Текст книги "Вестник и Крымская война (СИ)"

Автор книги: Роман Беркутов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Конечно, пусть не как основного наследника, но без денег и дворянства я его не оставлю. Впрочем наше дворянство у нас и так есть. Он внук Перовского, – объяснил Вадим.

Пьер же улыбнулся.

– Сколько разница?

– Мари старше на шесть лет.

– Будут проблемы.

– А у кого из нет? – пожал плечами Вадим.

– Хорошо, – повернулся Пьер и протянул руку.

Вадим ответил рукопожатием.

– Десять лет прошло, как мы встретились? – спросил Пьер.

– Да, где-то так.

– Как де все изменилось. Теперь в салонах не обсуждают, что носят в Париже, теперь в Париже обсуждают, а что де носят в Петербурге, – Пьер сжал челюсть, – теперь же там будут спрашивать: а как же нас снова разбили?

– Возможно не в таких выражениях, – ответил шуткой Вадим.

– Возможно, – посмеялся Пьер, и они попрощались.

Вадим специально отправился в Россию раньше императора, чтобы начать подготовку. И если Николай Павлович до сих пор думал, что главной целью операции были враги внешние, то он сильно ошибался.

Вадим просто не видел жизни для страны с гирями на ногах, которые уже многие десятилетия мешали ей вырваться в лидерство и побежать, а потом и полететь. Но гири с цепями здесь оказались чрезвычайно прочными. Вадим помог избавиться от гнойника в виде воющего Кавказа, высвободил сотни тысяч крестьян из ущербной и порочной системы старой экономики, но главная удавка еще давила на шею, последнее звено, тормозящее прогресс. И грядущая война поможет его разорвать.

Глава 4 Покой – ложь, есть только страсть.

10 августа 1851 года. Османская империя. Стамбул. Посольство Российской империи.

В кабинете стояла нестерпимая жара, не помогали даже распахнутые настежь окна с видом на Босфор. Где-то там, ближе к берегу орали чайки, словно насмехаясь над людьми, которые не могли взять так и взмыть в небо. И тут среди белых силуэтов пролетел один, похожий на человека.

Анатолий нахмурился и закрыл отчет, чтобы встать из-за рабочего стола и подойти к окну. Между встречами он позволял себе снять галстук, пиджак и просто остаться в одной рубашке с пятеркой расстегнутых пуговиц. Чтобы пережить это на редкость жаркое лето, он использовал мокрые повязки. Запасы льда из ледника под посольством кончались еще две недели назад.

– Что за черт, – он подошел к окну и осторожно выглянул, но никаких летающих людей больше не заметил, – перегрелся похоже.

Анатолий опустил взгляд и заметил, как к тяжелым воротам посольства подъезжает курьерская карета. Ей на встречу вышел один из охранников, чтобы принять дипломатическую почту, но курьер отказался, показав охраннику руку, к которой наручниками сцепили с кейсом.

У Анатолия поднялась бровь. Это в посольство доставили срочное сообщение с самого верха. Неожиданно, и неприятно. Он вернулся к столу и достал стеклянную бутылку боржоми, которую отец Вари прислал ему из России. Приятные пузырьки каскадом пробежались по горлу, и Анатолий почувствовал, что напился. От воды словно пахло медициной, но он давно привык к запаху.

В дверь постучали.

– Секунду, – ответил Анатолий, надевая пиджак. Не мог он оказаться в изнеможденном виде, – захрдите.

В кабинет зашел тот самый посыльный с прикованным к руке кейсом.

– Вашблагородие Анатолий Николаевич, приказвно лично в руки!

– Давай, давай, – Анатолий подошел к посыльному с ключом. Второй специальный ключ висел у него на шее в виде цепочки, и подходил он к закрытому тубусу, который лежал в кейсе.

Несколько лет, как служба безопасности озаботилась подобными процедурами.

– Свободен, – уведомил Анатолий и сел за стол с тубусом в руках, – подожди в коридоре, вдруг ответ понадобиться.

Посыльный кивнул и вышел, закрыв дверь. Анатолий же воспользовался ключом на шее, чтобы достать свернутое письмо. Печать и защитные линии оказались на месте. Анатолий вытер пот и приступил к чтению. Чем дальше он погружался, тем тревожнее становился.

