Текст книги "Эпический матч (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16. Победа с побочным эффектом

Матч против Фармацевтической индустрии должен был начаться через несколько минут, но ещё до выхода команд на поле стало ясно: это будет самый неприятный по виду соперник из всех, с кем сборной Человечества приходилось встречаться. У предыдущих врагов была своя символика: у МВФ – холодная бухгалтерская жестокость, у Продовольственной империи – жирная уверенность хозяев голода, у Текстильной империи – глянец и показная красота, у крупных СМИ – улыбка диктора, который продаёт ложь как заботу. Фармацевтическая индустрия не улыбалась. Она стерильно скалилась.

Стадион был заполнен до отказа. Люди ждали очередного разоблачения, очередной речи Наташи, очередного матча, в котором футбол снова становился судом. Но на этот раз в воздухе чувствовалось что-то другое: сладковатый запах лекарств, холодная вежливость больничного коридора, тихий шорох упаковок, будто где-то под трибунами миллионы таблеток перекатывались в пластиковых блистерах.

Наташа вышла к центру поля раньше команды. В руках у неё не было планшета. Не было папки. Не было подготовленных листов. Она взяла микрофон так, будто собиралась не говорить, а вскрывать нарыв.

Василий в комментаторской кабине сразу наклонился вперёд.

– Наташа выходит к центру поля до начала матча. Похоже, сегодня речь всё-таки будет.

Алисия посмотрела на скамейку сборной Человечества и нахмурилась.

– Подождите. Я не вижу Алессио.

Василий быстро пробежал глазами по составу.

– Вы правы. Алессио нет в заявке. После хет-трика против Сборной Крупных СМИ его отсутствие выглядит очень странно. Официальной информации пока нет.

– Значит, информация есть, – сказала Алисия. – Просто её пока не хотят называть официальной.

На поле Наташа подняла руку, и стадион постепенно стих.

– Перед этим матчем, – сказала она, – я должна сообщить то, о чём организаторы хотели бы молчать. После нашей победы над Сборной Крупных СМИ к нам пришли тайные переговорщики. Люди, связанные с ФАФИ и с теми, кто боится нашего выхода в финал. Они предложили нам деньги. Очень много денег. Предложили снять сборную Человечества с турнира под видом травм и усталости.

Трибуны загудели.

В ложе ФАФИ Президент футбола резко выпрямился.

– Она не должна была это говорить.

Женщина в сером костюме спокойно посмотрела на него.

– После всего, что вы видели, вы всё ещё используете слово “должна”?

На стадионе шум становился всё сильнее. Наташа не стала кричать поверх него. Она просто подождала, пока люди сами захотят услышать продолжение.

– Один наш игрок ушёл, – сказала она. – Я не буду произносить его имя с яростью. Каждый человек сам отвечает за момент, когда ему предлагают цену. Но сборная Человечества остаётся на поле. Нас пытались купить. Мы отказались. И поэтому сегодня мы играем против тех, кто лучше всех в мире понимает, как превратить боль в рынок.

Стадион снова стих.

Наташа повернулась к тоннелю, из которого должна была выйти команда соперника.

– Сегодня против нас Фармацевтическая индустрия. Не врачи, которые спасают жизни. Не медсёстры, которые держат за руку больного человека ночью. Не учёные, которые действительно ищут лечение. Против нас выйдут не они. Против нас выйдет та часть мировой машины, которая смотрит на болезнь как на подписку, на страх как на рекламу, на страдание как на инвестиционный сектор.

Она говорила спокойно, но в её голосе слышалась такая холодная ярость, что даже Змай у бровки поднял голову.

– Они не хотят, чтобы люди были здоровы. Здоровый человек перестаёт быть клиентом. Им выгоднее, чтобы болезнь длилась, возвращалась, меняла форму, становилась хронической, зависимой, управляемой. Они говорят о заботе, но считают прибыль. Они говорят о спасении, но патентуют надежду. Они создают панику, продают облегчение и называют это гуманизмом.

На экранах ФАФИ попыталась включить рекламу успокоительного напитка, но зрители начали свистеть так громко, что изображение пришлось убрать.

