Текст книги "Вестник и Крымская война (СИ)"

Автор книги: Роман Беркутов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Но князь подумал иначе. Живой дождался, когда Наместник подойдет ближе и поднимется на волне, а потом разбежался и прыгнул.

– На абардаж! – ревел князь, приземляясь на флагман американцев.

Ему ответили бортовые коронады, накрывшие палуба врага картечью.

Повелитель ветров же навалился носом на американца, давая возможность команде перебраться к американцам. Моряки бросали кошки, связывая оба корабля канатами и укладывали мостки.

Под выстрелы дульнозарядных пистолетов, Живой врезался в пятерку артиллеристов, что помогала заряжать башню. Он орудовал тяжелей булавой с грубыми железными ребрами, за один удар размазывая по палубе любого, кто попадался ему на пути. Одному американцу не повезло попасть под удар булавы, пока он стоял у башни, как итог на листе брони осталась кровавая вмятина.

Круглые пули отлетали от князя словно металлические брызги не оставляя и следа. Он же раскинул руки и громко засмеялся, только с каждой секундой смех перерастал в рык. В вспышке молнии каждый моряк мог разглядеть искривленное ненавистью лицо князя. А потом Живой подошел к башне и обнял ее.

Он ревел, лицо покраснело а от рук пошел дым. Башня покачнулась, а на палубу упали вылетевшие заклепки.

На "Вашингтон" вслед за князем посыпались моряки с Наместника. Сотни человек волной накрыли американцев, сметая их с верхней палубы и заставляя прятаться на орудийных деках.

Башня поддалась. Живой приподнял колпак, оставив трещины и вмятины на толстых деревянных досках палубы. Башня сошла с погона, и внутри послышалась ругань на английском. Не выдержал и механизм поворота. Порвалась труба и теперь из-под башни била струя раскаленного пара. Все же кто остался внутри просто сварился.

– Прикажите им сдаться! – скомандовал Живой, и моряки заревели в предвкушении, – и мы обещаем милосердие.

Адмирал переводил приказ князя американцам, которые укрылись под палубой.

– Никакого милосердия! – донёсся ответ с той стороны.

Палуба у трубы посреди корабля приподнялась прежде чем разлететься тучей щепок во все стороны. Везучие из команды американцев успели выпрыгнуть в воду из орудийных портов, прежде чем отчаянные головы подорвали линейный корабль.

В небо ударил огненный столб. Он как высвобожденная стихия смахнул надстройку "Вашингтона" и словно не насытившись перекинулся на Наместника. Как не старались русские моряки, но сцепленные корабли полыхали. Вашингтон треснул пополам и пошел на дно, утягивая за собой Наместника.

Князь же перелез обратно и теперь, как пойманный в ловушку зверь бегал по палубе Наместника. Корабли обеих эскадр не спешили сближаться с полыхающим Наместником. Повелитель ветров погибал под стон деревянных перекрытий и хруст могучих мачт.

– Нет! Не так! – орал князь, уходя под воду.

Его утаскивало на морское дно, вдалеке от Гавайских островов. Туда, где чудовищное давление уничтожило хрупкие человеческие тела. Свидетели страшной битвы двух флагманов потом рассказывали, что даже сквозь темные воды океана видели яркую вспышку где-то на глубине, словно огненный демон в последний раз попытался вырваться водного из плена.

Глава 18 Все с ног на голову

13 мая 1853 год. Севастополь.

В городском вокзале стоял бронепоезд с тройкой дополнительных вагонов. Их добавили по просьбе армии. Генералы решили, что такие движущиеся крепости отлично сыграют роль передвижных штабов. Новые вагоны украсили до отвратительного дорого, превратив боевую единицу чуть ли не в передвижной отель.

Вот в штабном вагоне, где с огромного стола убрали все карты начальник третьего отделения Месечкин и ждал Вадима. Он прибыл в Севастополь не один, а с заместителем, молодым полковником Гурьбой.

Караул расступился и гости зашли в вагон. Месечкин нахмурился, но встал, чтобы поприветствовать неожиданных гостей. Вместе с Вадимом прибыл адмирал Нахимов и генерал Захарченко. И если Нахимов и должен был находиться в Крыму, так как отвечал за оборону города, то присутствие Захарченко вызывало вопросы. Генерал должен был сражаться с австряками в Валахии.

– Ваше высокоблагородие, как доехали Алексей Игнатьевич?

– Вашими молитвами, Вадим Борисович. Пожалуйста присаживайтесь, – Месечкин указал перед собой.

– Да? А то что-то вы постарели. Вам бы больше воздухом дышать, а то позеленели немного, – продолжил Вадим усаживаясь в кресло.

– Все мы стареем и умираем. Давайте к делу? – начальник третьего отделения обвел всех взглядом, – я думал, что у нас будет приватный разговор, Вадим Борисович.

– Простите, Алексей Игнатьевич, но присутствие Михаила необходимо. А Павел Семенович выступит нейтральной стороной, хоть он и человек под присягой, – Вадим показал на Нахимова.

Месечкин только цыкнул и расстегнул воротник. Он не спешил, расставляя на столе пишущие принадлежности и осторожно распаковывая папку с черновым проектом.

– Его величество просил передать, что деньги нужны как можно скорее, – напомнил Месечкин.

– Понимаю, но нужен не черновой проект, – ответил Вадим разглядывая документ.

Несколько лет назад, он уже заключал соглашение с Николаем, по которому давал свое золото в иностранных банках в пользование Российской империи для модернизации производства и перевооружения, получив в замен государственные ценные бумаги. Если раньше Россия занимала деньги у англичан, французов или голландцев, то теперь у корпорации "Вестникъ", причем корпорация приносила крупнейший кусок прибыли империи.

Для Николая сделка оказалась необходимой, он получал нового кредитора взамен увеличению политического влияния корпорации, которая и так давала работу миллионам граждан империи и отвечала за развитие Дальнего Востока. Сейчас же сделка сорок восьмого года получала продолжение. Можно сказать, что Вадим выкупал всех крепостных Российской империи взамен на право печатать деньги и ценные бумаги под нужды государства. Монетный двор уже оценил качество и сложность предложенных Вадимом купюр. В качестве залога выступало серебро, Николай хотел подстраховаться и не спешил убирать железные деньги из общего пользования. Серебро же было самым ходовым после реформ сорокового года, но постепенно экономика империи выросла до таких размеров, что в финансовом мире железной массы стало не хватать. Николаю приходилось занимать серебро за рубежом, чтобы чеканить монеты, ведь после наполеоновских войн, граждане не доверяли бумажным ассигнациям.

По факту корпорация "Вестникъ" принадлежала Промышленному и Аграрному банками, которыми уже владел Вадим и совет директоров корпорации. Отделения банков открыли по всей Европе, чтобы набрать статуса организации и облегчить работу филиалов. В банках обслуживались все рабочие корпорации, мелкие дочерние компании и основные контрагенты. За счет добычи золота на Дальнем Востоке, Калифорнии и Хоккайдо Вадим получил физический доступ к золоту, а было еще и серебро, более ходовое и намного более ценное например для Китая и России.

Но это все вопросы финансового мира, который только обслуживал интересы вестника, служа смазкой в тяжелых механизмах прогресса. В целом, ничто не мешало Вадиму вообще не заниматься добычей, а полностью погрузиться в дела биржи и спекулировать там, но добычей золота и серебра можно было прикрыть столько всего, а переработкой и обогащением на новых химических комбинатах в Сибири и на Кавказе – еще больше. Ну да, предприятие закрытое, а что вы хотите, если там работают с золотом или алмазами? Правильно, меньше будет вопросов, что добывают за Байкалом или на просторах Казахстана, а потом целыми составами везут куда-то за Урал, вместе с тысячами китайских рабочих, новейшей строительной техникой или электрогенераторами.

