Текст книги "Товарищ мэр (СИ)"

Автор книги: Руслан Муха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Я перевёл взгляд на Максима, ловя его глаза в зеркале.

– Возможно, вам придётся побыть в столице несколько дней, пока всё не уляжется. Найдите неприметную гостиницу. Не отсвечивайте.

Максим молча кивнул, одним движением показывая, что инструкция принята и будет исполнена.

Таня снова посмотрела на сжатую в ладони флешку, потом в окно на мелькающие за окном деревья. Мы подъезжали к поселку.

Машина Максима свернула на нашу улицу, и картина, открывшаяся у ворот дома Марочкинх, вытеснила все остальные мысли. На пыльной обочине, стояло три машины.

Два чёрных внедорожника охраны были припаркованы криво, будто их бросили впопыхах. Один даже не был заглушён – из глушителя шёл лёгкий сизый дым.

Рядом с машинами метался Гена. Его собственная машина стояла чуть поодаль, дверь открыта. Генка бегал от одной машины к другой. Внутри, в полумраке салонов, виднелись неподвижные фигуры.

Максим притормозил в двадцати метрах от этого беспорядка, инстинктивно оценивая угрозу.

– Сидите здесь, – сказал Максим. – Я пойду, узнаю, что там.

– Отставить, – велел я. – Бери Таню, и бегом отсюда. Ваша задача – это самое важное. Мы сами разберемся.

Он замер, остановив на мне холодный, профессиональный взгляд. С секунду изучал моё лицо, затем переместил взгляд на Гену, суетящемуся у машин.

– Понял, – коротко бросил он, тут же включая передачу. – Жду звонка.

Я выскочил из машины. Горячий воздух ударил в лицо. Гена, заметив меня, бросился навстречу. Его лицо было искажено смесью ярости и растерянности.

Машина Максима резко рванула с места, развернулась на узкой улице с визгом покрышек и исчезла за поворотом, подняв облако пыли.

Гена обернулся, увидел меня. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено чистой, неподдельной яростью.

– Да твою ж мать! Женек! Смотри что у нас здесь творится!

Он схватил меня за рукав и потащил к ближайшему внедорожнику охраны. В салоне, на переднем сиденье, сидел его человек. Голова запрокинута на подголовник, рот полуоткрыт, глаза закатились. Медленная, густая слюна стекала по подбородку на рубашку. Грудь судорожно вздымалась. Второй охранник вяло махал рукой, словно отбиваясь от невидимых мух.

– Все, мать его! Все такие! – Гена ткнул пальцем на вторую машину, где виднелась такая же неподвижная фигура. – Как овощи! Ни на что не реагируют! Да они же под кайфом все!

– Скорую надо вызывать, – мрачно бросил я.

Генка на миг замер, взял себя в руки и коротко кивнул.

– Ща, наберу Либермана, пусть бригаду пригонит. И надо позвонить на КПП, узнать, кто сюда заезжал.

Но только он вытащил телефон, как из-за ворот внезапно выскочил Вовка.

– А что тут у вас? – он нахмурился, оглядывая нас и машины. – Я в доме был, свет вдруг погас… Галину Степановну ищу-ищу, нигде нет! Весь дом обыскал! Она как сквозь землю провалилась! Что случилось?

Мы с Генкой настороженно переглянулись. Я заметил, как его рука медленно, почти незаметно поползла к кобуре под пиджаком.

А Вовка, как ни в чём ни бывало, удивлённо уставился на охранников во внедорожнике, подошёл, осмотрел их, свел брови к переносице:

– А чего это с ними? – растерянно уставился он на нас, довольно искренне, даже наивно продемонстрировав недоумение.

– Свет, говоришь, погас? – Генка настороженно окинул взглядом особняк, явно расслабился, убрав руку с кобуры.

Я же наоборот, незаметно достал шокер и спрятал его в рукав пиджака.

Вовка продолжал заглядывать во внедорожник:

– Мне кажется, они обдолбались чем-то, – растерянно почесав переносицу, резюмировал он. – Вон, смотрите, у Васька и у Димы стаканчики из-под кофе под ногами валяются. Их, походу, траванули… Ну сами-то они точно не могли.

Вовка растерянно уставился сначала на меня, затем на Гену.

Генка заглянул во второй внедорожник, смотря под ноги охранникам:

– Голубые стаканчики, – задумчиво протянул Генка. – В таких Галина Степановна обычно ребятам кофе выносила.

– Да ладно, – Вовка нервно хохотнул, – ещё скажи, что это их Галина траванула.

– А вот этого мы знать не можем, – мрачно покосившись на меня, сказал Генка, а затем спросил Вову: – Её точно в доме нет?

– Да я ж говорю, всё обыскал, – развёл руками Вовка.

– А ты чего так рано вернулся? Забрал всё из областного центра? – вроде как невзначай, спросил я Вову.

– Да у меня ж это! Машина сломалась! – сокрушаясь, воскликнул он. – Заглохла намертво. Полдня торчал на трассе, пока эвакуатор ждал. А за документы позвонил в архив, договорился. Завтра курьером привезут. И чего вы меня вообще гоняли? Курьером же быстрее…

– Ты хотел скорую вызвать и на КПП позвонить, – холодным тоном напомнил я Гене, не сводя взгляда с Вовы.

Гена кивнул, снова вытаскивая телефон.

Нет, поверить, что Галя могла работать на Князева… Тихая, преданная женщина, которая знала все наши привычки, которая варила нам борщ и едва сдерживала слезы, когда узнала про амнезию. Она была частью дома, его душой. Да ни за что не поверю!

А вот Вовка явно темнит.

Я уж было собрался подкрасться к нему со спины и приложить шокер к шее, но он вдруг рванул к Гене, выбил у него из рук телефон и, выхватив из-за пояса пистолет, приставил ствол к его виску.

– А теперь тихо и без шума направляемся в дом, – совсем другим, низким и уверенным голосом сказал Вова. И лицо его тоже вмиг изменилось. С него сползла маска растерянного простачка, обнажив холодную, расчётливую жесткость.

– Ты чего, охренел? – растерянно, явно не ожидавший такого поворота, спросил Генка.

– Молча, Геннадий, топаем в дом, – велел Вова. – И ты, Женя, вперёд. Чего застыл? Не понятно? Шаг в сторону, и у Геннадия Петровича появится вентиляция в голове.

Я прикинул расклад. Расстояние не меньше двух метров. Учитывая физподготовку Марочкина, я не успею. За то время, что я потрачу на рывок, Вовка успеет пристрелить и Генку, и, наверняка, меня. Пистолет он держал уверенно, палец лежал на скобе, а не на спуске, но это не успокаивало.

Глава 21

Я повернулся и медленно, нарочито спокойно, пошёл к калитке. Спиной я чувствовал, как Вовка двинулся следом, прижимая ствол к голове Гены. Генка шагал, тихо матерясь. Нокаутировать Вову шокером сейчас было невозможно. Нужно было выждать время и приблизиться.

Мы вошли в дом. В прихожей было тихо и как-то даже пусто.

– Куда делась Галина? – спросил я, не оборачиваясь.

– С ней всё в порядке, – коротко бросил Вова. – Скоро увидитесь. А теперь в подвал. Быстро.

Мы прошли через холл к лестнице и спустились вниз. Затем прошли через тёмный тренажёрный зал, освещённый лишь тусклым аварийным светом, и оказались в зале с бассейном. Вовка пистолетом подтолкнул нас к стене.

В углу лежала Галина Степановна. Связанная и без сознания. Она дышала ровно, но слишком неестественно глубоко, будто спала крепким, непробудным сном.

Гена было рванул к ней, забыв на миг обо всём. Но Вова грубо оттянул его назад.

– Ещё раз такое вычудишь, пристрелю, – холодно сказал он.

Гена уставился на него, во взгляде кипела не только ярость, но и горькое, неподдельное разочарование.

– Как ты мог, а? – хрипло вырвалось у Гены. – Сука! Все это время! Я же тебя… я тебя почти за сына считал, падла!

Вовка усмехнулся. Усмешка была короткой, кривой и совершенно лишённой тепла.

– Его ты за сына считал, – качнул он пистолетом в мою сторону. – Законного наследничка. Он дичь творил, а вы все его в жопу целовали.

В его голосе прозвучала горечь. Странно. Это была не зависть. Скорее даже какая-то горькая обида.

– Что тебе нужно? – спросил я, мысленно рассчитывая обстановку.

Мы стояли у стены под прицелом пистолета. До края бассейна три метра. До Вовы два. Шокер спрятан в правом рукаве, но выхватить его и успеть нажать кнопку до выстрела очень рискованно. Нужно дождаться когда он окажется ближе или потеряет бдительность.

– Сначала достаем всё, что в карманах и не только. Достаем аккуратно. Оружие, телефоны, ключи. Всё что есть. Бросаем на пол перед собой.

Мы с Геной, под его неотрывным взглядом и дулом пистолета, медленно вытащили содержимое карманов. Мой травмат, Геникин огнестрел, наши телефоны, ключи – всё это легло на холодный кафель.

– Что тебе нужно? – вновь повторил я вопрос.

– Только код от сейфа, – сказал Вова, переводя пистолет с Гены на меня.

Его взгляд на миг скользнул по разбросанным на полу вещам. Затем, не опуская оружия и не сводя с нас взгляда, он резким, почти небрежным движением ноги пнул мой травмат. Тот заскользил по полу и с тихим плеском упал в воду бассейна. Затем последовал Генин пистолет и наши телефоны. Каждый всплеск звучал как приговор.

– Зачем тебе код от сейфа? – спросил я, ответ мне был не нужен, я попросту тянул время.

– Затем, что я знаю, то что нужно Князеву, там. Отец твой ничего умнее, кроме как прятать компромат в собственном кабинете, не придумал. Да и ты от него умом не особо отличился. Хорошо, что я от него этой тупости не унаследовал. Дай код, и я, может, позволю тебе попрощаться с жизнью по-человечески.

– В смысле, унаследовал? – непонимающе нахмурился я, хотя холодная догадка уже кольнула в груди.

– Да-да, братец, – нехорошо усмехнулся Вова. – Отец у нас с тобой один на двоих. Только меня этот ублюдок даже признать не захотел. Обвинил мою мать, что она хочет его семью разрушить, денег с него поиметь. Шлюхой её назвал. Угрожал. Сказал, если хоть кому-то скажет, то сотрёт нас с лица земли. А моя мама была не такая… Она его просто любила. Дура. Всю жизнь страдала, мучилась, замуж не вышла и умерла от этой любви, можно сказать. А я вот остался.

Я покосился на Генку. Тот судорожно сглотнул и виновато опустил глаза. Очевидно, что-то об этом он знал.

– Видишь, какая несправедливость получается? – размеренно продолжил Вова. – Ты в деньгах купался, козырял новыми телефонами по школе, брендовыми тряпками, а я в одном свитере два года подряд ходил. Твоя маманя по курортам летала, бриллиантами сверкала, а моя мать всю жизнь сама меня тянула. И этот ублюдок ни разу ничем не помог, ни копейки не дал. Я для него попросту не существовал.

Он говорил ровно, в его голосе не было нытья, только холодная констатация несправедливости, которая годами копилась в нём, как яд, разъедая изнутри. Теперь всё сходилось.

– А ты уверен, что ты действительно сын Миши? – спросил Генка, и в его голосе прозвучала не злоба, а какая-то усталая попытка донести правду. – Давно он как-то упоминал, что одна из любовниц залетела. Но он был уверен, что это не его ребенок, а эта девчонка залетела от кого-то другого и теперь шантажирует. Получается, это была твоя мать?

– Она не шантажировала! – взорвался Вова, наставив пистолет прямо в лицо Гене. – И да! Я уверен! У меня было достаточно времени, чтобы получить его материал и сделать тест ДНК. Я знаю, что он мой отец.

Он дрожал от ярости, и палец на спусковом крючке напрягся. Гена замер, понимая, что Вова может потерять контроль над собой и выстрелить.

В этот момент заговорил я: спокойно, почти отстранённо, стараясь отвлечь и успокоить Вову:

– Я согласен, Вова. Согласен, что наш отец поступил с тобой и с твоей матерью подло. Несправедливо. Ты имеешь полное право злиться. Но сейчас, в этой ситуации, у нас с тобой есть шанс всё исправить.