Через пять минут он вернул письмо в тубус и повернул крышку. Изнутри пошла струйка черного дыма. Анатолий нагнулся и нажал на тревожную кнопку. От нее сигнал пошел по проводам охранникам в каморку, где сработала простенькая система в виде звонка.

Еще через минуту в кабинет вломилось пятеро охранников с пистолетами во главе с начальником безопасности посольства Остроуховым.

– Анатолий Николаевич, какие проблемы? – уточнил Остроухов.

– Объявляйте осадное положение, – устало сказал Анатолий и пошел к настенному сефу, из которого достал револьвер коротыш, – всем нашим приказано вернуться и готовиться к эвакуации.

– Это как же, – не понял Остроухов, но его взгляд упал на тубус, – началось?

– Началось, – ответил Анатолий, заряжая барабан револьвера, – британцы шалят. Говорят, что у нас будет как в Тегеране.

– Ну положим, ваше благородие, что как в Тегеране не будет, – Остроухов достал второй револьвер из кобуры и оскалился, – у нас охраны только сорок человек. А если предупредим наших людей в городе. Пошлем посыльных? Нужно всех предупредить.

Анатолий смерил его критичным взглядом. О некоторых процедурах не знало большинство работников посольства.

– Никого посылать не будем. За посольством следят. Но обязательно предупредим, – Анатолий положил заряженный пистолет и осторожно подошел к окну, чтобы зашторить его красными шторами, – все окна зашторить. Будем уничтожать переписку.

– Понял, – Остроухов убрал револьверы, – готовимся к осаде.

А поверх шторы Анатолий задвинул металлическую ставню с узкой прорезью в виде бойницы. Государство вынесло уроки, после погрома в Тегеране.

– Наберите воды и еды, я пока… – закончить Анатолий не успел, в кабинет ворвался один из караульных.

– Вашблогородие, к воротам посольства пришла группа из двадцати человек, кричат что-то про неверных.

– Я пока напишу султану ноту протеста, – закончил Анатолий.

***

11 августа. Мариуполь.

К городу подъезжал пассажирский состав всего из трех вагонов. Вагон ресторан, почтовый и личный для семьи Беркутовых. Вадим как раз сидел за рабочим столом и уткнулся лбом в окно. Солнечные лучи грели лицо, пока он дремал. Софья и дочки обсуждали поездку, пока не заметили, что отец уснул. Все в семье верили, что у Вадима бессонница, ведь стоило им уйти спать, как он продолжал работать.

Сейчас же, Вадим просто позволил себе расслабиться. Ему не нужен ни сон, ни еда, ни отдых, ни даже воздух… ни семья, но жить-то как-то нужно было. Он любил все человеческое, любил когда шов воротника натирал кожу, любил горькое, сладкое, все, что дарило ощущения, ведь так он чувствовал себя живым, а не заводной машинкой или бездушным механизмом. Вестники переживали множество жизней, возводя в сознании защиту от одной простой мысли – они инструменты.

Вадим открыл глаза и увидел шушюкаюшуюся семью. В отличии от него, они жили постоянно гадая, а в чем же смысл их жизни, достаточно ли они хорошие дочери, жены, матери, а у Вадима уже был ответ. Его создали быть лучшим, создали, чтобы за ним шли и в огонь и в воду, чтобы тень сомнения никогда не трогала его предназначение.

– Похоже, мы подъезжаем, – заметил Вадим и потянулся.

– Мы не хотели тебя будить, – начала Софья, но Вадим остановил ее подняв руку.

– Вы не будили, я отлично себя чувствую, тем более в такой компании, – он подмигнул дамам и встал.

В отличии от Вадима, маленький Петр сладко спал и не собирался просыпаться.

Поезд въехал в городскую черту, замедляясь. Мариуполь быстро рос, покрываясь пятиэтажными домами, над которыми возвышались строительные краны, башня вокзала, высотка корпорации и библиотека университета. Первые высотные здания в мире, первые с полным электрическим освещением, первые в которых ходили лифты, первые в которых работал телефон и телеграф.

