Текст книги "Эпический матч (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Стадион снова зашумел, но уже иначе. Это был не крик после великой битвы, а тяжёлый шум людей, которые увидели что-то неприятное и давно знакомое, а потом наконец услышали, что этому можно сопротивляться.

Команды начали уходить с поля. Победа была крупной, новая форма сработала, Хуана стала частью сборной Человечества, а Текстильная империя была разбита. Но радость всё равно казалась неполной.

Над стадионом словно повисла тонкая тень. Свет прожекторов казался холоднее, чем обычно, а ночное небо над ареной было слишком спокойным.

Луис первым заметил, что Змай смотрит вверх. Дракон не смотрел на трибуны, не смотрел на поле и даже не смотрел на ложу ФАФИ. Он смотрел в небо.

– Что такое? – тихо спросил Луис.

Змай не ответил. Его серебристо-серые крылья чуть дрогнули.

Бонбиби подошла к Наташе.

– Он что-то чувствует.

Наташа подняла глаза. Высоко над стадионом не было ничего, кроме ночи, но эта ночь казалась слишком спокойной.

Франко, всё ещё держа в руках свободную футболку Хуаны и её матери, подошёл к Наташе.

– Кто следующие? – спросил он. – После текстильщиков.

Наташа долго молчала.

– Одни действительно опасные соперники.

Алессио, который обычно сразу шутил, на этот раз промолчал. Луис внимательно посмотрел на Наташу.

– Опаснее МВФ?

– Да.

Роберто нахмурился.

– Опаснее Продовольственной империи?

– Да.

Хуана тихо спросила:

– Кто они?

Наташа смотрела в небо вместе со Змаем.

– Те, кто умеет заставить людей любить собственные цепи.

Стадион постепенно пустел, но ощущение тревоги не уходило. Где-то далеко, за пределами поля, уже готовился следующий враг, и впервые после нескольких побед сборная Человечества поняла: впереди будет не просто матч. Впереди будет испытание, в котором мяч окажется не самым страшным оружием.

Глава 13. Фабрика согласия

На следующий день после победы над Текстильной империей сборная Человечества вернулась на тренировочное поле. Настроение у команды было уже не таким лёгким, как раньше. Победы над МВФ, Продовольственной империей и текстильными корпорациями дали игрокам уверенность, но вместе с ней пришло и другое чувство: чем дальше они проходили, тем яснее становилось, что настоящие хозяева турнира ещё не показали всего.

Наташа стояла у бровки с планшетом в руках и долго смотрела на схему будущего соперника. Рядом с ней лежал Змай. Его серебристо-серые крылья были сложены, но глаза оставались открытыми. После прошлого матча дракон почти не спал. Иногда он поднимал голову и смотрел в небо, будто слышал там то, чего люди ещё не могли услышать.

Луис стоял перед командой. На этот раз он говорил не как вратарь и не как капитан, а как человек, который уже понял: следующий матч будет грязнее всех предыдущих.

– Наш следующий соперник – крупнейшие медиакорпорации, – сказал он. – Не честные журналисты, не независимые репортёры и не люди, которые рискуют собой ради правды. Против нас выйдет машина крупных СМИ: каналы, платформы, редакции, аналитические центры, купленные эксперты и инфлюенсеры, которых финансируют, чтобы они повторяли нужные мысли под видом личного мнения.

Франко нахмурился.

– То есть мы играем против телевидения?

– Против фабрики согласия, – ответила Наташа, не поднимая глаз от планшета. – Против тех, кто каждый день объясняет миллионам людей, почему их цепи на самом деле являются украшением. Против тех, кто решает, что считать свободой, что считать диктатурой.

Алессио, который обычно первым находил шутку, на этот раз промолчал.

Хуана сидела на мяче и слушала очень внимательно. Наим Рахман стоял рядом с ней, скрестив руки на груди. Игроки из Бангладеш понимали тему слишком хорошо: они уже знали, как легко чужие страдания превращаются в красивые отчёты, если камера стоит достаточно далеко.