В корпорации существовали проекты, в которые Вадим почти никого не посвящал, ведь рано еще миру было знать о них, а из Тайги новости доходили плохо, а шпионы еще реже.

Вадим дал ознакомиться с документом Захарченко и Нахимову. Если Михаил спокойно прочел все пункты, то Павел Семенович не выдержал:

– Отмена крепостного права! – Нахимов сначала посмотрел на Месечкина, потом перечитал документ и уставился на Вадима, – сколько-сколько вы даете серебра?!

– Принесите воды, – попросил Вадим у солдата, заметив, как покраснел адмирал.

– Сейчас, вашевысокоблагородие! – Козырнул тот и побежал в вагон ресторан

– Вадим, – голос у Павла Семеновича дернулся, – Вадим Борисович, да вам памятник будет мало поставить!

– Пф, – подавился Месечкин.

– Не спешите, Павел Семенович, у меня свой интерес, – остановил его Вадим, – я деловой человек и работаю в рамках соглашений.

– Но выкупить всех, с землей! И дать свободу! А обязательства? Люди будут обязаны получить образование, что это за обязательства? – не успокаивался Павел Семенович, напившись воды. Он, опуская мелкие пункты по медицине, документам и обязательному тестированию всех граждан империи, даже представить себе не мог, что доживет, – это же то, о чем все мечтали последние шестьдесят лет. И подпись Николая Павловича и Александра Николаевича.

Александ Второй тоже подписал черновик, как правопреемник Николая. Николай жертвовал абсолютной властью, соглашаясь на более сложный и сбалансированных механизм управления страной. После публикации документа в сенате в Российской империи пропадут подданные и появятся граждане с правами и обязанностями.

– Да, вы правильно заметили, Павел Семенович, я как обычный барон и верный подданный Российской империи даже стесняюсь своей роли представителя корпорации, – сказал Вадим и расписался, – но если это поможет людям, то я только за! Готово, Алексей Игнатьевич.

Месечкин не повелся на тираду Вадима, а осторожно запаковал и убрал документ. Общественность получит другую версию, где не будет столь явного указания о выкупе народа именно корпорацией, незачем портить императору имидж.

– Вадим Борисович, я попрошу вас остаться, – попросил Месечкин.

– Коннчно, – Вадим повернулся к Нахимову и Захарченко, – спасибо господа, но я вас попрошу.

– Конечно, Вадим Борисович, – Нахимов все еще остался под впечатлением. Захарченко же кивнул и вышел.

– Оставьте нас, —скомандовал начальник третьего отдела и вагон покинули солдаты.

Они остались втроем.

– Вадим, позволь тебе представить моего заместителя, полковника Александра Сергеевича Гурьба. Он полностью в курсе наших с тобой, хм отношений, – Алексей Игнатьевич замолчал, надеясь получить от Вадима хоть тень эмоций, но ничего, – похоже, что смерть Софьи и Петра на тебя сильнее повлияли, чем мы считали.

– Алексей Игнатьевич, вы говорите, да не заговаривайтесь, – предупредил Вадим, расстегнул пиджак так, чтобы генерал увидел кобуру.

– Вадим, больше твои угрозы не действуют, – предупредил Месечкин, все же с опаской бросая взгляды на кобуру, – это, – он показал на портфель с черновым документом, – последнее дело с которым я тебе помог. Две недели назад я прекратил принимать противоядие, времени как раз, чтобы отвезти твой ответ Николаю и проследить, за его исполнением. Того человека мы уберем, – Месечкин говорил о завербованном агенте, который помог все провернуть, – но ты больше не сможешь диктовать свою волю. Полковник, – Месечкин кивнул в сторону Александра Сергеевича, – проследит за всем. О твоих приемах я его предупредил.

– А что же просто не убьете? – поинтересовался Вадим.

– Дорого это будет. Не уверен, что бы тебя прикончил, даже если бы этот вагон взорвал, – признался Месечкин, – особенно после того, как твой дом подорвали. А инструментов навредить всем у тебя и так много. А с моей смертью, ты больше не сможешь лезть так глубоко.

– Что же, Алексей Игнатьевич, это достойно уважения, – Вадим протянул руку. Генерал не сразу, но все же решился и пожал ее.

– Вадим, прежде чем ты уйдешь, я должен сказать, что ты самый страшный монстр из всех с кем я встречался. А третье отделение уже уничтожило пару подобных. Ты же самый человечный, от того и самый мерзкий, – признался Алексей Игнатьевич смотря Вадиму прямо в глаза.

– Алексей Игнатьевич, нет монстра страшнее человека.

Месечкин не выдержал, встал из-за стола и вышел в соседний вагон, позвав за собой олковника:

– Александр Сергеевич.

– Идите, Александр Сергеевич, начальник зовет, – улыбнулся Вадим, встретившись взглядом с полковником.

Александр Сергеевич же улыбнулся и подмигнул Беркутову, после чего встал и тоже вышел.

Вадим же вышел на перрон и закурил. Уже десять лет, как все тестовые задания проходят через вестник для расшифровки способностей тех или иных сотрудников государственной службы. Месечкин правильно рассчитал, расфасовывают экзамены подчиненных вместе с офицерами или государственными клерками. Обычный человек не смог бы сопоставить данные среди тысячи людей, выявив закономерности например в плотности бумаги или одинаковых чернилах, но Вадиму даже не пришлось идти так далеко. Агенты третьего отделения выходили из жандармерии, которой раньше и командовал Месечкин, оставалось только собрать побольше данных о перспективных офицерах или людях, с которыми работал генерал, чтобы соотнести профили.

Вадим докурил сигарету и метким броском закинул ее в урну.

– Поживете с мое, может научитесь.

***

15 мая 1853 год. Мариуполь.

Князь Воронцов не любил покидать Новороссию, за многие годы службы он уже привык к теплому ветру Черного и Азовских морей. Он безумно любил гулять с Софьей и внучками по набережной Мариуполя, под светом уличных фонарей. Но его в Петербург позвал Николай, для вступления в новую должность, поэтому князь пришел в городской вокзал, где его уже ждал новый бронированный поезд со специальными вагонами для важных персон.

Воронцов с улыбкой наблюдал, как на перроне ругалась пара машинистов. Один из военных судя по форме, а второй с логотипом Вестника. И верно, рядом с бронепоездом стоял личный состав Вадима с мощнейшим локомотивом.

– Да ты куда лез? Ты вообще знаешь, чей это поезд?

– Да хоть самого Николая Павловича, это Мариуполь и поезд Беркутова! Это куда лез ты?

Михаил Семенович любил ловить такие моменты из жизни людей. Казалось бы суета сует, но было в этом что-то приземленное. Он повернулся и заметил, как из состава Беркутова в сопровождении четырех серых людей вышел сначала учитель по танцам его внучек, а потом и темноволосая женщина с мальчиком. Таким знакомым. И громилы в сером явно люди Вадима. Михаил Семенович не успел распробовать мысль, как к нему подошел человек в мундире полковника.

– Ваше светлейшество, позвольте представиться, Александр Сергеевич, – поклонился человек, а Воронцов сразу понял, что этот Александр Сергеевич из охранки, – мы ждем только вас, чтобы отправиться в Петербург.

– Да, конечно, – кивнул Воронцов и повернулся в сторону уходящей матери с мальчиком, Александр Сергеевич их тоже заметил, и что называется “срисовал”.

Воронцов знал Месечкина по долгу службы и несколько раз уже встречался с этим противным, но безусловно компетентным человеком в столице.

Черновик документы вызвал у него острейший интерес, как и роль, которую хотел поручить ему Николай Павлович. Воронцову предстояло возглавить новое правительство, став премьер министром, и занять нейтральную роль, чтобы гарантировать исполнение интересов корпорации государством. Все же речь шла об очень, очень больших деньгах.