Вадим поднял голову, чтобы через окно рассмотреть высокий шпиль над штабом корпорации. Первые, с рабочим радио.

Состав медленно остановился и покачнулся. В крытом зале перронов пахло жженым углем и маслом. Люди суетливо бежали с чемоданами на уходящий поезд. В Мариуполь по расписанию ходили как грузовые, так и пассажирские составы, служа главной артерией города.

– Вадим, ты не против, если я остановлюсь у вас? – последним выходил Михаил Семенович.

– Пап, ну что за вопросы, оставайся конечно, – поспешила ответить Софья, но заметив взгляд князя замолкла.

– Конечно, Михаил Семенович, мы будем рады, – ответил Вадим.

Хоть у князя и был собственный особняк в Мариуполе, но он любил останавливаться у дочки.

– Отлично, я напишу маме, пусть она тоже приедет! – обрадовалась Софья, – девочки, за мной!

И возглавив отряд детей отправилась со слугами к выходу с вокзала.

– Подожди, – Михаил Семенович беспомощно поднял руку, чтобы ее остановить, но поздно.

– Что Михаил Семенович, боитесь гнева Елизаветы Ксаверьевны? – улыбнулся Вадим.

– Ты что! Я же поехал в Петербург без нее! – Воронцов явно пародировал супругу, – она ведь не пожалеет мои старческие косточки, по каждой пройдется, – тут он замолк и хитро так повернулся к Вадиму, – хе, и тебя ждет та же участь.

– Ну, мне бы дожить до ваших лет, – пошутил Вадим, и они пошли грузиться в карету.

***

Следующее утро началось с раннего стука в дверь. Самым ближним к двери оказался Егерь, он же и встретил двух лейтенантов.

– Чего?

– Адъютант его милости…– начал лейтенант от пехоты, но его Егерь его остановил.

– Ясно, проходите, только их милости еще не умывались, придется подождать.

– Конечно, – кивнули лейтенанты и прошли внутрь.

Пока адъютанты ждали им и кофе с печенками предложили и свежие газеты. Первым же к гостям спустился Вадим.

– Ваше благородие! Лейтенант Орлов прибыл с посланием от его императорского величества, – вскочил один из адъютантов и вытянул запечатанный конверт, – сим приказом, вам надлежит вернуться на действенную службу в звании полковника интендантской службы и возглавить пункт переброски в городе Мариуполе. Дата и подпись…

Лейтенант продолжил говорить, но Вадим понял и так. Началось. А значит, не дожидаясь завтрака, он взял своего нового адъютанта и поехал выполнять возложенные обязанности.

– А где, – спросил Воронцов.

– Ну так, – адъютант указал на дверь.

– Ясно. Началось.

– Ваша Светлость! Согласно приказу, – он полез за письмом.

– Не спеши, я и так все понял, идем чай попьешь с нами, – Михаил Семенович пригласил гостя к столу.

– Но ваша светлость.

– Пойдем, пойдем. Вадим и так все сделает.

– Но вам нужно организовать штаб…

– Эх, тогда придется ловить его по всему городу, – заметил Воронцов.

В князе боролось желание позавтракать в кругу семьи и долг.

– Перекусим и поедем. Что же в самую рань.

***

Первым делом они поехали в порт. Вадим выскочил из кареты и отправился к начальнику портовой службы.

– Вадим Борисович? Нас никто не предупредил… – начал полноватый мужчина за большим деревянным столом.

– Все потом. Остановите корабли и начинайте разгрузку, – скомандовал Беркутов и повернулся к лейтенанту, – у нас в Крыму застрял Захарченко с экспедиционным корпусом. Похоже, что в Америку они уже не уйдут.

– Подождите, генерал Захарченко? – удивился лейтенант.

– Да. Нужно отправить ему все что есть со складов.

– Да что происходит? – не выдержал начальник порта.

– Война, – выполняйте приказ.

– Да, Вадим Борисович, конечно.

Вадим же вышел из офиса и пошел к закрытой части порта. Мариуполь обслуживал не только гражданские суда, но и военные корабли, для этого порт поделили на две части, разделив и верфи на гражданские и военные.