– Исправить⁈ – зло усмехнулся Вова, и его голос снова сорвался. – Да ты, сука, понятия не имеешь, каково мне жилось! Ты не представляешь, каково это смотреть, как твой отец гладит по голове, обнимает своего законного сына, а на тебя, стоящего в двух шагах, смотрит, как на пустое место? Каково это слышать, как он хвастается твоими трояками, но только когда они твои, Женины, а мои пятёрки его даже не интересовали? Я был для него никем. Как ты собираешься это исправить?

– Согласен, это я не смогу исправить, – сказал я. – Это прошлое. Но я могу исправить будущее. Всё, что отец не дал тебе, то, что должно было принадлежать тебе по праву, ты получишь. Я признаю тебя братом. Не на словах, а на бумаге, официально. Ты получишь свою часть наследства. Не совершай ошибку. Ты не убийца, Вова.

– Я и так получу свою часть наследства, когда ты подохнешь, – нехорошо усмехнулся Вова. – Я видел черновик завещания. «Кровные родственники» и всё такое. А еще благодарность Князева… Тоже приятный бонус. Может даже в мэры подамся, как ты. Место ведь скоро станет вакантным.

– Ни хрена ты не получишь, – зло процедил Генка. – Будешь ты гнить в тюрьме, если нас убьёшь.

Вова широко и весело улыбнулся, как человек, который держит все козыри.

– А с чего это мне вдруг гнить в тюрьме? Ты же сам всё это устроил, Гена. Видишь, как получается? У нас тут мотив налицо. Женька объявил при всех, что хочет после смерти всё отдать сиротам, а не вам. А ты, Геннадий, старый друг, которого он в завещание вписал. И Галя, верная экономка, которой тоже кое-что перепадало.

Вова снова улыбнулся и продолжил, почти нараспев:

– Но Женька вдруг взбрыкнул. И получается, вы оба остаётесь с носом. А ещё вы оба ведь уже пытались его убрать. Помнишь, испорченные тормоза? Эх, жаль, только неудачно вышло. Но теперь-то вы решили довести дело до конца, пока он завещание не переписал.

– Сука! – зло выкрикнул Гена, но Вова, не обращая внимания, продолжил свой размеренный монолог:

– И всё вы продумали: Галя опоила охрану, а ты испортил электричество, чтобы камеры не писали. Меня, вон, подальше отрядил. Но вот незадача, я взял и вернулся раньше. Смотрю с охранниками непорядок, вбегаю в дом, слышу крики внизу, хватаю пистолет и бегу сюда. И что я вижу? Ты топишь Женьку в бассейне. А как видишь меня, угрожаешь пистолетом. Приходится защищаться. И вот я тебя застрелил. Жаль, только брата уже не спасти, плавает с дыркой во лбу. А Галина Степановна, поняв, что всё пропало и её ждёт тюрьма, пошла в кладовку и… тихонько там повесилась. Грустная история, конечно.

– Грустная, но не слишком продуманная, – холодно подметил я. – Например, как Галина и Гена собирались объяснить мою смерть? И кто опоил охрану? Выходит, они собирались это повесить на кого-то? На кого?

– Это уже мелочи, которые никому не интересны будут, – отмахнулся он. – Да и рассказать будет некому. Не стоит забывать, что я делаю это не только для себя, но и для Князева. Никто тщательно копаться в этом деле не будет. И вот, когда всё утихнет, я вступлю в наследство и получу всё, что мне нужно.

– Ты совершаешь ошибку, Вова, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Я могу дать то, что тебе нужно, и без этого. Без убийств. Наследство, признание отцовства. Незачем убивать ни в чём не повинных людей. Ты не убийца!

– Не убийца? – хохотнул Вова. – Это ты уже опоздал, сученыш. Как думаешь, кто убил папаню?

– Тварь! – вырвалось у Гены, но я перехватил разговор. Чем больше он болтал, тем больше терял бдительность.

– Зачем тогда Князев сказал, что приедет сегодня ко мне? – спросил я. – Он ведь на самом деле не собирался приезжать, верно?

– Верно, – усмехнулся Вова. – Ему сюда ехать незачем. Я и сам всё сделаю, как надо. А сказал он так, чтобы тебя припугнуть, чтобы ты начал суетиться, прятать улики и в итоге вывел их на поверхность. Знаю я и про флешки в сейфе, и про пистолет, который Гена сегодня отвёз на кирпичный завод. Сейчас с вами расправлюсь, заберу флешки, затем позвоню Князеву и скажу, где искать пистолет.

Я внимательно слушал. Значит, они следили за Генкой, а момент когда я встречался с Таней всё-таки прошляпили. Значит, у неё есть шанс. А пистолет… если нейтрализовать Вовку, Князев не успеет узнать, где он спрятан.

– Всё, харэ. Пора прекращать болтовню, утомили. – Вова вдруг сменил тон, стал резким и деловым. – Говори код от сейфа, и покончим с этим. Обещаю убить тебя быстро и безболезненно.

– Даже не подумаю, – спокойно сказал я. – Как-то совсем незаманчиво, не находишь? Какой мне смысл отдавать тебе улики, если ты всё равно собираешься нас всех убить?

– Я знал, что ты так скажешь, – Вова холодно усмехнулся. – Но попробовать всё же стоило. Что ж, откроем сейф и без тебя. Скоро сюда приедут люди Князева и сделают всё красиво.

Он наставил пистолет прямо в лицо Гене. Палец лег на спусковой крючок.

Время сжалось. Гена инстинктивно зажмурился, готовясь к выстрелу. Думать было некогда.

Я рванул вбок и со всего размаху пнул ногой длинный пластиковый лежак, стоящий у края бассейна. Лежак с грохотом поехал по скользкой плитке и ударил Вову по коленям.

Он взвыл от неожиданности и боли, инстинктивно выстрелив. Грохот в замкнутом помещении оглушил.

Пуля ударила Генке в ногу, чуть выше колена. Гена рухнул с коротким, сдавленным стоном, хватая себя за бедро, из которого уже сочилась тёмная кровь.

Вова, шатаясь, пытался вновь навести оружие теперь уже на меня. Его лицо перекосило от злобы и боли.

Я рванулся на него. Ударил снизу, плечом в живот. Мы с грохотом повалились на плитку. Я оказался сверху, пытаясь одной рукой схватить его руку с пистолетом, а другой вытащить из рукава шокер.

В этот миг Вова ударил меня локтем в лицо, потом в висок. В ушах зазвенело, в глазах поплыли красные круги. Сознание поплыло, но хватка на его руке с пистолетом не ослабла.

Вова снова ударил, моя рука, рефлекторно дернувшаяся от удара, разжалась. Шокер выскользнул из пальцев, отлетел по плитке и замер в полуметре от края бассейна, беспомощно сверкая чёрным пластиком.

– Сука! – выдохнул он, выворачивая свою руку с пистолетом.

Пистолет снова выстрелил. Огненная плеть чиркнула по потолку. Я почувствовал, как его пальцы скользят по моей руке, целясь уже не в воздух. Из последних сил я вдавил его локоть в пол и рванул на себя всем весом, выбивая пистолет.

Вова вырвался из моей хватки, вмиг вскочил на ноги и рванул туда, где на мокрой плитке лежал пистолет. Но он не успел.

Из полумрака у стены, стиснув зубы от боли, Гена резким движением ухватил пистолет, он прицелился и попытался выстрелить, но промазал. Вова схватил шокер и было рванул на Генку, но я оттолкну его. Он потерял равновесие, сделал неуклюжий, широкий шаг назад, пытаясь устоять.

В этот момент я, не раздумывая, резко толкнул его в грудь. Он отлетел, беспомощно взмахнув руками, и в этом падении его собственная рука, сжимавшая шокер, инстинктивно вжала боевую кнопку.

Яростный треск разорвал воздух. Между электродами прыснул ослепительно-синий разряд, озарив на долю секунды жутковатым светом перекошенное от ужаса лицо Вовки.

Затем раздался тяжёлый, гулкий всплеск. Вова рухнул в воду, всё ещё сжимая в судорожно сведённой руке шипящее устройство.

Молча, без крика, лишь в бешеной судороге, его тело выгнулось. Синие змейки электричества поползли по воде, сливаясь с тенями. Из его горла вырвался хриплый, пузырящийся стон. Он дёрнулся раз, другой, затем слабее, глаза закатились. А после обмяк и медленно, будто нехотя, пошёл ко дну.

Тишина, наступившая после всплеска и треска, стала абсолютной и густой, как вата. Её нарушало только тяжёлое, прерывистое дыхание Гены.

Я стоял, глядя на успокаивающуюся гладь воды. Там, в темноте, лежало тело Вовки. Парня, который смотрел, как его отец обнимает другого сына, а его не хочет даже знать. Жалость, острая и неожиданная, кольнула куда-то под рёбра.

Дурак! Какой же он дурак! Ведь можно же было иначе. Но он сам выбрал свой путь.

– Женек! – хрипло позвал Генка. – Пуля, кажись, кость миновала… но кровь плохо останавливается.

Его слова, прерывистые и тяжёлые, заставили меня, наконец, оторваться от водной глади. Я поспешил к нему.

– Держись, – сказал я, вытягивая торопливо из пояса ремень. – Сейчас перетянем.

Быстро осмотрел рану и, не церемонясь, туго обернул ремень выше кровавого пятна на бедре Гены. Тот вскрикнул, но потом облегчённо выдохнул.

– Телефоны… – прошептал он, глядя на бассейн. – Все утопили…

– У Гали должен быть, – сказал я, бросая взгляд на неподвижную фигуру Галины. – И твой второй или у ребят на улице. Кто-то из них уже мог очнуться.

Я подбежал к Галине Степановне, торопливо развязал узлы на её запястьях и лодыжках. Её кожа была холодной, но дыхание ровным и глубоким, как у спящего ребёнка. Я потряс её за плечо, легко похлопал по щекам.

– Галина! Галина Степановна! Просыпайтесь!

Никакой реакции. Только ровное, непробудное дыхание. Вова не соврал, доза снотворного была мощной.

– Ничего не выходит, – обернулся я к Гене. – Она в отключке. Сиди здесь, не шевелись. Я найду телефон и вызову скорую и полицию.

Я быстрым шагом направился к лестнице. На кухне как всегда царил идеальный порядок. Мой взгляд скользнул по столу в поисках телефона и зацепился за алюминиевый термос, стоящий возле раковины. Крышка была откручена. Я наклонился и почувствовал слабый, но неприятный химический запах, исходящий от остатков жидкости на дне. Очевидно, именно этим «кофе» она по неведенью и опоила охрану.

Я отодвинул термос. В приоткрытой дверце микроволновки лежал телефон. Странное, однако, место. Я взял его в руки, нажал кнопки сбоку, аппарат был мёртв. Экран не светился, не реагировал. Очевидно, проделки Вовы. Пластик слегка оплавился с одного бока.

Кинув на стол бесполезный, испорченный кусок пластика и металла, я рванул наверх, к выходу. Надо было проверить охрану в машинах у кого-то из них наверняка остались рабочие телефоны. Там же на земле валялся второй, рабочий телефон Генки.

Как только я выскочил через черный вход во двор, мои уши уловили звук подъезжающего автомобиля. Тихий, но уверенный звук. Я мгновенно прижался к стене дома, выглянув из-за угла.

Через калитку в воротах зашли трое.

Двигались они собранно и уверенно, осторожно осматриваясь, один уже положил руку на кобуру под курткой. Лица незнакомые, но цель была очевидна. Князев не стал ждать отчёта от Вовы и отправил группу для зачистки. Или для подстраховки.

Я развернулся и бесшумно рванул обратно в дом, слетел по лестнице в подвал.

Гена поднял на меня измождённое лицо.

– Нашёл?

– Нет, – выдохнул я, наклоняясь к нему и подбирая с мокрого пола пистолет Вовы.

Проверил обойму, почти полная.

– Что такое? – Генка встревоженно уставился на меня.

– Люди Князева здесь.

Гена молча кивнул, сжав челюсти. В его глазах не было страха, только усталая решимость.

В этот момент сверху донёсся приглушённый, но чёткий щелчок открывающейся парадной двери. Затем послышались осторожные, но уверенные шаги в холле.

– Сиди тихо, по возможности спрячься, – приказал я, отщёлкнув предохранитель. – Попробуй разбудить Галину.