Текст книги "Миры Роджера Желязны. Том 2"

Автор книги: Роджер Джозеф Желязны

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Таннеру пришлось сделать большой крюк и даже вернуться до городка под названием Мартинсвиль, чтобы перебраться на другую сторону Белой реки. Затем, когда он снова взял курс на восток, неожиданно затрещало и ожило радио. Слабо донесся голос: «Неопознанный автомобиль, немедленно остановитесь!» Таннер включил экран на полное увеличение и далеко впереди, на холме, увидел мужчину с биноклем и рацией.

Он ехал по более или менее сносному участку дороги со скоростью около сорока миль в час и постепенно увеличил скорость до пятидесяти. От толчков на выбоинах проснулся Грег.

Из приемника все настойчивее и громче раздавались команды. Таннер впился взглядом в передний экран. Входя в крутой вираж, он прикоснулся к тормозу, не отвечая на вопрос Грега: «В чем дело?»

Дорогу перегораживал танк, и дуло его большого орудия смотрело прямо в лоб.

Таннер среагировал молниеносно.

Пока глаза искали и нашли боковой съезд, правая рука пустила три бронебойные ракеты, которые с визгом устремились вперед, а левая – резко крутанула руль против часовой стрелки, нога же изо всей силы вжала педаль газа.

Он уже съехал на обочину, когда танк харкнул вспышкой, а потом расцвел огненным цветком и исчез в дыму.

Когда они, миновав танк, выскочили на дорогу, начался ружейный огонь. Грег швырнул налево и направо по гранате, а затем ударил из крупнокалиберных пулеметов. Машина на бешеной скорости неслась вперед; через полмили Таннер взял микрофон и проговорил: «Прошу прощения, ребята, у меня не работают тормоза». Ответа не последовало.

Как только они выехали на ровную местность с хорошим обзором во всех направлениях, Таннер остановил машину, и на место водителя сел Грег.

– Как ты думаешь, где они раздобыли танк?

– Кто их знает…

– А зачем хотели остановить нас?

– Они понятия не имели, что мы везем. А может, просто нужен был автомобиль…

– Влепить снаряд – далеко не лучший способ отнять машину.

– Если она не достанется им, то с какой стати оставлять ее нам?

– Ты прямо читаешь их мысли, да?

– Верно.

– Закурим.

Таннер с благодарностью взял сигарету.

– Нам пришлось туго.

– Не могу не согласиться.

– А ехать еще далеко…

– Тоже не спорю. Так что давай, покатили.

– Раньше ты говорил, что мы все равно сдохнем.

– Теперь я передумал. Мы доедем.

– После всего того, что было?

– После всего того, что было.

– А что нас ждет впереди? С чем еще нам предстоит столкнуться?

– Не знаю.

– Один раз ты попытался улизнуть. Теперь я тебя понимаю.

– Ты трусишь, Грег?

– Какой толк моей семье от покойника?

– Тогда почему ты согласился?

– Я и не предполагал, на что это будет похоже. Никто не посмеет упрекнуть нас в случае неудачи. В конце концов мы сделали все, что смогли.

– А как же те люди в Бостоне, о которых ты столько говорил?

– Там уж наверняка никого нет в живых.

– А тот парень, Брейди? Он умер, чтобы доставить нам известие.

– Видит Бог, я восхищаюсь его подвигом. Но мы потеряли уже четверых, и надо ли доводить это число до шести, лишь бы показать всем, что мы не трусы?

– Грег, сейчас нам гораздо ближе до Бостона, чем до Лос-Анджелеса. На обратный путь даже не хватит горючего.

– Можно заправиться в Солт-Лейк-Сити. Да и вообще последнюю сотню миль пройти на мотоциклах.

– А ты меня еще поносил. Удивлялся, откуда берутся такие… Ты спрашивал, что они мне сделали. И я ответил: ничего. Теперь, может быть, я что-нибудь для них сделаю, просто потому, что мне так хочется. Я немало думал.

– Тебе не приходится кормить семью. А мне надо беспокоиться не только о себе.

– Ты очень красиво оправдываешься, когда хочешь смалодушничать. Ты говоришь: «Я не боюсь, но у меня есть мать, сестры и братья и еще одна крошка, от которой я без ума. Только поэтому я иду на попятный…»

– Именно так! Я не понимаю тебя, Черт, я совершенно тебя не понимаю! Ты же сам подал мне эту идею!

– Ну так отдавай ее назад – и поехали!

Таннер увидел, как рука Грега тянется к револьверу на дверце, швырнул сигарету ему в лицо и еще успел ударить его один раз в живот – слабый удар левой рукой, но ничего больше из этого положения он сделать не мог.

Грег бросился на Таннера и вдавил его в кресло. Пальцы царапали лицо, подбираясь к глазам. Таннер судорожным движением ухватил голову Грега и изо всех сил оттолкнул его. Грег ударился о приборную доску и обмяк.

Таннер для верности еще дважды ударил его головой о доску и перебрался за руль. Успокаивая дыхание, изучил экраны – ничего угрожающего.

Он достал моток веревки и связал руки Грега за спиной, потом обмотал веревкой лодыжки и наконец прикрутил его к спинке сиденья. Через два часа Грег начал стонать, и Таннер включил музыку погромче.

Пейзаж вновь изменился: появились зеленые поля, яблони с еще незрелыми плодами, белые домики и бурые сараи, покачивающаяся на ветру кукуруза с уже заметными коричневыми кисточками, маленькая колокольня с голубой кровлей…

Полосы наверху расширились, но само небо не потемнело, как обычно перед бурей. У Дейтоновской Пропасти Таннер повернул на север и двинулся вдоль бездонного обрыва, притормаживая лишь для того, чтобы объехать расщелины и провалы. Снова повысилась радиация. Густой желтый пар струился из-под земли, обволакивая машину липучим сернистым облаком.

В тот момент, когда порыв ветра внезапно рассеял ядовитый туман, Таннер непроизвольно нажал на тормоз. Машина дернулась и замерла, а Грег опять застонал. Несколько секунд Таннер не мог оторвать глаз от того, что ему открылось, а потом медленно двинулся вперед. «Люди, – подумал он, – опять люди…» Над Пропастью качался пожелтевший распятый скелет, ухмылявшийся оскаленным ртом.

Когда Таннер выехал из тумана, небо было темным. Он даже не сразу понял, что пелена рассеялась. На объезд Дейтона ушло четыре часа, и теперь, когда машина вновь шла на восток по поросшей вереском прерии, солнце уже садилось, тщетно пытаясь вырваться из-за черной реки.

Таннер догадывался, чего следует ожидать. Он включил фары и стал осматриваться в поисках убежища. На холме неподалеку стояла покосившаяся конюшня без дверей. Таннер осторожно загнал туда машину и увидел покрытые плесенью стены и скелет лошади.

Он вырубил двигатель, потушил фары и стал ждать.

Скоро снаружи раздался завывающий звук, заглушивший периодические стоны и бормотание Грега. Потом донесся другой звук – не тяжелый и резкий, как обычно в Лос-Анджелесе, а мягкий, настойчивый, почти мурлыкающий.

Им ничто не угрожало, уровень радиации был невысоким, и Таннер вылез из машины, не надевая защитного костюма. Он немного размялся, подошел к проему и выглянул наружу.

Солнцу все-таки удалось вынырнуть из-за черной завесы, и его косые лучи освещали падающие сверху серые капли.

Это был дождь. Таннер никогда в жизни не видел простого, чистого дождя… Он стоял и смотрел.

Дождь падал непривычно тихо, чуть шелестя. Потекли ручейки, появились лужи. В лицо ударил резкий порыв влажного ветра, и Таннер непроизвольно слизнул холодные капельки. Он подобрал щепку и бросил ее в лужу у ног; щепка упала с легким всплеском и поплыла. Из-под крыши раздавалось птичье щебетанье, в воздухе разливался сладковатый запах гниющей соломы. В тени справа виднелась ржавая молотилка. Сверху, покачиваясь, проплыло перышко, и Таннер подставил ладонь, – легкое, темное, пушистое… Никогда раньше не обращал он внимания на такую чепуху. Таннер отпустил перышко, и его тут же подхватил ветер.

В такую погоду можно было бы ехать, но сил не осталось. Таннер нашел бочонок, сел и снова закурил. Пока все шло нормально. Его беспокоил последний отрезок пути, так как он все еще не мог доверять Грегу. Надо заехать так далеко, чтобы исключить возможность отступления. Тогда они станут необходимы друг другу, и Грега можно будет освободить. Если он не окончательно лишился ума… Кто знает, какие еще сюрпризы приготовила им Долина? Хорошо, если бури отныне будут не такими яростными.

Он услышал хихиканье и вскочил, зажав в руке пистолет. Оглянувшись, никого не заметил. Похоже, звук донесся не из машины; по крайней мере, это не был голос Грега. Звуки послышались снаружи. Таннер внимательно осмотрел все темные углы. Никого. Звук повторился. На этот раз Таннер взглянул вверх, на сеновал, и направил пистолет на темное прямоугольное отверстие в дальней стене под крышей.

– Спускайтесь, – приказал он.

Ответа не последовало. Таннер выстрелил два раза через отверстие, и только после этого послышался голос:

– Погодите! Я спускаюсь!

По лестнице торопливо спустился темноволосый мужчина в лохмотьях, ростом ниже Таннера. Прижавшись спиной к стене, он мелко дрожал. Затравленно озираясь, незнакомец поднял к груди руки с растопыренными пальцами, похожие на когтистые лапы.

– Ты кто?

Человек несколько раз перевел взгляд с пистолета на Таннера.

– Я спросил, кто ты такой?

– Канис. Джефри Канис. – Голос его окреп и зазвучал громче. – Я не ученый, – добавил он.

– Это никого не волнует. Что ты делал наверху?

– Я спрятался там, когда начался дождь.

– И что там, черт побери, смешного?

– Что вы имеете в виду?

– Почему ты смеялся?

– А потому, что вы не соблюдаете правила мимикрии, выведенные Бейтсом, а следовало бы.

– О чем ты?

– Я не ученый.

– Ты уже говорил это.

Человек коротко хохотнул и заученно ответил:

– По Бейтсу, все происходит в одном и том же районе и в одно и то же время года. Бейтс считает, что мимикрирующая особь сама должна быть не защищена, происходить из более редкого вида и отличаться от защищенных особей своего вида внешними, отчетливо воспринимаемыми характеристиками. Бейтс отмечает, что такая особь должна иметь способность создавать зрительные иллюзии. Ее способность к мимикрии – лишь несущественная характеристика, она не должна порождать фундаментальные изменения вида, утверждает Бейтс. Сам он проводил опыты с бабочками.

– Ты что, рехнулся?

– Да, но я соблюдаю правила.

– Подойди к свету, чтобы я тебя мог лучше видеть. Человек повиновался.

– Да, взгляд безумный… Что это за бейтсовские штучки?

– Мимикрия, описанная Бейтсом, это то, чем пользуются некоторые виды для самозащиты. Они становятся похожими на что-нибудь неживое, чтобы их не тревожили. Так вот, будь вы более сообразительным, вы никогда бы не отрастили бороду, вы бы умывались и причесывались, вы бы носили черный костюм, белую рубашку, галстук и дипломат. Вы бы сделали все, чтобы выглядеть, как все вокруг. Тогда вас не беспокоили бы, и вы могли бы делать что угодно, без надоедания. Вы были бы похожи на защищенный вид и не подвергались бы опасности.

– Откуда ты знаешь, что я подвергаюсь опасности?

– Ваш взгляд, запах, некоторая нервозность…

– А если бы я выглядел, как самый средний парень, этого не случилось бы?

– Скорее всего нет.

– Ну а ты под кого косишь? Человек улыбнулся с облегчением.

– Вам не нравятся ученые?

– Не больше, чем остальные.

– А если бы я был ученым?

– Тогда что?

– Ладно. Я – ученый.

– И что из этого?

– Нас собрали всех вместе. Я – биолог.

– Не понимаю, к чему ты.

– Все это сделали с нами физики, химики и математики, – он повел рукой вокруг. – Не биологи.

– Ты о войне?

– Да. Нет! Я говорю о мире, каким он стал.

– Меня не было, когда это случилось. Я не знаю. И меня это не волнует.

– Не следовало винить всех профессоров любых наук за все, что произошло.

– Я не винил. И не виню. Я даже не знаю, что произошло. И, кстати, что произошло?

– Война, вот что. Безумная и разрушительная. Использование бомб и ракет с непредсказуемыми последствиями – вот что! – Канис опять указал рукой наружу. – А что же произошло потом? Да те, кто выжил, пришли в уцелевшие университеты и убили оставшихся в живых профессоров, независимо от того, преподавали они английский язык, социологию или физику. Эти ученые были в ответе за все, потому что они были профессорами. Именно поэтому мимикрия так много значит для меня. Их застрелили, разорвали на куски, распяли. Но не меня. Нет, не меня. Я был ими, толпой. Поэтому я жив.

