Текст книги "Проклятье Вейссеров (СИ)"

Автор книги: Роман Малахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Народ, ставший попутчиками Ральфа, подобрался самый разный. Как бы сказал Швабс, не привыкший к долгим поискам слов в кармане: «Всякой швали с шушерой, прости меня Древние, набралося, а…». Длинные и узкие бортовые скамьи повозки украсили гроздья ремесленников, переселенцев и вездесущих торговцев, непрестанно пытавшихся заглянуть за спину, в грузовое чрево сухопутной баржи, содержавшее их товар. Ральф прекрасно знал, эти торговцы – самого мелкого пошиба, ведь те, кто занимался подобной деятельностью на серьезном уровне, обычно арендовали баржу целиком, а то и целый обоз со всей охраной и поварами. Главное, попутчики не докучали смурому молодому мужчине попытками завести изнуряющий мещанский разговор на тему, в сотый раз потерявшую актуальность. Ральф, находясь одновременно в обществе и как бы вне его рамок, мог относительно безопасно выстраивать фундамент своей новой реальности, осторожно вкладывая кирпичики выводов и умозаключений. Однако большую часть пути Вейссер просто заворожено созерцал мерное течение окружающего мира, плавно качавшегося в такт монотонной и усыпляющей поступи тягловых ящеров.

Южная часть Вейтендайля осталась в пыли прошлого довольно быстро, закрывая на засов все хорошее и ужасное, что сопровождало бездарно прожитую жизнь Ральфа. Мир менялся, но изменения эти оказались столь малозаметными, что здесь снова бы к месту пришлись слова сметливого Швабса: «Дак а чо там! Все, как у нас, ну только дома пониже, мостовые пожиже, люди победнее, девки пострашнее. А жить-то можно!». Обоз двигался по просторам так называемой северной равнины, на данном этапе еще относительно слабозаселенной и не собранной в единое государство ничьей железной волей. Траверс неоднократно бывал в этих местах, выбираясь для ремонта сложных автоматизированных сельскохозяйственных комплексов – в настоящее время земли северной благодатной местности отводились, преимущественно, для аграрной деятельности. Однако в дикарском прошлом, ласкавшем глаза Ральфа мягким светом солнца и зеленью лугов, равнина более походила на дурно сшитую лоскутную простыню. Так густо она оказалась испещрена владельцами той или иной части земель. Феодальная вольница регулярно накатывала голодными волнами на благополучный Вейтендайль, но привычные к сражениям с куда более опасными северянами, ополченцы и рыцари городов играючи вбивали агрессора в землю. Ральф являлся не слишком осведомлен касательно истории и политической ситуации этих просторов, однако он знал главное. Среди всей напыщенной горе-аристократии, чьи амбиции и гонор часто превосходили богатство и влияние, водилась и «крупная рыба» – настоящая знать, ведущая происхождение от самих Древних. Если бывший городской рыцарь без страха, но с огромным числом упреков, сумеет попасть на службу к таким равнинным воротилам, то ему выпадет реальный шанс возвыситься и занять подобающее место в новой жизни.

Несмотря на бурлящее варево противоречий, взаимных претензий, обид и войн оскорбительно мелкого масштаба, беспокойная равнина не представляла опасности для обозов Гильдии. Конечно, раз в несколько лет случались наивные нападения, однако всерьез опасаться такого исхода не приходилось, посему пассажиры, включая Ральфа, сдали все оружие в багаж, полностью доверив защиту собственных жизней опытным охранникам, облаченным в кольчуги и пластинчатые куртки по кернерхольдской моде. Когда до Кельхоффа осталось, буквально, два или три дня пути, обоз разбил придорожный лагерь, полнящийся ароматами нехитрой, но сытной и достаточно вкусной пищи – Вейссер оценил подход этих проклятых бюрократов, пытавшихся охватить каждую мелочь, сопровождавшую пассажиров в дороге. Вечер неизменно наполнился активным движением людей, утомленных длительным сидением на жестких скамьях повозок – пассажиры с удовольствием тянулись и, охая, разминали затекшие ягодицы. Охранники заученными движениями споро разбили несколько обширных шатров – лаконичные и поразительно точные удары молотков по кольям выдавали многолетнюю практику исполнителей. Ральф развернул ставший почти привычным спальный матрас неподалеку от входа в «дом» из стен грязно-серой ткани, после чего принял пищу и, стараясь ускользнуть от щедро расставленных ловушек раскаяния, соскользнул в спасительный омут сонного забвения…

6

Лучше бы переполошенные охранники разрешили ему порыться в багаже и, возможно, найти свой мессер, но теперь безоружному Ральфу приходилось делить убежище под днищем повозки с остальным расторопными пассажирами. Нерасторопные уже окропляли нагретую землю кровью, которую упорно продолжали выталкивать сердца, будто отказавшиеся верить во внезапную гибель. Нападавшие явно не принадлежали к одной стороне – проломив рыхлое «ограждение» из разомлевшей и лишь частично экипированной охраны, их строй с готовностью рассыпался, не в силах сопротивляться жажде наживы. Годы безопасности усыпили бдительность даже профессионалов из Гильдии, позволив нескольким десяткам вооруженных воинов подойти слишком близко к разбитому в сумерках лагерю. Ральф не понимал, на что надеялись эти сумасшедшие, но пока дела у них шли весьма недурно – охранники прижались к повозкам, защищая укрывшихся пассажиров, и большая часть лагеря перешла в распоряжение нападавших.

Один, наиболее слаженный на вид отряд ритмично приближался к той части обоза, где находился Вейссер, и Ральф не смог сдержаться, ухватив одного из охранника за голень снизу:

– Ну же, давай помогу! – Ральф не мог потрясти ногу наемника изо всех сил – пальцы соскальзывали с глади железа.

– Еб твою мать! Сиди там, не суйся!

– Я могу! Я – городской рыцарь!

– Хуицарь! Говорю же, обратно лезь! Под повозку!

В ходе краткого, но поразительно содержательного диалога Ральф понял – рассчитывать можно лишь на себя, но много ли навоюешь, будучи защищен одной исподней рубахой? Не вслушиваясь в паническое шипение соседей, сбившихся под баржей, Вейссер беспардонно растолкал живые помехи и выскочил за кормой. Будь Ральф способен ощущать присутствие в собственном сознании соглядатая, он бы оскорбился презрительному шипению Траверса – естественно, задние створки грузового трюма оказались надежно заперты. Вайс давно понял – его дальний предок не блистал развитым интеллектом, заметно уступая в рассудительности и дальновидности младшему брату. На что надеялся Ральф, пав жертвой импульсивной и необдуманной жажды действий? В любом случае, ему бы оказалось не под силу быстро найти доспехи с оружием в темноте и куче мешков, хаотично перекатывающихся под жадно шарившими руками. Без слуги, умудренного многолетним облачением господина (в чем Швабс оказался действительно хорош), Вейссер не имел шанса вступить в бой закованным в броню, дабы помочь охране отбить немыслимо дерзкое нападение. Теперь же от воздетого оружия наступающих разбойников его отделяло несколько метров и смятая рубаха, заметным пятном маячившая во тьме, испещренной тенями, метавшимися среди пляски костров.

– Вот еблан! Все-таки вылез! – гневно бросил Ральфу его недавний собеседник, прижавший к себе щит и дико озиравшийся по сторонам.

– Закрыто! Там мое оружие! – в голосе Вейссера проскользнула категорически неуместная в данный момент детская обида.

– Блять, само собой! Хер с тобой, на! – охранник резким движением передал Ральфу легкое копье, больно ударив его древком по голым пальцам.

– Сзади вставай, раз вылез, полудурок! – прошипел мужчина, вытаскивая короткий топор из петли, крепившейся к набедренному поясу. Нападавшие приближались, но с каждым шагом их число уменьшалось, а ряды таяли, словно рыхлый снег, опрометчиво выпавший весной. Причина заключалась отнюдь не в трусости атакующих – напротив, безрассудством, толкнувшим их к нападению на Гильдию, можно было лишь восхищаться. Немалая часть вражеских бойцов моментально становились жертвами собственной алчности, разбредаясь по оставленным палаткам и увлеченно перебирая брошенные вещи.

Отряд, приблизившийся к охватившим повозку защитникам, потрясал оружием и глухо гремел щитами, надеясь устрашить наименее стойких – отделившиеся из строя окажутся желанной добычей, которую моментально исколют копьями. Впрочем, самоубийц среди охраны обоза не нашлось, и сошедшиеся куцые строи начали без особого желания выбрасывать оружие в сторону противника. Ральф сжимал копье, стоя за спиной его недавнего хозяина, и корил себя за откровенную глупость – теперь к предку Траверса начало приходить понимание вопиющей опрометчивости его действий. Вейссера, пожалуй, радовало отсутствие среди противника воинов, вооруженных действительно серьезным оружием – жуткие хальберды и молоты не крушили защитников безо всякой жалости. Впереди стоящий охранник, несмотря на явную нервозность, умело отводил овальным выгнутым щитом все тычки вражеского копья, однако сам не лез на рожон, пытаясь приблизиться и срубить нападавшего. Ральф старался дотянуться острием до противника, и пару раз ему удалось чиркнуть сталью по полям шлема, не причинив урона – острожный воин моментально собирался в бронированный монолит, поднимая щит и одновременно вжимая голову в плечи. В один из таких моментов, стоило вражескому бойцу сильно наклонить голову вперед, уберегая лицо от атаки, стоявший впереди Ральфа охранник подскочил на широкий шаг, и что было резвости, рубанул противника топором, намереваясь поразить левую сторону черепа. Словно захлестнув боевую часть оружия за спасительные поля оголовья, охранник, кажется, сумел серьезно задеть лицо нападавшего – мужчина присел, инстинктивно подкинул щит вверх и начал пятиться. Дабы поддержать его стремление покинуть бой, Ральф размашисто уколол врага в купол шлема, заставив голову того покачнуться. Впрочем, это не принесло какого-либо урона – сталь играючи отвела копейное острие, сбросив его вбок.

– Охереть! – охранник, впечатленный результатами совместной работы, умудрился выразить Ральфу свое воодушевление. К счастью, бой не продлился долго, оставшисьгрудой искалеченных, бьющихся в судорогах и измазанных испражнениями тел – нападавшие отошли, сочтя добычу слишком опасной. Насколько позволяло зрение Вейссера, тонувшее в рваном полумраке разоренного лагеря, остальные отряды охранников, сжимавшие повозки спасительными «обручами», также сумели отбиться и защитить собственность пассажиров. Нападавшие разграбили лишь одну баржу, а также подобрали все, что находилось в лагере и имело хоть какую-то ценность. Скоро атакующие, поражавшие дерзостью своего нападения, скрылись в темноте, отходя по знакомым тропам в полной уверенности, что сумеют избежать возмездия со стороны Гильдии. Охрана обоза же пересчитывала раненых с убитыми, а также помогала настрадавшимся пассажирам покинуть спасительное пространство под сухопутными баржами.

– Они чо не понимают, что им пиздец? – неожиданно к Ральфу обратился его недавний соратник по бою, – Они чо, не понимают, что Гильдия тут кажный камень перевернет, но этих сук найдет?! – смертельная опасность отступила, и воина захлестнули эмоции.

– Да как их теперь найти-то? – скептически ответил Вейссер, действительно не способный понять, каким образом можно выйти на след нескольких маленьких отрядов, прекрасно знающих местность и пути отхода.

– Да ты не думай! Гильдия наймет местных, они все вынюхают, и этим, блять, распорядителям все на тарелочке принесут, я те точно говорю, – уверенности охранника в розыскных возможностях перевозчиков оставалось лишь позавидовать.

– А ты это, молодец. Здорово мы того черта умотали, а? – мужчина осклабился, демонстрируя Ральфу изрядно пожелтевшие передние зубы.

– Ну да, неплохо. Да, мне бы успеть в латы одеться…

– В смысле, латы? – недоумевал охранник, – Ты чо, серьезно рыцарь с Ветендаля?

– Конечно, думаешь, я бы врать стал? У меня вон, в повозке полная броня и мессер. Если бы успел полностью одеться, эти бы обмудки к нам и подходить побоялись!

Казалось, этот мимолетный разговор канул в хаосе приведения лагеря в порядок, однако утром, перед возобновлением пути, к Ральфу подошел начальник охраны обоза и, после пристального взгляда, обратился к молодому мужчине:

– Мне сказали, ты ночью себя здорово показал, хоть и сверкал в одной рубахе, – зрелый охранник с виду являлся опытным наемником и должен был разбираться в военном ремесле, – Куда едешь?

– В Кельдхофф, – честно признался Ральф, сейчас более всего уподобившийся судну, для которого любой ветер окажется попутным.

– Ты на самом деле городской рыцарь? – мужчина прощупывал глазами Вейссера, однако быстро пояснил свой интерес, – Ты не подумай ничего. Мне насрать, на самом деле, какие у тебя дела, но… если нужна работа по наемнической части, оставайся с нами.

Ральф пристально взглянул на начальника охраны, сохраняя молчание – Вейссер всем видом демонстрировал ожидание более подробных разъяснений. К счастью, глава защитников обоза верно расценил молчание пассажира:

– Смотри, это нападение – настоящий удар для Гильдии. Мы доедем до Кельдхоффа и встанем на квартиры, будем ждать в нашем квартале, пока нанятые люди не найдут виновных. Я тебе гарантирую – это все устроили жадные падлы из местных лендлордов. Больше некому. Гильдия наймет еще солдат, и они как раз подойдут в Кельдхофф за это время. Там уже мы сливаемся в настоящую небольшую армию и идем наказывать виновных. Если ты правда городской рыцарь, то точно нам пригодишься. Подумай…

– Хорошо, благодарю за предложение. Я все прикину за остаток дороги, – сдержанно ответил Ральф, после чего начальник охраны оставил его, уважительно кивнув головой.

– Ага, приходи, если надумаешь. Меня Крайнер зовут.

На самом деле в данный момент Вейссер с трудом сдерживал искристый порыв ликования. Только пропитавшая его с детства привычка скрывать эмоции в торговых делах семьи не позволила буйству чувств облегченно вырваться наружу. Кажется, первоначальный этап его новой жизни укладывался в подходящее русло – по крайней мере, довольно долгое время ему не придется ломать голову о проживании и пропитании. Ральф являлся осведомлен о походном быте и пребывал в уверенности – формирование крупного отряда из пришлых людей в Кельхоффе займет не менее месяца. Гильдия представляла собой одно из наиболее могущественных объединений всевозможных дельцов, посему привлекала для редких военных действий опытных и зарекомендовавших держателей наемных рот, чья репутация говорила громче любых слов. Может, случай сведет Ральфа с нанимателем, достойным обрести опытного, пусть и бывшего городского рыцаря, который одним лишь сиянием лат и тяжелым мессером, упокоенным на плече, окажется способен заставить противника отступить.

Слегка поредевший и потрепанный обоз возобновил движение к городу, притом желание оказаться за его спасительными стенами обуревало людей куда сильнее, нежели в начале пути. Люди обескуражено переговаривались, раз за разом повторяя одно и то же, будучи не в силах поверить дерзости произошедшего. Меж тем Ральф, улучив подходящий момент, обратился к начальнику охраны, намереваясь узнать подробности предстоящей «работы». К счастью, опытный Крайнер оказался явно нацелен заполучить ценного воина для предстоящего дела, посему решил ничего не утаивать:

– Сейчас я тебе точную плату за день не могу сказать, потому как этими делами заведуют другие люди. Но точно знаю, что Гильдия не поскупится. Квартал Кельдхоффа строился с запасом, но чертов Милленгер все равно оттягивает на себя много грузов и народа, так что в Кельдхоффе мест достаточно, разместишься вольготно.

– Крайнер, я правильно понимаю, что Гильдия работает только с проверенными командирами рот? – Ральф обратился к начальнику охраны с, казалось, закономерным вопросом, однако тот встретил слова рыцаря подозрением сощуренных глаз:

– Думаешь, мы будем всякую придорожную шваль собирать, чтобы потом ее на копья тем тварям кинуть? – казалось, Крайнер намеревался оскорбиться, – Ты что, парень, не сомневайся – набираем крепких ребят, проверенных, не подведут. Нам дело сделать надо, найти и наказать этих говноедов так, чтобы еще внукам ихним икалось. Есть у Гильдии на примете пара рот, с которыми уже давно дело налажены, за это не переживай, – для убедительности Крайнер поднял вверх указательный палец, – У нас все серьезно…

Убедившись в основательном подходе к предстоящей карательной кампании, Ральф обрел покой, более не нарушенный за оставшуюся часть пути. Кельдхофф встретил его с ментальным пассажиром какой-то поразительной грязной неустроенностью, что в целом являлось ожидаемым от места пересечения множества путей. Нити торговых, миграционных и культурных дорог стягивались в активно растущий приморский город, выступавший крупнейшим центром цивилизации всей равнины, изрезанной полосками земель Молодых Суверенов. Здесь легко можно было встретить уверенных в себе кернехольдцев из морской охраны, переливающихся сотнями заклепок приталенных бригандин. Кельхофф активно посещали торговцы со свитами из более южного Милленгера – города, до сих пор не способного смириться с вызреванием молодого и неряшливого северного конкурента. Уполномоченные представители Домов Наездников также постоянно приезжали в Кельхофф для решения сонма важных дел, совершенно не интересных для знатных нанимателей. Словом, город кипел, и местная Гильдия выстроила для себя впечатляющую базу – в этом Крайнер действительно не обманул.

Разгрузившись в квартале перевозчиков, Вейссер, разумеется, не смог избежать прилипчивого касания местной бюрократии – распорядитель, невероятно похожий на коллегу из прошлого города, догнал молодого рыцаря, внеся его в список. Теперь Ральф официально поступил на временную службу Гильдии, что вызвало лишь кривую усмешку – совсем недавно ему презрительно отказали в этом, сославшись на мнимую ненадежность обедневшего отпрыска некогда могучей семьи. Траверс, в свою очередь, поразился эквилибристике истории – во время командировок для обстоятельного ремонта сельскохозяйственной техники здешнего агрокомплекса, он останавливался для проживания в гостинице местной «селекционной зоны». С другой стороны, у материи реальной жизни не наблюдалось бесконечных слоев, и, учитывая беспрецедентную скорость перехода средневековой Твердыни в будущее, названия городов и имена известных людей часто нагромождались друг на друга причудливым хаосом.

После размещения в тесной, но поразительно чистой клетушке, Ральф принялся облачаться – скоро был запланирован общий смотр, и молодой рыцарь намеревался предстать во всем великолепии ремесленного мастерства покинутой им страны. Без ловких пальцев разговорчивого Швабса облачение в латы заняло куда больше времени, а также заставило позабывшего о тренировках Ральфа взмокнуть. В любом случае, потраченные усилия окупились сторицей – лязгающая статуя, облитая сталью, размеренно двигалась к плацу квартала, приковывая удивленные и завистливые взгляды будущих сослуживцев. Вейссер сразу правильно и максимально открыто расставил акценты, отгородив себя от остальной массы куда менее обеспеченных наемников. Траверс скривился в презрительной улыбке, получив очередное подтверждение того, что предок являлся рабом примитивных мотивов, роднящих его, скорее, с необычайно развитым приматом. Однако сознательный человек из будущего не мог не признать возобладавшего эффекта – теперь Ральф имел все основания рассчитывать на куда более щедрое содержание.