Вот военную часть Вадим и отправился проверять, по дороге раздавая приказы адъютанту, который только и успевал записывать.

Военные верфи были полностью крытыми. Три огромных судостроительных цеха и эллинги огородили высоким забором, а железную дорогу к заводу хорошо охраняли посты.

Вадима встретили спокойно, он часто здесь бывал последние три года, разрабатывая несколько новейших проектов.

– Вадим Борисович, ну не беспокойтесь. Три корабля готовы, они же просто прекрасны, – убеждал Беркутова директор верфи.

– А команда? Месяца три уйдет только, чтобы натаскать.

– Натаскаем, – кивнул директор.

Они остановились у новых плавучих доков для спуска кораблей. Доки сделали из супербитона поставив на заполняемые водой понтоны.

– Корабли спрячем в доках, – Вадим показал на плавающую бетонную коробку, – экипаж будет учится, пока я не пойму, что они готовы. И нужно будет сразу заложить следующую партию.

– Конечно, все будет, – пообещал директор и замялся.

– Да?

– Вадим Борисович, все еще не решили проблем с орудиями. Из-за вашего приказа перевооружить все торговые суда, мы остались без стволов.

Заводы осилили крупные стальные конструкции, но из-за заказа государством малых и промежуточных калибров не успевало производство Софий. Они являлись избыточными в данный момент, и Вадим оставил их для себя.

– А что с башнями?

– Уже привезли из Луганска. Пять.

Вадим потер глаза. Одной не хватало. Второй болью при производстве новых кораблей стали огромные литые башни. Новые формы, технология, да и просто размеры вызвали массу трудностей на производстве.

Был и второй вариант башен для дульнозарядных орудий, но там бронелисты держались на заклепках, а несовершенство брони вынуждало сцеплять бронеплиты слоями, утяжеляя конструкцию.

Восемь литых башен отправили в Северодвинск, пять в Петербург, две в Севастополь и еще пять осталось здесь, в Мариуполе.

Башни же под дульнозарядные орудия стоили намного дешевле, адмиралтейство решило их использовать в береговой обороне на Балтике, в Черном море и на берегах Тихого океана, на большее просто не хватало денег.

Для войны Вадим подготовил и реализовывал несколько проектов, необходимых, чтобы закрыть отставание империи на море. Их производство разворачивали на основных верфях корпорации по всей стране.

Он как раз шел к доку, чтобы посмотреть другой проект, как рабочие, которые несли бочку желтого кислотного цвета споткнулись о какой-то мусор и упали. На бочке яркой краской был нарисован треугольник, в котором заключили череп с костями. Доходчиво и понятно, но все ломалось, сталкиваясь с человеческой глупостью. Вадим поднял нос и понюхал воздух.

– Стойте здесь, объявляйте тревогу, – сказал Вадим директору и адъютанту, снимая пиджак, жилетку, обувь и брюки, – бегите к доктору Гаазе и просите противогаз, без него даже не подходите.

Не успели они опомниться, как Вадим побежал к рабочим, отгонять всех в округе.

– Так, я позабочусь о вещах, – спохватился лейтенант.

– А я объявляю тревогу, – промямлил директор.

На верфи завыла сирена, предупреждая всех об опасности.

– Стоять! – Вадим указал на рабочих, которые уронили бочку, – помогайте мне и скидывайте одежду.

– Да вы чего, вашблогородие? – спросил удивленный грузчик, чьи ноги уже испачкались в содержимом. Вытекающая из пробоины жидкость переливалась радугой на солнце и резко пахла.

– Вы приказ слышали? – рявкнул Вадим и в одиночку поставил бочку вертикально, чтобы больше из нее ничего не выливалось, – быстрее, собирайте одеждой, что натекло. Чего встали? Порки захотели, растяпы?

Хоть физические наказания и не практиковали на предприятиях корпорации, но бывшие крестьяне отлично представляли себе последствия.

За работой они не заметили, как площадка опустела.

– Эх, закурить бы, – парень измазался, пока собирал жидкость.

– Нельзя, – предупредил Вадим и посмотрел на приближающегося директору. Тот шел в странного вида маске на лице.

