моревна… Не то что сестрица ее Василиса. Настенька моментально заскучала за своей мягкой кроватью.

– Хозяева, – громко произнес Григорий. – Здрасьте вам!

Но в ответ ему лишь тяжелое сопенье трех мужиков.

– Давай пойдем… – прошептала Настенька. – Нет ее здесь, снаружи поищем. Боязно мне богатырей будить.

О том, что спят здесь именно богатыри, догадаться было несложно – кто ж еще может не умещаться в кроватях.

Григорий кивнул и направился в сторону выхода, однако стоило ему только ступить за порог, как в его сторону прилетел тяжелый удар дубиной. Благодаря острой реакции леший сумел увернуться и рукой толкнуть Настеньку обратно в землянку.

– Ха-ха-ха! – прозвучал чей-то громогласный смех. – Надо же! Не промах!

Второй удар Григорий сумел отбить, потому что успел достать меч.

– Оружие у тебя – дай бог. Таким не отобьешься. Ха! – голос был веселым, даже забойным.

Прозвучал звон соприкасающихся мечей. Настеньке не особо было видно, что происходит: только пятившегося назад в землянку Григория, который несмотря на проигрышную позицию ловко отбивал удары.

– Да все, хватит тут. Гаврики проснутся и опять куролесить по новой, а я замоталась.

Григорий спрятал меч, взял Настеньку за руку и вместе они вышли наружу.

– Вы меня застали врасплох, – признался Григорий.

– Да че ты, Гришка! Все также хорош! Тебе б, конечно, нападение подрихтовать, но защиту не пробьешь. Ай смотрю ты и не один.

Настенька наконец увидела того, кто напал на лешего…вернее – ту. Это была Марья Моревна. Узнала Настенька ее по бешеному огню в глазах, потому что такой же в минуты ярости танцевал и в зрачках Василисы.

А так разница между сестрами была колоссальная, если Василису можно сравнить с грациозной кошечкой, то Марья – не меньше тигра: мускулистая женщина с четко очерченными скулами и шрамом на правом глазу.

– Здрасьте… – неловко поздоровалась Настенька.

– А ты у нас тож царевешна? Настасья, получается. Здорова будешь! – Марья пожала руку Настеньке. Да так крепко, что та поморщилась. – Ишь хиленькая кака! Совсем Васька о тебе не заботится. Она у нас така! Ты не серчай на нее. Ну подьте со мной. Присядем и поговорим, чего хотели.

Марья Моревна отвела гостей к костру – сейчас от него исходил лишь легкий дымок, напоминая о вечернем застолье. Царевна-богатырша плюхнулась на землю и подхватила кружку, которая чуть не упала ей на голову с ветки.

– Премного благодарна! – она подняла пинту и кивнула непонятно кому, а потом снова обратилась к Настеньке и Григорию, – я обучила местную животину подавать мне напитки. Не сказочные существа: обычные белки. Да толку от них больше, чем от чудиков всяких. Ну за ваше! – Марья сделала глоток и протянула кружку Григорию, тот поблагодарил и тоже отпил. – А царевишна твоя? Настасья, вы пьете?