Но все время поездки мысли возвращались к матери с мальчиком на вокзале, пока у князя не щелкнуло. Мальчик был вылитый Вадим, только младше.

– Вот сукин сын, – лицо князя побагровело, он сжал зубы, надеясь, что его не хватит удар, достал из кармана таблетки для сердца и в груди отпустило. Но не на душе, – сука, это же не по человечески! Махинатор, хренов! Не прошло и пол года, как нашел замену.

***

19 мая 1853 год. Петербург.

Ситуация на Балтике замерла. После разгрома эскадры на черном море, коалиция словно взяла паузу, больше не решаясь атаковать. Генеральный штаб считал, что было необходимо нанести еще пару ударов врагу и они бы посыпались. Николай бы смог диктовать им свою волю.

И вот Николай пил чай у причала, любуясь, как к бою готовиться новейший флагман Балтийского флота. Крейсер вышел на редкость красивым, с полностью белой палубой и такими же белыми орудийными башнями.

Ничто не могло испортить ему настроение, даже недавняя смерть его старого денщика Василия. Бедняга упал с лестницы и свернул шею, очевидцы казали, что под ним сломалась прогнившая доска. Николай взял нового, но имя пока не успел запомнить.

– Дорогой, пиши приказ, – Николай подозвал молодого денщика.

– Да, ваше величество.

– Решено, пусть Азовская эскадра идет на Царьград. Выбьем турков из этой чертовой войны.

– Сию минуту, ваше величество, – денщик был из грамотных, мещанин.

Он быстро написал приказ на планшете и отправил с посыльным до адмиралтейства.

– Что еще? – спросил Николай, заметив, что денщик не спешит отойти от его стола.

– Простите, ваше императорское величество, просто стало жутко интересно, что такое вкусное вы почиваете, – он кивнул на сладость, которую Николай ел вприкуску к чаю.

– Да вроде простая вещь, я думал, что любой крестьянин знает. Тут курага, мед и грецкий орех.

– Ну вы скажете, Николай Павлович, – по доброму, по простому рассмеялся денщик, – грецкий, это же “Царский” орех. Откда он у крестьян? Только на юге его выращивают и то для больших господ.

Николай закашлялся и выплюнул чай.

– Ты уверен?

– Конечно, Николай Павлович. Мне чтобы его купить для какого-то салата пришлось обегать пол Петербурга, а вы знаете, в Петербурге сейчас есть вообще все, даже табак с Гаваев и какао бобы из Америки.

– Пошли, что-то мне не хочется больше чая, – все же Николаю испортили настроение.

***

19 мая 1853 год. Париж. Лувр.

Наполеон третий сидел мрачнее тучи на очередном заседании правительства. Он хотел начать правление с оглушительного успеха в Восточной войне, но компания не только затянулась, но еще и оказалась чудовищно трудной. Подданные требовали успехов, министры горевали по потерянным деньгам и людям. Многие из его круга отправили родственников на войну, чтобы прославиться, а в итоге намечался тотальный разгром, причем на всех фронтах. Коалиция уже собирала вторую волну, быстро вооружая все корабли, которые могли. Все знали, что казна русского царя уже показал дно и его осталось только дожать, как британцы, чертовы паразиты, перехватили новость, да еще и какую! Николай хотел заключить соглашение о превращении России в парламентскую монархию в обмен на крупную сумму от Беркутова. Чертовы русские с такими деньгами могли обеспечить снабжение новых экспедиционных корпусов для похода хоть по всей Европе.

Виктория предлагала срочно что-нибудь придумать, учитывая, что Австрия еле держалась, а Пруссия пошла на попятную.

Наполеон хлопнул по столу и все разговоры мигом прекратились.

– Мы не можем допустить, чтобы это соглашение состоялось! Пусть послы идут и договариваются о перемирии. Россия и так вылезла вперед, если же они победят закрепощение, то улетят далеко вперед. Пусть лучше мы сорвём это историческое событие, чем подавимся пылью, – заявил Наполеон и встал, чтобы показать всем: собрание закончено.