– Вадим Борисович, я объяснил доктору, что произошло. Он выдал мне две маски, – директор протянул одну Вадиму, но тот отмахнулся, – но как же?

– Нормально, – Вадим посмотрел на удивленных грузчиков, – принесли состав?

– Да, да. Доктор сказал, что нужно приложить кусок резины.

– Знаю.

Вадим заделал пробоину и отошел.

– Вадим Борисович, а стоило ли столько шума наводить? – директор отошел с ним.

– Значит так, над этим вопросом, вы будете думать, когда завтра пойдете к вдовам этих грузчиков, – объяснил Вадим, – и продолжите думать, когда для вас выделят камеру в тюрьме, после того, как вынесут приговор, о преступлении по халатности.

– Но как же? – директор хлопал глазами, но из-за круглых стекол на противогазе скорее напоминал рыбу чем человека, – какие вдовы, если вот они, стоят? Какая тюрьма? Какой приговор?

– Всю одежду сжечь. Распорядитесь прислать пожарных и подготовьте душ с баней, здесь, на територии завода. И какой-нибудь праздничный стол, на четверых. У вас час.

Одежду жгли подальше от бочки, а то мало ли. Вообще их делали достаточно прочными, с двойными стенками, но в этот раз не помогло, нарушили условия транспортировки. Хозяин склада отказался выдавать специальную тележку, сославшись на занятость. После этого дня, он на двадцать лет будет занят за решеткой.

Вадима же вместе с грузчиками пошел в баню. Пожарные сначала обдали мощной струей воды, а потом уже пустили отмываться в парилку.

– Спасибо, вашблогородие, – поблагодарил молодой парень, сидя за накрытым столом в банном халате, – мы честно, струхнули, что нас ругать будут, что мы эту чертову бочку опрокинули.

– Бывает, – отмахнулся Вадим и ушел одеваться.

На выходе с завода его уже ждал Воронцов, адъютанты, директор и начальник безопасности с полицией.

– Вадим, что происходит? – Михаил Семенович выглядел встревоженным и постоянно косился на противогазы в руках директора.

– Трагедия, – буркнул Вадим и продолжил, – отошлите к ним медика. К семьям не пускать, медику этот противогаз выдайте и запретите снимать. Мало ли в кожу впиталась.

– Что впиталось? – не понял князь.

– Яд, – объяснил Вадим, – поехали отсюда, не хочу их видеть.

Он кивнул в сторону директора и пошел к карте, оставив начальника охраны и полицию разбираться с происшествием.

В карете ехали молча, пока Михаил Семенович не спросил:

– Вадим, отдашь отель под штаб?

Вопрос оказался неожиданным. Вадим с немалой долей удивления оторвался от окна и повернулся к тестю.

– Ты пойми правильно, гостей все равно ждать не приходиться, война же, – развел руками Воронцов, – из Стамбула депеша пришла, что посольство взяли в осаду какие-то фанатики. Кого теперь пустят через проливы? А в отеле у тебя уже и телефоны есть и телеграф и Мариуполь назначили тыловой базой.

– А почему не Одесса? – спросил Вадим, зная любовь князя к этому городу.

– Там даже близко нет таких возможностей, да торговый центр. Но части комплектовать будем здесь. Я слышал, что твоего Захарченко уже приписали к Севастополю.

– Ну, до войны еще далеко, а отель вы мне, господа офице уделаете.

– Вадим, ну подожди отказываться, ты подумай. Вдруг император приедет.

Сообщение о смерти грузчиков застало Вадима уже дома. Ему позвонили с судостроительного завода. Михаил Семенович порывался рассказать Софье, но Вадим отговорил его, новости о возвращении на службу и так подняли шум.

Под ночь же пришло срочное послание из Стамбула.

Глава 5 Через страсть я познаю силу

30 августа. Стамбул.

Раздувать войну не спешили. Султан медленно подкидывал хворост в огонь, разжигая ненависть в подданных, британский посол 1-й виконт Стратфорд де Редклифф всячески этому способствовал, пока Анатолий сопротивлялся, рассылая послания и проводя встречи с османскими чиновниками.

– Анатолий, вы не понимаете, очень сильные люди заносят, очень большие деньги, чтобы эта война началась. Многим здесь не нравится, как ваш Царь ведет себя в Валахии и Молдавии, – объяснял заместитель министра иностранных дел. С сороковых годов министерства в Османской империи реорганизовали по образу Западных, учредив полноценных министров.

– Да, наверное вы правы, – соглашался Анатолий, делая вид, что в упор не замечает предложения дать взятку.

Денег ему конечно дали, чтобы затормозить процесс, но они уже кончились. А Вадим в переписке настоятельно рекомендовал не вкладываться больше необходимого. Анатолий понял, что в Петербурге просто тянут время, чтобы подготовиться. Все пороховые заводы уже перевели на новое производство снарядов и теперь просто набивали склады, рядом с возможными театрами действия.

В посольство Анатолий возвращался в окружении охраны. У стен здания участились выступления религиозных радикалов, призывающих отказать Русским в праве владения над церковью Рождества Христова в Вифлееме. Самые продажные и вовсе родели за то, чтобы передать "ключи от гроба господня" французам.

– Разойдитесь! Разойдитесь, – охранники прокладывали дорогу карете, извозчик же решил попугать толпу кнутом, – а ну, руки!

В воздухе раздался щелчок похожий то ли на выстрел, то ли на удар кнутом.

– Ааа, – какой-то босяк в рваной одежде схватился за глаз и принялся верещать на всю улицу, что-то по турецки. Анатолий разговарил с местными чиновниками по французски, и пусть он не понимал точного перевода, но смысл понял.

Анатолий постучал извозчику, чтобы тот ускорился.

К посольству добрались, когда уже темнело. Спать не хотелось никому. Тревога росла с каждым часом, случай то явно подстроили. Только Анатолий решал, когда им следует покинуть Османскую столицу, все секретные документы уже уничтожили или тайно переправили. Осталось самое ценное – люди. Вместе с сотрудниками приехали семьи. Некоторые, в том числе и Анатолий, обзавелись детьми.

– Вашблогородие, нужно уходить, – заявил Остроухов, поправляя револьверный карабин на коленях.

– Ты прав, – согласился Анатолий, – оставляем все не нужное. У берега нас должен ждать быстроходный корабль.

Внутри здания было тесно и душно от количества собравшихся людей.

– Хорошо, тогда ждем отряд и вместе с ними к кораблю, – кивнул казак.

Только даже спустя час отряд эвакуации не пришел. Анатолий подошел к бойнице в железном зите на окне и посмотрел наружу. А там… К стенам посольства шли люди с факелами. Они словно огненная река, собирались из сотен маленьких огоньков и поднимались по улице.

– Будем отбиваться или прорвемся? – спросил начальник охраны.

– Они еще далеко, но если пойдем все, то такую ораву точно заметят, – проскрипел зубами Анатолий, – сколько их придет? Может как в Тегеране, тысячи.

– Значит так, – Остроухов взвесил шансы, – вы берете семьи и пять моих парней, все остальные останутся здесь, пока вы пойдете через боковую дверь, попробуйте прорваться к кораблю. Если не получится, то возвращайтесь, посольство я удержу.

– Ты что, как же можно разделяться?

– Мы тут не пересидим, вашблагародие, патронов не хватит, – грустно улыбнулся казак, – а вам в плен ну никак нельзя, так что бегите. Бегите вам говорю! Нет приказываю!

Лицо Остроухова побагровело. Он понимал, что они теряют время, поэтому пошел в коридор, отобрать людей.

Анатолий же нашел Варю среди женщин и помог привязать маленького сына крепче.

– Толя, ты чего?

– Мы побежим. Я если что, буду стрелять, – Анатолий в правую руку взял коротыш, а в левую саблю, – держись за меня и не шуми.

Варя только молча кивнула. Анатолий не выдержал и поцеловал ее.

– Все готово, давайте быстрее! – поторопил Остроухов и открыл неприметную боковую дверь, с металлическими вставками.

Она вела в сад у посольства, откуда через дворы можно было прорваться к порту.