Луис продолжил:

– Они снова и снова повторяют, что бедные страны бедные потому, что сами виноваты. Что если народ живёт плохо, значит, он ленивый, глупый, коррумпированный или не умеет правильно выбирать свои власти. Они объясняют, что ресурсы должны оставаться в руках нескольких великих держав, потому что якобы только эти державы умеют управлять миром. Они продают мысль, что центр имеет естественное право вести человечество за собой, а остальные должны быть благодарны уже за то, что им иногда разрешают сидеть за краем стола.

Роберто поморщился.

– Нам это известно.

– Конечно, известно, – сказал Луис. – Они делают это каждый день. Сначала захватывают ресурсы, потом объясняют, что это ради стабильности. Сначала душат экономику, потом говорят, что страна сама виновата в бедности. Сначала бомбят, потом снимают документальный фильм о правах человека. Сначала финансируют хаос, потом продают миру экспертное объяснение, почему хаос был неизбежен.

Наташа наконец подняла глаза.

– Надо быть точными. Не все журналисты такие. Есть честные люди, которые говорят правду и платят за это огромную цену. Но против нас выйдут не они. Против нас выйдут медийные наёмники. Те, кто давно продал голос, совесть и право на сомнение, а теперь называет это профессиональной позицией.

– Они оправдывают господство, – тихо сказал Наим.

– Да, – ответила Наташа. – И в этом их главная сила. МВФ давил долгом. Продовольственная империя – голодом. Текстильщики – эксплуатацией и иллюзией красоты. А крупные СМИ будут давить смыслом. Они попытаются сделать так, чтобы люди перестали понимать, кто перед ними враг.

Хуана подняла голову.

– Они будут врать прямо во время матча?

– Будут, – сказала Наташа. – И не только врать. Они будут объяснять зрителям, что мы опасны. Что наша победа угрожает порядку. Что Луис – экстремист. Что я манипулирую массами. Что Змай – оружие массового устрашения. Что Бонбиби – иностранное вмешательство. Что бедные должны терпеть, потому что иначе рухнет мировая экономика.

Змай тихо фыркнул.

– Если они назовут меня оружием, я постараюсь выглядеть особенно красиво.

– Не помогай им, – строго сказала Наташа.

Франко поднял руку.

– Всё это очень страшно, политически убедительно и, наверное, правильно. Но у меня есть простой вопрос: как мы будем играть?

Наташа повернула планшет к команде. На экране была схема соперника.

– У них очень сильная атака. Сильнее, чем у всех предыдущих команд. Они не будут долго держать мяч в центре поля. Они будут бить быстро, резко и неожиданно, потому что их цель – не построить игру, а создать эффект. Их форварды питаются паникой. Если мы начнём спорить с каждым их финтом, они нас разорвут.

Роберто подошёл ближе.

– Кто у них впереди?

– Первый нападающий – Скандал. Он быстрый, грязный и всегда появляется там, где можно отвлечь внимание. Второй – Паника. Он не самый техничный, но когда получает мяч, все вокруг начинают ошибаться. Третий – Ненависть. Самый опасный. Он заставляет защитников бросаться на него, оставлять свои позиции и забывать о команде.

Алессио тихо свистнул.

– Прекрасная компания.

– В полузащите у них Алгоритм, Эксперт на зарплате и Блогер-миллионник, – продолжила Наташа. – Алгоритм будет менять направление игры так, чтобы самые опасные передачи казались случайными. Эксперт будет замедлять нас объяснениями, будто каждое наше действие требует разрешения. Блогер-миллионник будет отвлекать трибуны и, возможно, игроков.

– А защита? – спросила Хуана.

– Цензор, Редактор повестки, Фактчекер по заказу и Владелец платформы. Их задача – не дать пройти правде. Они будут блокировать не только мяч, но и саму возможность увидеть поле таким, какое оно есть.

Луис посмотрел на схему.

– А вратарь?

Наташа чуть помедлила.

– Главный редактор реальности.

В команде стало тихо.

– Звучит неприятно, – сказал Роберто.

– Он будет ловить не только удары, – объяснила Наташа. – Он будет ловить смысл удара. Даже если мы пробьём хорошо, он попытается представить это как ошибку, случайность или угрозу миру.

Франко медленно кивнул.

– Значит, нам нужен другой план.

– Да, – сказала Наташа. – Мы меняем схему. Роберто остаётся центральным защитником и не бросается вперёд без необходимости. Хуана будет в центре поля, но ближе к обороне: она должна ломать их ритм и не позволять Алгоритму управлять темпом. Алессио опускается чуть глубже, чтобы связывать полузащиту и атаку. Франко остаётся впереди, но не должен поддаваться на провокации. Если Скандал или Ненависть начнут тянуть вас в личную дуэль, вы уходите в пас.

Алессио вздохнул.

– То есть меньше красоты?

– Меньше самолюбования, – ответила Наташа. – Красоту оставь там, где она помогает команде.

– Это уже почти философия.

– Это футбол против пропаганды.

Луис посмотрел на игроков.

– Главное – не верить в их шум. Они будут кричать, что мы проигрываем, даже если счёт будет в нашу пользу. Они будут говорить, что нас освистывают, даже если трибуны будут нас поддерживать. Они будут повторять ложь так часто, что на десятой минуте она начнёт казаться кому-то правдой.

– Как защищаться от этого? – спросил Наим.

Наташа ответила сразу:

– Смотреть друг на друга. Не на экраны, не на лозунги, не на лица в камерах. На партнёров. На мяч. На поле. Правда в этом матче будет не в словах, а в игре.

Хуана поднялась с мяча.

– Тогда надо тренироваться без шума.

– Нет, – сказала Наташа. – Наоборот. Надо тренироваться в шуме.

Через десять минут на тренировочном поле включили огромные динамики. Из них посыпались голоса, крики, фальшивые новости, обвинения, рекламные лозунги и насмешки. Один голос повторял, что сборная Человечества разваливается. Другой уверял, что Луис куплен врагами. Третий говорил, что Наташа опасна, потому что слишком красива для честной политики. Четвёртый объяснял, что Бангладеш не имеет права учить мир справедливости. Пятый кричал, что Хуана – случайная авантюристка.

Наим не выдержал первым.

– Выключите эту мерзость!

– Нет, – сказала Наташа. – Играем.

Тренировка получилась тяжёлой. Мяч терялся в шуме. Игроки ошибались, злились, спорили. Алессио дважды попытался доказать невидимым голосам, что он не самовлюблённый. Франко потерял концентрацию после фразы о том, что его голы случайны. Роберто едва не выбил мяч в сторону динамика.

Только Луис стоял в воротах и молчал.

Наташа заметила это.

После тренировки, когда остальные ушли пить воду, она подошла к нему.

– Ты слишком тихий.

Луис снял перчатки и посмотрел на поле.

– Я думаю.

– Это опасно.

– Знаю.

Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Луис выглядел уставшим не телом, а чем-то глубже.

– Что с тобой? – спросила она.

Он долго молчал, потом сказал:

– Они опасны, потому что могут забрать у нас людей. Не мяч. Не счёт. Людей. Представь, что завтра трибуны начнут нам верить меньше. Представь, что они начнут сомневаться в тебе. Что они будут слушать не твой голос, а их объяснения твоего голоса.

Наташа посмотрела на пустые трибуны тренировочного поля.

– Я думала об этом.

– Я знаю. Поэтому мне страшно.

– Тебе?

– Да, мне. Я могу отбить мяч. Иногда даже перчаткой, если очень надо. Но как отбить ложь, которую повторяют миллионы экранов?

Наташа подошла ближе.

– Правдой.

– А если правда звучит тише?

– Тогда мы должны жить так, чтобы её было видно.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде появилась неожидання мягкость. На несколько секунд исчезли стадион, ФАФИ, соперники, камеры и весь этот безумный турнир. Остались только они двое у края поля, как будто это снова была их обычная жизнь до драконов, президентов и матчей против мировых империй.

Луис тихо сказал:

– Мы давно этого не делали.

– Чего?

Он протянул руки.

Наташа поняла сразу.

Они обнялись. Не как герои перед камерами, не как тренер и капитан, а просто как двое людей, которые слишком долго держались на силе воли и вдруг вспомнили, что они есть друг у друга.

– Да, – сказала Наташа ему в плечо. – Давно.

– Мы выиграем, – прошептал Луис. – Потом снова обнимемся. Без камер. Без стадиона. Без президентов. Просто мы.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Тогда побеждай.

– А ты командуй.

– Я всегда командую.

– Это я заметил.

Она улыбнулась.

– Иди, капитан. Завтра будет тяжёлый день.

– Мы справимся.

– Мы обязаны.

На следующий день город проснулся раньше обычного. Матч против Сборной Крупных СМИ стал главным событием турнира ещё до стартового свистка. Все обсуждали не только футбол, но и то, как поведёт себя публика, сможет ли Наташа удержать доверие трибун, выдержит ли Луис давление и что сделают медиакорпорации, когда окажутся не за камерами, а на поле.

Стадион был заполнен до последнего места. На экранах крутились рекламные ролики, но теперь публика смотрела на них с недоверием. После трёх побед сборной Человечества люди уже начали замечать то, чего раньше не видели: кто говорит, кто платит за эти слова и кому выгодно, чтобы правда выглядела слишком сложной для обычного человека.

В ложе ФАФИ Президент футбола нервно постукивал пальцами по подлокотнику.

– Сегодня всё должно быть под контролем, – сказал он.

Помощник осторожно ответил:

– Сэр, это матч против тех, кто производит контроль.

Женщина в сером костюме добавила:

– Именно поэтому он может выйти из-под контроля быстрее обычного.

Президент футбола закрыл глаза.

– Я ненавижу вашу честность.

– Зато она бесплатная.

На поле первыми начали выходить судьи. Потом в тоннеле появилась сборная Человечества. Луис шёл первым в бордовом свитере, с капитанской повязкой и спокойным лицом. За ним шли Роберто, Хуана, Алессио, Франко, Наим и остальные игроки. Наташа двигалась рядом с бровкой, в своей бело-чёрной спортивной форме с драконьей эмблемой. Она не улыбалась, но её присутствие сразу подняло трибуны.

Василий в комментаторской кабине говорил почти торжественно:

– Сборная Человечества выходит на поле. После побед над МВФ, Продовольственной империей и Текстильной империей эта команда стала главным явлением турнира. Но сегодня, возможно, её ждёт самый сложный матч.

Алисия смотрела на Наташу.

– Потому что сегодня против них выйдут не те, кто просто владеет деньгами, едой или фабриками. Сегодня против них выйдут те, кто владеет инструментами формирования мнения людей о деньгах, еде, фабриках и самой справедливости.

– Красиво сказано, – заметил Василий. – И тревожно.

– Хорошая пропаганда всегда начинается красиво.

Стадион встретил сборную Человечества громко, но в этом шуме уже была новая настороженность. Люди аплодировали, кричали имена игроков, но одновременно смотрели на огромные экраны, где перед матчем шли странные аналитические сюжеты о “растущей опасности радикального футбола”. Некоторые зрители свистели этим сюжетам, некоторые смеялись, а некоторые всё же читали бегущие строки слишком внимательно.

Потом из противоположного тоннеля вышла Сборная Крупных СМИ.

Она появилась не как обычная команда. Сначала вспыхнули камеры. Потом на газон легли полосы света, похожие на студийные прожекторы. Заиграла короткая торжественная музыка, слишком знакомая, будто её уже тысячу раз использовали в выпусках новостей. И только потом на поле вышли игроки.

Их форма была чёрно-серебристой, гладкой, дорогой и почти безликой. На груди у каждого сиял символ раскрытого глаза, внутри которого вращался маленький экран. Они улыбались так, будто уже знали, как будет называться завтрашняя статья о матче.

Впереди шёл их капитан – Ненависть. Высокий, резкий, с холодным лицом и глазами, которые искали не мяч, а слабое место в душе соперника. Рядом с ним двигались Скандал и Паника. Скандал махал трибунам, будто был любимцем публики, хотя его освистывали. Паника постоянно оглядывался, и от одного его вида людям становилось неспокойно.

За ними шли Алгоритм, Эксперт на зарплате и Блогер-миллионник. Алгоритм почти не моргал. Эксперт улыбался устало, как человек, который готов объяснить любую несправедливость правильными словами. Блогер-миллионник снимал собственный выход на маленькую камеру и одновременно посылал сердечки тем зрителям, которые его ненавидели.

Защитная линия выглядела особенно неприятно. Цензор, Редактор повестки, Фактчекер по заказу и Владелец платформы шли медленно и уверенно. Они не казались самыми сильными игроками, но от них исходило чувство закрытой двери. А последним вышел вратарь – Главный редактор реальности. Он был в белых перчатках, чёрной форме и с таким спокойным лицом, будто результат матча уже был написан, утверждён и отправлен в печать.

Василий понизил голос.

– На поле выходит Сборная Крупных СМИ. И, признаюсь, мне не нравится их уверенность.

Алисия смотрела на их капитана.

– Они уверены не потому, что умеют играть лучше. Они уверены потому, что привыкли объяснять любое поражение как победу.

Луис стоял у центра поля и смотрел на капитана соперников.

Ненависть улыбнулся ему.

– После сегодняшнего матча, – сказал он тихо, – люди будут помнить не то, что ты сделал. А то, что мы скажем, что ты сделал.

Луис не отвёл взгляда.

– Тогда нам придётся сыграть так, чтобы даже вы не смогли это испортить.

Наташа стояла у бровки. Змай поднял голову рядом с ней. Трибуны шумели. Камеры смотрели. Экраны мигали. Судья готовился к жеребьёвке.

И где-то в этом шуме, между правдой и её отражением, начинался матч против тех, кто умел заставить людей любить собственные цепи.

Глава 14. Пенальти против лжи

К моменту начала матча против Сборной Крупных СМИ стадион уже изменился. Ещё несколько дней назад трибуны встречали сборную Человечества почти единодушно: люди вставали, кричали имена Луиса, Наташи, Роберто, Франко, Алессио, Хуаны и игроков из Бангладеш. Они верили, что на поле выходит команда, которая сражается не только за счёт на табло, но и за право обычных людей смотреть в лицо тем, кто привык управлять миром из лож, кабинетов и закрытых советов.

Теперь в этом единодушии появилась трещина. За последние сутки крупные СМИ сделали то, что умели лучше всего: они не ударили никого кулаком, не перекрыли поставки еды, не заставили футболки душить игроков, но наполнили воздух подозрением. На огромных экранах, в телефонах, в новостных лентах, в коротких видео, в аналитических передачах и в бесконечных комментариях повторялись одни и те же мысли: Наташа слишком опасна, Луис слишком радикален, сборная Человечества хочет разрушить порядок, Змай является не символом свободы, а угрозой безопасности.

Миллионы людей не поверили этой кампании. Они уже видели достаточно, чтобы понимать, как выглядит настоящая ложь. Но были и другие: те, кто устал думать, кто привык доверять знакомому голосу диктора, кому легче было поверить, что сильные мира сего всё-таки знают лучше. Поэтому, когда сборная Человечества вышла на поле, стадион встретил её громко, но впервые в этом гуле толпы появились свист и крики недовольства.

Это была не половина стадиона и даже не треть, но этого хватило, чтобы Луис услышал. Он остановился на секунду и посмотрел на трибуны. После всего, что они сделали, после побед над МВФ, Продовольственной империей и Текстильной империей, часть людей всё равно была готова поверить тем, кто объяснял их свободу как опасность.

Наташа стояла у бровки. Лицо её оставалось спокойным, но глаза стали внимательнее. Она смотрела не только на тех, кто аплодировал, но и на тех, кто свистел, потому что именно там начинался настоящий матч.

Василий в комментаторской кабине говорил медленнее обычного:

– Дорогие зрители, атмосфера сегодня действительно необычная. Сборная Человечества впервые выходит на поле не под единый восторг трибун. Мы слышим и поддержку, и свист. Кампания против этой команды, похоже, дала результат.

Алисия кивнула:

– Крупные СМИ умеют не только рассказывать о реальности. Они умеют заранее подготавливать чувства людей к нужной версии реальности.

– То есть матч начался ещё до свистка?

– Он начался вчера. Возможно, позавчера. А может быть, много лет назад.

Из противоположного тоннеля вышла Сборная Крупных СМИ. Они двигались уверенно, почти торжественно. Их чёрно-серебристая форма блестела под прожекторами, а символ раскрытого глаза на груди каждого игрока сиял так, будто сам стадион должен был смотреть на мир только через них.

Капитан Ненависть шёл впереди. Рядом с ним двигались Скандал и Паника. За ними – Алгоритм, Эксперт на зарплате и Блогер-миллионник. В защите выстраивались Цензор, Редактор повестки, Фактчекер по заказу и Владелец платформы. В воротах спокойно стоял Главный редактор реальности, человек с белыми перчатками и лицом того, кто привык заранее утверждать итог любого события.

Судья провёл жеребьёвку. Сборная Крупных СМИ получила право первого удара, и Ненависть улыбнулся Луису так, будто уже знал не только счёт, но и заголовки завтрашнего утра.

Свисток прозвучал, и игра началась.

Первые минуты сборная Человечества пыталась действовать так, как учила Наташа: не смотреть на экраны, не слушать шум, не вступать в личные дуэли, играть через короткий пас и доверять друг другу. Хуана держала центр поля, Роберто руководил обороной, Алессио опустился чуть глубже, чтобы связывать игру, а Франко ждал момента впереди.

Но соперник играл совсем не так, как обычная команда. Скандал не столько вёл мяч, сколько провоцировал: он бежал рядом с защитником, шептал ему что-то на ухо, резко менял направление и тут же падал, будто его ударили. Паника появлялся именно в тех местах, где игрок сборной Человечества уже готовился принять решение, и от одного его присутствия передача становилась неточной. Ненависть двигался медленно, но каждое его движение заставляло защитников напрягаться.

Потом стало ясно, что главное оружие Сборной Крупных СМИ было не в ногах. Оно было в голове.

Луис почувствовал это первым. Он стоял в воротах, следил за атакой и вдруг услышал голос, который пришёл не с трибун, не из динамиков и не от комментаторов. Голос прозвучал прямо внутри него, будто мысль, которая всегда была там, но до этого молчала.

“Она использует тебя.”

Луис моргнул. Перед ним двигался мяч: Алгоритм сделал передачу на Скандал, Скандал вернул назад Эксперту на зарплате, тот перевёл игру направо. Луис видел всё, но чужая мысль снова возникла внутри, мягкая, уверенная и ядовитая.

“Наташа любит победу больше, чем тебя. Ты для неё символ, вратарь, капитан, удобная легенда. Люди верят в вашу любовь, и она это использует.”

Луис стиснул зубы.

– Нет, – прошептал он.

Наташа у бровки что-то кричала игрокам, но её голос вдруг стал далёким. На секунду Луис посмотрел на неё: она стояла собранная, сильная, красивая, недоступная панике. И именно в этот момент чужая мысль ударила точнее.

“А если она действительно ведёт тебя туда, куда хочет? А если ты нужен ей только потому, что без тебя её история не будет такой трогательной?”

Ненависть получил мяч перед штрафной.

Роберто крикнул:

– Луис! Внимание!

Но Луис двинулся на долю секунды позже, чем должен был. Удар Ненависти был не самым сильным и не самым точным; в обычной ситуации Луис взял бы его без особого труда. Теперь же мяч проскользнул рядом с рукой и влетел в сетку.

Человечество 0–1 Сборная Крупных СМИ

Стадион взорвался смешанным шумом. Одни кричали от злости, другие от радости, третьи просто не понимали, почему Луис не взял такой мяч.

Василий поднялся со своего места:

– Гол! Сборная Крупных СМИ открывает счёт! И это очень странный гол. Луис видел удар, стоял правильно, но будто на мгновение потерял концентрацию.

Алисия внимательно смотрела на поле:

– Его отвлекли.

– Кто? Удар был чистый.

– Его отвлекли не ногами, Василий. Его отвлекли там, где защита человека намного тоньше.

Луис поднялся с газона и посмотрел на Наташу. Она смотрела на него с тревогой, но в его голове снова прозвучал чужой шёпот: “Она не расстроена. Она оценивает, насколько ты ещё полезен”. Луис отвернулся, и Наташа это заметила.

Игра продолжилась. Сборная Человечества попыталась ответить быстро. Хуана перехватила мяч у Алгоритма и отдала на Алессио. Алессио ушёл от Редактора повестки, перевёл на Франко, но перед штрафной Скандал снова устроил провокацию. Он упал, схватился за лицо, хотя Франко почти не коснулся его, и на огромных экранах тут же появился повтор с таким углом камеры, будто удар действительно был.

Трибуны загудели.

Франко поднял руки:

– Я его не трогал!

Судья не дал карточку, но момент был потерян. Именно этого и добивалась Сборная Крупных СМИ: они не обязательно должны были убедить всех. Им было достаточно сбить ритм, рассеять внимание, заставить игроков спорить с картинкой вместо того, чтобы играть.

Затем удар пришёл по Роберто. Он стоял в обороне, когда Паника пробежал мимо. Форвард соперников даже не коснулся его плечом, но Роберто вдруг услышал внутри головы голос, похожий на голос случайного знакомого, который доверительно сообщает неприятную правду.

“Луис говорит о тебе за спиной.”

Роберто нахмурился. Мяч был у Блогера-миллионника, который снимал сам себя даже во время бега, но всё равно каким-то образом продвигался вперёд.

“Он считает, что ты слишком медленный. Что без него тебя бы вообще не взяли в команду. Он смеётся над тобой, когда ты не слышишь.”

– Заткнись, – прошептал Роберто.

Наим крикнул:

– Роберто, слева!

Но Роберто уже смотрел на Луиса. Тот стоял в воротах, сжав кулаки, всё ещё странно отдалённый после первого гола. Роберто не поверил чужой мысли полностью, но и сомннния оказалось достаточно, чтобы он потерял позицию.

Паника ворвался в освободившееся пространство и получил передачу от Алгоритма. Роберто бросился закрывать, но опоздал. Паника вышел один на один с Луисом и пробил под руку.

Гол.

Человечество 0–2 Сборная Крупных СМИ

На этот раз стадион замолчал гораздо страшнее. Даже те, кто свистел сборной Человечества в начале, не ожидали такого быстрого удара.

Василий говорил почти шёпотом:

– Второй гол. И снова ошибка, но теперь уже в обороне. Роберто потерял позицию, Луис не спас. Сборная Человечества выглядит растерянной.

Алисия не отрывала глаз от игроков:

– Это телепатия.

– Что?

– Они вмешиваются в мысли. Не просто отвлекают. Они подбрасывают сомнения туда, где у человека больнее всего.

До конца первого тайма сборная Человечества почти не играла. Она держалась, но команда распадалась не физически, а изнутри. Луис избегал взгляда Наташи. Роберто слишком резко отвечал на подсказки Луиса. Алессио злился на себя, потому что не мог поймать темп. Франко пытался всех успокоить, но даже он начал оглядываться на экраны.

Когда прозвучал свисток на перерыв, счёт был 0–2, и сборная Человечества ушла в раздевалку так, будто несла на плечах не результат, а чужие мысли.

В раздевалке никто сразу не заговорил. Луис стоял у двери, потом медленно подошёл к Наташе. Она смотрела на него внимательно, но не давила. Он хотел спросить спокойно, но голос всё равно прозвучал больно.

– Ты меня используешь?

В раздевалке стало так тихо, что было слышно, как кто-то перестал открывать бутылку с водой.

Наташа не сразу поняла вопрос.

– Что?

– Ты меня используешь? – повторил Луис. – Как символ. Как капитана. Как удобную часть этой истории.

На лице Наташи появилось не возмущение, а растерянность. Это было хуже, потому что Луис на секунду понял, насколько чужими были эти слова. Но яд уже был внутри.

– Луис, – сказала она тихо, – ты правда сейчас спрашиваешь меня об этом?

Роберто резко поднялся.

– А ты, может, объяснишь, почему говоришь обо мне за спиной?

Луис повернулся к нему:

– Что?

– Ты слышал.

– Я ничего о тебе не говорил!

– Конечно.

– Роберто!

Комната начала взрываться. Несколько игроков из Бангладеш вскочили. Наим попытался вмешаться, но сам был слишком взвинчен. Алессио ударил кулаком по шкафчику.

– Хватит! Мы делаем ровно то, что они хотят!

Но порядок навели не он и не Наташа. Первой громко заговорила Хуана.

– Все закрыли рты!

Её голос прозвучал так резко, что даже Змай у двери поднял голову. Франко встал рядом с ней и поднял ладони, заставляя всех остановиться хотя бы на несколько секунд.

– Она права. Посмотрите друг на друга. Вы говорите не своими словами. Это не наши мысли. Это их игра.

Луис тяжело дышал.

Хуана подошла к нему:

– Ты видел Наташу каждый день. Ты знаешь, какая она. Ты правда веришь голосу в голове больше, чем ей?

Луис опустил глаза. Франко повернулся к Роберто.

– А ты правда думаешь, что Луис, который рисковал ради тебя и всей команды, будет распускать слухи как школьник?

Роберто замолчал.

Наташа медленно подошла к центру раздевалки.

– Смотрите друг на друга, – сказала она. – Прямо сейчас. Не на воспоминания, которые они вам подсовывают. Не на страх. Не на обиду. На живых людей перед вами.

Они посмотрели друг на друга. Луис посмотрел на Наташу и увидел не манипулятора, не политика, не символ. Он увидел женщину, которую любил, и которая сейчас страдала от того, что он на секунду поверил чужой лжи.

– Прости, – сказал он.

Наташа не ответила сразу. Потом кивнула.

– После матча.

Роберто посмотрел на Луисa:

– И ты прости.

– После матча, – повторил Луис.

Франко хлопнул в ладони.

– Вот. Теперь мы снова команда.

Наташа глубоко вдохнула.

– Во втором тайме они продолжат. Будут бить туда, где вы уязвимы. Если услышите мысль, которая разрушает доверие, не спорьте с ней. Не доказывайте ей ничего. Просто смотрите на партнёра и играйте.

Алессио поднял голову:

– А если я услышу, что я слишком красив для этой команды?

Хуана посмотрела на него:

– Тогда это, возможно, будет твоя собственная мысль.

Впервые за весь перерыв кто-то засмеялся. Наташа позволила себе короткую улыбку и сразу указала на дверь.

– На поле.

Второй тайм начался лучше, но Сборная Крупных СМИ всё ещё была опасна. Их телепатия стала тише, зато точнее. Они больше не пытались разрушить всю команду сразу, а били короткими импульсами, в нужный момент, прямо перед передачей или ударом.

На шестидесятой минуте Скандал ворвался в штрафную. Роберто шёл рядом и почти чисто выбил мяч, но Скандал упал так, будто его сбили грузовиком. Судья сначала показал, что игра продолжается, однако на огромном экране тут же появился повтор, замедленный и обрезанный так, чтобы движение Роберто выглядело грубее.

Трибуны загудели. Судья приложил руку к наушнику, а Наташа закричала с бровки:

– Не смотри на экран! Смотри на поле!

Но судья уже указал на точку.

Пенальти.

Луис встал на линию ворот. К мячу подошёл Ненависть, и на этот раз телепатический голос был почти ласковым.

“Ты снова ошибёшься. Она видит это. Она уже жалеет, что выбрала тебя.”

Луис закрыл глаза.

Наташа у бровки поняла, что происходит.

– Луис! Смотри на меня!

Он открыл глаза и увидел её, но удар уже был нанесён. Ненависть пробил сильно, в угол. Луис угадал направление, но рука пошла на мгновение позже. Мяч ударился о сетку.

Человечество 0–3 Сборная Крупных СМИ

Стадион застыл.

Василий тихо сказал:

– Третий гол. Пенальти реализован. Сборная Человечества в очень тяжёлой ситуации.