Этим же днем во каналам дипломатов сообщение отправили в Лондон, а потом и в Петербург. Если они выступят с Англичанами в этом вопросе единым фронтом, то смогут помешать. Наполеона бесил Николай, но с русским царем еще можно было договориться, в отличии от Беркутова, ведь за убийством Софьи стояла именно коалиция. А чего стоят силы этого человека уже увидел весь мир в битве у Керчи.

Глава 19 Не верь лжецам

20 мая 1853 год. Петербург

Утро Николая началось с приема представителей коалиции в Зимнем дворце. Изначально, французы и англичане не хотели привлекать кого-то еще, но предмет беседы вынудил позвать австрийцев. Уместнее конечно был бы посол из Пруссии, учитывая родственные связи и то, что Российская императрица была родом оттуда, но прусаки заключили с русскими договор, поэтому пришлось выкручиваться.

Рядом с Николаем сидел переводчик, он сразу не понравился послам, и хоть русский император отлично говорил по французски, но в этот раз решил воспользоваться помощью. Спорить никто не стал, никто не рискнул начать беседу со споров.

Слово взял посол из австрии:

– Ваше императорское величество, ваш дорогой брат, Франц Иосиф очень взволнован последними новостями, – посол замолчал, чтобы проверить реакцию Николая, но император молча ждал продолжения, – Россия последние сорок лет выступала прививкой против различного рода революций, мы даже не представляем, что будет, если вдруг у вас сменится правительство…

– А вы представьте, что лезть в чужие дела плохо… для здоровья, – Николай грубо прервал посла, – вы, будете читать мне нотации, как управлять и что делать в Моей стране?

– Ваше императорское величество, – вмешался англичанин, – мы видим лживую натуру человека, с которым вы хотите договориться. Его паутина оплела всю Европу, еще немного и он добьётся того, что подвинет Вас на месте правителя России!

Николай ничего не ответил. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, давая англичанину возможность договорить.

– Нам достоверно известно, что именно этот человек стоит за спонсирование революционного движения в англии и австрии. Только безупречная работа вашего Третьего отделения помогла зарубить его план в России, но что теперь? Мы не предлагаем вам полностью отказаться, давайте лишь сдвинем рамки…

– Например? – спросил Николай, выслушав перевод.

– Зачем вам занимать у корпорации? Наши банки готовы предоставить кредиты без дополнительных условий, вроде нового правительства. Проведёте раскрепощение, как Вы и хотели, – англичанин голосом выделил предложение.

– Ну да, а героя спонсирующего фронт и победителя при Керчи, выкинуть на мороз? Легко все так у вас, – усмехнулся Николай, отмахиваясь.

– Ваше императорское величество, новость об освобождении крестьян затмит любой негатив, – поспешил заверить француз, – наши газеты, – он показал на коллег, – обязательно поддержат вас, подчеркнут, что даже в условиях войны вы нашли решение старой проблемы!

– Допустим, – Николай даже немного развеселился, – вы хоть знаете какие нужны деньги? Причем в металле?

Он взял листок бумаге и пером вывел сумму.

– Это в фунтах, – пояснил император.

Почти вся международная торговля велась в английских фунтах. Почти, потому, что Россия и корпорация торговали рублем, чтобы не зависеть от альбиона. Что тоже добавило напряжения в копилку перед войной. Грузы из России тем или иным путем стали активно попадать на рынки различных колоний, конкурируя с товарами из метрополий, ни заградительные пошлины, ни банальное пиратство не помогали. Корпорация хорошо охраняла собственные корабли или караваны и отлично ладила с различного рода контрабандистами, да и без их участия, хватало слабых на карман чиновников, например в Африке, Индии, Америках, Азии.

Молчание затянулось. Как бы англичанин не прятал волнение, но руки у него тряслись, особенно когда посол полез доставать монокль.

Делегации потребовалось время, чтобы прийти в себя.

– Это возможно, – сначала неуверенно, но потом четко заявил англичанин, – да, это возможно.

– Будем считать, как часть контрибуции за проигранную вами войну, – Николай пальцем ткнул в листок.

– Хорошо, – согласился француз, хоть иногда и посматривал на коллегу.

– И да, пока я не увижу деньги, война не закончится, – предупредил Николай.

– Но это огромная сумма! – воскликнул посол Австрии, вспрыгнув с места.

Как по команде лейб-гвардейцы в комнате вскинули винтовки, переводчик Николая достал короткоствольный револьвер. Англичанин с французом с трудом усадили коллегу, и английский посол объяснил:

– Мы не сможем дать всю сумму сразу, придется разбить на несколько платежей.

– Тогда вам лучше поспешить, Азовская эскадра уже вышла из Севастополя, – улыбнулся Николай и встал из-за стола, – кто знает, куда она пойдет дальше?

На этих словах император показал, что аудиенция окончена и вышел из зала.

Послы какое-то время сидели в тишине, пока француз не спросил шёпотом:

– Мы правда заплатим?

– Не все, – так же шёпотом ответил англичанин, – кто согласится платить за перевооружение врага? Ничего, платить нужно будет долго, а там, либо осел, либо падишах сдохнет…

***

Николай не спешил на следующую встречу. Он долго боролся с сомнениями и везде искал поддержку принятому решению. Война отлично показала всю зашоренность империи, ее отсталость в сотнях сфер. Корпорация занимала треть государственной экономики, но даже она не могла компенсировать то, что треть людей были крепостными. Как бы Вадим не разгонял экономику и производство, но все упиралось в кадры, которых просто не хватало.

В стране с начала сороковых годов развернули больше полусотни университетов. Николай даже убрал ценз для происхождение абитуриентов, лишь бы подходили по личным качествам. Император согласился только после введения обязательного тестирования листками душ. Так церковь выявляла самых радикальных из учеников или преподавателей, с которыми уже отдельно работало третье отделение.

Но корпорация стала решать слишком много. Куда бы не посмотрел Николай, везде ему виделся чертов "Вестникъ", словно наваждение.

Вадим сам решал с кем и чем торговать, зачастую даже не советуясь с министрами. Он вкладывался в то, что именно он счёл нужным. Пока страна вела войну, все железные дороги Сибири стояли забитые каким-то очередным красителем. Месечкин докладывал, что там просто парашёк для текстильного красителя, иногда руды, инструменты и техника для строительства. Поставки оружия в Китай и Среднюю Азию Вадим не прятал от охранки, но очень просил держать контракты в тайне. Но Николай просто не понимал, как можно тратить колоссальные средства на строительство каких-то цехов за Уралом, зачем там возводить огромные галереи теплиц? Вот заводы под Москвой и Питером давали сталь, оружие, станки и генераторы, все понятно. Но вот эти тайны Беркутова, вызывали у Николая, да и у всех Романовых, которые старались приобщиться к корпорации, если не злость, то раздражение.

Примерно с такими мыслями император пошел на вторую встречу. Прогулка не помогла проветрить голову. В кабинете Николая ждал Воронцов и Месечкин. Князь прибыл в столицу утром, но послов пришлось принять раньше.

– Здравствуйте, ваше императорское величество, – поклонился Михаил Семенович и встал.

– Садитесь, Михаил Семенович, – разрешил Николай и сел за стол, – как поездка? Как здоровье? Как внучки?

– Все, слава богу, – ответил Воронцов и вопросительно поднял брови.

– Александр Сергеевич, – покараульте, чтобы нас никто не отвлекал, – попросил Николай у "переводчика".

– Конечно, – поклонился полковник и закрыл дверь в кабинет с той стороны.

– Николай Павлович, что случилось? – Месечкин почувствовал смену ветра и насторожился.

Многие из ставленников Николая прославились еще при его брате Александре в Наполеоновские войны, тот же Паскевич, Меньшиков, царство ему небесное и Воронцов. Но старая гвардия больше не тянула. Генералы и адмиралы коалиции тоже показали, что слишком стары для Новой войны. Но князя выбрали на роль премьера не за умение махать шашкой, а за удобную всем позицию. Он давно зарекомендовал себя как надёжный и умелый государственный деятель с одной стороны, с другой же, Вадим подарил князю внучек и покойного Петра. Из донесений Николай знал, как Воронцов любил внуков и Софью.

– Можно сказать и так, – Николай старался подбирать выражения, – вы уже видели черновик документа?

– Конечно, Николай Павлович, – согласился Воронцов.

– А вам не показалось, что Вадим слишком много на себя берет? Нет, нет, вы не подумайте! – Поспешил заверить Николай Павлович любые возражения князя, но возражений не последовало…

Михаил Семенович не знал, что и думать.

– Я уверен, что народ нужно освободить от треклятого крепостничества, но, может не такой ценой? Не столь резким переходом, – продолжил Николай, – не хочу ущемлять умений Вадима, но ему не стоит лезть во всю эту политику.

Месечкин сидел вжавшись в кресло. Он даже не представлял, что же такого случилось, что Николай поменял точку зрения. Тем внезапнее оказался стук в дверь.

– Да что такое?! Я же приказал, не беспокоить! – рявкнул Николай и кулаком ударил по столу, да так, что начальник третьего отделения ударился ногой о ножку.

В дверь заглянул полковник.

– Ваше императорское Величество, очень срочное донесение с Тихого океана.

– Давай, – Николай протянул руку, забирая расшифровку.

Воронцов же устало массировал челюсть.

Александр Сергеевич закрыл дверь, и собрание продолжилось.

Николай надел очки, чтобы зачитать сообщение:

– Сегодня, в десять часов утра, при исполнении обязанностей по защите подданных Российской империи погиб светлейший князь Живой Александр Юрьевич. Он героически бросился в бой на флагмане "Наместник Востока" с Американской эскадрой, чтобы выиграть время для эвакуирующихся с Гавайев людей, которые бежали от пожара.

Как император, Николай отвечал за дела наследования высшего сословия, поэтому отлично знал, что единственным наследником князь указал Беркутова. Надёжного партнёра и товарища по освоению дальних рубежей империи. С одной стороны, страна потеряла великого героя, покорителя Хоккайдо и Аляски, с другой же стороны, у Николая появился план.

– Вот что делать? – как бы расстроено спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, – у меня же никого нет, кто бы мог заменить светлейшего князя в таком сложном деле!

– Вы говорили, что хотите поменять условия, если я правильно понял? – сказал Воронцов, – назначение Вадима наместником, станет достойной альтернативой…

Это решение далось Михаилу Семеновичу очень тяжело. Князь верил, что стране как воздух были нужны изменения, но после того, как он увидел Анну и Ивана на вокзале Мариуполя… В глазах князя открылась новая грань человека, которому он доверил дочь. Да, Михаил Семенович, мог себе признаться, что выдавал ее из корыстных целей, но Вадим, по его мнению, зашел еще дальше, просто заменив Софью. Кого еще мог заменить Беркутов? Кого еще он спрятал, чтобы достать в нужный момент, если этот дьявол в человеческом обличии, нашел замену даже Софье и Пете? Михаил Семенович, заставил себя поверить, что на почве горя, которое Вадим прятал, у него помутился рассудок.

– Да, мы должны поменять условия, – кивнул Николай, не отрывая взгляда от Воронцова.

Император не собирался рассказывать князю, что на такие мысли, его натолкнули иностранцы, которые и так много всего натворили.

Со стороны, Местечкин видел, что в Николае, снова заговорили сомнения. Император часто обходился полурешениями. Так было со множеством советов по поводу раскрепощения крестьян в прошлом, так могло выйти с Вадимом. Поэтому начальник тайной службы решил вмешаться: