Текст книги "Представитель по доверенности (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Да есть конечно! – судя по загоревшемуся лицу жулика, сейчас мне собирались «вешать лапшу» на оба уха.

– Извини, что перебиваю, но только, если ты мне сейчас «туфту прогнать» собираешься, тебе будет больно об этом вспоминать…

Гражданин Жирнов, почему-то, сразу мне поверил, после чего, с лязгом захлопнул рот с двумя рядами стальных коронок и о чем-то крепко задумался.

Молчал он долго, несколько минут, после чего вновь заговорил:

– Ладно, будь по-твоему, слушай. Есть у меня знакомец, такой же бродяга «хозяйский». И вот наладились к нему несколько пацанов молодых, типа, хотим «воровской ход» подержать, стремимся, мол, ворами стать. Ну, а ему что? Стремитесь – значит стремитесь. Он им кое-что порассказал, кое-чему научил, ну они решили делами заняться. Один говорит – надо хату подломить. Ну они же молодые, тупые. Ничего лучше не сообразили, чем выставить квартиру тетки одного из них. Мой кореш сказал, что тетка очень богатая, где-то в кафе тридцать лет отработала, и хата четырех комнатная. Так вот, в квартире дверь двойная, бронированная, замков штук пять. Племяш попытался, как в кино, слепки ключей снять на мыло, но там замки сложные, не срослось у них. Двери ломать они тоже не стали. Короче, утром, когда тетка на работу собралась уходить и входную дверь открыли, они ее на пороге, в масках ждали.

Тетку в туалет загнали, из хаты вынесли четыре мешка добра разного. Ну, деньги и золото, мой корефан забрал, типа на «общак» и за науку, а эти гаврики теперь голову ломают, куда шмотье сбагрить и хоть что-то получить, но, пока не получается. Мой братуха своих барыг палить не хочет, тем более, он свое уже взял, поэтому у ребятишек непонятки теперь с товаром…

– И где это было и когда?

– За где было, я не интересовался, у нас такие вопросы не приветствуются, а было где-то здесь, в районе. Хата была четырехкомнатная, так, что захочешь – найдешь. А спрятали они шмотье в гараже у одного из подельников – у папки его инфаркт недавно случился, так, что пацан «не парился», что кто-то «хабар» увидит, а дней пять назад пацану сказали, что папу скоро выпишут из «больнички», и он дома появится, поэтому парнишка мечется. Не знает, куда добро перепрятать… Ну, что, начальник? Наговорил я тебе, чтобы мне послабление было в смысле ареста?

– Пойдем, я тебя на выход провожу… – я отодвинул стул: – Только имей ввиду…

– Да я понимаю, но ты проверь – я тебе, какие расклады знал, все сказал.

Глава 17

Глава семнадцатая.

Декабрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Четвертый день лечения.

– Чем сегодня планируете заниматься? – начальник розыска поднял на меня мутный «после вчерашнего» взгляд: – Я так понимаю, что вы опять с Коневым работаете?

– Так и есть! – я изображал бодрость и готовность к совершению подвига: – Руслан выехал по адресу… Там якобы Гришко Алексей, в розыске за следствием, появился и еще запланировали по квартирному разбою информацию проверить, вчера расклад один рассказали, только человек не знает, где это случилось…

Трое оперов «по квартирам» возмущенно-удивленно, в унисон, уставились на меня, но я показал им аккуратную фигу – мне сейчас раскрытия были нужны самому, в конце концов информация моя, я у них ничего не «скоммуниздил»

– Там эта… – начальник записал мои обязательство на сегодня, после чего захихикал: – На тебя бумага пришла, что ты что-то с машиной чужой нахимичил и потерпевшую у тебя в кабинете чуть не изнасиловали. Короче, с тебя денег хотят, почти миллион. Распишись в получении, не забудь.

Я поежился под любопытными взглядами коллег, скрестившимися на мне, особенно, от мстительных лиц «квартирников». Конечно, зла мне никто не пожелал, но постебаться над попавшим впросак коллегой – никто себе в удовольствии не откажет.

В дежурной части меня ждала претензия на четырех листах убористого машинописного текста. Некий юрист Воробьев Эдуард Викентьевич, действуя на основании чьей-то доверенности, требовал меня десять миллионов рублей или их эквивалент в СКВ за…. Дальше я завис, пытаясь продраться через нагромождение юридических терминов, которыми густо сыпали жонглировал Воробьев Э. В., потому как, такого набора я не встречал даже в самых лютых монографиях по теории государства и права. В общем, деньги с меня требовались за утраченную машину. Так что, миллион рублей или эквивалентную сумму в СКВ за моральные страдания, что пришлось претерпеть гражданке Ермоленко во время сексуального домогательства, произошедшего в моем служебном кабинете, при моем полном одобрении и скрытом соучастии.

В любом случае, сейчас я не собирался ничего предпринимать, оставалось только положить сей труд шустрого юриста в стол и ждать дальнейшего развития событий. Среди срочных дел у меня числились раскрытие квартирного разбоя неизвестной богатой тети, имитация буйной деятельности по розыску преступников, чтобы у руководства даже не возникало вопросов по поводу того, что даже лицо опера Конева Руслана стало забываться в из памяти.

За вторую часть работы Руслана – поиск «потеряшек» я в этих условиях решил не беспокоится. Все равно, первоначальные розыскные действия выполняли дежурные опера, восемьдесят процентов, пропавших без вести находились сами в течении пары-тройки дней, еще десять процентов – течении недели, а вот крайний остаток… Их обычно находили гораздо позже, но на их розыск я также никак не мог повлиять.

Ожидаемо, к учетам нераскрытых квартирных разбоев и грабежей коллеги с соответствующей линии работы допустили меня с громким скандалом, вплоть до взаимного посылания друг –друга в далекое эротическое путешествие. Но, пусть я немногого потерял лицо, пойдя ябедничать начальству на отсутствие сотрудничества, но оно того стоило – через час у меня был список из десятка перспективных нераскрытых преступлений.

– А вы что, между собой там, в милиции, не общаетесь? – похоже, что седьмой звонок на контактные телефоны потерпевших, оказался в цвет – судя по хабалистому голосу, его обладательница могла двадцать лет служить при буфете или где там, эта богатая тетя работала…

Нет, встречаться я с вами не буду… – голос в трубке приобрел истеричные повизгивания: – Все равно с вас толку нету. И прямо сейчас меня ждет племянник на машине, чтобы увести в санаторий. Нет, до возвращения из санатория я ни с кем общаться не буду, итак, после того ужаса, ночами не сплю.

Из микрофона понеслись тревожные звуки коротких гудков – разговор оборвался так быстро, что мне не удалось задать больше никаких вопросов.

Дозвонившись до трех оставшихся потерпевших и убедившись, что к советскому общепиту они отношения не имеют, я стал собираться.

До нужного мне дома ехать было минут десять, но мне пришлось остановится на половине дороги – в зеркале заднего вида мелькнула коричневый капот «ВАЗовской» «копейки», очень похожей на ту, что верой и правдой служила одному из «квартирных» оперов. Пришлось мне притискивать машину к бордюру и идти к окошку небольшой закусочной, что расплодились в последнее время, к великой радости трудящихся, естественно тех, у которых в карманах водились деньги.

Взяв у улыбчивой подавальщицы два пирожка с капустой и сомнительную жижу, под названием «кофе три в одном» (от новинки – стаканчика с водкой, запечатанного сверху фольгой с названием на английском, я отказался), сел в машину, и начал перекусывать, поглядывая на левое крыло «копейки», броского цвета гуано, торчащего из ряда машин, припаркованных позади меня. Ехать на адрес, уехавшей в санаторий тетки сейчас нельзя категорически – коллеги, без малейшего угрызения совести, кинутся копать этот грабеж. Возможно, на подозрительного племянника не выйдут, но мне в раскрытии точно помешают. Ехать в какой-то другой адрес, где в разговоре с потерпевшим оставить для коллег ложный след, по которому они, безусловно, бросятся? Я подумал несколько минут, доел пирожки, пустой бумажный стаканчик сунул в кармашек двери и просто поехал домой.

– Ты что так рано? – Наташа удивленно-радостно высунула голову из кухни: – У меня еще ничего не готово…

– Да я мимо проезжал, решил, что соскучился и заехал ненадолго, кофе попить, на тебя посмотреть… – я оттолкнул морду суетящегося возле меня демона, что пытался одновременно сбить меня с ног и облизать лицо и стал разуваться.

– Что, правда соскучился? – в глазах у девушки вспыхнули огоньки, наверное, так играть нельзя, да и сильно нравилась мне столичная штучка, что уж юлить…

– Правда, правда. – я чмокнул в аккуратненький носик и протиснулся на кухню, достал джезву и пачку с молотым кофе – последние двадцать минут хотелось перебить привкус «три в одном».

Кофе дал коричневую пену через пять минут, я долил его в кружку с горячим молоком и подошел к окну.

Машина «квартирников» пряталась за соседним домом, если не знать, что они там есть, то и не увидишь. Насколько я помню, парни не знают, что я живу в этой квартире, но знают, на какой этаж я поднялся – уверен, что внизу кто-то стоял и считал, сколько секунд ехала кабина лифта до моего этажа.

– Прости, что ты сказала? – я отвернулся от окна.

– Я сказала, что хотела бы на завод устроится…

– Не вопрос, только давай сделаем так – я пару дней подумаю, как это можно сделать, а потом тебя туда довезу. Только давай так – мы с тобой не знакомы, и уж, тем более, никому там не говори, что мы с тобой вместе…

– Почему никому не говорить? – удивилась девушка.

– Понимаешь, у меня на заводе много, скажем так, недоброжелателей, кое кому я хвост отдавил. Поэтому, лучше будет, если нас с тобой, для посторонних, ничего связывать не будет. Кому надо, те будут знать, кто ты и откуда, а для широкой публики эта информация лишняя. Ладно, побегу я, на службу пора.

Я притиснул к себе, радостно пискнувшую, девушку и стал одеваться.

К стоящей в укрытии «копейке» я подъехал через пять минут. При приближении моей машины, две головы за лобовым стеклом, наверное, инстинктивно, нырнули вниз. Я, не чинясь, притормозил впритирку и, обойдя коричневое чудо от отечественного автопрома, постучал в переднее боковое стекло. Распластавшись на подушках сидений, практически съехав на резиновые коврики, покрывавшие пол, на меня, испуганно хлопая глазами, глядели «квартирные» опера– братья близнецы Тимонины.

– Здорово! А вы что здесь забыли?

– Так это… – братья сели на сиденья нормально и переглянулись: – У нас тут подозреваемый живет, вот ждем, когда из дома выйдет, а то он дверь никому не открывает…

А…– протянул я: – Понятно. А я вон в том подъезде живу, видите балкон застекленный, с серыми рамами… Ну ладно, пацаны, поеду я на службу.

Судя по взглядам, которыми обменялись братцы, они были, мягко говоря, разочарованы. Вместо того, чтоб красиво обойти меня на повороте, выяснить, где я живу, хотя эти сведенья лежат в верхнем ящике стола дежурного по РОВД, в разделе «Схема оповещения личного состава» – так себе достижение.

Следить дальше за мной братья не стали, поверив, что я поехал в РОВД, а совершенно напрасно – я поехал по мету жительства хабалистой потерпевшей. Дом, в котором она проживала, относился к старому жилому фонду, годов постройки сороковых-пятидесятых, погода была относительно теплая, и трех бабулек, замотанных в платки, и обсуждающих мировые проблемы, сидя на скамейке у одного из подъездов, я застал. Через сорок минут я уже ехал обратно, про себя проговаривая тот массив информации, что вывалили на меня словоохотливые старушки. Чем хороши эти старые дома? Там все про всех знают. Мои свидетельницы знали Алинку Токареву еще молодой женщиной, лет тридцать назад. Надо сказать, что гражданка Токарева, что убыла сейчас на санаторно-курортное лечение, с молодости была человеком сложным. Работая в отдельном буфете от какого-то кафе, Алина Михайловна, имея доступ к дефицитным продуктам, никогда никому из соседей не отказывала – доставала редкие деликатесы с минимальной надбавкой «за труды», правда потом, годами напоминала просителям о своем благодеянии, соответственно, поэтому в доме ее не любили и весь компромат на женщину вывалили.

Да, действительно, живет одна, в четырехкомнатной (!) квартире, доставшейся от родителей, имеет единственного племянника, Володина Олежку, которому подарила машину какую-то иностранную. Своих детей Алине Михайловне Бог не дал, да и с мужчинами не сложилось, поэтому имеет дама к закату жизни характер сложный, немного взрывной. С единственной сестрой Алина Михайловна не ладила по поводу нежелания делить родительскую квартиру, подарив же племяннику вожделенную машину, оформила ее на себя, заставляя Олега возить ее по всяким пенсионерским делам. Одна из моих осведомительниц, как оказалось, жила под квартирой Токаревой и частенько слышала ругань племянника и тетки по поводу эксплуатации машины. Племяш требовал от тетушки переписать машину на него и оплачивать его труды на ниве шоферского дела, тетка же переоформлять машину не желала, а деньги давала только на бензин.

Получилось, что информация, что поделился со мной бывший сиделец Жирнов, оказалась, как говорится «в цвет», осталось только ее реализовать.

Тот же день, вечер.

– И куда вы собрались? – я оглянулся на двух грустных типов, что сидели на зажнем сидении моей «Нивы»

– Паша, отвези нас пожалуйста на «переговорник»? – Руслан изобразил умоляющее лицо.

– Зачем?

– Бабам своим позвоним. Ты же Инку знаешь, если я ей из командировки не позвоню, она мне потом утроит… Или к руководству пойдет разбираться, мол, послали моего мужика в командировку, а от него ни слуху – ни духу…

– И как ты себе это представляешь? Зайдешь в междугородний переговорный пункт, и скажешь, что хочешь заказать разговор с Городом, будучи в Городе? Кстати, а почему вы сами до переговорного пункта не дошли, до него же метров четыреста не больше?

– Паша, ну как мы в этом «стреме», что ты нам привез, по улицам пойдем? – меня, за мою доброту, еще и обвинили. Руслан с Виктором сами сдались врачам-венерологам «в чем есть», после чего слезно просили привезти им какую-то «спортивку». Но, я же не Рокфеллер, да и для того, чтобы получать процедуры в областном кожно-венерологическом диспансере и вести там растительный образ жизни, ни «пума», ни «Адидас» не нужны. Не рефлексируя, я заехал в магазин уцененных хозяйственных товаров при Главном рынке и купил парням два спортивных костюма из черной хлопчатобумажной ткани, что в СССР стоили по шесть рублей штука, и после первой же носки у них вытягивалась ткань на коленках. Ну и, для комплекта, китайские тапочки, типа чешек, рассчитывая, что пройдя курс лечения, эти шмотки парни выбросят в первую же урну. А тут оказалось, что стыдно им в этих нарядах выйти на вечернюю улицу. Надо ли говорить, что вот такой несправедливый «наезд» настроения мне не прибавило, поэтому яд в моих словах так и сочился.

– Ну давай, откуда-то еще позвоним…

– Руслан, тебе видимо, по «межгороду» давно не звонили? Там зуммер телефона совсем другой, с местным вызовом никак не спутаешь, а твоя Инна не такая дура.

– И что делать теперь?

Мне очень хотелось домой, я заехал в центр всего на пару минут, рассчитывая забросить мешок с очередной передачей в окно второго этажа и ехать домой, где меня ждали, и уж не как не рассчитывал, что у ворот диспансера меня встретят две нелепые фигуры, в, что греха таить, дурацких трикотажных костюмчиках, похожих на дешевое термобелье из будущего, купленного за минимальную цену на «Али-Экспресс».

– Сколько у вас времени?

– Через сорок пять минут обход, надо быть в палате.

– Ладно, поехали.

За сорок пять минут мы доехали до здания Почтамта, парни купили по конверту авиапочты, выпросили у девочек за стойками по листочку бумаги, и успели написать по короткому письму своим женщинам, которые были упакованы в подписанные, цветастые, конверты. При этом, очень важно было не перепутать, чтобы письмо Руслана не попало в конверт Виктора и наоборот.

И сейчас эти два типа, довольные, скрылись в дверях диспансера, неся с собой очередной пакет с продуктами, а мне необходимо было завтра идти на платформы Главного Вокзала, искать пассажира или проводника поезда дальнего следования, внушающего доверие и стимулировать его бросить конверты в почтовый ящик на какой-либо дальней станции. Слава Богу, ни Руслан, ни Виктор, додумались не сказать своим женщинам, в каком городе у них командировка.

Телефон зазвонил около полуночи, когда наши с Наташей губы сомкнулись в первом, пока легком поцелуе.

– Подожди, пожалуйста, минуту. – я успокаивающе коснулся плеча девушки: – Надо ответить.

– Паша! Не разбудил? – голос помощника дежурного по РОВД был жизнерадостным до неприличия: – Тут гаишники человечка притащили, Володина Олега Николаевича, говорят, что за тобой в розыске. Ты приедешь или мне его нагнать?

– Привет. Будь добр, посади его пока в камеру, я через пару часиков приеду и с ним поработаю.

– Ты только приезжай обязательно, а то сам знаешь, нас городская прокуратура постоянно проверяет.

Тут помощник дежурного конечно лукавил – городская прокуратура проверяла, но только вечером. Ночью, прокурорские работники, с проверками камер – «нулевок», не докучали, но я старался общаться с коллегами максимально уважительно. Конечно, я мог не брать трубку, и задержанный Володин никуда бы не делся – сидел бы в камере, ждал бы меня, никуда бы не делся. Но, был один нюанс. Утром меня бы ждал злой, но выспавшийся Олег Володин, а мне, для обстоятельного разговора, был нуден Олежка, максимально уставший, желающий немедленно уснуть.

– Сейчас уйдешь? – Наташа, успевая завернутся в простынь, глядела на меня, как загнанный в угол зверек.

– Не сейчас, солнышко, у нас еще уйма времени… – я потянул за край простыни.

Через два с половиной часа я распахнул дверь камеры, где в душном тумане зловонной атмосферы, виднелось несколько стриженных затылков, тревожно дремлющих людей.

Я отхлебнул крепчайшего кофе из термокружки и гаркнул из-за всех сил:

– Володин Олег Николаевич, на выход!

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Декабрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Ночь и шестой день лечения.

– Проходи. – открыл дверь кабинете и посторонился. В коридорах райотдела стояла звенящая ночная тишина, только здесь, в подвале, было слышно, как в туалете капает из крана вода. Вот, интересно, сколько лет здесь служу, а вода капала всегда. Ни разу не было, чтобы пришел какой-либо слесарь и поменял прокладку, затянул медную коронку на кране…

Вздохнув о бытовой неустроенности я обошел усевшегося на стуле Олега и, расположившись за столом, сделал очередной глоток крепкого кофе из большой термокружки.

– За что меня задержали? – Олег Володин попытался развалится на хлипком стуле, но развязность у него вышла плохо – расшатанный стульчик угрожающе скрипнул под молодцом и пошатнулся, заставив парня испуганно напрячь ноги.

– Когда меня отпустят? – вновь завел волынку задержанный, старательно вкладывая в свой голос агрессию, но мне уже было с ним все понятно – парень оказался не кремнем, с ним можно было работать.

– И куда ты собрался? – я сложил руки на груди и откинулся на спинку стула: – Или ты считаешь, тебя сюда просто так доставили?

– Я не знаю…

– А кто знает? Кто знает, я тебя спрашиваю!

Наверное, со стороны, я казался парню тупым и агрессивным полицаем, что, пользуясь моментом, просто упиваюсь своей властью, но все было гораздо грустнее – я должен был выяснить круг его друзей, и у кого из них сейчас отец лежал в больнице с инфарктом, а в отцовском гараже, соответственно, похищенное из квартиры тетки Олежки добро, поэтому я сейчас просто разгонял в себе злобу.

– Ты что, думаешь, Бога за бороду ухватил? Ездишь на красивой машинке, одеваешься в импорт, и жизнь удалась? Ошибаешься, парнишка. За тех девочек ответить придется, и скорее всего, тебе, как основному заводиле, по совокупности преступных эпизодов со смертельным исходом, зеленкой лоб намажут! А так, как, кореша твои явно к стенке, радом с тобой встать не захотят, то кто-то обязательно тебя сдаст…

Да какие девочки, какая зеленка! – Олег попытался вскочить, но я, нависнув над ним, не дал ему этого сделать, толчком в плечо отправив обратно на стул.

– То есть в отрицание пошел? – я криво улыбнулся: – Да не вопрос. Вас все равно пятеро было, кто-то, да начнет говорить, а там и другие разговорятся, тем более, что Олег Володин, в любом случае, останется крайним. Ты то, точно, никуда не денешься. Пацаны, друзья твои, еще могут и свидетелями отскочить, но ты то точно попал…

– Да куда я попал, объясните!

– То есть, ты, Олег, решил выяснить, что мы знаем? Да, с удовольствием расскажу. Ты, со своими друзьями, снимал девчонок в кафе, отвозил их на своей машине, ну типа, пара на пару, поедем ко мне домой, музыку послушаем, а сам завозил из в укромное место, где остальная ваша компания ждала, и там «хором» девчонок насиловали, и потом убивали. Тела на территории заброшенного цеха спрятали. Ну что, вспомнилась картинка, или тебе, как животному, надо все через боль втолковывать.

– Не-не-не! – Олег попытался вскочить со стула, но я вновь его удержал, поэтому он просто замахал перед собой руками: – Это точно не про меня! Я такими делами не занимаюсь, это вам каждый скажет. У меня с девчонками все в порядке, все ровненько, это вы меня с кем-то спутали…

– Да ладно! – я наклонился к самому лицу Олега и проникновенно заговорил: – Когда папа одного из твоих корешей о делишках сына узнал, у него сердечный приступ произошел, и он в реанимации оказался, а как немного оклемался, попросил милицию вызвать и все про дела сыночка своего рассказал, ну и твои дела, соответственно. Мужик сказал, что такое чудовище ему сыном быть не может…

– Да я вам говорю, что это не про меня! – пациент нервно щелкал пальцами: – У Сереги Кривошеева батя в больнице с сердцем лежит, но ему на работе с сердцем плохо стало, и Серега у него в последний раз, в больнице, вчера был, сказал, что все нормально у него с отцом. И они с дядей Васей разговаривали, отец ему ничего плохого не говорил…

– Олег, я даже готов тебе поверить, но ты должен понимать – к нам поступил сигнал о нескольких убийствах и изнасилованиях, там ты со своей машиной фигурируешь. Ты же понимаешь, что в этих условиях тебя никто отпустить не может?

Дождавшись утвердительного кивка собеседника, я продолжил:

– У меня только один выход – завтра приедет эксперт-криминалист со всем необходимым оборудованием, осмотрит твою машину от и до… Ты же парень грамотный, должен понимать, что если ты тела своих жертв в машине перевозил, там сто процентов останутся следы – выделения, микрочастицы, ворс с одежды. И с помощью этого оборудования, все эти частицы, если они есть в твоей машине, обязательно будут обнаружены. Ну, или, следы бытовой химии, если ты следы специально замывал. Тогда тебе, откровенно тебе говорю, придет конец. Всех твоих подельников вычислим и посадим. Ну, а если, в машине твоей ничего необычного не будет, то с тебя, однозначно, все подозрения будут сняты и этот кошмар закончится. Ведь ты же не мыл машину в последнее время?

Олег энергично замотал головой из стороны в сторону.

– Ну вот, видишь, уже легче. И ты считаешь, что мы ничего «такого» в машине не найдем?

Парень замялся на несколько мгновений, очевидно, вспоминая, не осталось ли чего запретного в салоне и багажнике «Тойоты», после чего опять мотнул головой.

– Ну хорошо, рад за тебя. – я вернулся за стол и подтолкнул в сторону Олега чистый бланк «Объяснения»: – Тогда садись и пиши…

– Что писать?

– Ну как – что писать? Пиши то, о чем мы только что разговаривали. Я все равно такую бумагу с тебя обязан взять. Пиши – я, Олег Николаевич Володин никаких преступлений не совершал, а также не использовал принадлежащую мне автомашину «Тойота» в совершении тяжких преступлений. Я постоянно общаюсь с… – и перечисли своих друзей и где они живут, а потом напиши, что вместе с ними, также, ничего преступного не совершал. Написал? Молодец! Теперь пойдем в камеру…

– Может не в камеру?

– Ну, Олег, не веди себя как маленький, куда я тебя кроме камеры могу поместить? Давай, пошли, тебе еще поспать надо, завтра день очень трудный нам предстоит.

Затолкав Олега в духоту камеры, я стал будить помощника дежурного и требовать у него пароль для входа в компьютер, подключенный к ИЦ.

Что интересно, в числе приятелей Олега, никакого друга Сергея Кривошеева не было, но моей памяти свидетелей не надо. Я забил запрос поиска «Кривошеев Сергей Васильевич», и мне выпал только один фигурант, живущий в ареале обитания Олега и его друзей.

При проверке в задаче «Адрес», было установлено, что по месту жительства Кривошеева Сергея Васильевича, проживает еще и Кривошеев Василий, судя по году рождения, могущий быть отцом Сергея. Следовательно, я мог считать, что установил владельца гаража, где хранятся похищенные из квартиры буфетчицы сокровища. Осталось только узнать, где находится пресловутый гараж с «сокровищами» и проникнуть туда.

К шести часам утра, когда проснулась моя гостья из Северной столицы, я уже выгулял Демона, нарезал бутербродов и сварил кофе.

– Привет! – девушка очень тихо подкралась ко мне сзади и подпрыгнув, повисла на плечах, обжигая через футболку горячим, со сна, телом: – Ты давно вернулся? Я не слышала, как ты спать ложился.

– Я на работе всю ночь провел. – я, подхватив свою наездницу под попу, аккуратно стряхнул ее со своей спины: – Давай завтракать, и я тебя на работу довезу.

Да, сегодня Наташа выходила на Завод в качестве инженера-прочниста, что бы это не значило, в техотдел. Вчера она пообщалась с Генеральным, с начальником технического отдела – тихим дядькой лет шестидесяти, ее диплом и стаж работы были признаны годными и заявление девушке подписали.

Вообще, в техническом отделе, который этажом ниже, чем мой кабинет в здании заводоуправления, народ подобрался тихий, благообразный. Но это касалось только рабочего времени. В обед, поснедав, что Бог послал, тихие инженеры хватали огромные палки и неслись в сторону рекреационной зоны, где стоял монструозный стол под зеленым сукном. От криков разгоряченных игроков в «американку» содрогалось огромное офисное здание, грохот тяжелых костяных шаров о борт стола заставлял вздрагивать даже, крепких духом, женщин из бухгалтерии. Ровно через час на этаже наступала тишина, прерываемая лишь негромкими голосами стоящих у кульманов, тихих и немного флегматичных людей.

– Кстати… – я повернулся к Наташе, впившийся мелкими белыми зубками в бутерброд с колбасой, сыром и ветчиной: – Ты в биллиард играешь?

– Ну да, немного… – девушка почему-то покраснела.

– Ты тогда там поаккуратнее, смотри, чтобы шар в голову не прилетел. И юбку короткую на работу не одевай… – я вспомнил какие-то кадры из итальянского фильма, где фигурировала девушка, кий и стол.

Наташу я высадил на повороте, метров за триста до проходной завода – не стоило рекламировать наши с ней отношения, после чего поехал на работу.

– Громов, где Конев…– шеф сегодня явно был не в духе.

– Александр Александрович, там, в камере, за нами сидит некий Володин Олег Николаевич, мы с ним всю ночь работали, вышли на некий гараж, в котором похищенное хранится. Конев за гаражом сейчас присматривает, а мне надо его хозяйку найти и с ее помощью в гараж попасть. Хозяйку в «темную» использовали, но надо сегодня все сделать, иначе информация до жуликов дойдет и вещдоки уйдут с концами.

– Паша, я ни хрена не понял…

– Короче, шеф, дайте мне человека на пару часов, а то я один не справлюсь.

В помощь мне дали, по закону подлости именно того, кого я меньше всего хотел получить – одного из близнецов – «квартирников», Тимонина Диму. Но, как говорится, даренному коню под хвост не заглядывают, и я сказал, недовольно фыркающему оперу, выходить к машине.

Дверь квартиры мне открыла женщина лет сорока, одетая в домашний халат и с покрытой платком головой, с выглядывающими из-под тонкой ткани платка алюминиевыми цилиндриками бигуди.

– Здрасти. – хмуро буркнул я: – А хозяин дома?

– Нет его… – также неприязненно ответила на приветствие незваного гостя дама: – В больнице он, допился паразит…

Судя по всему, это была, числящаяся здесь по прописке, супруга несчастного инфарктника Василия Кривошеева – Кривошеева Галина Семеновна.

– Ну значит, дамочка, собирайтесь, будем гараж досматривать…

– Какой гараж? С чего его досматривать? – женщина привычно уперла руки в бока и попыталась надавить на меня, внушительного размера, бюстом, видимо спутав с, прячущимся в больнице, супругом.

– Такой гараж! – передразнил я ее: – Такой гараж, из которого трупаком несет. Вчера председатель кооператива территорию обходил и запах, такой, значит, специфический, почувствовал, как раз, из вашего гаража смердит.

– Сережа! Сережа, сынок! – совсем иным голосом воззвала дама: – Подойди, пожалуйста, сюда.

Судя по мгновенному появлению в прихожей парня лет семнадцати, он давно подслушивал разговор за углом.

– Сереженька, ты же вчера в гараж папин заходил? – женщина явно любила сыночка больше, чем мужа: – Там все в порядке было?

– Конечно, мам, все было нормально… – ложь в выпученных от усердия, честных-пречестных глазах молодого человека не могла разглядеть только любящая мама.

– Вот видите, сынок вчера был в гараже, и там все в порядке, так что не говорите ерунды… – меня опять стали выталкивать за порог, но я выталкиваться не возжелал, напротив, шагнул вперед, прижавшись в тяжеловесным выпуклостям, заставив дамочку отскочить назад и ухватиться за ворот халата.

– Мое дело телячье, сейчас позвоню в сторожку ГСК и скажу, что хозяева ехать отказываются. Только вот председатель просил передать, что время сейчас такое…– я неопределенно покрутил пальцем перед носом Галины Семеновны, намекая на суровость наступивших времен: – И с разлагающимися трупами на вверенной территории он мирится не собирается, поэтому, если хозяева не возжелают приехать, то он вызовет участкового и комиссионно гаражный бокс вскроет, повредив ворота…

– Да откуда там может быть труп! – засмеялась дама: – Хозяин две недели, как в больнице прохлаждается…

– Ну знаете, дама, вы просто, как будто, из Америки приехали… – я достал из кармана небольшую газетку «Криминальный Город», утащенный из чьего-то, почтового ящика с вырванной дверцей и обугленным нутром: – Читайте – после совместного распития обнаружен труп. Может ваш супруг соседа по гаражу прибил, труп спрятал, и сейчас в больничке, алиби себе зарабатывает. Или вот здесь случай описан…

– Ну хорошо, хорошо, не надо эту гадость здесь читать. Сережа, собирайся, съезди я дядей…

– Я извиняюсь, а Сереже сколько лет?

– Семнадцать, а что?