Наташа продолжила:

– В нашем гротескном мире они пошли ещё дальше. Они не просто наживаются на болезнях. Они создают болезни, распространяют их, подогревают страх, а потом продают временное облегчение тем, кого сами же загнали в ужас. Они не лечат человечество. Они держат его на поводке из рецептов, патентов, запретов, цен и побочных эффектов.

Василий снял очки и медленно протёр их, хотя они были чистыми.

– Это, пожалуй, самая жёсткая речь Наташи за весь турнир.

Алисия кивнула.

– Потому что речь не только о болезни. Речь о праве человека не быть превращённым в постоянный источник прибыли.

Наташа опустила микрофон. Она не стала ждать аплодисментов, хотя стадион уже взрывался. Она вернулась к бровке, где Луис стоял в бордовом вратарском свитере, чёрных шортах и с номером 1 на форме. Он посмотрел на неё внимательно.

– Всё хорошо? – спросил он.

– Пока да, – ответила Наташа. – Но мне не нравится, что они слишком спокойны.

Из тоннеля вышла Сборная Фармацевтической индустрии.

Сначала появился вратарь. Он был высокий, худой, в длинной тёмной вратарской форме, а лицо его скрывала маска доктора чумы: длинный клюв, круглые стеклянные глаза, чёрная кожа, белые перчатки. На груди у него сиял символ чаши, обвитой змеёй. Его звали Доктор Чума, и он шёл к воротам так медленно, будто уже нёс на себе запах старой эпидемии.

За ним вышла защита. Все четверо были в хирургических масках, но маски были слишком большими, почти театральными, как намордники стерильности. Их имена звучали так, будто их придумали в рекламном отделе ада: Патентный Забор, Побочный Эффект, Санитарный Кордон и Просроченный Протокол. В полузащите двигались Маркетинг Симптомов, Паника в Ампулах и Консультант по Страху. В атаке стояли Вечная Таблетка, Хронический Клиент и Капитан Рецепт, который держал мяч так бережно, словно это была не спортивная принадлежность, а эксклюзивная лицензия на страдание.

Франко посмотрел на них и поморщился.

– Я не знаю, как это описать, но мне хочется вымыть глаза.

Хуана сжала кулаки.

– Они выглядят так, будто сами себя придумали в лаборатории.

Роберто стоял чуть выше обычного. После ухода Алессио Наташа изменила схему: Франко остался в атаке, но теперь часто смещался назад, чтобы отдавать передачи, а Роберто получил право подключаться вперёд. Это выглядело рискованно, но другого выхода не было.

– Роберто, – сказала Наташа, – сегодня ты заменяешь Алессио в завершении атак. Франко будет искать тебя передачами. Не думай, что ты защитник. Думай, что ты человек, которому нужно добить диагноз.

Роберто посмотрел на неё.

– Очень странная мотивация.

– Соперник тоже странный.

Свисток прозвучал, и матч начался.

С первых минут стало понятно, что Фармацевтическая индустрия играет абсурдно. Не плохо, а именно абсурдно. Их футбол был похож на медицинскую конференцию, где все участники забыли тему, но продолжали уверенно показывать графики. Маркетинг Симптомов получал мяч и вместо паса начинал указывать на разные части тела соперника, будто находил у него новые тревожные признаки. Консультант по Страху каждый раз перед отбором шептал игрокам, что обычная усталость может быть первым симптомом катастрофы. Паника в Ампулах бегал зигзагами, оставляя за собой маленькие облачка синего дыма, от которых зрители в первых рядах начинали чихать синхронно.

На десятой минуте Хуана перехватила мяч у Просроченного Протокола. Тот попытался показать судье какой-то документ о противопоказаниях, но Хуана уже ушла вперёд. Она прошла Санитарный Кордон, обманула Побочный Эффект и пробила из-за штрафной. Доктор Чума прыгнул красиво, с пугающей медлительностью, но мяч пролетел мимо его длинного клюва и влетел в ворота.

Человечество 1–0 Фармацевтическая индустрия

Стадион взорвался.

– Хуана открывает счёт! – закричал Василий. – И делает это так, будто выписывает рецепт самой Фармацевтической индустрии.

Алисия усмехнулась.

– Только без печати и без переплаты.

Фармацевтическая индустрия почему-то не выглядела расстроенной. Доктор Чума медленно поднялся, поправил маску и даже слегка поклонился Хуане. Это было так неприятно, что она не стала праздновать гол слишком долго.

Через несколько минут сборная Человечества забила второй. Франко получил мяч на правом фланге, дождался, пока Патентный Забор бросится на него с видом нотариуса, защищающего вечную монополию, и мягко перекинул передачу в центр. Роберто ворвался в штрафную, как человек, который слишком долго оставался защитником и вдруг вспомнил, что тоже умеет бить по воротам.

Удар получился мощным и прямым.

Доктор Чума даже не прыгнул. Он только повернул голову вслед мячу.

Человечество 2–0 Фармацевтическая индустрия

Роберто не праздновал громко. Он поднял руку Франко, показывая, что гол принадлежит им обоим.

– Передача была идеальная, – сказал он.

– Я скучаю по Алессио, – ответил Франко. – Но ты тоже ничего.

– Ну, и на этом спасибо.

Наташа у бровки внимательно смотрела не на своих игроков, а на соперника. Её тревожило, что Фармацевтическая индустрия не злилась. Не спорила с судьёй. Не бежала вперёд отчаянно. Их игроки улыбались под масками, будто проигрыш был частью более длинного лечения.

На тридцатой минуте Хуана забила снова. На этот раз Наим перехватил мяч у Маркетинга Симптомов, отдал на Франко, Франко пропустил между ног на Хуану, и она ударила почти без подготовки. Мяч пошёл низом, потом странно подпрыгнул перед вратарём и оказался в сетке.

Человечество 3–0 Фармацевтическая индустрия

Стадион уже ревел от восторга, но радость постепенно смешивалась с недоумением. Слишком легко. Слишком странно. Слишком безвольно уступал соперник, который должен был быть одним из последних чудовищ турнира.

Василий тоже это почувствовал.

– Счёт уже 3:0, и сборная Человечества полностью доминирует. Но меня не покидает ощущение, что Фармацевтическая индустрия почему-то не выглядит проигрывающей.

Алисия смотрела на Доктора Чуму.

– Иногда самые опасные соперники не сопротивляются сразу. Они ждут, пока ты почувствуешь себя здоровым.

Во втором тайме Наташа приказала играть осторожнее. Она не хотела, чтобы команда бросалась вперёд без необходимости. Но Фармацевтическая индустрия продолжала разваливаться на глазах. Капитан Рецепт всё время требовал, чтобы судья назначил “дополнительную консультацию перед атакой”. Вечная Таблетка пытался войти в штрафную, но каждый раз останавливался, чтобы напомнить партнёрам, что эффект проявится через семь-десять рабочих дней. Хронический Клиент, самый странный из их нападающих, вообще несколько раз возвращал мяч назад, словно не хотел, чтобы матч заканчивался слишком быстро.

На семьдесят второй минуте Франко снова нашёл Роберто передачей. Ситуация была почти такой же, как при втором голе, но теперь Роберто бил головой после навеса. Доктор Чума поднял руки, но прыгнул поздно. Мяч прошёл под перекладину.

Человечество 4–0 Фармацевтическая индустрия

Франко засмеялся и обнял Роберто.

– Теперь ты официально нападающий на полставки.

– Нет, – ответил Роберто. – Я защитник с побочным эффектом.

Даже Луис у ворот улыбнулся.

– Хороший побочный эффект!

Стадион пел. Болельщики скандировали имена игроков, особенно Хуаны и Роберто. После ухода Алессио команда не разрушилась. Наоборот, она нашла новое равновесие. Казалось, это должно было стать самой чистой победой сборной Человечества.

Но чем ближе был финальный свисток, тем тяжелее становился воздух.

Наташа почувствовала это первой. Ей стало жарко, хотя вечер был прохладный. Потом появилась странная слабость в коленях. Она решила, что это усталость, но через несколько минут заметила, что Луис тоже чаще обычного опирается руками на колени. Франко, несмотря на две великолепные передачи, выглядел бледнее. Хуана после второго гола перестала улыбаться. Роберто несколько раз потряс головой, будто пытался прогнать шум в ушах.

Финальный свисток прозвучал при счёте 4–0.

Стадион взорвался овацией.

Сборная Человечества выиграла легко, крупно и убедительно. Но никто из игроков не бросился праздновать так, как раньше. Они улыбались, поднимали руки, благодарили трибуны, но внутри у каждого постепенно росло одно и то же непонятное ощущение: что-то было не так.

Сборная Фармацевтической индустрии уходила с поля, и вот это было самым странным.

Они улыбались.

Все.

Доктор Чума снял одну перчатку и помахал трибунам, как артист после удачного спектакля. Патентный Забор похлопал Роберто по плечу. Побочный Эффект поклонился Хуане. Капитан Рецепт обнял мяч и тихо рассмеялся. Проигравшие 0:4 выглядели так, будто получили именно тот результат, который им был нужен.

Василий в комментаторской кабине говорил уже без прежнего восторга.

– Сборная Человечества побеждает 4:0. Хуана делает дубль, Роберто тоже забивает дважды после передач Франко. С точки зрения футбола – прекрасный матч, очень сильная командная игра, особенно после потери Алессио.

Алисия не спешила отвечать.

– Но вам тоже не по себе?

– Очень.

– Тогда мы видим одно и то же.

На трибунах люди скандировали имя Наташи. Они ждали её речи, ждали приговора, ждали нового документа, новой капитуляции, нового удара по мировой системе. Но Наташа не пошла к микрофону.

Она просто стояла у бровки и старалась дышать ровно.

Овация становилась всё громче.

– Наташа! Наташа! Наташа!

Она подняла руку в знак благодарности, но не сделала ни шага к центру поля.

Хуана подошла к ней первой.

– Это очень странно, – сказала она тихо. – Они проиграли так, будто выиграли.

Наташа кивнула. Её лицо было спокойным, но слишком бледным.

– Да. И мне это не нравится.

Луис подошёл к ним, снимая перчатки. На его лбу выступил пот, хотя последние минуты он почти не вступал в игру.

– Пойдёмте, ребята, – сказала Наташа. – Я не очень хорошо себя чувствую.

Луис посмотрел на неё и попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.

– Я тоже.

Хуана резко повернулась к нему.

– Что значит “тоже”?

Луис не сразу ответил. Он посмотрел на уходящую Сборную Фармацевтической индустрии. Доктор Чума в этот момент обернулся, и за стеклянными кругами его маски будто блеснула улыбка.

Змай поднялся у бровки и расправил крылья. Бонбиби положила руку на шею Багхи Даршана. Тигр тихо зарычал.

Стадион всё ещё праздновал победу.

Но сборная Человечества уходила с поля молча.

И никто пока не понимал, что именно началось после финального свистка.

Глава 17. Болезнь перед правдой

На следующее утро тренировка разваливалась с первых минут. Никто не падал красиво, как после грубого подката, и никто не стонал театрально, чтобы выпросить штрафной. Всё было хуже: игроки двигались медленно, будто на их плечи повесили мокрые мешки с песком. Мяч отскакивал от ног, передачи уходили в пустоту, дыхание сбивалось после короткого рывка, а лица у всех были серые, усталые, почти больничные.

Луис стоял в воротах и пытался ловить простые удары. Обычно даже в плохой день он хотя бы ругался, шутил или раздражённо хлопал перчатками. Теперь он только морщился, будто каждый мяч летел не в руки, а прямо в кости. После третьего слабого удара Франко он поймал мяч, прижал его к груди и несколько секунд не мог нормально вдохнуть.

– Ещё раз, – сказал он, но голос прозвучал хрипло.

Франко поднял руку.

– Луис, я не могу. У меня ноги как чужие.

Роберто сидел на траве у линии штрафной, хотя упражнение только началось. Он пытался подняться, но снова опустился на колено и выругался сквозь зубы.

– У меня будто всю силу вынули.

Хуана стояла в центре поля, опираясь руками на бёдра. Её обычно резкое, собранное лицо было бледным. Она посмотрела на Наима, потом на Рафика, потом на остальных игроков из Бангладеш. Почти все сидели или лежали на траве. Кто-то держался за живот, кто-то за голову, кто-то просто смотрел в небо с выражением человека, которому сейчас не до героизма.

– Это не усталость, – сказала она. – После матчей бывает тяжело, но не так.

Наташа остановила тренировку. Она не стала кричать, не стала требовать дисциплины, не стала делать вид, что всё можно исправить одной сильной фразой. Она видела, что команда не ленится и не сдалась. Команда болела.

– Перерыв, – сказала она. – Все садятся. Воду маленькими глотками. Никто не геройствует.

Луис подошёл к ней, стараясь идти ровно. Он не хотел показывать, насколько плохо чувствует себя сам. Но Наташа знала его слишком хорошо: по тому, как он держал плечи, по тому, как избегал резких движений, по тому, как иногда прикрывал глаза, она поняла всё.

– Ты тоже? – спросила она тихо.

– Да, – ответил он. – Слабость. Жар. И странное ощущение, будто тело не моё.

Они отошли от остальных к дальнему краю поля. Змай лежал рядом с воротами и внимательно следил за ними. Бонбиби сидела чуть дальше, положив руку на шею Багхи Даршана. Тигр не спал, но и не двигался, словно чувствовал в воздухе то, что люди ещё пытались назвать словами.

Наташа посмотрела на Луиса.

– После вчерашнего матча это стало сильнее.

– Да. Сразу после финального свистка было странно, но терпимо. Сегодня хуже.

– У всех одинаково.

Луис медленно кивнул.

– Значит, это не случайность.

Наташа долго смотрела на тренировочное поле. Вчерашняя победа над Фармацевтической индустрией теперь вспоминалась совсем иначе. Слишком лёгкие голы Хуаны. Слишком свободные передачи Франко. Слишком спокойный Доктор Чума. Улыбки проигравших. Их уход с поля без злости, без паники, без попытки оправдаться. Тогда это казалось странным. Теперь это становилось ясным.

– Они не хотели играть в футбол, – сказала Наташа.

Луис посмотрел на неё.

– Ты тоже так думаешь?

– Да. Их поражение было не поражением. Это была процедура.

– Они нас заразили.

Слова прозвучали просто, сухо, и от этого стало страшнее. Наташа сжала кулаки, но не от ярости, а от ощущения, что противник снова ударил не там, где его ждали.

– Особый вирус, – сказала она. – Что-то рассчитанное именно на нас. Не на трибуны, не на судей, не на весь стадион. На команду.

Луис оглянулся на игроков.

– Победа 4:0 не была лёгкой. Она была ловушкой.

Наташа закрыла глаза на секунду. Ей хотелось вернуться назад, остановить матч, приказать никому не подходить к сопернику, не касаться мяча, не дышать этим сладковатым воздухом. Но время уже ушло. Фармацевтическая индустрия проиграла с улыбкой именно потому, что её настоящий удар должен был сработать позже.

– Они хотели не выиграть тот матч, – сказала она. – Они хотели, чтобы мы проиграли следующий.

Луис попытался усмехнуться, но вышло плохо.

– Очень спортивно.

– Очень по-западному-деловому: сначала назвать это помощью, потом продать болезнь, потом объяснить, что жертва сама виновата.

Он посмотрел на неё внимательно. В её голосе была не просто злость. Была ясность, холодная и опасная.

– Кто следующий? – спросил он.

Наташа открыла планшет. На экране была новая схема. Она долго не показывала её команде, словно сама не хотела верить, что именно такой соперник ждёт их в полуфинале.

– Мировое лицемерие, – сказала она. – Точнее, западная машина двойных стандартов. Они называют себя голосом цивилизации, но играют только тогда, когда правила выгодны им.

Луис посмотрел на схему и тихо присвистнул.

– Не похоже на лёгкий матч.

– Совсем не похоже.

Схема была мерзкой даже на вид. Вратарь назывался Непогрешимая Репутация. Он стоял в воротах в белой форме, такой чистой, будто на неё никогда не падала кровь чужих стран. Защиту составляли четыре диктатора, удобные Западу: Генерал с Нужной Базой, Монарх Дорогой Нефти, Тиран Правильного Голосования и Президент Временной Полезности. Все они были изображены с улыбками, медалями, военными сапогами и маленькими табличками “партнёр стабильности”.

В полузащите располагались Международное Право, Гуманитарная НПО, Независимая Пресса на Грантах и Эксперт по правильной Демократии. На бумаге они выглядели благородно: красивые слова, эмблемы, голубые папки, отчёты, заявления, конференции. Но стрелки на схеме показывали, что каждый из них отдаёт пас только в одну сторону – туда, где интересы западных хозяев совпадают с моральной позой.

Атака была совсем прямой. Слева шли Санкции. Справа – Эмбарго. В центре – Блокада. Чуть позади них двигался нападающий по имени Гуманитарная Интервенция, который, судя по схеме, умел бить по воротам под аплодисменты тех, кто называл разрушение помощью.

Тренером этого чудовищного состава был Двойной Стандарт. На схеме он сидел на скамейке в идеально выглаженном костюме и держал две инструкции: одну для союзников, другую для всех остальных.

Луис прочитал имена ещё раз.

– То есть если их диктатор – он партнёр. Если чужой – чудовище.

– Именно, – сказала Наташа.

– И мы должны играть против них больными.

– Да.

Несколько секунд они молчали. На поле за их спинами кто-то кашлянул. Потом послышался голос Роберто.

– Эй.

Они повернулись. Роберто шёл к ним, но шёл тяжело, будто каждый шаг давался через силу. Его лицо было бледным, волосы прилипли ко лбу, а в глазах было такое раздражение, которое появляется у человека, когда ему плохо, но он слишком горд, чтобы лечь и молчать.

– Нам всем очень плохо, – сказал он. – Я не могу нормально стоять. Эти сволочи подсунули нам что-то сильное. Остальные почти лежат на траве. Если сейчас свистнут начало матча, мы даже до центра поля не дойдём.

За ним подошла Хуана. Она держалась лучше многих, но тоже выглядела больной.

– Как мы будем играть? – спросила она. – Серьёзно. Не лозунгами, не красивыми словами. Как?

Наташа посмотрела на Бонбиби.

– Ты знаешь, что можно сделать?

Бонбиби поднялась медленно. Она подошла к команде, провела взглядом по игрокам, потом посмотрела туда, где ещё вчера сиял стадион после их победы над Фармацевтической индустрией.

– Это болезнь, – сказала она. – Но не обычная. Она сделана так, чтобы не убить вас и не вывести из строя навсегда. Она должна продержаться ровно столько, сколько нужно вашим врагам.

– Сколько? – спросил Луис.

– Время матча.

На поле стало тихо.

– То есть они хотели, чтобы мы вышли больными, – сказал Франко, который подошёл вместе с Наимом. – Чтобы весь мир увидел, как нас уничтожают.

– Да, – ответила Бонбиби. – Это не болезнь для победы. Это болезнь для зрелища. Они хотят, чтобы вы упали перед следующим соперником, а потом все сказали: “Вот, чудо закончилось. Человечество устало. Система оказалась сильнее”.

Роберто сел прямо на траву.

– Прекрасно. Мы больные, следующий соперник – сборная лицемерия, а организаторы, вероятно, уже продают кружки с надписью “Конец надежды”.

Луис посмотрел на команду. Все собрались вокруг, кто сидя, кто стоя, кто опираясь на плечо товарища. На лицах было не отчаяние, а тяжёлая усталость. Они уже прошли слишком далеко, чтобы легко сдаться, но тело у каждого говорило одно и то же: “Не надо”.

– Мы всё равно выйдем, – сказал Луис.

Никто не удивился. Наверное, все уже знали, что он скажет именно это.

– Если мы не выйдем, они победят без игры. Если выйдем и упадём, по крайней мере мир увидит, что они заставили нас играть больными. А если вдруг найдём способ стоять на ногах, у нас будет шанс.

Хуана посмотрела на Наташу.

– А у тебя есть этот способ?

