Текст книги "Вечное Царствие (СИ)"

Автор книги: С Грэнди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6. Вечное Царствие

После возвращения домой Василиса разгромила свою избушку. Она бесновалась: крушила мебель, царапала стены и орала нечеловеческим голосом. Точно яростный зверь, царевна прыгала по полу и почти проломила доски. Настенька пряталась по углам. Совсем скрыться из виду ей то ли долг, то ли совесть не позволяла. Лицо ее было таким бледным, что казалось даже забавным: сколько Настенька мечтала выглядеть как дочь богачей с их болезненными лицами, и вот исполнилась мечта – да не так, как хотелось.

А «мудрая царевна» окончательно превратилась в Бабу-Ягу. Челюсть перекосилась и от былой красоты словно ничего и не осталось. Впрочем, понятно: рано или поздно она придет в себя. Василиса отличалась крутым нравом. Особенно эта… Пусть предшественницы, предыдущие Василисы Премудрые, тоже были вспыльчивыми – до этой им было очень далеко. Теперь понятно, как она продержалась в Вечном Царствии дольше остальных.

– Госпожа… госпожа… – лешие окружили Василису и отчаянно пытались успокоить, пока она не погубила их общий дом.

Вот что еще было удивительным в этой Василисе. Она не жила как добыча, а объединила охотников вокруг себя и повелевала ими. Удивительная женщина, которая, к несчастью, из-за дурного характера не могла увидеть самого главного.

– Чертова Снегурка! – выкрикнула Баба-Яга. – А что это была еще за птица! Черт бы ее! Черт-черт-черт!

– Госпожа, вам надо успокоиться, – один из леших коснулся ее руки, за что сразу получил в глаз. – Может, это и к лучшему, госпожа… – продолжил тот, приложив руку к лицу, – вдруг Кощей действительно стал бы сильнее или вознесся на Небеса.

– Чушь это все. Не могу я в это поверить. Скорее, это бы его убило. Должно было разорвать от переизбытка сказочной силы. По крайней мере, если верить записям, которые я нашла, – Василиса немного успокоилась.

– Поймаем ее до следующего полнолуния. Не успеет она за месяц окрепнуть в силушке своей, – продолжал леший. Кажется, его звали Григорий. Умнейший из мелких нечестивых. Даже странно, что такой незаурядный парень возродился простым лешим. Надо бы обратить на него внимание и, быть может, дать ему побольше интересных испытаний.

– Все было бы проще, не ступи она на земли Малахитницы, – Василиса стукнула по столу. – Эта блаженная мнит из себя черт пойми что. Праведница хренова. Если эти две царевенки встретятся, то она «по доброте душевной» еще и обучать пигалицу примется. Нельзя-нельзя, чтобы Снегурка окрепла. Больно хороша ее сказочная сила. Против нее растения мои будут бессильны.

– Найдем деда, – сказал Григорий, удивительно, что он был абсолютно спокоен, хотя после припадкоы Василисы у него нарисовался приличный фингал. – Зачем бегать за самой Снегуркой, если проще будет поймать на наживу.

– Ты прав, Гриша, – Василиса наконец улыбнулась, – пусть бегает зайка. Не долго ей осталось.

Теперь все понятно: быстро же буйная Василиса приходит в себя – настоящий игрок. Не приходится даже ничего делать, чтобы подтолкнуть ее на какие-либо действия. В Василисе жизнь кипит, и она сама все усложняет. Впрочем, для Вечного Царствия так даже лучше – меньше работы в конце концов.

А вот с Хозяйкой Медной горы что-то надо бы придумать. Обратишь взор на Малахитницу, а она все и стоит в неизменной позе у окна: глядит в небо да вздыхает. Забавно, какие две разные царевны: одна смотрит только в будущее, а другая – только в прошлое.

Сейчас на территории Хозяйки находится другая царевна – Снегурочка спряталась в пещере неподалеку – и Малахитница с ее огромной силой не могла не заметить появления новенькой. Как она поступит? Пойдет ли проверять сама? Слуг-то у Малахитницы нет, так что и послать некого.