Прим. На рисунке изображены Ральф в полном снаряжении и начальник охраны Крайнер.

– Нихера себе, как ты один во все это залез? – удивленно вопрошал Крайнер, не скрывавший удовлетворения качеством пополнения охраны.

– Богатый опыт, – задорно ответил Ральф сквозь лицевой вырез шлема. Вейссер явственно ощущал тяжесть брони, еще недавно сидевшей на нем подобно второй коже. Увы, неумеренные возлияния и близость с массой женщин высосали из молодого раба приземленных удовольствий некогда прекрасную физическую форму.

– Обосраться, какие они дорогие, да? – кивнул Крайнер на тускло поблескивающие части лат, кое-где несущие следы наиболее верной спутницы железа – коррозии.

– Да уж, совсем не дешевые. И еще надо учесть, что турнирный шлем я заложил в Гильдии, когда добивал цену билета, – искренно сокрушался Ральф.

– Ну, зато доехал! – Крайнер легонько щелкнул рыцаря пластинчатой перчаткой по поверхности наплечника, похожего на короткий отрезок трубы, – Ладно, пошли строиться, чо лясы точить!

Обязательный смотр не занял большого количества времени – в Гильдии ценили оперативность, однако Ральф сумел в подробностях рассмотреть экипировку людей, с которыми ему довольно скоро предстоит разделить не только строй, но и опасности боя. «В целом, ничего нового» – сухо подытожил Вейссер, касаясь глазами вездесущих на севере бригандин, отдельных наголенников, наручей, кольчатых рукавов с юбками, относительно дешевых пластинчатых перчаток и редких чешуйчатых доспехов, гораздо сильнее востребованных на юге. Ополчение городов Вейтендайля в массе несло на себе куда больше сплошных доспехов, и экипировалось заметно богаче. Однако это могло выступить откровением лишь для самых наивных и не знакомых с жизненными реалиями людей. К счастью, Вейссер не входил в круг оторванных от действительности, и твердо решил возобновить тренировки, выгоняя из тела последствия недавней порочной жизни. В этом его всемерно, пусть и беззвучно поддержал потомок, лишенный права голоса – физические нагрузки занимали немалую часть существования Траверса. За все время, проведенное в качестве свидетеля подробностей чужой и чуждой жизни, Траверс не так часто мог мысленно выразить одобрение действиям и поступкам предка. Пока Ральф лишь стабильно формировал пренебрежение к себе со стороны Вайса...

Поговорив с Крайнером и уклончиво описав свои затруднения, Ральф сумел убедить начальника охраны распорядиться о предоставлении бывшему рыцарю увеличенного рациона, как необходимого подспорья в предстоящих тренировках. Вейссер сосредоточился на упражнениях, поскольку такая занятость позволяла ему ускользать из мучительной хватки рефлексии и переживаний о содеянном. Ральф держался обособленно – потомка действительно богатого рода не интересовали «друзья» из простонародья. Траверс не наблюдал здесь презрения или надменности, как таковой. Скорее, Ральфа банально не интересовали простые разговоры и простые радости столь же простых людей. Хотя, по убеждению Вайса, его предок сам являлся эталонным рабом дофамина и жертвой животных желаний, в омуте которых он чуть не растворился без остатка, вместо осмысленной борьбы с ними под знаменем умеренности. Впрочем, упорные тренировки, так или иначе, сблизили сознание Траверса и Ральфа литрами пролитого пота и тысячами тяжелых входов – городской рыцарь возвращал себе кондиции, позволявшие ему в прошлой жизни считаться одним из лучших латников Рейнеля.

Траверс и сам держал в ящике с секретами одну весьма нелицеприятную историю, связанную с развитием мускулов и обретению впечатляющей физической формы. В нынешней действительности Твердыни дейнезианцы всемерно поддерживали культуру тела. Более того, они являлись поразительно сильными существами, в разы превосходящими среднего человека за счет поколений селекции, тяжелейших гимнастических тренировок и хирургически усовершенствованного опорно-двигательного аппарата. Иначе говоря, все досужие сравнения этих впечатляющих «хозяев» планеты с ожившими машинами имели под собой фундаментальные основания. Притом, дейнезианцы отличались неприятием любого профессионального спорта, категорически запрещая его в качестве основной деятельности человека. Разумеется, Траверс старался не отставать от людей, выбранных им в качестве эталона отношения к жизни и устремлений. Благо, генетика мужчины и без того наделила его редкими пропорциями, крепкими сухожилиями, а также даром быстро набирать силовые показатели без активного роста мышечной массы. Траверс, испещренный сотнями прожилок, коими рассыпались мускулы под тонкой кожей при каждом движении, какое-то время «работал» в настоящем логове низкопробного порока, пытаясь побороть свое проклятье наиболее верными способами. Он… выступал в одном из стриптиз-клубов «общей зоны» Грейссена, бесхитростно демонстрируя визжащим от восторга женщинам наборы силовых упражнений на полированной трубе из высоколегированной стали. К великому огорчению Траверса, проклятье, что преследовало его незримой стеной, безжалостно отделявшей Вайса от восхищенных женщин, оказалось сильнее, и мужчина не сумел реализовать истошный визг намечавшихся поклонниц в нечто большее. Личная жизнь Траверса, фактически, «жизнью» не являлась, походя на зону отчуждения. Тотальная безвыходность ситуации привела его на порог дома гадалки, которая, к собственному шоку, погрузила клиента в прошлое столь глубоко, что теперь и сама не знала, как вернуть Вайса в настоящий мир.Откровенно говоря, Траверс до сих пор ощущал, как тлел внутри него глубоко затаенный стыд, сопровождавший те немногочисленные выступления. Житель «селекционной зоны» сильно рисковал, добровольно спускаясь на несколько эволюционных ступеней, как сказал бы его друг Поль. К счастью, тактичный, и в целом скупой на эмоции дейнезианец, ни разу не продемонстрировал осведомленность о «вынужденных шалостях» Траверса, видимо, предоставляя тому возможность сделать все нужные выводы самостоятельно.

Тренировки Ральфа носили довольно сумбурный характер, но, ввиду их постоянства, предок вновь становился выносливым и резким, как в лучшее время. Само собой, не все проходило гладко – Вейссера на протяжении времени найма в Гильдию истязал плохой сон. Пытаясь сбежать от мучительного и неизбежного погружения в трясину памяти с запоздалым раскаянием, Ральф «опустился» до общения с остальными охранниками, стремясь максимально оттянуть момент, когда наступит пора готовиться ко сну. Все эти разговоры несли крайне малую смысловую нагрузку, являясь в чистом виде заполнением времени. Которое, в условиях одиночества бывшего рыцаря, мгновенно раскрывало зубастые створки капкана воспоминаний и горестных укоров. Можно сказать, Вейссер сблизился с тем охранником, коего он поддерживал копьем при ночной обороне обоза. Мужчина оказался лишь на пару лет старше Ральфа, однако, став жертвой тяжелой жизни и раннего наступления необходимости работать, выглядел куда более старым и потертым. Наемного солдата Гильдии звали Сокур, и он с бездонной готовностью слушал рассказы Вейссера о сражениях с северянами, быте городов «настоящего» Вейтендайля, и, разумеется, про сомнительные прелести тамошних куртизанок, в изобилии перепробованных Ральфом. Глаза Сокура блестели попеременно завистью к чужой похоти и ее доступности, а, спустя несколько мгновений – восторгом от услышанного. Ральф также подмечал, что взгляд собеседника изредка подергивается пеленой откровенного злорадства, ведь теперь, по невысказанному мнению Сокура, богач и небожитель пал столь низко, что выбраться на прежний уровень станет для него непосильной задачей.

Миновали дни ожидания, и в один момент квартал взорвался новостями – Гильдия нашла виновных в тогдашнем нападении, после чего без промедления вынесла смертный приговор. Насколько Ральф мог судить из услышанного, данный вердикт должен быть исполнен показательно жестоко, дабы заложить настоящую глыбу сомнений в мысли остальных местных феодалов, позавидовавших успеху нападавших. Охранники пока не знали имен обреченных, однако им это и не требовалось – скоро командиры огласят дату похода, и колонна возмездия двинется в путь, оглашая дорогу лязгом оружия. К тому же, источник подобного лязга заметно увеличился – прибыло долгожданное подкрепление в виде наемной роты кондотьера с крайне странным именем, по кличке «Коротконогий». Некоторые отъявленные смельчаки, бахвалясь собственной дерзостью, именовали его «Обрубком», правда… лишь в том случае, если пресловутый «Обрубок» гарантированно не мог это слышать.

При первом же взгляде на лидера роты, Ральф поразился точности прозвища – широкоплечего мужчину по имени Альбузар Вольта несли поразительно короткие ноги, подходившие, скорее, человеку ростом немногим более метра. Однако эта особенность не давала оснований сомневаться в его боевом опыте, равно как и удали. Гильдия достаточно давно работала с Альбузаром, периодически привлекая его роту для усиления собственных охранных отрядов. Крайнер, также оставшийся в Кельхоффе, высоко отзывался о дисциплине и навыках пришедших воинов, а также отдельно отметил надежность Вольты, как наемника, что давно стало его отличительной чертой и лучше десятка зазывал прославляло Альбузара. Траверс же пребывал в откровенном удивлении от ресурсов, сокрытых в организме лидера наемников. Насколько Вайс понимал, короткие ноги являлись откровенной патологией и должны были отравлять годы Альбузара дисплазией суставов таза с коленями. Однако Вольта жизнерадостно щеголял в дорогих доспехах и сыпал шутками, совершенно не давая поводов усомниться в его здоровье.

На следующий день Ральфа со всеми остальными охранниками выстроили на плацу квартала в полном боевом облачении – Альбузар получил бразды управления собранной армией и желал воочию оценить ее состояние наравне с потенциалом. Разумеется, взгляд опытнейшего наемника не мог избежать задержки на рослом Вейссере, облаченном в недоступные обычному профессиональному воину доспехи – наследие потерянного статуса неизбежно выделяло Ральфа.

– Ого, какого редкого зверя занесло,… откуда будешь, «охранник»? – низкий голос Вольты был пронизан задором – кажется, этот человек искренно любил дело всей жизни даже в подобных мелочах, как осмотр солдат.

– Из Рейнеля, – спокойно молвил Ральф, замечая, как хмурится лоб Альбузара.

– Так… ладно, с тобой мы позже потолкуем, – резюмировал командир, двинувшись дальше…

Тем же вечером Ральфа пригласили на короткий разговор с Вольтой, и командир выслушал сжатую историю Вейссера – его, главным образом, интересовали не подробности грехопадения молодого воина, а лишь планы и амбиции бывшего жителя Вейтендайля. Опытный взор Альбузара мгновенно отметил уровень подготовки и боевой опыт, присущий Ральфу, что, вкупе с прекрасным снаряжением, делало его действительно ценным пополнением роты. Лицо Вольты украсила мимолетная улыбка понимающего человека, стоило Ральфу подчеркнуть, что ему не интересная длительная, скучная и бесперспективная карьера простого охранника повозок Гильдии – Вейссер всем видом демонстрировал стремление к большему.

– Я тебя услышал, парень. Видно, умеешь немало. Но дело покажет. Давай договоримся так: выполняем заказ Гильдии, я смотрю на тебя в походе и в бою, а дальше решаю – нужен мне такой блестящий воин в роте, или нет, – Альбузар поджал губы, знаменуя окончание разговора, после чего Ральф удалился, сочтя неуместным задавать какие-либо вопросы. На данный момент все складывалось отлично – снаряжение роты Вольты вызывало неподдельное уважение, что служило лучшим свидетельством достатка воинов и щедрости держателя отряда.