Текст книги "Блондинка вне закона"
Автор книги: Ронда Поллеро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
– Уже ночь, Финли!
Можно подумать, я не знаю, что она никогда не ложится спать раньше двух часов ночи.
– Извини, пожалуйста, но мне нужно задать тебе вопрос о премьере «Женитьбы Фигаро».
– Превосходная постановка, – ответила маман. – Я предлагала тебе билет, но у тебя, насколько мне помнится, в тот вечер изменились планы. Правда, ты отказалась меня в них посвятить…
Я покорно выслушала поток ее словоизлияний, после чего сказала:
– У какого-то мужчины прямо в зале случился сердечный приступ.
– Да, это было ужасно.
– Ты при этом присутствовала? Сама видела все, что там произошло?
– Разве я когда-нибудь пропускаю премьеры? – ответила вопросом на вопрос мать.
– Ах да, разумеется. Что ты запомнила?
– Наступил антракт, люди отправились в фойе, и тогда я увидела, как этот бедняга упал. Ты не представляешь себе, какое неприятное впечатление эта сцена произвела на меня.
Грэм Келлер в те мгновения тоже чувствовал себя не лучшим образом.
– Кто-нибудь находился рядом с ним, когда он упал?
– Все произошло так, будто Господь услышал его молитвы. С ним рядом, к счастью, оказался доктор Холл с семьей. Доктор потребовал, чтобы немедленно вызвали машину «скорой помощи», а сам принялся делать бедняге искусственное дыхание.
– Доктор Холл? – испуганно повторила я.
– Он известный кардиолог, прекрасный специалист в своей области, Финли. Разве он мог поступить иначе в сложившихся обстоятельствах?
Если доктор Холл оказал первую медицинскую помощь Келлеру, то почему это не нашло отражения в медицинской документации, подумала я.
– Ты уверена? Абсолютно уверена?
– Конечно. Он поехал следом за «скорой», которая повезла Келлера в больницу. Правда, жена его была от этого отнюдь не в восторге.
Что тоже не указано в медицинских документах, мелькнула в моей голове мысль.
– Миссис Холл?
– Она не была бы миссис Холл, не будь она его женой, – подпустила шпильку маман. – Финли, в чем дело? Почему ты об этом спрашиваешь?
– Холлы и Келлеры дружили?
– По-моему, я видела их вместе в общественных местах, но мне не показалось, что они часто общаются. Просто встречаются иногда на каких-то благотворительных мероприятиях.
– Спасибо, – поблагодарила я и уже собралась положить трубку, но, вовремя вспомнив о том, что рискую совершить непростительную ошибку, торопливо добавила: – Спасибо за обед. Была рада увидеть тебя. Пока!
Когда я рассказала Сэму о том, что узнала из телефонного разговора, тот удивился.
– Ты считаешь, что доктор Холл вколол Келлеру какой-то смертоносный препарат?
Нервно грызя ноготь и обдумывая возможные варианты произошедшего, я возбужденно принялась расхаживать по комнате.
– Судя по финансовым документам доктора Холла, он делал регулярные пожертвования в фонд Оперного общества. Но по словам моей матери, Общество перестало получать от него взносы. После смерти Келлера в его доме остался сейф, набитый наличными, непонятно откуда взявшимися.
– Выходит, Келлер шантажировал Холла и Холл убил его?
Я отвесила Сэму театральный поклон.
– Уверена, что я разгадала эту загадку. Спасибо тебе, Сэм.
– Молодец. Гляжу, ты прямо-таки Агата Кристи. А что ты скажешь о двух других погибших присяжных?
Я озабоченно нахмурилась.
– В том-то и дело. Может, Холл убил их для того, чтобы замаскировать убийство Келлера?
– Но до тебя никому не приходило в голову, что Келлера убили.
– Прошу тебя, не надо рушить мою версию!
– Я просто проверяю ее на прочность, – поправил меня Сэм и хлопнул себя по лбу. – Ландшафтный дизайнер?
– Хосе Васкес?
– Да. Он же первым умер?
– Верно.
– Потом Келлер. За ним последовал Маркус Эванс. Но Келлер предположительно – тот, кто вытянул у Холла деньги, верно? Скорее всего, при помощи шантажа. Он шантажировал доктора Холла.
Моих восторгов заметно поубавилось.
– Васкес мог быть первой жертвой доктора Холла, потому что такого бедного человека, как он, проще всего заподозрить в шантаже. Судя по обстановке в его доме, не похоже; чтобы Васкес оставил вдове тайные капиталы.
– По всей видимости, Холл каким-то образом вычислил, что вымогатель – это Грэм Келлер. Но тогда зачем ему было устранять Маркуса Эванса?
– А вдруг они были сообщниками? Келлер, Эванс и Васкес. Любая комбинация из этих троих могла заниматься вымогательством.
Все было возможно.
– Было бы неплохо узнать, почему они это делали, – произнесла я и снова принялась мерить шагами комнату.
– Кстати, мудрая мысль, – согласился Сэм. – Может, другим присяжным об этом что-нибудь известно?
– Ты прав. До сих пор я пыталась доказать, что всех троих присяжных убили. Теперь нужно выяснить почему.
Глава 13
Я отвечаю за все, свои поступки. Кроме тех, что произошли не по моей вине.
– Боже мой, Финли, твой телефон трезвонил не переставая.
Разумеется, Сэм преувеличивал – как обычно. На самом деле телефонных звонков было всего лишь три – Лив и Джейн, узнав про мою травму и мой арест, выражали свои соболезнования. Бекки тоже звякнула, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке, а заодно напомнить, что я должна вернуть ноутбук и оставить на работе записку по моим текущим делам. Я пообещала вернуть компьютер, если она постарается выяснить, к кому мне обратиться в полицейском участке, чтобы вызволить мою машину, которая скучала на стоянке для арестованных автомобилей.
Сэм вальяжно развалился на диване, прикрыв глаза согнутой в локте рукой. Я же, как сумасшедшая, носилась по квартире, пытаясь собрать вещи, тем более что уже вызвала такси.
– Мне нужны деньги, – сказала я ему.
Был уже девятый час, и времени на любезности у меня не оставалось.
– Всем нужны, – отозвался он, даже не шелохнувшись.
– Мне они нужны сейчас, – уточнила я. – У меня в кошельке семь долларов, несколько монет и шесть мятных леденцов. В обеденный перерыв я поищу банкомат и верну тебе долг сегодня вечером.
– Можешь взять в кармане моих брюк, – сказал он. – Бери, сколько тебе нужно.
– Спасибо.
Я взяла двадцатку, после чего чмокнула его в лоб. Перебросив через плечо ремешок портфеля, я направилась к двери, как вдруг зазвонил телефон.
– Приятного тебе дня, киска, – поддразнил меня Сэм.
Я открыла дверь, и слово «привет» застряло в моем горле. Вот уж не знала, что Лайам подрабатывает таксистом. Но нет, вот он передо мной, собственной персоной.
– Доброе утро, – произнес он, перешагивая через сумку с ноутбуком и коробку с папками, которые я сложила в коридоре.
– Это точно, – донесся из комнаты голос Сэма.
Судя по всему, мой приятель моментально проснулся и уже начал строить планы относительно высокого брюнета, который вошел в квартиру. Он что, не понимает, что если сам он гей, то это еще не значит, что и все другие мужики тоже?
– Сэм, познакомься, это Лайам. Лайам, это Сэм.
– Вижу, что вы не сидели без дела, – произнес Лайам, глядя на меня и постукивая скрученной в трубочку газетой о край кофейного столика.
– Если вы имеете в виду то, что произошло в гараже Чарли…
– Об этом я позаботился, – перебил он меня. – Чарли уже сегодня отзовет свое заявление.
У меня гора свалилась с плеч.
– Спасибо.
– Я слышал, что его пес откусил кусок от вашего… преступления.
– Как смешно! – сказала я и взялась за ручку двери. – Мне нужно на работу.
– Вот и я тоже так подумал, – ответил Лайам, засовывая руку в карман плотно сидящих джинсов.
Вытащив оттуда ключ от моей машины, он поболтал им у меня перед носом, держа между большим и указательным пальцами.
Закрыв за собой дверь квартиры, я подпрыгнула, пытаясь отнять у него ключ, как та подружка невесты, что пытается поймать брошенный в толпу букет.
– Я думала, ее у меня изъяли.
Он пожал плечами. Я же сделала глубокий вдох, впитывая аромат его мыла. Потянувшись за ключом, я ощутила на ладони одновременно и холодок металла, и обжигающий огонь там, где его пальцы коснулись моей кожи. Наши взгляды встретились, и я позволила себе пару секунд понежиться под теплой волной, что окатила меня с ног до головы. Тем более что такие волшебные моменты случаются в жизни не часто. По крайней мере в моей.
– Привет. Насколько я понимаю, ваш гей спит у вас?
Волшебство как ветром сдуло. Я как ужаленная отпрянула от Лайама.
– Спасибо. Я ужасно благодарна вам за то, что вы обо всем позаботились. Я… мне казалось, что надо будет писать объяснения…
Я не договорила. Ничего умного в голову не приходило, и я сочла за благо промолчать.
– У меня остались кое-какие друзья в полиции. – С этими словами он развернул газету и расправил одну из внутренних страниц. – В отличие от вас.
Я посмотрела вниз и увидела небольшую заметку в утреннем выпуске местной газетенки.
«Помощница юриста задержана при попытке кражи».
В заметке был назван мой работодатель – юридическая контора «Дейн и Либерман», причем название было набрано жирным шрифтом. Кроме того, в заметке содержался намек на то, что мое преступление неким образом связано с расследованием по делу знаменитого местного кардиолога, который уже и раньше привлекался к суду по обвинению в преступной халатности.
Не может быть! Ничего подобного я полицейским не говорила. С другой стороны, мне, наверно, следует быть благодарной, что имя доктора Холла не было названо открытым текстом. Кстати, возраст мой тоже указан неправильно. Однако вместо того, чтобы спокойно указать на вопиющие ошибки, я довольно громко возмутилась:
– Мне двадцать девять, а не тридцать!
Лайам только усмехнулся.
– Теперь не пытайтесь уверять меня, что вам все равно, что о вас пишут в газетах.
Я сделала вид, что не слышу, как он вздыхает и прищелкивает языком, читая газету.
Приятное тепло, что накатилось на меня всего минуту назад, бесследно ушло, а его место заняла паника.
– Когда Виктор Дейн это прочтет, его хватит удар. И не один.
– Если удар хорош, второго не требуется, – поправил меня Лайам, явно довольный остротой.
Я окинула его испепеляющим взглядом. Меня так и подмывало залепить ему пощечину, по его наглой, ухмыляющейся и… такой симпатичной физиономии.
– Может, он не заметит, – встрял в наш разговор Сэм. – Подумай сама, Финли, какой нормальный человек станет читать криминальную хронику?
– Адвокат станет.
Верно, верно и еще раз верно.
– Мне срочно нужно на работу. Может, я сумею тайком пробраться к себе в офис до того, как придут другие. – Я обернулась к Лайаму. – Вы не поможете донести эту груду бумаг до моей машины? Вам же все равно выходить отсюда.
– Отчего же? С огромным удовольствием.
Оставив газету лежать на столе, он поднялся и на ходу бросил Сэму:
– Приятно было познакомиться!
– Взаимно, – промурлыкал тот. – Я пока пойду к себе. Можешь звонить мне или Финли, когда захочешь.
Перевожу на человеческий язык: Сэм надеялся быть в числе первых, кто узнает о разразившемся скандале. А еще ему хотелось узнать, нет ли у Лайама близнеца-гея.
– У меня есть найденный в машине стаканчик и образцы лабораторных анализов крови, – произнес Лайам, засовывая в багажник коробку со стенографическими отчетами.
– Так быстро?
– Я привык работать быстро. Так что через пару часов мне наверняка что-нибудь станет известно.
– Позвоните мне на мобильный, – попросила я и вновь назвала номер.
Кстати, каким образом ему удалось пригнать сюда сразу две машины? Я бы спросила, но в тот момент взгляд мой был обращен на карточку, которую он мне вручил, – карточку от игры в монополию, на которой было написано: «Выход из тюрьмы на свободу». Перевернув ее, я прочла строчки, написанные крупным четким почерком: «Штраф за арест автомобиля – 150 долларов, эвакуатор – 70 долларов, покусанная задница – бесплатно».
– Нахал, – буркнула я, правда с улыбкой.
Когда я подошла к офису, еще не было девяти, однако Маргарет уже торчала на своем боевом посту. Мне хватило одного-единственного взгляда на ее недовольную физиономию, чтобы понять: эта стерва уже в курсе. Не исключено даже, что она, просмотрев газету, отсканировала злополучную заметку и отправила ее по электронной почте нашему конторскому начальству, да и всем работникам тоже, включая швейцара.
Хотя я шла, отчаянно пытаясь сохранить равновесие под тяжестью коробки с отчетами, ноутбука, портфеля и сумочки, Маргарет потребовала, чтобы я расписалась в регистрационном журнале.
Я свалила ей на стол весь мой груз, отлично зная, что она терпеть не может, когда кто-то покушается на ее жизненное пространство. Это, пожалуй, единственное, что я могла в этой ситуации сделать, поскольку решающее слово оставалось за ней. Моя работа в буквальном смысле болталась на волоске, и не в моих интересах было идти на открытую конфронтацию.
А вот втихаря – это совсем другое дело. Кто-то позвонил, и, пока Маргарет поднимала телефонную трубку, я посмотрела на сообщение, что красовалось на одном из ее аккуратно разложенных в алфавитном порядке листков. Оно почему-то привлекло мое внимание, хотя и лежало вверх ногами. Джейсон Квин просил, чтобы Виктор Дейн позвонил ему. Причем срочно. Тема разговора, приписанная ниже рукой Маргарет, значилась как «Грэм Келлер-младший».
Мне не надо было объяснять, кто такой Джейсон Квин. Знаменитый адвокат из Майами, на чьем счету не один громкий процесс, постоянно мелькает на телевидении. Такие, как он, имеют вес.
Маргарет выждала, явно намеренно, когда я займу руки поклажей, и лишь затем протянула мне поступившие на мое имя сообщения. Прижав листки подбородком к груди, я подошла к лифту, нажала костяшками пальцев нужную кнопку, и когда двери наконец открылись и я смогла шагнуть внутрь, то едва не расплакалась от счастья.
За столом восседала одна-единственная секретарша. Она даже не подняла головы, когда я прошаркала по коридору к своему кабинету. Войдя к себе, я бросила – за исключением сумочки и ноутбука – свою поклажу на стул, после чего достала из-под подбородка сообщения.
Я быстренько их рассортировала и включила кофейник. Мне позвонили семеро из девяти присяжных по делу Холла. Интересно, почему они не оставили мне сообщения по голосовой почте?
Потому что – это я обнаружила спустя считанные минуты, когда попробовала проверить поступившие сообщения, – мой почтовый ящик был заблокирован. Явно постарался кто-то из своих. Нет, вряд ли это дело рук начальства, скорее кого-то из их прихлебателей. Я представила себе, как Маргарет на радостях отплясывает за своей стойкой, довольная тем, что все звонки моих клиентов будут проходить через ее дряблые руки.
Девять часов. Пошло все к черту, заявила я про себя, по крайней мере, мои мысли никто услышит. Кто-то, не помню, кто именно, как-то раз сказал, что лучшая оборона – это нападение, и я решила, пока у меня есть такая возможность, развернуть наступление по широкому фронту.
Начала я со Стейси Эванс. Старушка пришла в ужас, узнав, что я пострадала во имя истины, занимаясь сбором улик. Согласна, я несколько преувеличила масштабы моей травмы, но мне нужно было убедиться, что Стейси все еще на моей стороне.
– Скажите, из-за этого случая в гараже вас могут уволить? – поинтересовалась она.
«Спроси что-нибудь полегче».
– Пока не знаю.
– Хотите, я поговорю с Виктором? Он как раз позвонил мне, пока я была в душе, так что у меня все равно состоится с ним разговор. Я скажу ему, что довольна вашим добросовестным отношением к порученному делу. Он должен знать, что вы ценный работник и истинная находка для его фирмы.
– Прошу вас, не надо ничего ему говорить, – перебила я Стейси. – По крайней мере пока. Давайте дождемся той минуты, когда у меня на руках будут результаты анализов. Вот тогда можно будет разговаривать с мистером Дейном. Думаю, к тому времени все утрясется.
– Вот увидите, Финли, он будет вами доволен. Подумать только, и он еще намеревался перепоручить это дело своей племяннице!
– Простите?
– Своей племяннице. Запамятовала ее имя – Карли, Кэнди, что-то вроде этого.
– Ками? – спросила я.
– Да-да. Милая такая девушка, но я сказала Виктору, что мне не нужен стажер, даже если она ему родственница. Не хотелось бы отдавать это дело в чужие руки.
Ну и ну. Теперь мне понятно, почему всю последнюю неделю Камилла увивалась за мной. Надеялась перехватить мою добычу. Нахалка!
Я повесила трубку, налила себе кофе и задумалась. Вскоре на губах у меня вновь заиграла улыбка, а рука потянулась к телефонной трубке. Стейси, сама того не подозревая, ответила на давно мучивший меня вопрос.
– Камилла Ханникат.
– Как я рада, что застала вас на месте! – «Ты предательница и шпионка!» – Мне нужен человек, кому я могла бы доверять. – «И ты явно не годишься на эту роль».
– Да, – ответила она, и я буквально кожей чувствовала ее любопытство. – Чем могу вам помочь?
– Вы не могли бы заглянуть ко мне в кабинет? Не хотелось бы обсуждать такие вещи по телефону.
– Разумеется. Минут через десять вас устроит?
– Отлично.
Я провела эти десять минут с пользой для себя. Пропустив через сканер телефонные послания от присяжных, я сделала их копии и, сложив вчетверо, спрятала в сумочку. После чего перегрузила результаты моего расследования по делу Эванса на флэшку, которую опять-таки спрятала в одном из потайных отделений сумочки. Мне даже хватило времени на то, чтобы быстро сбегать в копировальную и загрузить в машину медицинские файлы. Пока я буду копаться в мозгах у Ками, машина сама сделает за меня все необходимое.
Когда Камилла наконец явилась ко мне в кабинет, я восседала за рабочим столом, на котором лежала запаянная в полиэтиленовый пакет записка с угрозами, полученная в пятницу вечером. Камилла посмотрела на записку, я – на ее лицо.
– Боже, Финли, что это такое? Когда вы такое получили?
Я быстро ввела ее в курс дела.
– Тот же самый человек прислал мне электронное письмо, в котором выразил те же самые чувства.
– И что, по-вашему, это значит?
– Я надеялась услышать это от тебя.
– От меня?
По-прежнему глядя ей в глаза, я медленно сделала глоток кофе.
– Стейси Эванс дала твоей кандидатуре от ворот поворот.
Щеки моей собеседницы вспыхнули. Правда, следует отдать ей должное: поняв, что я в курсе закулисных интриг, отпираться она не стала.
– Это не моя идея. Дядя Виктор велел мне контролировать вас. И что мне оставалось делать? Сказать ему «нет»?
– Могла бы предупредить меня.
– Финли, если не ошибаюсь, дядя открытым текстом предупредил вас, чтобы вы не брали в голову пустые подозрения Стейси Эванс. Вы же не прислушались к его совету.
– Это его или твоя идея пугнуть меня?
Моя собеседница испуганно посмотрела на меня.
– Что за бред! Мой дядя не способен на такое. Ему, как, впрочем, и мне, и в голову не пришло бы угрожать вам.
– Но ведь кроме вас о расследовании не знает никто.
– Видимо, кто-то все-таки знает, – возразила Камилла.
Мне кажется, я вижу людей насквозь. Если чутье меня не подводит, ни Камилла, ни ее дядя не годились на роль шантажиста.
– Почему доктор Холл был здесь на прошлой неделе?
– Вы знаете, я не имею права разглашать подобные вещи.
– За тобой должок. С твоей стороны не слишком красиво ходить за мной по пятам, а потом докладывать своему любимому дядюшке, во сколько я ушла, во сколько пришла, куда ходила. И не важно, родной он тебе дядя или дядя с улицы.
Ками вздохнула.
– Ну хорошо. Это была рядовая встреча. Их дочери несколько месяцев назад исполнилось восемнадцать. Поскольку она теперь совершеннолетняя, потребовалось обновить информацию по наследникам и внести изменение в завещание.
– И ни слова о Маркусе Эвансе?
– Я была в одной с ними комнате, – ответила Камилла. – Тема того давнего суда возникла только один раз. Доктор Холл сказал, что надеется, что дело останется закрытым. Его жена и дочь поинтересовались, не может ли вдова Уитли вторично возбудить дело. На что дядя Виктор ответил, что это запрещено законом.
– А как насчет Грэма Келлера и Хосе Васкеса? Проскользнуло ли в разговоре хотя бы одно из этих имен?
Ками покачала головой.
– Довольно странная вещь произошла, когда Холлы уже уходили.
У меня екнуло сердце.
– Что конкретно?
– Доктор Холл забыл поставить подпись под одним из документов. Он вернулся наверх, но уже один. Меня тогда в кабинете не было, я стояла в коридоре, но дверь была приоткрыта. Разговора я не слышала, разобрала лишь одно имя – Хелен Каллагэн.
Мой пульс с рыси перешел на галоп.
– Спасибо.
– Не надо меня благодарить. Потому что в данный момент начальство наверху обсуждает вашу судьбу.
– Как я и предполагала. Думаю, им вряд ли пришлось по душе, что мне светит статья за кражу со взломом.
– Может, ничего не произойдет. Бекки Джеймсон уговорила мисс Либерман разрешить ей выступить в качестве вашего адвоката. Когда я спустилась сюда, она как раз стояла за дверью, дожидаясь окончательного решения.
Что ж, приятно узнать, что подруга решила за меня заступиться. Но куда приятнее было то, что у меня появилась новая зацепка и новая теория. Даже если и в том и в другом пока что зияли дыры.
Камилла ушла. Я же задумалась над еще одной проблемой. То, что я перебросила на флэшку свои мысли по поводу случившегося и скопировала несколько страниц медицинских заключений и рапорты о несчастном случае, это еще полдела. Я бросила взгляд на горы стенографических отчетов. Черт, эти мне ни за что не удастся втихаря вынести из кабинета. Нечего даже думать об этом.
Ладно, будем надеяться, что меня не уволят, хотя зарекаться не стоит. Бекки наверняка будет стоять за меня горой, но последнее слово все-таки за начальством. Мне никак нельзя потерять работу, но, похоже, чтобы ее сохранить, нужно во что бы то ни стало разрешить загадку этих странных убийств. Или же, если мне все-таки дадут пинка под мой пострадавший зад, я смогу получить ее обратно. Раскрыть одним махом сразу три убийства – это мой последний козырь.
Начальство вряд ли будет совещаться вечно, так что мне нужно действовать без промедления. Достав из сумочки копии бумаг, я положила их в конверт и написала на нем адрес Оливии. Затем, на тот случай, если кто-то следит за моей исходящей корреспонденцией, я поднялась на один этаж, выждала, пока народ разойдется, после чего тайком добавила мой конверт в стопку писем, подготовленных к отправке.
Вернувшись к себе в кабинет, я положила оригиналы к другим материалам по делу Эванса. Кстати, коль речь зашла о больницах, я набрала номер клиники имени Кеннеди и, назвавшись работницей цветочного магазина, спросила, когда можно доставить букет для медсестры Каллгэн. Та выходила сегодня на смену с трех до одиннадцати, но их главная сказала, что букет можно доставить прямо сейчас. Она даже предложила, пока Каллагэн не придет на работу, оставить букет у нее. Я поблагодарила ее за содействие, однако сказала, что сначала должна спросить разрешения у того, кто посылает букет.
Подожду, пока не закончится смена, после чего прижму ее к стенке.
– Да, но чем? – размышляла я вслух.
Нервы мои были на пределе.
Моей главной версией по-прежнему оставался шантаж. Я прокручивала в голове самые разные сценарии, в которых фигурировала сестра Каллагэн, пытаясь понять, почему доктор Холл упомянул ее имя в разговоре с Виктором Дейном лишь тогда, когда жена и дочь ждали его внизу.
Поскольку Холла с Дейном связывали отношения клиента и адвоката, это давало Холлу возможность говорить ему как доверенному лицу все, что угодно, не опасаясь за последствия. Вероятно, он воспользовался этой привилегией, чтобы признаться Дейну, что впрыснул Келлеру нечто такое, что повлекло за собой сердечный приступ прямо в театре. Не исключено, что медсестра Каллагэн обо всем догадалась, внесла изменения в медицинские записи и теперь занесла заключение патологоанатома, словно разящий меч, над его головой, зная, что Холлу есть чем от нее откупиться.
Да, но как это увязать с тем, что сейф ломился от денег именно у Келлера? Я печально вздохнула. Да и вообще, все это мало объясняет то, почему были убиты Маркус Эванс и несчастный садовник. Я что-то явно проглядела.
Следующие полчаса я провела, отвечая на звонки и договариваясь о встречах с оставшимися присяжными. Их всех жутко раздражало, что я отказываюсь обсуждать с ними мой вопрос по телефону, но что поделать. Меня пока что не отстранили от дела, так что правила игры диктую я. В конечном итоге мне удалось договориться со всеми, но чтобы встретиться с каждым, мне потребуется несколько дней.
В числе тех двоих, кто не позвонил мне, была женщина-присяжный под номером двенадцать. Звали ее Пола Ярдли, и она подняла трубку лишь со второго раза.
– Я бы хотела отнять у вас всего несколько минут вашего времени, – сказала я, представившись.
– Простите, мисс Таннер, но я очень занята. К тому же я уже сказала миссис Эванс, что с тех пор, как закончился тот процесс, я не разговаривала ни с одним из моих коллег. Мы не поддерживаем никаких связей.
В этот момент задребезжал мой мобильник. Звонила Стейси Эванс. Мне не хотелось отпугнуть Полу Ярдли, поэтому я нажала на кнопку и отключила звук.
– Я вас понимаю и поэтому попытаюсь быть предельно краткой.
– Ну хорошо. Мы могли бы встретиться в три тридцать рядом с балетной школой.
Интересно, это что, конспирация?
– Простите, не поняла.
– Мои дочери занимаются балетом. Сегодня во второй половине дня у них занятия. Мы могли бы поговорить, пока я буду их ждать.
Выходит, что никакая это не конспирация. Миссис Ярдли назвала мне адрес, и я записала его в блокнот. Я уже было собралась набрать номер Дэвида Райса, присяжного под номером пять, когда на моем столе зазвонил внутренний телефон. Сердце мое ушло в пятки. Не иначе как начальство вызывает меня на ковер, чтобы объявить вердикт. Не похоже, решила я, когда переговорное устройство зазвонило снова. У меня пока еще нет вестей от Бекки, а она вряд ли оставит меня терзаться неведением, если начальство уже вынесло приговор.
– Слушаю.
– Патрик Лейчи на линии номер семь, – ответил мне голос Маргарет.
– Спасибо, – поблагодарила я старую перечницу и тотчас переключила телефон на входящий звонок. – Привет!
– Взаимно!
В его голосе слышались усталые нотки.
– У тебя все нормально? Где ты?
– В аэропорту. Мы только что приземлились.
Как, однако, быстро он вернулся.
– Добро пожаловать домой. – Я подумала, как было бы здорово оказаться сейчас в его крепких объятиях. – Я так по тебе скучала.
– Неужели?
Нет, то, что я сначала приняла за усталость в его голосе, скорее было раздражением.
Мне в голову тотчас пришла смехотворная мысль, что Патрик каким-то телепатическим образом узнал про мои неприличные сны, в которых фигурировал обнаженный Лайам. Умом я понимала, что это из области фантастики, и все равно слегка устыдилась.
– Конечно, я по тебе скучала. Почему ты спрашиваешь?
– У меня в руках утренняя газета, Фин. Скажи мне, что это ошибка, что тебя никто не арестовывал.
– С меня сняли обвинения. Это было просто небольшое недоразумение.
– Людей не арестовывают из-за недоразумений.
Чувство вины моментально улетучилось. Настала моя очередь оскорбиться.
– Я работаю над порученным мне делом.
– Каким еще делом?
А вот это уже настоящее оскорбление. Я была задета в лучших чувствах.
– Тем самым, о котором я говорила тебе перед твоим отлетом. Или ты уже не помнишь?
– Смутно, – признался Патрик. По крайней мере, он всегда честен. – Расскажи мне еще раз.
– Речь идет об убийстве присяжных. Ну как, вспомнил?
– Ах да. Но при чем здесь твой арест?
У меня не было ни малейшего желания что-то ему объяснять. Куда больше в эти минуты меня волновало мое шаткое положение в качестве помощника юриста фирмы «Дейн и Либерман», так что слушала я его вполуха. Понимаю, это несправедливо по отношению к нему. Патрик не тот человек, на ком стоит срывать собственное дурное настроение.
– Забудь о нем. Кстати, спасибо за розы. Они были прелестны.
– Как и ты сама, – ответил он мне с нежностью в голосе. Это снова был мой милый душка-Патрик. – Какие у тебя планы на вечер?
– У меня назначены кое-какие встречи, но мы могли бы встретиться в каком-нибудь баре.
– Я предпочел бы, скажем так, более интимную обстановку, нежели бар. У меня есть для тебя подарок.
– Всего один-единственный? – пошутила я.
– Но ведь это была короткая отлучка, – в свою очередь поддразнил он меня.
– Хотя бы намекни, что это такое.
– Отныне твои ручки уже не будут прежними.
Я не знала, что мне делать, – то ли обрадоваться, то ли ужаснуться. Потому что, когда мужчина, с которым у вас длительные отношения, произносил слово «рука», первое, что приходит в голову, это, несомненно, обручальное кольцо. Что приятно, согласитесь. С Патриком мы могли бы свить уютное семейное гнездышко. Пожалуй, это как раз то, что мне нужно.
– Фин?
Я тотчас очнулась от грез.
– Думаю, мы могли бы встретиться чуть попозже. Ближе к двенадцати ночи.
Такой план устраивал меня по двум причинам. Во-первых, это оставляло мне время, чтобы выследить после окончания дежурства медсестру Каллагэн. Во-вторых, лучше переночевать у Патрика, чем в очередной раз просить Сэма, чтобы он провел ночь на моем диване.
– Прекрасно, но почему так поздно?
– Я же только что сказала тебе: у меня назначены встречи.
Когда мы встретимся, я непременно расскажу ему про угрозы в мой адрес. Сейчас же мне не хотелось, чтобы он из-за меня нервничал. Впрочем, разве такое с ним когда-то случалось? Опять-таки, это совершенно новая ситуация, и невозможно сказать, как он отреагирует.
– Хорошо, тогда до встречи. Пока.
Пока? Почему-то затея с кольцом не слишком вдохновляла меня.
Я набрала номер Дэвида Райса, и мне ответил слабый женский голос. Я представилась, а затем спросила:
– Скажите, могу я встретиться с вашим мужем?
– Он работает до семи, – еле слышно произнесла моя невидимая собеседница. У меня возникло впечатление, будто каждое слово она вытягивает из горла щипцами. – Перезвоните ему позже.
– Спасибо.
Я сделала для себя пометку, а заодно ввела его номер в сотовый. Райс на работе? Я вытащила из стопки бумаг анкеты с личными данными присяжных. На момент процесса по делу Холла Райс значился безработным. Но это было три года назад. Так что вполне вероятно, что за это время он подыскал себе работу.
Был уже одиннадцатый час, а начальство по-прежнему отмалчивалось. Может, не все так безнадежно? А еще неплохо бы встретиться с Вандой Бэббиш, присяжной номер четыре, причем желательно до того, как в кафе «Нормандия», где она работает официанткой, начнется наплыв посетителей. На мое счастье, кафе «Нормандия» находится всего в нескольких кварталах от моей работы.
Я подкрасила губы и критически посмотрела на себя в зеркало. Сегодня утром я убрала волосы в конский хвост, что отвечало моему сегодняшнему настроению. Черные расклешенные брючки удачно скрывали следы от зубов Бубу – правда, покусанный зад продолжал болеть, напоминая о пережитом унижении. К брюкам я надела симпатичный, но жутко женственный гипюровый топик. Так что конский хвост был весьма кстати – сразу видно, женщина пришла на работу, а не на свидание.