Канис вновь засмеялся.

– Значит, ты помогал им, когда они убивали твоих друзей?

– Каких друзей? Они работали в других областях. Я навряд ли знал их.

– Но ты помогал?

– Конечно. Именно поэтому я остался в живых.

– Ну и как она, жизнь?

Человек закрыл лицо руками, впился ногтями в щеки.

– Не могу забыть… – выдавил он наконец.

– Так вот что эта чертова мимикрия дает тебе. Нет уж, спасибо! Я знаю, кто я.

– И кто же?

– Я – это я. Я – Ангел. Мне не нужно притворяться кем-то еще. Если я им не нравлюсь, пусть убьют меня, если смогут. Пока не смогли. Меня эта мимикрия ни капли не волнует. Нет, спасибо. Совсем не интересует. Пошли они к черту!

– Особь так не поступает.

– К черту особей! Мне, чтобы сохраниться и выжить, надо пересечь Долину. Без всякой мимикрии.

– Вы не правы.

– Кто сказал?

– Впрочем, я больше ничего не знаю. – Канис продолжал царапать щеки, пока на его бороде не заблестели капельки крови.

– Прекрати! Надоело! Ты где обретаешься?

– Нигде – и всюду. Я странствую. Где бы я ни пытался остановиться, меня вскоре прогоняют. Быть сумасшедшим – больше не означает быть праведником.

– Рядом есть поселения?

– Несколько, очень мало…

– Тогда изобрази людей, живущих в одном из них.

– Не могу. Я сумасшедший.

– Сбрей бороду и прими ванну, надень черный костюм, рубашку и галстук, возьми дипломат…

– Я забыл. Они так больше не выглядят. Все изменилось…

– Ну, тогда покажи, как они выглядят.

– Они все носят бороды и старую одежду, и все грязные.

– Значит, ты подражаешь им. И я тоже.

– Нет!

– В чем же разница?

– Мы сумасшедшие.

– Только за меня не говори.

– А кто еще, кроме психа, будет сидеть в этом сарае в эпицентре шторма, который может стать концом света? У нормального человека есть дом, безопасное место…

– Хорошо, ты прав. Я тоже псих. Сигарету?

– Да, пожалуйста.

Таннер бросил ему левой рукой пачку сигарет, затем спички. Пистолет в его правой руке не дрогнул.

Мужчина закурил и тем же образом вернул спички и сигареты. Таннер прикурил сам, не спуская глаз с собеседника.

– Любопытно, какая форма сумасшествия у вас, – проговорил Канис. – Я раньше никогда не видел подобного автомобиля. С радиационной защитой, не так ли?

– Да. Я направляюсь в Бостон.

– Довольно глупая затея. Опасная.

– Знаю. Но там чума, а я везу сыворотку Хавкина.

– Чума?.. Я знал! Я знал, что это случится!

– Откуда?

– Мальтус и Дарвин говорили об этом. Мы все погибнем! Война и болезнь поддерживают соотношение «население/пища». Но теперь это перестало быть проблемой, и мы больше не в состоянии выжить.

– Чушь! В Лос-Анджелесе чуму остановили. У нас есть сыворотка.

– Тогда произойдет что-нибудь еще. Таннер пожал плечами.

– Плевать мне, что с ними произойдет.

– Но вы один из них.

– Я – нет. Ты сам заметил.

– Я был не прав. Я псих.

Таннер молча сделал несколько затяжек.

– Что вы собираетесь со мной делать? – спросил Канис.

– Ничего. Буду держать на мушке, пока не кончится шторм, – потому что не доверяю. Затем сяду в машину и уеду.

– Почему вы не доверяете мне? Потому что я ученый?

– Потому что ты сумасшедший.

– Туше. Хотя вы могли убить меня.

– Лишние хлопоты.

– Может, я хочу умереть.

– Ну так и займись этим сам.

– Не могу.

– Очень плохо.

– Вы не возьмете меня с собой в Бостон?

– Не исключено – если ты действительно хочешь поехать и если я смогу доверять тебе.

– Дайте подумать.

– Сам спрашивал. Думай сколько влезет. Таннер слушал, как по крыше стучит дождь.

– Нет, не поеду, – сказал наконец Канис. – Возможно, они убьют меня, потому что я ученый.

– Это вряд ли. В Лос-Анджелесе – не убьют. Но ты же хотел умереть?

– Иногда – хочу, иногда – нет. У вас есть что-нибудь поесть? Я ужасно проголодался.

Таннер задумался, что у него осталось в холодильнике.

– Ладно. Подойди – медленно! – к машине. Я даже оставлю тебе продукты про запас.

Канис под дулом пистолета подошел к машине.

– Повернись спиной – и не забудь, что ты на мушке.

Канис повернулся к нему спиной. Таннер широко распахнул дверцу, нырнул в салон, не спуская глаз и оружия с биолога, достал продукты из холодильника и вылез из машины.

– Вот, ешь, – сказал он, поставив контейнер на пол сарая и пятясь.

Он смотрел, как уплетает продукты Канис, и не мог поверить, что человек может быть таким голодным.

– Ну, как теперь себя чувствуешь?

– Спасибо, гораздо лучше.

– Я уверен, что в Бостоне тебя не убьют. Если хочешь поехать, ладно, возьму. Ну?

– Нет, спасибо. Сейчас мне лучше.

– Почему?

– Потому, что я наелся.

– Нет, я интересуюсь, почему ты не хочешь ехать?

– Меня будут ненавидеть.

– Нет, не будут.

– Вы же знаете, я помогал сжигать университеты.

– А ты им ничего не рассказывай. Он пожал плечами.

– Все равно узнают.

– Как, тупой ты ублюдок? Скажи, каким образом?

– Они узнают. Не сомневаюсь.

– Приятель, ты помогал вешать. Я слышал о таких фактах, но до сих пор не верил. Забудь об этом! Я возьму тебя с собой, и делай со своими бабочками что хочешь до тех пор, пока не замерзнет ад. Всем будет наплевать на это.

– Нет, спасибо.

Таннер передернул плечами.

– Ну, дело твое.

Голубая молния ярко осветила небо. Шум дождя усиливался, и вскоре стало казаться, что по крыше стучит тысяча молотков.

– Как вас зовут?

– Черт.

– Понятно. Вы верите в Бога, Черт?

– Нет.

– Я тоже не верил, а теперь верю. «Прости мне мои прегрешения…»

– Не надо, – оборвал его Таннер.

– Извините, я…

Удар грома заглушил слова Каниса. Затем он произнес:

– …Убейте меня.

Таннер раздавил окурок носком ботинка.

– Убьете?

– Что?

– Вы убьете меня?

– Нет.

– Почему?

– С какой стати мне тебя убивать?

– Я так хочу.

– Иди ты к черту.

– Уже пришел.

– Сам же говорил – ты псих.

– Это к делу не относится.

– Еще сигарету?

– Нет, спасибо.

Дождь уходил, гром затихал. Улетели прочь молнии, и трепещущие тени наполнились естественной темнотой.

– Ладно, забудьте, – сказал Канис.

– Уже забыл.

– Я не хотел нести чепуху.

– Знаю. Чем занимаются биологи?

– У меня степень доктора в области биологии. Я – ботаник. Фактически…

– Доктор?

– Да.

– У меня в машине парень, которому нужна медицинская помощь.

– Я не такой доктор.

– Что ты имеешь в виду?

– Я – доктор, но не врач. Я специалист по ботанике.

– Биология – это ведь когда режут людей, правда? Разве не поможет?

– Нет. Я ничего не смыслю в лечении.

– Понятно. Хотя паршиво. Он сильно ушибся.

– Сожалею.

День постепенно наполнялся светом.

– Дождь стихает, – сказал Таннер.

– Похоже.

– Мне пора двигаться дальше.

– Прямо сейчас?

– А что?

– Опять может начаться гроза.

– Тем более, пока передышка. Таннер попятился к машине.

– Погодите!

– Что?

– Нет, ничего.

И вдруг Канис бросился на него, сунув руку за пазуху.

Таннер выстрелил два раза.

– Чертов дурак! Зачем ты сделал это? – воскликнул он, подхватывая тело.

Канис закашлялся, сплевывая кровь.

– Сумасшедший… псих… – Таннер оттащил умирающего к скелету лошади. Обыскав Каниса, он не нашел оружия. – Не надо было так, – пробормотал он, возвращаясь к машине и закуривая. Его рука все еще ощущала тепло выстрелившего пистолета. – Сумасшедший. Совсем из ума выжил. Псих.

Он сидел еще очень долго, и холодный влажный ветер обдувал его лицо. Через некоторое время дождь утих, и Таннер вернулся в машину, отметив дурной признак: Грег оставался без сознания.

Таннер проглотил тонизирующую таблетку и, держа руль одной рукой, сжевал бутерброд.

Тихо падал дождь. Он шел по всему Огайо, и небо застилали тучи. У Паркесбурга машина пересекла границу Западной Вирджинии, и Таннер взял немного севернее.

Серый день перешел в темную ночь, а он продолжал ехать.

Летучие мыши не доставляли больше хлопот, однако нередко встречались кратеры, и тогда снова подскакивала радиация.

Где-то по дороге за машиной увязалась стая огромных диких собак. Они лаяли и выли, преследуя автомобиль и пытаясь ухватить зубами шины, но наконец отстали. Гора слева с громовыми раскатами начала извергать клубы светлого дыма. Земля задрожала, стал падать пепел. От внезапно налетавших водяных шквалов двигатель трижды захлебывался и глох. Таннер запускал его и снова упорно двигался вперед по чавкающей и хлюпающей жиже. Потом он выбрался на сухую возвышенность, и там его обстреляли из винтовок какие-то люди, пытавшиеся перекрыть дорогу. Он ответил пулеметным огнем, швырнул гранату и проскочил мимо. Когда на небо взобралась тусклая луна, на машину стали пикировать крупные черные птицы, но вскоре и они отстали.

Таннер вел автомобиль, пока снова не навалилась усталость. Тогда он поел и принял еще одну таблетку. Если бы только Грег очнулся, его можно было бы развязать и посадить за руль…

Таннер то и дело подергивал золотое кольцо в левом ухе, покусывал бороду и нервно чесался; дважды останавливал машину и лез в туалет. Когда он проезжал по очередному мертвому городу, опять заморосило, словно опустилась пелена – холодная, мерцающая…

Таннер затормозил посреди дороги, едва не наехав на то, что он сначала принял за полосы в небе. Очень уж неожиданно они появились…

Это была паутина. Нити толщиной с руку были натянуты между двумя зданиями с обеих сторон улицы. Таннер включил фронтальный огнемет. Когда пламя потухло, он увидел бесформенное создание, спускающееся откуда-то сверху.

Гигантский паук, величиной с человека, спешил проверить свои сети.

Таннер нацелил пусковую установку и пронзил его одной раскаленной добела ракетой.

Паук задергался и повис на паутине. Таннер снова включил огнемет. Секунд десять он поливал все огнем, а затем устремился вперед, стараясь забыть стоящую перед глазами картину.

Далеко справа дымилась гора, но пепла почти не было. Сварив и выпив чашку кофе, Таннер на полной скорости понесся навстречу утру.

Он застрял в грязи где-то в Восточной Пенсильвании и ругался на чем свет стоит. Солнце поднялось к зениту. Грег был очень бледен. Таннер закрыл воспаленные глаза и откинулся на спинку. Сил не оставалось. Он заснул.

Его разбудил стук в дверцу машины. Руки сами собой потянулись к пульту управления огнем и кнопке выпуска «крыльев», а глаза обшарили экраны.

Таннер увидел пожилого мужчину и двух молодых парней. Они были вооружены, но стояли перед левым «крылом». Их можно было перерезать пополам в одно мгновение.

Таннер включил наружные динамик и микрофон.

– Чего вы хотите? – спросил он надтреснутым голосом.

– Застряли? – окликнул его пожилой мужчина.

– Вроде того.

– У меня есть упряжка мулов. Может, вытащат. Но раньше завтрашнего утра их сюда не пригнать.

– Отлично! – сказал Таннер.

– Откуда вы?

– Из Лос-Анджелеса.

Они удивленно зашептались.

– Далеко ж вы забрались, мистер.

– Будто я не знаю… Послушайте, если вы серьезно насчет мулов, это просто здорово. Положение чрезвычайное.

– А что стряслось?

– Слыхали о Бостоне?

– Ну.

– Там мор, гибнут люди. Я везу лекарство, которое должно их спасти.

Они снова зашептались.

– Мы поможем вам. Пойдете с нами?

– Куда? И кто вы такие?

– Меня зовут Самуэль Поттер, а это мои сыновья – Родерик и Калибан. Наша ферма милях в шести отсюда.

– Не подумайте, что я вам не верю, – сказал Таннер. – Просто я вообще никому не доверяю. В меня слишком часто палили, не хочется лишний раз рисковать.

– Вы ведь наверняка можете стрелять изнутри?

– Да.

– Выходит, нам рискованно даже разговаривать с вами. И все же надо помочь. Мы многого лишимся, если бостонские торговцы перестанут приезжать в Олбани.

– Подождите, – проговорил Таннер и вышел из машины.

Пожилой мужчина первым протянул руку, и Таннер пожал руки ему и его сыновьям.

– У вас здесь есть доктор?

– В поселке – милях в тридцати к северу.

– Мой напарник ранен. – Таннер махнул в сторону машины.

Сэм шагнул вперед и заглянул внутрь.

– А чего он повязан, как сноп?

– Спятил. Пришлось его стукнуть. На всякий случай и связал. Но теперь ему совсем худо.

– Мы смастерим носилки, и ребята отнесут его домой, а там пошлем кого-нибудь за доком. Вы и сами не бог весть как выглядите. Спорю, что не откажетесь побриться, принять ванну и лечь в чистую постель.

– Паршиво я себя чувствую, – признался Таннер. – Давайте поскорее с этими носилками, не то понадобятся еще одни.

Он привалился к бамперу и курил, пока сыновья Поттера рубили и очищали от веток тонкие деревца. Волнами накатывалась дурнота, веки налились свинцом. Ноги были словно ватные, шея гудела. Сигарета выскользнула из пальцев, и он откинулся на радиатор.

Потом кто-то потряс его за плечо.

– Все, – сказал Поттер. – Мы развязали вашего друга и уложили на носилки. Будете запирать машину?

Таннер кивнул и едва не упал, однако все же запер дверцы и побрел к группке ожидающих его людей. Они двинулись в путь. Таннер сперва пошатывался, но потом втянулся и шагал автоматически. Самуэль Поттер шел впереди и ни на минуту не умолкал – может быть, для того, чтобы Таннер не заснул на ходу.

– Идти недалеко, сынок. Как ты сказал твое имя?

– Черт, – пробормотал Таннер.

– Не понял.

– Черт. Меня зовут Черт Таннер. Сэм Поттер хохотнул.

– Славное имечко! Если ничего не имеешь против, я представлю тебя жене и младшему как «мистера Таннера». А?

– Валяйте… – выдавил Таннер, с чавканьем вытаскивая ногу из трясины.

– Да, уж как нам плохо будет без этих торговцев из Бостона! Надеюсь, ты поспеешь вовремя. Они привозят товары в Олбани и дважды в год устраивают ярмарку – весной и осенью. У них есть все, что нам нужно: иголки, нитки, перец, посуда, семена, оружие… ну все! А на ярмарках просто здорово! Да в здешних краях тебе всякий поможет.

Они поднялись на возвышенность, и там было суше.

– Отсюда, значит, уже не трудно до Бостона добраться?

– Не скажи. Но я подсоблю с картой и растолкую, что к чему.

– Карта у меня есть, – отозвался Таннер и спросил, кивнув на показавшуюся вдали ферму: – Ваша?

– Она. Уже совсем рядом. И идти теперь легче будет… Обопрись на мое плечо, если устал.

– Ничего, обойдусь. Наглотался таблеток, чтоб не спать, а теперь навалилось… Совсем невмоготу.

– Скоро отоспишься. А там пройдемся по твоей карте, я тебе покажу дорогу.

– Хорошо… – пробормотал Таннер. В глазах потемнело; он положил руку на плечо Сэма и пошатнулся.

Через целую вечность из тумана появился дом, затем дверь. Дверь распахнулась. Таннер почувствовал, что падает, и все поглотила тьма.

Сон. Темнота, отдаленные голоса, снова темнота. Он лежал на чем-то мягком. Потом повернулся на другой бок и провалился во тьму.

Когда наконец он очнулся и открыл глаза, в комнате было светло. Солнечные лучи врывались через окно и падали на лоскутное одеяло, которым он был накрыт. Таннер с кряхтеньем потянулся, яростно поскреб бороду и огляделся: сине-красные коврики ручной работы на дощатом полу, кухонный шкаф с белой эмалированной мойкой (кое-где эмаль отлетела, и там чернели пятна), зеркало на стене и качалка возле окна, маленький столик с придвинутым стулом у другой стены. На столе книги, бумага, чернила и ручка; над ним – выцветшая картинка с водопадом.

Таннер сел и обнаружил, что спал голый. Одежды нигде не было видно. Пока он раздумывал, звать кого-нибудь или нет, открылась дверь, и вошел Сэм. Через руку была перекинута одежда Таннера, чистая и аккуратно выглаженная. В другой руке он держал его ботинки, и те сияли, как лунный свет на дожде.

– Услыхал, что ты ворочаешься, – улыбнулся Поттер. – Полегчало?

– Сравненья нет, спасибо.

– Мы приготовили ванну. Добавишь бадейку горячей и мойся сколько душе угодно. Сейчас ребята принесут мыло и полотенце.

Таннер прикусил губу, но, не желая показаться хозяину неблагодарным, кивнул и выдавил улыбку:

– Отлично.

– …А там на полке бритва и ножницы. Он опять кивнул.

Сэм положил одежду на качалку, рядом поставил ботинки и вышел из комнаты.

Вскоре Родерик и Калибан внесли лохань, поставили ее на старые мешки.

– Как вы себя чувствуете? – спросил один из них. (Таннер не знал, кто именно. Они были похожи на два долговязых пугала с белоснежными зубами.)

– Отлично, – ответил он.

– Должно быть, есть хотите? Вы спали весь день, ночь и все утро.

– Что с моим напарником? – спросил Таннер. Другой парень покачал головой.

– Плохо ему, никак в себя не придет. Скоро будет док. Наш младший пошел за ним вчера вечером.

Они повернулись, собираясь уходить, и первый добавил:

– Как помоетесь, ма приготовит вам поесть. А мы тем временем попробуем вытащить машину. Пока будете заправляться, отец расскажет вам о дорогах.

– Спасибо.

– Доброго вам утра.

Дверь за ними закрылась. Таннер поднялся, подошел к зеркалу и придирчиво себя оглядел.

– Ну хорошо, только один раз… – пробормотал он.

Он вымыл лицо, подровнял бороду и подрезал волосы. А затем, скрипя зубами, опустился в лохань, намылился и стал тереться мочалкой. Вода почернела. Он с плеском вылез, вытерся и оделся.

Таннер улыбнулся незнакомому темноглазому отражению в зеркале и закурил. Потом расчесал волосы.

– Черт побери! Да я красавец! – хохотнул он и вышел на кухню.

Сэм сидел за столом с чашкой кофе, а его невысокая полная жена в длинной серой юбке суетилась у плиты. Она обернулась, показав круглое краснощекое лицо. Каштановые с проседью волосы были собраны в тугой пучок.

– Доброе утро, – сказала она с улыбкой.

– Доброе утро, – отозвался Таннер. – Боюсь, что я насвинячил в той комнате.

– Ничего, – махнул рукой Сэм. – Давай садись, будем тебя кормить. Ребята сказали о твоем друге?

Таннер кивнул. Когда женщина поставила перед Таннером чашку кофе, Сэм произнес:

– Мою жену звать Сюзан. Таннер опять кивнул.

– Я тут карту твою взял… Она у тебя из куртки торчала. И вот у двери револьвер висит. Я на досуге мозгами пораскинул и думаю, что лучше всего тебе ехать до Олбани, а там по старому шоссе номер девять, оно неплохо сохранилось. – Поттер разложил карту и стал показывать: – Это тебе не пикник, конечно, но самый верный и быстрый путь…

– Завтрак! – объявила жена и отодвинула карту, чтобы поставить огромную тарелку с яичницей и беконом. Тут же на столе оказались масло, джем и варенье, и Таннер набросился на еду, запивая кофе и слушая Сэма.

Сэм рассказывал о бандах мотоциклистов, хозяйничающих между Бостоном и Олбани. Они накладывали руку на все, на что могли, и поэтому торговцы возили товары целыми караванами с охраной. «Впрочем, с такой машиной тебе нечего бояться, да?» – спросил он, и Таннер ответил: «Надеюсь», не переставая жевать. Однако ему не давала покоя мысль: а не похожи ли они на его старую шайку? Только бы не это…

Послышался шум, дверь распахнулась, и на кухню влетел мальчишка лет десяти или двенадцати. За ним вошел мужчина с черным чемоданчиком.

– Вот и мы! Вот и мы! – закричал мальчишка.

Сэм встал и пожал мужчине руку, и Таннер рассудил, что ему тоже следует так поступить. Он вытер рот и сжал руку доктора.

– Мой напарник вроде как свихнулся. Бросился на меня ни с того ни с сего. Я его оттолкнул, и он стукнулся головой о приборную доску.