Прежде чем дверь закрылась, внутри промелькнули работники посольства разбирающие оружие. Обычные клерки, которые служили писарями или посыльными.

Не дожидаясь приближения толпы, Анатолий повел людей к дворикам. Обычные горожане заперали окна и двери, чтобы разъяренные фанатики не начали погромом или мародерство.

Остроухов же сел у амбразуры, разложив рядом с собой снаряженные для стрельбы барабаны карабина и револьверов. Теперь, когда женщины и дети ушли, они могли спокойно выполнять работу.

Через десять минут посольство окружили полностью, и начальник охраны мог только молиться, что Анатолий всех вывел к кораблю, потому что обратно они точно не смогут вернуться. Теперь осталось им выиграть время.

– Эй, русс, выходи! Выходи, и мы пощадим женщин и детей! – прокричал старик в рваном тюрбане на ломанном русском.

Он был одним из тех, кто последний месяц агитировал людей у посольства.

– Это зачем? – по турецки спросил Остроухов. Этот язык он неплохо выучил за время работы в посольстве и прошлых войн.

– Ты нашего человека обидел, без глаза оставил! – проповедник перешел на турецкий.

– Так какие проблемы, идем один, все обсудим! – пообещал Остроухов.

– С кем я говорю? Я буду говорить, только с послом Демидовым! – заявил проповедник.

Остроухов же цокнул языком и прокричал:

– Так ты с ним и говоришь! – начальник охраны не собирался выдавать своих, он выигрывал время как мог.

– Тогда покажись, я же стою открыто! – подзадоривал толпу проповедник, – или боишься?

По лбу Остроухова катились крупные капли пота.

– Командир, они вокруг входа собираются, – заявил один из казаков, который через маленькое зеркальце следил за входом в предбанник.

– Хорошо, – сначала тихо, а потом громче ответил Остроухов, – я выйду! Чтобы ты посмотрел!

Через амбразуру было видно, как оскалился проповедник.

– Мы серьезно, откроем двери? – удивился казак.

– Только внешние, пусть забегут в предбанник, а там, – Остроухов изобразил руками, как выжимает тряпку.

Вокруг посольства напряжение же только росло. "Горожане", медленно подтягивали лестницы, чтобы быстро ворваться в зашторенные окна посольства. У главного входа вдоль стен уже ждало двадцать крепких ребят с ятаганами.

И стоило дверям открыться, как они бросились внутрь, чуть ли не сбивая друг-друга с ног. Только вместо свободного прохода их ждали еще одни закрытые двери и бойницы с обеих сторон.

– Что за дураки, – тихо сказал проповедник, увидев, как переодетые солдаты из Победоносной армии Мухаммеда ворвались внутрь. А дальше раздались выстрелы и крики, но они не испугали османских воинов. Люди с лестницами побежали к окнам, чтобы вскарабкиваться наверх.

Неожиданными стали резко затихающие звуки. В посольстве должно быть больше ста человек, воины просто не успели бы перебить всех так быстро, поэтому готовился второй и третий отряд.

– Ой, как не хорошо, – раздалось по турецки из предбанника, – сквозняк какой.

Заявил мужчина в форме казака и быстро захлопнул двери. Ко входу сразу побежала вторая группа штурмующих, но оказалось поздно, изнутри тяжелые ставни заблокировали засовом.

Прогремел первый выстрел и пророк дернулся. С лестницы словно мешок картошки грохнулся простреленный в голову воин, не сумев выбить окно, за которым находилась металлическая задвижка.

– Огонь! Огонь! – послышались крики, и штурм возобновился с новой силой.

Среди криков зазвучали новые выстрелы, но пророк больше не улыбался. Он так и остался стоять среди толпы с простреленным глазом. Потные тела вокруг просто не давали ему упасть.

За всей суетой никто не заметил одинокий силуэт висящий в воздухе над городом. Молодой офицер французской армии по прозвищу Феникс, пытался разглядеть с высоты птичьего полета, куда делась группа русских, сбежавших из посольства. Но все затрудняла очень плотная застройка Османской столицы и любовь местных вешать ткань над проулками, чтобы защититься днем от палящего солнца. И если площадь вокруг посольства хорошо освещали факелы разгневанной толпы, то обычные горожане экономили ночью на свете.