Но она стояла недвижимая, точно статуя, не меняясь в лице. Пробраться ей в голову было трудно даже всевидящему оку, потому что мысли ее были спрятаны глубоко-глубоко в пещерах. Нет… Не пойдет она сама к Снегурочке. Ничего не будет делать. Даже просто смотреть на нее скучно.

Снова взор на Василисе: леший Григорий все еще стоял с царевной в одной комнате. Они обсуждали дальнейший план действий. Тем временем Василиса уже окончательно пришла в себя и привела в порядок внешний вид, вернув свою преступную соблазнительность. Обычно лешие с ума сходили и говорить с ней толком не могли, но только не Григорий. Он почему-то оставался очень устойчивым к привлекательным формам царевны.

– Тогда так и поступим, – кивнула Василиса, с Гришей она предпочитала не играть в кошки-мышки, а общаться по-деловому. – Я поручу тебе поиск деда. Но для начала съезди к Кощею и скажи, что мы Снегурку приведем к следующему полнолунию.

– Вы уверены, что мне лучше это сделать?

– Ты ему нравишься, с тобой он поговорит, как надо. А меня после учиненной сцены еще неделю к себе не подпустит.

Когда Снегурочка сбежала, прежде чем вернуться домой в избушку, Василиса разнесла пару комнат замка Кощея, наорала на него и послала его в такие темные дебри, что злопамятный отец точно не скоро забудет. После всего он и выгнал ее восвояси, добавив, что если она тут останется, то он ее в полнолуние сожрет.

– Езжайте утром вместе с Настей.

– Со мной?! – тут наконец показалась еще одна царевна, которая до этого шхерилась по углам. – Я-т че!

– Ни че! – гаркнула Василиса. – Поедешь с Гришей. Будете деда выманивать на твою сказочную силу. А станешь сопротивляться – я тебя Кощею скормлю через месяц, поняла?

Настенька еще пуще побледнела и казалось сейчас же грохнется в обморок.

– Но эт на силушку-то не ток дед придет… Кто ток не придет!

– Коловрат у тебя есть. А с Григорием точно не пропадешь. Слышал? – Василиса обратилась к лешему. – Головой будешь отвечать. Ты меня знаешь, я злая.

– Хорошо, госпожа, – Григорий кивнул. – Что-то еще?

– Да, – царевна нахмурилась. – Узнай, что за птица спасла Снегурочку. Чует мое сердце недоброе. Похожа на Жар-птицу, но раньше не водилось такой.

– Я понял.

– Оба ступайте. И Настя! Даже не думай сбегать! Я тебя из-под земли достану. Ты меня знаешь, мало не покажется.

Настенька сглотнула, но покорно кивнула. Пусть она были не слишком умна, но обладала хорошими инстинктами. Если воспротивиться Василисе, то только себе сделаешь хуже. И леший, и царевна скрылись. А Премудрая устало плюхнулась на стул с расшитой подушкой и уставилась на полную луну. Сейчас она могла бы праздновать победу над надоевшим отцом и наступившей новой эпохой имени ее – Василисы! Но планы нарушились. Всегда так больно, когда хорошие идею рассыпаются прямо на глазах. Впрочем, чем труднее сражение, тем слаще вкус победы.

Вспомнилось детство. Честно говоря, земная жизнь все больше и больше мучила Василису. Она завидовала возродившейся Снегурочке, потому что ту еще не тяготила Земля. Грехи прошлого пока не тянули назад. А вот Василиса… да… все чаще перед глазами бегала девчушка, которая утром пряталась в соломе, чтобы тятька не нашел и не запряг работой, а он то дело любил! Сам часто валялся спьяну под солнцем, а дочь и траву покосит, и кур накормит, и за свиньями уберет.

И что значили эти воспоминания, ворвавшиеся в голову – Василиса не понимала. Она чувствовала присутствие кого-то рядом. На земле этого «кого-то» называли Богом. Но теперь она сомневалась в его существовании. Однако око все же наблюдало. Она его ощущала кожей: иногда жадный взгляд, касающийся голой девичьей кожи, другой раз – легкое нашептывание на ухо. Правда, слов никогда не разобрать.

Забавно. Хороша Василиса: и умна, и красива, и нравом горяча. Одно удовольствие за ней наблюдать. Будет очень грустно потерять такую царевну, поэтому иногда Вечное Царствие отводило от нее беду. Как сейчас: посылало детские воспоминания, чтобы наставить на путь истинный. Но пути тому Василиса отчаянно сопротивлялась. В ее сердце шла бесконечная борьба. Василиса была воплощением самой войны и, казалось, никогда не успокоится.

Сама царевна игнорировала огонь в сердце. Как могло быть по-другому, если даже погибла она от огня? Ни за что она не сможет спокойно жить пока не отомстит за жестокую смерть. Кощей падет от руки Василисы. И перед смертью он должен хорошенько настрадаться. Хорошо бы еще и мужа найти. Василиса не оставляла надежду, что он где-то в Вечном Царствии шляется, но все никак не удавалось его найти. Или хотя бы услышать о нем… У нее была масса вопросов и претензий к супругу… Так что после смерти отца, она обязательно возьмется за поиски мужа. Воспоминание, где он стоит и спокойно смотрит, как горит его жена в огне, причиняло Василисе сильную боль.

Всевидящее око, конечно, знало, где находится муж Василисы. Но пока никак не выдавало его. Наступит время, и это будет новой проверкой. И может быть, тогда царевна по-настоящему поймет устройство этого мира.

Глава 7. Настенька

Ночь промчалась, оставив после себя лишь грязные комья предрассветного дождя. Настенька слышала, как барабанили капли, потому что и глаза не сомкнула ночью: все ворочалась и думала о том, что теперь уж точно пропала. Если не умрет сегодня в замке Кощея, то уж через месяц, в полнолуние. Ни за что они Снегурку не сумеют поймать, хоть с наживой – хоть без. Сила ее окрепнет и хана. Что может противопоставить жалкая скатерть-самобранка и детские фокусы лешего зимней стуже?

Настенька села у зеркала и внимательно в себя вгляделась: почему ж ей так не везет! Она не знала, как выглядела на земле, но говорят, что внешность там и тут не сильно отличается. Значит, и тогда была Настенька лицом – обыкновенная крестьянка. Эта кожа загорелая, широченные плечи и нос пятаком – все она ненавидела. Вот если б родилась красавицей, то хотя б что-то в жизни приятное было. Только красавицы говорят, что ни в красоте счастье, ибо о другой стороне они и слыхать не слыхивали. А Настенька знала: у девиц тех и муж богатый, и любовник красивый, и поклонники влиятельные. Обычно таки красны девицы еще иль умом обладают, иль талантом каким, хотя и так Богом в темечко поцелованные.

А простым девчонкам, вроде Настеньки, приходилось всегда довольствоваться шелухой: ни любви, ни денег, ни власти. Единственное, что сделало Настеньку особенной – этот чокнутый мужик, которому мать отдалась. Он запер девочку в подвале да заморил голодом. Незавидная смерть, но зато после смерти – куча сказочной силы. Не такая куча, как у Василисы, например…

Но теперь и всему немногому, что имела Настенька сейчас, придет конец. Она печально плела венок, доставая цветы из рукавов. Не задумывалась, какие будут лучше смотреться или придавать лицу белизну. Раньше это было важно, а сейчас… В итоге, у нее получился незамысловатая корона из ромашек да желтых одуванчиков. Еще вчера Настенька ни за что бы не вышла с такой невзрачной головой.

Конечно, она могла бы встрепенуться духом: ничего еще не кончено! Она не мертва пока! Можно на пути к Кощею смыться от Григория и податься жить к Марье Моревне или же, на крайний случай, забрести к Царевне Лебедь, так как она себялюбива до одурения, то можно в любезностях распластаться перед ней, и царевна смилостивится.

Вот только жить тогда придется вечно оглядываясь. Василиса предательства не прощает и ни за что не оставит Настеньку в покое. А с другой стороны, Кощей с его армией нечестивых, что норовят съесть уж хоть какую-нибудь царевну: даже такую слабую.

Слабый луч света пробился в окно. Настенька аж подскочила. Редко такое в Вечном Царствие происходит, чтобы солнце сквозь Темный лес продралось! Ну и красота! Настенька поймала свет на коже и завороженно крутила рукой, потрясенная отблеском. Даже в таком загнивающем мире есть место маленьким радостям.

Стук в дверь прервал идиллию:

– Настя, ты готова? – голос Григория, – мы выезжаем сейчас, – он был спокоен, но настойчив.

– Ща, я… мне дай косы заплести и наряд выбрать.

Хоть Настенька не могла видеть, но почувствовала, как у лешего закатились глаза.

– Ты не на смотрины собираешься. Скорее, – пробурчал он, и послышался звук удаляющихся шагов.

Если правду говорит Василиса о том, что Вечное Царствие живое и следит за всеми неустанно, то именно оно прислало добрый знак: несмотря на ожидаемые трудности, надо бежать и бороться за свою жизнь. И пусть это большой риск. Но если все равно ее убьют, то пусть уж как воина! Может, так хоть Марья Моревна поднимет за нее пинту в попойке с богатырями. Так выпьем же за смелость и решимость царевны! Пусть душа ее упокоится с миром наконец-то.

Настенька распахнула окно. «Прощай, избушка, была ты мне хорошим другом, но боле не свидимся!» – прошептала она и спрыгнула…

… прямо в руки к Григорию…

– Дурная ты, Настя, – он тяжело вздохнул. – ты даже хуже открытой книги, ты – рисунок, которым тыкают прямо в лицо. Даже читать не приходится.

Настенька раскраснелась и забрыкалась, но у Григория была мертвая хваткая: такая же непоколебимая, как и выражения лица.

– Пусти меня! Молю тя пусти! – из глаз Настеньки потекли слезы, она изо всех сил барабанила по груди лешего. – Погибель токмо ждет меня тама, у Кощея. Не заметит Василиса, если без меня уедешь. Скажи, в болоте сгинула!

– Слушай меня, Настя, – Григорий опустился вместе с царевной на землю и, освободившейся рукой, повернул ее лицо к себе. До этого момента Настенька и не знала, как выглядит леший, потому что обыкновенно глаза и лоб скрывали свисающие соплями лианы. Они и сейчас никуда не делись, но лицо больше не находилось во тьме. На царевну глядел хмурый парень с квадратной челюстью, зеленоватой кожей и острым взглядом, на вид старше ее лет на пять. – Как раз это шанс твой выслужиться перед Василисой Премудрой и доказать, что ты способна не только харчевни стряпать, но и в огонь за ней прыгнуть. Понимаешь? – надавил Григорий, и Настенька кивнула. – И Кощею сила твоя не сдалась. Полнолуние уже прошло, да и меньше у тебя волшебства, чем у Снегурочки, даже когда она в таком зародышевом состоянии. Вразумила? – Настя снова кивнула. – А если он чего хоть попробует с тобой сотворить, то даст повод Василисе накинуться на него всеми силами, тогда уж и Марья Моревна в стороне не останется. Что ни говори, а не любит она, когда обижают девчонок молодых. Против обеих дочерей он не устоит. Так что ты соберись. Все свои способности, все умения примени – мне тоже позарез надо выйти из этого жалкого состояния лешего. Не знаю, как ты, Настенька, а я не собираюсь вечно прозябать в дурацкой роли прихвостня.

Григорий клацнул зубами от раздражения, поднялся и направился к лошади, что была привязана к дереву неподалеку. Он запрыгнул на нее так легко и непринужденно, словно родился в седле. Настенька подскочила, осознав, что сейчас леший может уехать без нее. Пораженная его речью, она ни на секунду не засомневалась в том, что он прав.

– Но как жешь могу быть полезной, када сила моя «принеси-подай», – спросила Настенька, однако уже лезла на лошадь, не дожидаясь ответа.

– Любые способности исключительно полезны. Надо лишь найти случай. И уверен, что нам он еще представится.

Они двинулись в путь, очень странная пара путешественников: леший и царевна. Настенька обхватила Григория за талию покрепче, не побрезговав уткнуться носом в спину. И… во дела, пах он не как леший: затхлой тряпкой, – от Григория исходил аромат елового леса. Это показалось Настеньке очень странным, потому что она никогда не видела, чтоб в Вечном Царствии росли ели.

Ехать на лошади было неприятно. Настеньку все время подбрасывало, а мягкая плоть животного приземление вообще не смягчала. Не прошло и пятнадцати минут, как царевна начала бурчать проклятия себе под нос в адрес самой поездки, потом Василисы, следом пошли оскорбления лошади и Григория, но те похоже ничего не услышали.

Когда они подъехали к замку, Настенька охнула. Давно она не была у Кощея, его скала почти превратилась в настоящий замок. Это говорит лишь о могуществе хозяина и увеличении его силы. Царевнам может повезти сильными родиться, злодеями же становятся. При рождении – слабые и безвольные. Лишь единицы обретают такое могущество. Если бы у Настеньки был хвост, то он бы непременно поджался.

Григорий ловко спешился и подал Настеньке руку, от удивления она раскрыла рот: такого обращения она в жизни никогда не видывала. Но долго ждать леший не стал. Засунул руку в штаны, развернулся и пошел к главному входу.

– Чтоб тебя черти утащили! – бросила Настенька ему в спину, неуклюже грохнулась с лошади на землю и резво добежала до лешего.

У ворот сидели два скелета, которые бурно между собой что-то обсуждали, поэтому не сразу заметили гостей. Григорию даже пришлось их окликнуть.

– Эгей! Господа. Может, вы нас впустите?

– О те! Пустите-пустите. Че разорался-то! – скелеты глянули на посетителей. – Хера ж себе! Еще одно царевна?

– Слыхь, тут все веселее.

– Я тут вечность стою, и никогда так интересно не было!

– Ага, ну и ну. Ты, девка, – один из скелетов обратился к Настеньке, – когда сбегать буш, ты вон с того окна прыгай, – он указал на левое окно на втором этаже. – Нам виднее буит. А то все веселье мимо нас прошло. Ни черта ж не увидели.

Оба скелет рассмеялись и похлопали друг друга по пустым животам.

– Заткнулись и открыли ворота, – Григорий правой оттолкнул одного стражника, а левой взял другого за горло.

– А че душить-то кости собрался, хе-хе, – ухмыльнулся скелет.

– Нет, – Григорий ухмыльнулся в ответ, – удобно ломать.

Стражник сглотнул и велел второму скорее открывать ворота, а то этот бешеный не шутит. Вот глазюки страшные состроил. От любопытства Настенька осторожно заглянула в лицо Григорию: вроде бы просто насупившийся.

Когда проход открылся, леший отбросил скелета и, взяв Настеньку за руку, направился внутрь. Она, конечно, зардела, но виду не стала подавать. Вот так ее ладонь мужчина никогда не трогал. Разное в жизни бывало, но нежности Настенька не помнила.

Кощей восседал на троне, сотканном из лиц мертвецов. И все в Вечном Царствии знали, что те были лица врагов, которые Кощей поглотил. Хотел ли он, чтобы среди всех этих чудных существ красовалось и лицо дочери его Василисы? Настенька не сомневалась: хотел. Она до этого встречалась с Кощеем два раза. Но отчетливо запомнила пылающую жажду в его глазах, когда Василиса колдовала. Больше всего ему хотелось завладеть ее силой. Но живой та не дастся.

– Зачастили царевны в моем замке появляться, – бесцветными глазами Кощей уставился на Настеньку. Дрожь побежала по всему телу. Пусть он и был стариком, но помимо ужасающей сказочной силы, он еще обладал и мощных телом. Даже не применяя волшебство, он мог бы раздавить Настеньку одной рукой.

– Здравствуйте, господин, – поклонился леший.

– Здравствуй, Григорий, – вежливо кивнул Кощей. – Без Василисы, я погляжу. Это правильно, я бы ее испепелил на месте. Парни мои всю ночь скалу восстанавливали. Дикая баба. И в кого такая? Мать была тихой, как мышь.

– Господин, я по ее воле. Госпожа пришла в себя и сказала мне исправить вчерашнюю досадную ошибку.

– Неужели… И ты привел мне закуску? Впрочем, и на зубок ее силы не хватит. – Кощей спустился с трона и подошел поближе к Настеньке, она вся оцепенела, сильнее сжав ладонь Григория.

– Нет, господин, сила ее не сравнится с силой Снегурочки. Госпожа хочет, чтобы мы ту отыскали и привели сюда. До полнолуния будем удерживать в замке.

– Наивно, – Кощей отошел, Настенька его совершенно не интересовала. – За месяц сила ее может окрепнуть, и вы ее точно не поймаете.

– Мы и не будем ловить ее, она сама придет.

– У… – Кощей улыбнулся, такой теплой улыбки Настенька у него еще не видела. – Наживка в виде деда, угадал?

– Вы очень умны, господин, – леший поклонился.

– А если дед не нечестивый?

– Шанс тому мал.

– Но он есть.

– Тогда буду уже я, нечестивый, выслеживать святого старика.

– Предусмотрительно. Бьюсь об заклад: то была твоя идея Григорий. Хорош. Давно уже зову тебя ко мне на службу: бросай Василису и иди ко мне. Али девка голову тебе вскружила? – спросил Кощей, но леший ничего не ответил. – Смотри, Григорий, бабы до добра не доведут. Ладно, коли ты за дело берешься, то я могу быть спокоен. Вы уж доведите как-нибудь Снегурочку сюда, а я со своей стороны магией-то ее опутаю и из темницы до полнолуния она не выберется. Скала моя – тюрьма для нее.

У Настеньки невольно брови поползли наверх. Она не стала спрашивать вслух, но в голове ее возник вопрос: если так силен Кощей, как говорит, то почему же тогда упустил Снегурочку прошлым вечером…

– Вижу немой вопрос на лице твоей спутницы, – Кощей сверлил Настеньку взглядом, и та спряталась за Григорием. – Внутри стен пещеры я всесилен. Уж не сомневайтесь. Коли доведете прямо сюда: уже не выйдет. Или хочешь на себе убедиться, царевишна?

– Ой… – Настенька вжалась в Григория.

– Не серчайте, господин. Настенька глупа еще. Но сослужит хорошую службу.

– От меня что-то требуется еще? – Кощей окончательно потерял к Настеньке всякий интерес. – Помощники? Оружие?

– Только информация. Ваши подданные повсюду: и нам нужно понять, откуда начать искать.

– Езжай сразу к Марье. Слухи ходили, что в степи дедок из могилы вылез. Да странный. Затеял с Марьей соревнование, кто хмельного больше выпьет. Должен быть наш «богатырь», – Кощей вздохнул. – Если он, конечно, еще не помер. Марью-то мою перепить невозможно. Даже самый страшный земной забулдыга с такой задачей не справится.

– Спасибо, господин, тогда к Марье и направимся в первую очередь.

– Постой, Григорий. Поди сюда.

Леший отцепил Настеньку, хоть она и сопротивлялась изо всех сил. Он уверил ее, что сейчас же вернется и попросил собраться: не вести себя, как служанка, ведь она все-таки царевна.

Что шептал на ухо Кощей Григорию осталось для Настеньки секретом. Да только лицо лешего вытянулось в удивлении, и вернулся он задумчивый. Надо будет как-нибудь при случае спросить у Григория… «Впрочем, непотребство какое, точно!» – махнула рукой Настенька, которая была прекрасно осведомлена о похотливой мужицкой натуре.

Когда они вернулись к лошади, к ним подошел какой-то гоблин, видимо, один из прислужников Кощея. Но Григорий на него внимания не обращал: посадил в седло сначала Настеньку, а потом забрался сам. Но гоблин не собирался уходить.

– А подвезете меня на край Темного леса? – выпалил нечестивый.

– Зачем же нам такой крюк делать? – усомнился Григорий. – Мы напрямик лучше сразу к Марье поедем.

– Пожалуйста… – кажется, этот гоблин хотел еще что-то сказать, но промолчал.

– Не можем мы тратить время на отребье вроде тебя, – Григорий развернул лошадь и помчался прочь.

Настенька же оглянулась: почему-то гоблин казался ей знакомым. Она смотрела в его глаза, и никак не могла отделаться от чувства сожаления.

– Ты его знаешь што ль? – спросила Настенька.

– Нет, а что?

– Чего ж тогда сразу отказал?

– А чего мне водиться со всякими непонятными гоблинами?

– Хотя б узнать, зачем ему на окраину леса…

– Настя, разве нас это касается? Поручение ему какое дали, а он отлынивает. Хочет поскорее разобраться. Не собираюсь я вонючего гоблина на лошади своей везти.

И все же что-то не давало Настеньке покоя. Необычный то был гоблин, она сердцем чуяла, но не могла понять: чем он отличался от других.