Текст книги "Дар Древнего короля"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Рив ничего не ответил. Благодаря тому, что улочка была очень узкой, он ловко оттолкнулся от одной стены, потом другой и в два прыжка взобрался на каменное ограждение, откуда протянул мне руку. Не раздумывая, я за нее ухватилась и вскарабкалась следом, а два отряда стражей под нами сомкнулись.

Балансируя на стене не хуже акробата, мы обошли преследователей, которые провожали нас с разинутыми ртами. Кто-то тоже попытался на нее залезть, но не смог или не удержал равновесие и упал. А кто-то попытался меня сбить! Стражи швыряли камни, большинство из которых пролетали мимо. Однако от нескольких мне все-таки пришлось уклониться, а один полетел точно в голову, но Рив молниеносным движением его поймал и швырнул обратно в толпу стражников, откуда послышалось болезненное «ой».

Когда же мы, перепрыгивая со стены на стену, выбрались на крупный перекресток, Рив вновь просвистел. Долго. Протяжно. И на этот раз ему ответили.

– Идем! – спрыгнул он с ограды и помог мне спуститься.

Ученик Талины поймал меня в воздухе и поставил на ноги, а я удивилась, насколько сильные у него руки. Они показались невероятно твердыми, наверное, даже тверже, чем у Змея, а короткие объятия напомнили стальной обруч. Но стоило мне почувствовать почву под ногами, как удивление вновь сменила тревога, и мы опять бросились бегом.

Встречные люди расступались, завидев нас и длинный хвост из преследователей, а некоторые терялись и в панике тоже начинали убегать от стражников, чем путали нас, стражей и самих себя. В какой-то момент из-за суматохи и постоянных метаний среди улочек Рив сбился с пути.

Его губы тянулись в оскале, пока он оглядывался в поисках безопасной дороги, которую еще не заполнили стражи. Глаза горели синим пламенем. Плечи тяжело вздымались, а крупные капли пота стекали по лицу, но он не останавливался и продолжал тащить меня за собой, будто вовсе не устал. Хотя я уже почти выбилась из сил и когда совсем отчаялась, – вдруг раздался еще один свист.

Он прозвучал совсем рядом – по другую сторону каменного ограждения. Справа! Сбив с ног неудачно подвернувшегося на нашем пути стража, мы рванули вдоль стены и вскоре выбежали на широкую площадь, где в центре красовалась гигантская статуя.

– Мы зде-е-есь! – закричал Рив, когда люди перед нами разбежались, а среди них показались Талина и Змей.

Их глаза широко распахнулись при виде оравы стражей за нашими спинами.

– Зме-е-ей! – радостно воскликнула я и помахала рукой.

А вот Змей, кажется, не особо был рад и удивленно переглянулся с Талиной, когда мы с ними поравнялись.

– Рей… – начал сбивчиво объяснять Рив, пытаясь отдышаться. – Рей ловец…

– Нашел, чем удивить, – хмыкнула Талина, спокойно наблюдая, как стражи к нам приближаются и начинают брать в кольцо.

– Да ты не поняла! – бросился он к моей левой ноге и оттянул надорванную штанину, показывая метку ловца. – Она ловец!

– Оу… – выдохнула Талина, поправив на плече сумку с нашей новой одеждой, и, взглянув на Змея, едко заметила: – Она ловец.

– Дерьмо! – выругался тот.

Змей схватил меня за локоть и притянул к себе, а вторую руку поднял над головой, показывая всем медальон асигнатора.

– Всем стоять! – крикнул он, обнимая меня и плотнее прижимая к себе. – Ловец мой!

«Жуть какая! – подумала я, вцепившись в его рубаху. – Словно добыча!»

Тем временем запыхавшиеся стражи мгновенно остановились, с замученным видом взирая на красный медальон змеи, а мой наставник оскалился и добавил для большего устрашения:

– Тот, кто тронет ее пальцем, будет иметь дело со мной.

Стражники взволнованно переглянулись, а Талина тяжело вздохнула и тоже достала свой медальон. Однако поднимать его не стала – позволила висеть на груди и принялась равнодушно наблюдать за представлением, пока Рив с видом выполненного долга уселся на землю и, устало свесив руки с коленей, пытался отдышаться.

– Почему ты ее не заклеймил? – сквозь зубы процедила Талина.

– Забыл, – просто ответил Змей. – Отвлекся на более важные дела.

– Ну-ну… А если бы ее убили?

– Не убили же…

Я устало обмякла, повиснув на руке Змея, которой он меня придерживал. И не знала, чего хотела больше: то ли убить его за забывчивость, то ли поблагодарить. Я ведь до последнего думала, будто Змей сомневался и не хотел брать меня в ученицы. А на самом деле, он… Забыл.

Да как так-то?!

– Надо же! – насмешливо фыркнул Рив, обмахиваясь ладонью. – Наш Змей – и забыл? Где-то точно сдох разрушитель…

– Заткнись, – шикнула на него Талина. – Не до тебя.

Из-за спин вышел один из командиров отряда, одетый в отличительную красно-черную форму. Весь мокрый от погони и злой, он приблизился к нам и обратился к асигнаторам:

– Объяснитесь.

– Да чего тут объясняться, – пожала плечами Талина. – Эта девушка – новая ученица моего напарника. Просто, – она мило улыбнулась, – мы забыли…

– Не успели, – поправил ее Змей, а Талина улыбнулась шире и продолжила:

– …ее заклеймить.

Командир стражей грозно сощурился и поджал губы. Он смерил нас колючим взглядом, немного дольше задержавшись на мне, и произнес:

– По закону я не могу применить к асигнаторам никакого наказания. А жаль, – поиграл он желваками. – Но я вправе потребовать передать ловца под нашу стражу, если вы сейчас же не поставите клеймо и не подтвердите ее принадлежность к асигнаторам!

Рука Змея напряглась, и я подняла на него взор. Его челюсть была напряжена, взгляд метал молнии, а выражение лица не сулило ничего хорошего. Оно и понятно. Этот страж, какого бы звания он ни был, разговаривал довольно дерзко и с явным пренебрежением. Удивительно, как только Змей не послал его куда подальше и не обозвал идиотом. Вместо этого асигнатор склонился к моей ноге, коснувшись одним коленом земли.

Я покачнулась, когда его рука перестала меня придерживать, и закусила губу. Сейчас… Именно сейчас все должно было измениться. Я больше не буду ловцом, распрощаюсь с прошлым и стану ученицей асигнатора. Начну кому-то принадлежать. И пусть Змей сказал, будто забыл о клейме, но до конца я не верила и сейчас думала, что его вынудили заменить метку ловца своей.

От этого в животе закрутился не только страх за мое будущее, но и отвратительное чувство того, что Змей берет меня в ученики через силу.

Я затаила дыхание, когда асигнатор приподнял надорванную штанину и прислонил к моей ноге медальон. Кровь Древнего короля, заключенная в старой метке, мгновенно откликнулась – зашлась мелкой рябью и потеплела.

Медальон Змея зажегся ярким красным светом, а полумесяц – знак ловца – закрутился спиралью и собрался в точку. Но через миг из точки по щиколотке поползли алые капли, оставляя за собой красные линии, которые сложились в новый рисунок – свернувшуюся кольцами змею с раскрытой пастью, откуда выглядывали острые зубы и раздвоенный язык.

Новая метка завершилась, и от нее по всему моему телу пробежалась огненная волна, заставляя сжаться под ее напором. Я охнула и обхватила себя руками, содрогаясь от ощущения покалывания по всей коже, будто меня окатило дождем из искр. Мир на мгновение исчез. Скрылся за красной пеленой, но совершенно непохожей на ту, что появлялась при алом всплеске. Эта была темнее, будто к глазам прилила кровь. А когда все рассеялось, я увидела Змея, который хмуро смотрел на свой медальон.

– Странное ощущение? – в полной тишине раздался голос Рива, и мы с асигнатором хором ответили:

– Ага, – и удивленно переглянулись.

Когда меня клеймили как ловца, ничего подобного я не ощущала, а сейчас…Похоже, не только я почувствовала себя необычно.

– Теперь мы свободны? – разбила тишину Талина, пока я и, наверное, Змей все еще приходили в себя.

– Да, – не сразу отозвался страж. – Теперь свободны.

По нему было заметно, что он тоже впервые видел, как асигнаторы отмечают своих учеников, но старался сохранять лицо и не показывать замешательства.

– Приятного пребывания в Тормире, – пожелал он нам и, отдав приказ другим стражам, поспешил удалиться.

Из-за спин людей в красной форме тут же появились зеваки, тыкающие в нас пальцами и с жаром перешептывающиеся. Похоже, мы устроили поистине незабываемое зрелище, о котором жители будут еще долго вспоминать, и, пока шли к трактиру, где решили остановиться на ночлег, почти ни слова не проронили. Мы с Ривом слишком устали, Змей злился (надеюсь, сам на себя, а не на меня), а Талина игралась с тюком вещей, подкидывая его вверх и ловя, словно мячик.

– М-да, – протянула она, когда мы добрались до наших комнат.

Их снова оказалось две, только на этот раз кровати не были смежными, а Змей вдруг изъявил желание ночевать с Риваром.

– Слышала, тут медовуха вкусная… – намекнула Талина, на что Змей раздраженно бросил:

– Делай что хочешь.

Он собрался скрыться за дверью их общей с Риваром комнаты, но я не позволила и поймала его за рукав рубахи.

– Что? – оглянулся на меня и устало поинтересовался Змей.

Я даже на мгновение растерялась.

– Я… У меня есть вопрос, – неуверенно произнесла я и глянула на Талину и Рива, которые быстро сообразили, что я хочу поговорить с наставником наедине.

Пожав плечами, они удалились в комнаты, а я и Змей остались в коридоре. Одни. Но я все равно потянула Змея за собой, уводя чуть дальше от спален. Он сдержанно поинтересовался, когда мы остановились:

– И?

– Ты правда забыл? – осипшим от волнения голосом спросила я.

– О метке? – уточнил он и после моего кивка ответил: – Правда.

Змей попытался уйти, но я сильнее стиснула его рукав и не пустила.

– Ну, что еще? – начал раздражаться он. – Ты поверить не можешь или наслаждаешься моей ошибкой?

– Я… – произнесла я и осеклась, а Змей выдернул рукав из моих пальцев и произнес:

– Научись говорить четко и прямо, а не мямлить.

И, не дожидаясь моего ответа, пошел прочь, но я все же собралась с духом и выпалила:

– Не могу поверить!

Он остановился. Оглянулся, даже не пытаясь скрыть удивления от моей откровенности. А что поделать? Нам со Змеем предстояло быть вместе долгое время, и мне бы хотелось доверять своему наставнику, а не испытывать чувство вины каждый раз, когда буду его видеть.

– Зер, я… – собралась я высказаться, но осеклась и воровато огляделась.

Однако Змея нисколько не встревожило то, что я упомянула его настоящее имя. Он только с вызовом изогнул белесую бровь и без злости или пренебрежения на меня посмотрел, поэтому я тоже успокоилась и продолжила:

– Я беспокоюсь, что тебе насильно пришлось стать моим наставником. Ты же…

Он приподнял вторую бровь, а я запнулась, не зная, как истолковать его взгляд, и решила: уж если говорить, то совсем начистоту:

– Ну, ты до последнего тянул с клеймом. Поэтому я подумала, что ты сомневаешься… И, в общем, я знаю, что моим наставником должна была стать Талина.

– Бред все это, – перебил меня асигнатор. – Да, твоим наставником должна была стать Талина, но не стала. Жалеешь, что им оказался я?

– Нет! – выпалила я.

Да так громко и резко, что Змей рассмеялся, а меня захлестнул стыд за свою же импульсивность, и я опустила голову. Вот опять я так… Несдержанно.

– Надо же, – усмехнулся он. – Я думал, это ты жалеешь.

Я резко подняла взор и встретилась со стальным взглядом Змея.

– Я правда забыл, – произнес он с ухмылкой. – Не думал, что возьму себе ученика, поэтому не придавал значения всем этим… Формальностям. И вспомнил о метке, когда оболтус Талины ткнул в нее пальцем.

Я почувствовала, как грудь перестали сжимать стальные тиски, и сделала судорожный вдох. От ощущения легкости на душе мне захотелось броситься Змею на шею и сказать все существующие в этом мире слова благодарности. Даже шагнула ему навстречу, но вовремя опомнилась и остановилась. Однако мой порыв не остался незамеченным. Ладони асигнатора сжались в кулаки и тут же разжались, будто ему самому стало неспокойно.

– Я… эм… – замялся он. – Еще вопросы?

– Почему ты взял меня в ученицы? – выпалила я на одном дыхании, глядя в серые глаза своего наставника. – Почему не позволил Талине…

– А на эти вопросы я отвечать не буду, – отрезал он.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что.

Змей развернулся и уже сделал шаг, но я заступила ему дорогу.

– Это не ответ!

– А по мне, самый лучший ответ.

Он стиснул мое плечо и отодвинул меня к стене.

– Ты и так слишком много знаешь про метку и про Талину… Хватит!

– Это подло!

Его рука сильнее нажала на плечо, окончательно вдавив меня в стену, а сам Змей прокатился по мне насмешливым взглядом и произнес:

– Подло – это не напомнить мне про метку.

Я так и застыла, боясь пошевелиться, а он медленно склонился к моему уху и пощекотал его горячим дыханием:

– Особенно когда ты про нее знала.

Он резко отстранился, оставив меня уже саму вжиматься в стену под напором эмоций, что забурлили в венах вместе с кровью.

Больше я не стала его останавливать, позволила удалиться, а сама с видом пришибленного веткой воробья вошла в комнату, где меня уже ждала Талина.

– Поговорили? – поинтересовалась она.

– Д-да, – все еще под впечатлением откликнулась я и села на свою кровать. – Поговорили…

Глава 5

Талина не стала меня расспрашивать. По крайней мере, сразу. Позволила все обдумать и сделать свои выводы, а уже в купальне не выдержала и задала вопрос: о чем мы со Змеем говорили? Я не стала юлить и честно призналась, что все это время знала о метке и о том, кто изначально должен был стать моим наставником. А еще о страхе, будто Змею пришлось взять меня в ученицы вопреки его желанию.

– Понятия не имею, что у Змея на уме, – произнесла Талина из-за плетенной из гибких ивовых ветвей стены. – Он даже мне ничего не объяснил.

Как только мы отмылись от грязи, нам предложили расслабиться после долгого пути в горячих бассейнах. И хоть они считались индивидуальными, но были такими большими, что в них с легкостью могли поместиться двое, а то и трое взрослых людей. Вода в бассейнах была мутно-белой, будто в нее вылили молоко, а в воздухе витал приятный аромат лаванды, мяты и герани – со слов Талины. Сама я, кроме мяты, других запахов не угадала.

– Не удивлюсь, если Змей, правда, забыл про метку, – со стороны Талины послышался тихий плеск. – Когда наставник про нее упоминал, Змей был слишком зол, чтобы его слушать.

– А у вас со Змеем был один наставник? – удивилась я.

– Да, – немного помолчав, ответила Талина. – Тот еще мудак…

– Знаю, Змей о нем рассказывал.

– Хм, – заинтересованно протянула она, и вновь послышался плеск, после чего ее голос зазвучал ближе. – А обо мне он что-нибудь рассказывал?

– Нет, – пожала я плечами, забыв, что за оградой меня не видно. – Только о наставнике, каким он был редкостным козлом.

Талина вдруг громко и заливисто рассмеялась, но отчего-то в ее веселости почудилась горечь.

– Назвать его козлом – все равно что по голове погладить. «Мудак» – и то не отражает истинной натуры Клавриса.

Она досадно цокнула языком:

– Гад редкостный, но кое в чем я ему благодарна.

– Благодарна? – удивилась я.

По голосу Талины, который стал низким и грубым, я бы не сказала, что она ему благодарна. А вот в ненависть поверила безоговорочно.

– Да, – надломленно ответила Талина, но потом заговорила обычно: – Я благодарна ему за то, что он забрал меня в Обитель. За все остальное я хочу его убить.

Я почувствовала, как по обнаженным плечам скользнул холодок, и опустилась ниже, прячась в теплую воду. В последних словах Талины было столько ненависти и яда, что на мгновение даже стало жаль Клавриса. Но я понимала: не могли двое учеников возненавидеть наставника настолько сильно без особой на то причины. Змей однажды поведал о деспотичности Клавриса, интересно, что же тот сделал Талине.

– Тали… – осторожно позвала я, желая все-таки выяснить о ней хоть что-нибудь, но Талина меня опередила.

– Не хочу об этом говорить, – отрезала она. – Не потому что я тебе не доверяю, а потому что не хочу вспоминать.

Я погрузилась в воду еще ниже, до середины подбородка, и тихо произнесла:

– Хорошо.

После чего немного подумала и добавила:

– Тогда можно спросить о метке?

– Дерзай, – не стала возражать она, и за стеной опять послышался плеск.

– Мне показалось, будто Змей был недоволен… ну… – замялась я, подбирая слова. – Когда ставил клеймо.

– При стражах-то?

– Ага.

– Ничего удивительного, – хмыкнула Талина. – Никому из нас не понравилось бы клеймить ученика на людях. Слишком это личное… Все равно что заняться любовью на публике.

– Лю… Что?! – резко выпрямилась я, отчего белая поверхность воды беспокойно взволновалась.

– Не бери в голову, – усмехнулась за стеной Талина. – Просто более точного сравнения я не придумала.

– А-а, – задумчиво протянула я, чувствуя, как щеки опалило жаром.

Прислонившись к каменному борту бассейна, я взглянула на потолок, где цветным стеклом был выложен узор: вьющиеся растения и маленькие птички, порхающие между листьев и пышных цветков, а в середине этой красоты была радужная сфера – знак мира. Из ее центра на стены и пол купальни падал свет, окрашивавший камень и дерево в яркие цвета радуги.

– Когда Змей ставил метку, у меня внутри будто пламя вспыхнуло, – поделилась я впечатлениями. – Это так странно…

– Пламя, говоришь, – задумчиво промычала Талина. – А вот метка Клавриса была холодная, словно кусок льда. Я потом весь вечер не могла отогреться.

Она вылезла из бассейна и прошлепала босыми ногами по каменному полу купальни.

– Когда ставится клеймо, обе стороны чувствуют одно и то же. Говорят, ощущения зависят от наставника, его характера, мыслей и даже силы желания сделать того или иного человека своим учеником. Но это все только слухи.

Я услышала, как она остановилась за моей дверью.

– Я рассказывала Змею о похожих ощущениях, когда клеймила Рива, и, думаю, именно поэтому он не был доволен, что приходилось ставить метку при стражах, – добавила Талина. – На его месте любой бы из нас разозлился.

Я тоже выбралась из воды и обернулась полотенцем, которое показалось невероятно мягким – точно кусочек облака. Особенно в сравнении с тем, что выдавали на границе… Испытывая огромное удовольствие, я даже обняла его, не желая больше расставаться, но тут раздался возмущенный голос Талины:

– Ты чего там застряла? Пол холодный, между прочим…

– Иду! – встрепенулась я и поспешила к выходу, напоследок взглянув на небольшой бассейн с молочной водой.

Неизвестно, когда мне еще раз доведется побывать в подобной роскоши, поэтому в раздевалку я потопала с легкой печалью. А прежде чем одеться, осмотрела свои раны.

Они больше не кровоточили и не расходились от малейшего напряжения, как и не требовали перевязки, но продолжали болеть. Особенно когда приходилось активно двигаться или поднимать тяжести. Но хотя бы не так сильно, чтобы каждый раз приходилось крепко сжимать зубы.

Я осторожно провела пальцами сначала по красной неровной полоске на плече, а потом – на бедре, гадая, скоро ли они побледнеют. А вот посмотреть в зеркало до сих пор не решалась. Пусть я говорила, что шрам на лице меня не волнует, однако внутри все трепетало, стоило заметить где-то рядом зеркало. Пугала мысль, что когда я увижу свое отражение – испытаю столь же сильную неприязнь, как и люди, замечающие эту отметину. Хотя Талина уверяла, будто особо страшного ничего не было.

Облачившись в новую одежду: хлопковые темно-серые брюки и светлую рубаху на пуговицах, – я робко оглянулась на высокое зеркало в противоположном от меня углу.

– Да посмотри ты уже, наконец, – сказала Талина, застегивая поверх песчаного цвета рубахи жилет из кожи, при этом недовольно пофыркивая от количества маленьких крючков. А ведь Змей говорил, что она выбрала себе непрактичный наряд.

Во рту мгновенно пересохло от волнения. Я сделала шаг и замерла, но все-таки решилась и приблизилась к зеркалу, правда, с опущенной головой. И вздохнула.

Тали права. Пусть я научилась причесываться и умываться, не видя своего отражения, однако нельзя всю жизнь себя избегать. Так можно забыть, кто я такая… Поэтому я решительно подняла взор.

Это странно. Прошел… Месяц? С тех пор, когда я в последний раз себя видела. Да, наверное, месяц. И с непривычки на мгновение показалось, будто это была вовсе не я, а кто-то другой. Черные мокрые волосы волнами ниспадали на плечи и почти не изменились. Если только чуть отросли. А вот взгляд стал другим, более жестким и отрешенным. На меня будто смотрели две зеленые льдинки, отчасти похожие на то, что я видела в глазах Змея. Может быть, поэтому Рив и сказал, что мы с асигнатором немного похожи… А еще я заметно похудела. Не истощала настолько, что без слез не взглянешь, но округлость лица поубавилась, и теперь высокие скулы на овальном лице выделялись четче. Тело от долгой дороги и езды верхом стало крепче, а кожа потемнела под лучами палящего солнца. И шрам… Я убрала с лица налипшие мокрые пряди и повернулась, чтобы лучше его рассмотреть.

Три красные полоски тянулись почти от самого уха и до середины щеки. Словно царапины гигантской кошки… Две короткие, а та, что по центру, – самая длинная. Я прикоснулась к бугристой поверхности шрамов, чувствуя их неровность, которая теперь останется со мной на всю жизнь. Нет, они не выглядели отвратительными, скорее – неестественными и слишком яркими, чем сильно привлекали внимание и в то же время отталкивали.

– Видишь, нет ничего кошмарного, – встала за моей спиной Талина. – Обычный шрам. Со временем побледнеет и перестанет бросаться в глаза.

– Интересно, как скоро? – отпустила я волосы, позволяя мокрым прядям вновь скрыть шрам.

– Зависит от тебя, – пожала плечами Талина и улыбнулась: – Будешь меньше о нем думать – быстрее заживет.

Она подошла к двери и оглянулась:

– Что-то я проголодалась. Пойдем перекусим?

– Ага, – кивнула я и прежде, чем взяться за одежду, еще раз окинула себя взором.

Когда-то мне говорили, что из всех сестер я больше походила на Вайю. Даже сама порой замечала некоторое сходство, но теперь… Теперь казалось, будто мой облик потерял привычные черты. А вместе с ними была утрачена и часть меня.

– Тебе стоит попробовать здешний виноградный пирог, – с придыханием произнесла Талина, когда я полностью собралась и догнала ее у двери. – Отменная вещь!

– Никогда не ела виноград, – смущенно призналась я. – Однажды нам пытались привезти его в поселение, но он испортился, и стражи пустили его на вино.

– А вино ты хоть раз пила?

– Тоже нет, – покачала я головой, а напарница Змея коварно улыбнулась:

– Тогда это обещает быть забавным.

Да, я никогда не пила ни эля, ни вина, ни медовухи… Но прекрасно знала, что это за напитки. Встретить подвыпившего стража в поселении не было редкостью. Даже Яра порой ловила не совсем в разумном состоянии, а утрами не раз выслушивала его ворчание про похмелье. И вид у него после веселой попойки был такой, будто он вот-вот помрет, а запах – будто уже помер… Бр-р-р! Поэтому, помня плачевное состояние друга и то, как он глупо себя вел, я категорически отказалась от медовухи, которую Талина рьяно расхваливала и предлагала отведать за ужином.

Может быть, когда-нибудь я и решусь на такой подвиг, но не сейчас, когда события Черного Камня все еще были свежи в моей памяти. За прошедшее время я обрела хрупкий душевный баланс внутри себя и не хотела потерять его из-за какой-нибудь случайной глупости. Поэтому просто поела потрясающе вкусного мяса, запеченных овощей, запила все чаем с мятой и с улыбкой наблюдала за тем, как Талина и Змей поглощали медовуху кружку за кружкой. И если Змей был отчасти спокойным, лишь иногда подкалывая Талину и Ривара, то Талина вела себя оживленно и шумно. Даже слишком.

– Эй, – окликнул меня Рив, когда я начала зевать от тоски. – Хочешь прогуляться и посмотреть город?

Я тут же оживилась. Идея выбраться из четырех стен трактира, которые насквозь пропахли ароматами еды и выпивки, показалась мне прекрасной. Но, учитывая какой шум мы недавно подняли, я засомневалась. Однако Рив уверил, что Змей меня заклеймил и теперь нам ничего не грозит. Заодно пообещал защитить меня от любой беды, если потребуется, да так уверенно, что я невольно подумала, будто в нем заговорил пропущенный бокал эля.

Коротко известив посоловевших наставников о намеченной прогулке и получив от них согласие, мы отправились на вечерние улицы Тормира. С наступлением сумерек город стал только красивее. Вдоль дорог тянулись ряды зажженных фонарей разных цветов, отчего каждая улица имела свой цвет: желтый, зеленый, голубой, красный… Точно на город пролилась радуга.

Это было невероятным, и казалось, будто я попала в сказку. Так еще в сумерках можно было не бояться, что кто-то заметит мой шрам на лице, поэтому я позволила ветру разметать волосы и, точно малое дитя, без устали вертела головой. Восхищалась необычным светом, величественными постройками из песчаного камня и принарядившимися на вечернюю прогулку людьми.

Женщины и мужчины щеголяли в чопорных нарядах, украшенных золотыми цепочками и россыпью драгоценных камней. Но если взрослая часть населения предпочитала выглядеть богато, то более молодое поколение выбирало наряды попроще: девушки – сарафаны, а парни – простые штаны и удлиненные рубахи с орнаментной вышивкой на рукавах и воротнике.

Я подметила, что среди женщин почти никто не носил брюки. Они в основном предпочитали более утонченную одежду, хотя днем я подобного не наблюдала. Однако Рив пояснил: с приходом осени раз в год, вечером, Тормир празднует на главной площади день Огненного Цвета.

– Когда листья деревьев окрашиваются в желтый или красный цвет – это значит, что пришло время собирать последний урожай и готовиться к зиме, – рассказывал Рив. – А пока тепло еще не покинуло землю и с небес не обрушились холодные дожди, народ радуется и возносит благодарность Древнему королю за его дар – радужную сферу.

Только он замолчал, как издалека послышалась музыка. Озорно подмигнув, Рив схватил меня за руку и потянул за собой:

– Идем! Это стоит увидеть!

– Д-да, – неуверенно откликнулась я.

Я сомневалась, стоило ли идти туда, где много народу, но любопытство и напористость Рива – я при всем желании не освободилась бы от его крепкой хватки – победили. И совсем скоро мы выбежали на переполненную людьми площадь, где во время погони мы нашли Змея и Талину.

– Кто это? – указала я на величественную статую мужчины со стеклянной сферой в руках, которую заприметила еще днем. – Киал?

– Не-а, – качнул головой Рив и склонился ко мне, чтобы перекричать громкую музыку. – Все зовут его Безликим Древним.

– Безликим? – удивилась я, а Рив кивнул.

– Говорят, образ Киала статуя носила раньше, однако когда на престол вступил его потомок, ее попытались изменить, но что-то пошло не так. Статую обезобразили. Да так сильно, что не смогли восстановить. Тогда скульпторы решили совсем стереть лицо, а люди прозвали статую Безликим Древним. Теперь он олицетворяет весь Древний род и является символом власти и смирения. Смотри!

Расталкивая толпу, Рив за руку отвел меня туда, где я смогла бы рассмотреть лицо статуи:

– Там ничего нет!

И правда. Только светлое каменное полотно без намека на черты лица.

– Похоже на халтуру, – хмыкнула я. – Испортили, а починить не смогли…

– Может, и халтура, – пожал плечами Рив и улыбнулся: – Но признай, выкрутились они здорово.

– Это точно, – согласилась я и вздрогнула, когда вверх устремился сноп огня.

У подножия статуи стоял по пояс голый мужчина и жонглировал факелами. Не страшась ожогов, он касался пламени, раздувал его сильнее, выплевывал огненное облако, а иногда выбивал дождь из искр, который осыпался на его обнаженные плечи. Люди были в восторге от такого представления, а я широко распахнула глаза, наблюдая за танцем человека и огня.

– Укротитель пламени, – пояснил Рив, проследив за моим восторженным взглядом. – Мастера по части ярких зрелищ.

– Невероятно… – выдохнула я. – Невероятно красиво!

– О да, – с улыбкой ответил Рив. – Они умеют впечатлить.

Когда укротитель пламени закончил свое представление, поклонился и покинул центр площади, музыка заиграла громче, а мужчины и женщины с радостными возгласами пустились в пляс. И не просто хаотично двигались, а принялись одинаково покачиваться и в унисон отбивать ногами да ладошами задорный ритм и петь:

 
«След на листьях от огня —
Значит, близко холода!
Все темнее небеса —
Топчет поступью зима!»
 

– Ледяная поступь… – услышала я голос Ривара сквозь веселое пение и переспросила:

– Что?

– Баллада «Ледяная поступь», – повторил он, помахивая рукой в такт музыке. – Песня задорная, но слова в ней бестолковые. Ты только послушай:

 
«Мир покроет седина,
Камнем станет вся вода.
Цвет из темного огня
Растопит хлад и даст тепла»…
 

Рив фыркнул:

– Белены, что ли, предки объелись, когда эту чушь придумывали? – а сам тоже начал притоптывать.

Я усмехнулась, наблюдая, как он постепенно втягивается во всеобщее веселье, и вспомнила, как Вайя говорила, что там, где, казалось бы, нет смысла, на самом деле он был. Просто мы не всегда можем его отыскать. Но как я ни старалась следовать совету, понять песню не смогла. Только грустно стало, что никто из сестер не видит со мной этого праздника. Он бы им понравился…

– Рив, – я дернула парня за рукав его темно-синей рубахи. – Я хочу уйти.

– Что-то случилось? – оглянулся он и нахмурился.

– Нет, просто не привыкла к шумным местам.

– Ага, – в синих глазах Рива отразилось понимание. – Сейчас все устроим!

Он опять взял меня за руку.

– Знаю я одно тихое местечко… – и повел прочь с площади, протискиваясь сквозь толпу, которая стала больше.

Хвостиком следуя за ним, я взволнованно кусала щеку. Его прикосновение казалось странным, непривычным и слишком ощутимым, будто все мое естество сконцентрировалось лишь на одних наших руках. И даже не сразу сообразила, что мы шли по дороге, ведущей к нашему постоялому двору. Заметила это, когда увидела длинное трехэтажное здание, огороженное железным забором.

Пройдя через двустворчатые ворота, мы обогнули трактир и направились к конюшне. Только здесь Рив расцепил наши руки, а я хмуро взглянула на свою ладонь, что все еще чувствовала его тепло.

– Что-то не так? – с осторожностью поинтересовался Рив, проследив за моим взором.

Я тряхнула головой и честно призналась:

– Меня редко касались, – стиснула ладонь в кулак и опустила. – К Змею и Талине уже привыкла, а к тебе нет.

– Хм. Довольно… прямолинейно, – ухмыльнулся Рив. – Но я учту на будущее и…

– Просто дай мне время, – перебила я. – И я привыкну.

Ученик Талины понимающе улыбнулся.

– Сколько угодно.

Он ненадолго замолчал, продолжая на меня смотреть, отчего мне стало немного неловко, но потом кивнул на вход в конюшню и бодро произнес:

– Ну что? Идем?

– Да! – решительно откликнулась я и вновь за ним последовала.

Потревоженные лошади возмущенно заржали, когда мы к ним ворвались. Рив первым взобрался по скрипучей лестнице в нишу под потолком. Дождался меня, а потом мы по очереди вылезли через окно на чуть покатую крышу. Рив тут же улегся на черепицу, а я посмотрела вдаль. Мне открывался прекрасный вид на освещенные улицы Тормира. Жаль только, отсюда нельзя было разглядеть празднование на площади: все закрывали впереди стоящие дома. Зато его можно было услышать.