Наташа молчала. Потом медленно подняла глаза. В её взгляде появилось то самое выражение, после которого Луис обычно понимал: сейчас она скажет что-то опасное, неправильное с точки зрения приличия, но совершенно необходимое с точки зрения справедливости.

– Они жульничают, – сказала она. – Значит, и мы будем жульничать.

Роберто приподнял голову.

– Мне нравится начало. Продолжай.

Луис посмотрел на неё с усталой улыбкой.

– Любимая, обычно ты говоришь, что мы должны быть честнее врага.

– Обычно враг хотя бы делает вид, что играет в футбол, – ответила Наташа. – Фармацевтическая индустрия использовала матч как заражение. ФАФИ это допустила. Следующий соперник построен на двойной морали. Они хотят честности от тех, кого сами травят. Это не этика. Это ловушка.

– И что ты предлагаешь?

Наташа повернулась к Бонбиби, потом к Змаю, потом снова к команде.

– Пока не скажу. До матча осталось мало времени, а вокруг слишком много ушей. Но если Мировое лицемерие выходит с двумя наборами правил, мы тоже выйдем не с пустыми руками.

Франко слабо улыбнулся.

– Мне уже страшно и интересно.

– Это правильное состояние перед полуфиналом, – сказал Роберто.

Команда начала подниматься. Медленно, тяжело, с кашлем, с дрожащими ногами, но подниматься. Луис помог Наиму. Хуана подала руку Рафику. Роберто, который сам едва стоял, всё равно попытался поднять ещё одного игрока из Бангладеш. Франко прислонился к воротам и сделал несколько глубоких вдохов, будто убеждал лёгкие, что они всё ещё работают.

Наташа смотрела на них и понимала: это уже не была команда, которая верила в лёгкую победу. Это была команда, которой стало плохо ещё до игры, но которая всё равно выбрала выйти на поле.

Змай расправил крылья. Бонбиби закрыла глаза, будто прислушивалась к ходу болезни внутри каждого из них. Багха Даршан тихо зарычал, но не от угрозы, а для поддержки.

Через час стадион уже гудел.

Зрители ещё не знали, что сборная Человечества больна. Они видели только обычную предматчевую суету: камеры, прожекторы, рекламные заставки, ведущих, которые слишком весело говорили о “самом моральном матче турнира”. На огромных экранах крутили заставку:

СБОРНАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА – СБОРНАЯ МИРОВОГО ЛИЦЕМЕРИЯ

В ложе ФАФИ Президент футбола наконец выглядел довольным. Рядом с ним лежали отчёты, а на столе находилась закрытая папка с медицинской маркировкой. Женщина в сером костюме смотрела на поле и молчала. На этот раз даже она не шутила.

В тоннеле сборная Человечества ждала выхода. Луис стоял впереди в бордовом вратарском свитере с номером 1 и чёрным драконом на груди. Лицо у него было бледным, но взгляд оставался прямым. Рядом стояла Наташа. Она выглядела спокойно, хотя Луис видел: ей тоже плохо. Просто она умела превращать слабость в форму дисциплины.

Роберто подошёл к ним, опираясь рукой о стену.

– Если я упаду в первые пять минут, пусть это выглядит героически.

– Постараемся поставить рядом камеру, – ответил Луис.

Хуана, услышав это, усмехнулась.

– Вы двое дурачки.

– Да, – сказал Роберто. – Но устойчивые. Иногда.

Снаружи диктор объявлял команды. Стадион ревел. Сборная Мирового Лицемерия уже выходила на поле под торжественную музыку, слишком красивую для тех, кто держал в атаке Санкции, Эмбарго и Блокаду.

Наташа посмотрела на своих игроков.

– Помните: они хотят, чтобы мы играли больными, честными и покорными. Мы будем играть больными. На этом их желания заканчиваются.

Луис кивнул.

– Идём.

Тоннель открылся ярким светом стадиона.

Сборная Человечества сделала первый шаг к полю.

И в этот момент стало ясно: матч с Мировым лицемерием начнётся не просто со свистка. Он начнётся с вопроса, сможет ли правда идти, когда у неё дрожат ноги.