И вот, почти у самых портовых складов раздались выстрелы.

– Нашел, – улыбнулся Феникс и полетел в ту сторону.

Алексей же завидев ровную поверхность моря над крышами домов обрадовался и даже немного расслабился, пока им не преградил путь отряд вооруженных стражников.

Анатолий незадумываясь вскинул руку с револьвером и два раза выстрелил, заставив осман пригнуться. Сам же он резко повернул в сторону и потянул за собой Варю, уходя по узкой тропинке.

– Толя прдожди, я так быстро не могу, – попросила Варя, у нее так громко билось сердце, что казалось, оно сейчас выпрыгнет.

За ними шли еще люди, свернув в сторону за Анатолием, но отряд сильно растянулся. Казаки из прикрытия вступили в бой с отрядом стражи. Анатолий же продолжил бежать, оборачиваясь, только чтобы проверить Варю. Вот дверь дома на пути открылась, оттуда выглянул усатый мужчина, за что сразу получил от Анатолия рукоятью сабли по голове.

Через пару поворотов они вышли на большую дорогу, идущую прямо к проливу, минуя склады.

– Толя! – закричала Варя, посмотрела в другую сторону.

Сверху по улице спешило четверо вооруженных турков. И они заметили Анатолия с Варей.

Анатолий дернул Варю за руку, повалив на землю, сам же упал сверху, прикрывая собой и открыл огонь. Только стрелять в темноте было неудобно, он не знал, сколько раз попал, но скоро револьвер предательски щелкнул. Один из турков же вскинул ружье и выстрелил. Пуля выбила сноп искр прямо в лицо Анатолию, и он зажмурился.

Оставалось только бросать револьвер и идти на турка с саблей. Но пркжде чем Анатолий вскочил, над его головой прогромыхали выстрелы, и он машинально пригнулся. Это стреляли со стороны воды, но не в Демидовых, а в уцелевшего турка.

– Анатолий Николаевич, – неизвестный в сером костюме с силой растормошил Анатолия за плечо, – нас послал Вадим, быстрее, уходим.

– Там еще люди! – Анатолий показал на узкий проулок, из которого они вывалились с Варей.

– Все кто есть, а ну быстро выходи! А то буду стрелять, – приказал человек в сером.

И на его приказ откликнулось трое женщин с парой ребятишек.

– Это все? – спросил Анатолий, услышав отдаленные выстрелы.

– Все, Анатолий Николаевич, – спокойно сказала жена его секретаря.

– Бежим, – еще раз повторил человек в сером и помог Анатолию и Варе подняться.

Они выбежали с улицы к небольшому черному кораблю, которого в ночи и видно то почти не было.

– Но это же не наш корабль, – цдивился Анатолий.

– Некогда объяснять, нас прислал Вадим Борисович, – повторил человек в сером и бросился к рубке, – мы должны успеть, прежде чем они закроют пролив.

Корабль вместил несколько уцелевших пассажиров, и моряки оттолкнулись от причала. Палуба слабо задрожала от работы двигателя. Из трубы пошел дым, и они резко тронулись.

Корабль словно скользил по водной глади несясь сквозь ночь быстрее любой двуколки. Анатолий с трудом дкржался за перила, чтобы Варя не упала. Она же убаюкивала сына, который, слава богу, не пострадал.

– А где же корабль, – пытался спросить Анатолий у мужчины в сером, нр замолк, услышав выстрелы.

За пролив Босфор шла битва. Зажатый между береговой крепостью и парой фрегатов отстреливался русский клипер с гордо поднятым андреевским флагом. Даже издалек, Анатолий увидел бушующий на верхней палубе пожар, но огонь не мог остановить рвение моряков и артиллеристов. Они отвечали одиночными залпами, крутясь на месте. Один из османских выстрелов повредил руль, паруса сбили еще раньше. Корабль двигался за счет паровой машины, просто не желая стоять на месте.

– Эх, нам бы орудие, – с досадой заметил человек в сером и с силой ударил по крыше рубки, а потом нагнулся и обратился к рулевому, – проскочим?