355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Розмэри Сатклифф » Серебряная ветка » Текст книги (страница 3)
Серебряная ветка
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 14:28

Текст книги "Серебряная ветка"


Автор книги: Розмэри Сатклифф



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Он умолк и повернул голову в сторону мыса, где раньше светилась искорка, но ничего не увидел, так как над морем пронесся новый шквал снега. Караузий заговорил снова, на этот раз задумчиво, как бы рассуждая вслух:

– И все-таки, с какой стороны ни посмотри, главное сейчас – могущество на море, а этого Рим никогда не понимал… Нужен большой флот, нужны корабли с хорошими моряками. Спору нет, легионы тоже нужны, но самое главное – власть на море, ведь мы на острове.

– Да, но кое-какую власть на море мы уже имеем, и Максимиан убедился в этом на собственном опыте. – Флавий прислонился плечом к оконной раме и заглянул вниз. – И Морские Волки под черными парусами, кстати, тоже.

– Верно. Но Волки собираются снова, – возразил Караузий. – Этой весной Констанцию едва ли удалось бы снять свои войска с границы с германцами, чтобы отогнать меня от Гезориака… Волки всегда собираются на границах и выжидают… Стоит только на один миг отвести глаза – и они тут как тут, только косточки останутся. Риму приходит конец, дети мои.

Юстин быстро взглянул на императора, но Флавий не шелохнулся. Он словно уже знал, что скажет Караузий.

– Нет, до конца еще далеко, я его не унижу, – продолжал тот, – моей власти на мой век хватит, да и вы тоже, думаю, не увидите конца. И все-таки сердцевина у Рима сгнила, и однажды он рухнет. Сто лет назад, наверное, казалось, что Рим вечен, ну а что будет через сто лет… одни боги знают. Если мне удастся укрепить хотя бы одну эту провинцию, укрепить настолько, чтобы она устояла, когда падёт Рим, тогда, может, что-то и уцелеет от гибели. Если нет, значит, маяки Дубриса, и Лимания, и Рутупий потухнут. Потухнут все маяки. – Караузий отступил назад, отодвинул складки занавеса и постоял на фоне освещенной комнаты, по-прежнему не отводя глаз от несущихся серебристо-серых туч. – Если мне удастся избежать ножа в спину до окончания моих трудов, я сделаю Британию сильной, настолько сильной, чтобы она могла устоять в одиночку. Вот такая у меня цель.

Входя в освещенную комнату, Флавий сказал быстро и настойчиво:

– Пусть цезарь знает, чего бы мы ни стоили, оба мы – с цезарем, на жизнь и на смерть.

Караузий постоял немного, все еще держась за драпировку, потом внимательно посмотрел на юношей и ответил:

– Цезарь знает это. Да, цезарь знает, дети мои.

Он опустил руку, и тяжелые складки скрыли выскользнувшую из-за туч луну.

Глава 4. Морской волк

До наступления весны Юстин и Флавий несколько раз охотились на болотную дичь в окрестностях Рутупий. Эта странная местность, лежавшая между сушей и морем, обладала особой притягательностью для Юстина именно потому, что была не сушей и не морем, а чем-то посредине.

Их обычным местом охоты был Танат, большой болотистый остров по ту сторону судоходного пролива, напротив Рутупий.

Примерно в середине марта пронесся, однако, слух, будто в открытых водах близ Рутупий появилось судно саксов, чудом ускользнувшее от патрульных галер, поэтому Танат исключили из границ крепости, опасаясь, что одинокие легионеры, охотящиеся на болотах, могут оказаться отрезанными от своих. Вот почему в предрассветных сумерках мартовского дня Юстин и Флавий отправились на охоту не на остров, а и сторону заброшенной рыбачьей деревни, находящейся на самой южной заболоченной оконечности материка.

Они притаились в тростниках с подветренной стороны старой дамбы, которая в прежние времена сдерживала море, предохраняя деревню от наводнений. Луки их были натянуты, а маленькие дротики для охоты на птиц воткнуты перед ними в землю.

Близился рассвет. Об этом возвещал запах пронизывающего ветра, который стонал в косматой траве, шевелил ее, забирался за крошащиеся земляные стены заброшенной деревни; об этом возвещали крики кроншнепов и перевозчиков, и едва заметное бледное сияние на востоке, и угасание красного языка пламени – сигнального огня в Рутупиях. Медленно-медленно рассвет набирал силу, сгущался, теперь в любую минуту могло послышаться хлопанье крыльев дикой утки – мерные удары крыльев, начинающие утренний полет.

Но вместо этого их ушей коснулся совсем другой звук – такой тихий, так быстро заглушённый, что, казалось, его могло и не быть вовсе. И тем не менее звук был, и, бесспорно, человеческого происхождения, ибо его заглушили намеренно, и это отличало его от других болотных звуков.

Флавий насторожился и вгляделся влево от себя сквозь редкую завесу тростников, отделявшую их от остального мира.

– Что это? – шепнул Юстин.

Флавий быстро сделал знак молчать, а затем, приурочив движение руки к порыву ветра, чуть раздвинул высокие тростники. И вот что они увидели. Неподалеку, не дальше броска копья, стоял человек, повернув голову в сторону ивовых зарослей, откуда в этот момент показался другой человек. Бледный свет, который о каждой минутой разгорался все ярче, заметил жесткие золотисто-желтые волосы и бороду первого, его небольшой круглый щит за плечами, а на боку – короткий меч в ножнах из волчьей шкуры: оружие саксов. Тут второй подошел ближе, и Флавий беззвучно присвистнул.

– Разрази меня гром! – прошептал он. – Аллект!

Но шедший рядом с ним Юстин не испытал ни малейшего удивления. Как будто на наперед, что так и будет. Аллект подошел вплотную к саксу. Тот что-то злобно буркнул, Аллект возразил чуть громче:

– Да, знаю, после пения петуха ходить пето. Если б мог, я бы пришел раньше – ради собственной же безопасности. В конце концов, я рискую большим. Тебе же нужно только залечь и ждать, пока за тобой не явится «Морская колдунья»… Хорошо, передай тем, кто тебя послал…

Но тут оба они отвернулись в другую сторону, и разговор их превратился в невнятное бормотанье.

Юстин изо всех сил напрягал слух, но разобрать ничего не мог. У него даже возникло впечатление, что с латыни они перешли на незнакомый ему язык. Он отчаянно озирался вокруг в поисках хотя бы какого-нибудь укрытия, чтобы подобраться поближе к беседующим, но по ту сторону тростников не нашлось бы укрытия и для кроншнепа.

И вдруг переговоры закончились. Сакс кивнул, словно в ответ на приказание, и Аллект зашагал обратно к ивняку.

Сакс некоторое время глядел ему вслед, потом пожал плечами и, пригнувшись пониже, чтобы не выделяться на фоне серого неба, двинулся вдоль старых посадок терновника, направляясь к западу – в сторону наиболее дикой и пустынной части болота.

Юстин и Флавий обменялись быстрым взглядом. Некогда было раздумывать, Принимать решение следовало мгновенно и уже не сворачивать с выбранного пути, куда бы он ни привел.

– Подождем, пока он доберется до конца защитных посадок. – Флавий, прищурив глаза, глядел сквозь раздвинутые тростники. – Если пойти за ним сразу, а он крикнет – наш друг Аллект будет предупрежден.

Юстин кивнул. С его места сакс был уже не виден, поэтому он следил только за Флавием, который, согнув одну ногу в колене, как бегун перед стартом, весь напрягся, готовый в любой момент броситься вперед.

– Бежим, – наконец выдохнул Флавий.

Он вылетел из тростников, точно стрела из лука, и кинулся прямо к зарослям терновника. Юстин – за ним. Когда они добежали до кустов, сакс уже скрылся из виду, они остановились в нерешительности. Но тут сакс опять показался на повороте старой дамбы, оглянулся и пустился бегом по открытой бурой равнине.

– Может, у него там, в дюнах, убежище, – предположил Флавий. – Скорее!

И они опять помчались за ним. Теперь прикрытия у них никакого не осталось: стоило беглецу оглянуться – и он сразу увидит их, и тогда вопрос решит быстрота ног. По крайней мере, они уже будут вне досягаемости для слуха Аллекта.

Они покрыли почти половину расстояния между собой и беглецом, как вдруг у края зарослей перекореженного ветром терновника сакс замедлил бег и снова оглянулся. Они давно ждали этого момента. Сперва сакс замер на месте, как зверь, почуявший охотника, потом рука его схватилась за рукоять меча, но тут же он опять помчался, как заяц. Юные легионеры бросились вдогонку.

Сообразив, однако, насколько опасна эта местность, лишенная всякого прикрытия, пронизанная заходящими в глубь материка протоками, которые в любой момент могли перерезать ему путь, сакс круто изменил курс и крупными прыжками стал уходить от берега в глубь суши к лесу, понимая, что стоит ему достичь первых деревьев, и преследователи его потеряют. Юстин и Флавий собрали все силы, стремясь настичь беглеца до того, как его скроет спасительный лес. Флавий постепенно оторвался от своего родича и уже настигал спасавшуюся бегством добычу. Юстин, не будучи хорошим бегуном, с колотящимся сердцем упорно бежал следом. Дымчато-серый строй обнаженных деревьев был уже совсем близко. Юстин сильно отстал. Он хватал ртом воздух, ему было дурно, пульс бился так часто, что он буквально оглох от биения собственной крови, но думал лишь об одном: Флавий там впереди один, с небольшим кинжалом, вот-вот догонит доведенного до отчаяния человека, у которого в руке обнаженный меч.

Двое впереди все бежали и бежали, уже почти слившись в одно целое. Они уже постигли зарослей утесника и терна, и тут у Юстина все поплыло перед глазами, и он не понял, что же произошло, – передний вдруг споткнулся, и в тот же миг второй прыгнул на него. Юстин увидел, как они рухнули на землю. Он сделал отчаянный рывок, от которого у него чуть не лопнуло сердце, и оказался рядом с ними. Флавий и сакс клубком катались по земле. Сквозь туман, застилающий глаза, Юстин разглядел блеск меча на ржавого цвета траве и руку Флавия с побелевшими косточками, сжимающую правое запястье сакса с оружием. Юстин вырвал меч из руки сакса и отшвырнул как можно дальше. Флавий освободившейся рукой ударил противника в ухо. Тот охнул и мгновенно перестал сопротивляться.

– Вот так-то лучше, – с трудом выговорил Флавий. – Помоги связать ему руки. Сгодится и запасная тетива.

Они связали саксу за спиной руки тонкой прочной тетивой, которую Юстин, все еще дышавший с трудом, со всхлипами, вытащил у себя из-за пояса. Потом они перекатили пленника на спину. Удар Флавия лишь на минуту лишил его сознания, и он уже приходил в себя. Глаза его открылись, сперва их взгляд был бессмыслен, затем, все вспомнив, он оскалил мелкие острые зубы и, как дикий зверь, начал барахтаться, пытаясь разорвать путы.

Флавий встал коленом ему на грудь и, вытащив кинжал из-за пояса, приставил к горлу пленника.

– Сопротивляться бесполезно, приятель, – предупредил он. – Да и глупо, когда у твоей глотки клинок.

Юстин все еще испытывал дурноту, хотя дыхание стало ровнее. Пошатываясь, он направился к мечу, лежавшему среди корней утесника, поднял его и вернулся назад. Сакс перестал сопротивляться и лежал, с ненавистью глядя на победителя.

– С чего ты на меня напал? – Он говорил на латыни, но с таким сильным гортанным акцентом, что понять его было почти невозможно. – Я не делал ничего плохого. Я из рейнской флотилии.

– Ага, и потому на тебе одежда и оружие сакса, – вкрадчивым тоном отозвался Флавий. – Расскажи это кому-нибудь другому, приятель.

Пленник помолчал, потом проговорил с угрюмой гордостью:

– Хорошо. Я расскажу кому-нибудь другому. Но что тебе от меня надо?

– О чем вы сговаривались с человеком, с которым ты встретился у старых рыбачьих хижин?

– Это наше с ним дело.

– П-покамест это н-не имеет большого значения, – вмешался Юстин. – Все равно про свое поручение он нам сейчас не скажет. Другие потом заставят его говорить. Наше дело отвести его в крепость.

Флавий кивнул, не спуская глаз с лица сакса:

– Да, ты прав. Главное – доставить го в крепость, иначе у нас не будет доказательств, только наше слово против слов Аллекта. – Он снял колено с груди пленника. – Вставай.

Более часа спустя они стояли перед комендантом. Пленник – посредине, плотно стиснутый плечами легионеров, только глаза его метались из стороны в сторону, лихорадочно выискивая хоть какой-нибудь путь к спасению.

Муций Урбан, комендант Рутупий, тощий сутулый человек с длинным серым лицом, был очень похож на усталую клячу.

Но глаза его, острые и проницательные, с живейшим интересом рассматривали стоящую перед ним троицу.

– Так, так, Морской Волк. И как же это вы на него наткнулись?

– Мы были на болотах, комендант, около старой рыбацкой деревни, – ответил Флавий. – Лежали в тростниках и поджидали уток. И увидели, как этот тип встречался с еще одним человеком – из наших. После того как они расстались, мы погнались за ним… и вот он здесь.

Комендант кивнул:

– А тот, наш, он кто?

Последовала короткая пауза, затем Флавий осторожно проговорил:

– Мы его не узнали, комендант.

– Откуда же вы знаете, что он наш?

Флавий не моргнул глазом:

– Он был в форме, комендант.

– Центурион Аквила, что-то я не очень верю тебе.

– Сожалею, командир. – Флавий взглянул ему прямо в глаза и быстро переменил тему: – Кажется, сегодня ожидается прибытие императора? Не испросишь ли ты его согласия переговорить с нами сразу же после его прибытия? А этого человека помести пока в караульную тюрьму.

Урбан в недоумении поднял брови:

– Я не думаю, что это настолько важное дело, чтобы беспокоить цезаря.

Флавий сделал шаг вперед и положил руку на заваленный бумагами стол, его лицо, голос выражали отчаянную настойчивость:

– Нет, очень важное, клянусь. Если дело не дойдет до слуха цезаря, и притом быстро, да еще так, чтобы никто другой не вмешался раньше, то одни боги ведают, к чему это может привести.

– Даже так? – Взгляд коменданта обратился на Юстина. – И ты тоже такого мнения?

– Да, командир.

– И ты тоже не узнал того, второго? Ну-ну!.. Что-то мне все больше не верится в это, центурион Аквила. – Комендант слегка постукал себя по носу тупым концом стила, что всегда делал в задумчивости. Затем неожиданно объявил: – Хорошо, быть посему, вы поговорите с императором, но причина такой таинственности должна быть очень веской. Если же ваша тайна – пустой вздор и я окажусь в дураках, тогда пусть смилуются над вами боги – я вас не пощажу. – Он возвысил голос, окликая стражника, стоявшего за дверью: – Опцион, отведи этого человека в камеру. А вы оба пойдите тоже, проследите, надежно ли его запрут. После этого советую вам надеть форму. Я извещу вас, когда император сможет с вами поговорить. – Благодарю, комендант. Сейчас же идем.

Флавий, а за ним Юстин вытянулись и отсалютовали. Вместе с двумя легионерами, взявшими под стражу пленного, они покинули комнату коменданта, пересекли двор претория и ступили на крепостной плац. Как раз когда они переходили главную улицу, им повстречалась группа всадников, следовавшая от главных ворот, откуда начиналась дорога на Лондиний. Посторонившись, чтобы дать им проехать, Юстин увидел в центре кавалькады Аллекта в гражданской одежде.

Он взглянул на них сверху вниз, и взгляд его упал на пленного, он едва задержался на нем, но Юстину показалось, что улыбка на лице Аллекта на миг застыла, превратив лицо в маску. Больше Аллект ничем не выдал, что узнал сакса, и проехал мимо, не оглядываясь, а пятеро пеших двинулись дальше, стуча подкованными сандалиями по камням мостовой, – между мастерскими, где трудились оружейники, к караулке у ворот.

– Надо же случиться такой неприятности. Теперь Аллект видел его. Да, хуже не придумаешь, – заметил Флавий на обратном пути, когда они возвращались вдвоем к себе в казармы. – Он, видно, нарочно постарался опередить Караузия. По крайней мере так это выглядит.

– Он не может быть уверен, что мы видели его с саксом, – возразил Юстин. – Мы могли наткнуться на него позже. В таком случае, он мало что способен сделать, не выдав себя окончательно.

– Не уверен. Мне-то, конечно, в голову ничего не приходит, но ведь я не Аллект.

И Юстин заметил, как в неярком свете мартовского солнца побледнело вдруг лицо ого сородича.

Заваленному работой в больнице Юстину некогда было размышлять об Аллекте. Он не вспомнил о нем, даже заслышав дробь копыт и звуки труб, возвестивших о прибытии императора. Он отмеривал микстуру для одного из пациентов, когда наконец комендант прислал за ним. Однако Юстин сперва с большой тщательностью закончил начатое и тогда только последовал за гонцом, на ходу обдергивая тунику и проверяя, ровно ли посредине у него пряжка на поясе.

На дворе ему попался Флавий, также вызванный к императору, и дальше они пошли вместе.

Двое молодых трибунов, дежуривших в передней комнате императорских покоев, поглядели на них с интересом. Судя по всему, весть о том, что они поймали и привели утром сакса, облетела всю крепость. Один из трибунов встал и исчез во внутреннем помещении, тут же вернулся и отступил в сторону, оставив дверь открытой:

– Входите, император готов принять вас.

Караузий с момента своего приезда, видимо, успел лишь снять хохлатый шлем и тяжелый, заляпанный грязью плащ. Когда друзья вошли в комнату, он стоял у стола, заваленного бумагами, и держал в руках развернутый свиток. При их появлении император поднял голову:

– А-а, это опять вы. Комендант сообщил, что у вас ко мне неотложное дело. Должно быть, оно и вправду очень важное, раз не может подождать до утра. Час поздний.

– Да, цезарь, дело очень важное. – Флавий отсалютовал. Дверь у них за спиной закрылась, и взгляд Флавия устремился мимо императора – на высокую фигуру, полулежавшую на ложе в дальнем, зато пенном углу.

– Цезарь, мы хотели бы поговорить с тобой наедине.

– Если дело действительно важное, Как вы считаете, то говори прямо, без обиняков. Или, может, ты ожидаешь, что я по твоему велению прогоню главного среди моих министров, как пса в конуру?

Юстин, стоявший за плечом Флавия, почувствовал, как тот напрягся, почувствовал, как зреет в нем решимость.

– Будь по-твоему, цезарь, я скажу прямо. Сегодня утром мы двое лежали в засаде в тростниках около старых рыбачьих хижин и ждали уток. Оттуда мы наблюдали встречу между одним из Морских Волков и неким человеком из нашего лагеря. Из-за далекого расстояния мы, к сожалению, не смогли расслышать всего разговора.

Караузий отпустил свиток, и он, щелкнув, свернулся.

– Это я уже знаю от коменданта Урбана, – сказал он. – Что же удалось вам разобрать из их разговора?

– Не слишком много. Сакс, видно, упрекал нашего за то, что тот опоздал, а тот сказал: «Знаю, когда уже рассвело, ходить опасно. Я бы пришел раньше, если бы мог, ради себя самого. Рискую-то больше я. Тебе надо только залечь, пока за тобой не придет „Морская колдунья“». Приблизительно так, насколько я запомнил. Затем он сказал: «А теперь передай тем, кто тебя послал…» Но тут они отвернулись, и мы дальше не расслышали.

– А этот… человек из нашего лагеря… Вы сказали коменданту, что не узнали его. Это правда?

Долю секунды стояла звенящая тишина. Затем Флавий ответил:

– Нет, цезарь, неправда. – Так кто же он? – Главный среди твоих министров. Аллект.

Слова упали в тишину, словно камень в пруд. Юстин кожей ощутил, как от них в затаившейся тишине расходятся круги, шире, шире, и вдруг все расплескалось, смешалось, когда Аллект вскочил со своего места, издав восклицание – не то ярости, не то изумления.

– Коша Беа! 1Если это шутка…

– Это не шутка, – прервал его Флавий. – Даю слово.

Голос цезаря упал между ними, как обнаженное лезвие:

– Я хочу полной ясности. В чем, собственно, ты обвиняешь Аллекта?

– В тайных переговорах с Морскими Волками, нашими противниками.

– Так, теперь по крайней мере все ясно. – Караузий обратил ледяной взгляд на Юстина: – Ты высказываешь то же обвинение?

Во рту у Юстина неприятно пересохло, но он ответил:

– Я видел то же, что видел Флавий, мой сородич. Я высказываю то же обвинение.

– И что скажет в свою защиту Аллект, мой главный министр?

Аллект, казалось, преодолел удивление, осталась одна ярость.

– Это так… так невероятно. Я просто теряюсь… я не нахожу слов! Неужели и в самом деле я должен защищаться от столь чудовищного обвинения?

Караузий невесело засмеялся отрывистым смехом:

– Пожалуй, нет. Флавий безотчетно сделал шаг вперед:

– Цезарь, тут замешано не только наше слово. В камере заперт наш пленник, вели привести его сюда, он окажется лицом к лицу с Аллектом, и тогда можно будет выяснить правду.

– Так… оказывается, все продумано с большой тщательностью! – воскликнул Аллект, но голос Караузия заглушил конец фразы:

– Центурион Аквила, будь добр, открой дверь позади себя и позови сюда трибуна.

Флавий повиновался. На пороге показался трибун:

– Что прикажешь, цезарь?

– Мне нужен заключенный из… – Караузий повернулся к Флавию, и тот ответил на немой вопрос:

– Камера номер пять.

– Слышишь, трибун Випсаний? Немедленно привести заключенного из пятой камеры.

Трибун Випсаний отсалютовал и исчез. Они услышали четкие шаги в приемной и голос, повторивший приказ.

В покоях императора воцарилась гнетущая тишина, абсолютная, ничем не нарушаемая. Юстин, стоявший с Флавием около двери, смотрел прямо перед собой. И однако, как выяснилось впоследствии, он заметил и запомнил много мелких деталей: идеально четкую тень большого шлема Караузия на освещенной стене, где каждое перышко орлиного гребня выделялось отдельно; жилку, бьющуюся на щеке у Флавия, который стоял крепко стиснув зубы; цвет вечернего неба за окном, пронзительно-синий, подернутый пасмурной золотистой дымкой от света большого маяка… Внезапно в тишине возник звук: тихое, настойчивое постукивание. Скосив глаза в сторону, Юстин увидел, что Аллект, так и стоящий возле ложа, с которого вскочил, барабанит своими длинными сильными пальцами по деревянному изголовью. Его бледное лицо ничего не выражало, и только сжатые губы да сдвинутые брови выдавали с трудом сдерживаемый гнев. «Что скрывается за этой бледной гневной маской? – подумал Юстин. – Страх и ярость зверя, загнанного в ловушку? Или же бесстрастный мозг хладнокровно продумывает и меняет свои прежние планы?» Постукивание становилось все более громким, и вдруг к нему присоединился другой звук: стремительный топот ног, не то шаг, не то бег. «Идут двое, не больше», – решил про себя Юстин.

Несколько мгновений спустя в дверях показался трибун Випсаний, а с ним запыхавшийся центурион из тюремной стражи.

– Сиятельный, – с трудом выдавил трибун Випсаний, – заключенный из пятой камеры мертв.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю