Текст книги "Эпический матч (СИ)"
Автор книги: Роберт Фадер
Жанры:
Дорама
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6. Первый соперник
Мир больше не смотрел чемпионат так, как раньше.
До появления Наташи на церемонии открытия, рекламные ролики, блестящие стадионы и улыбающиеся ведущие ещё пытались убедить людей, что перед ними обычный праздник футбола. Да, слишком дорогой. Да, слишком громкий. Да, слишком похожий на выставку власти, денег и искусственного восторга. Но всё же праздник.
Теперь всё изменилось.
На улицах, в кафе, в метро, в школах, в университетах, в офисах, в маленьких комнатах, в огромных квартирах, в общежитиях, в деревнях, в портах, на заводах и на кухнях люди говорили не о расписании матчей и не о фаворитах турнира.
Они говорили о женщине на драконе.
Одни восхищались ею. Другие спорили. Третьи называли её сумасшедшей. Четвёртые смотрели запись её речи снова и снова, будто пытались понять, в какой именно момент обычный чемпионат превратился в суд над хозяевами мира.
Но даже те, кто раздражённо говорил, что «политике не место в футболе», всё равно смотрели.
И это было самым важным.
Наташа стала центром турнира.
Не официальным.
Настоящим.
Её лицо появлялось на экранах чаще, чем лица игроков, спонсоров и президента страны-хозяйки. Её имя произносили в студиях с тревогой, восторгом, злостью, завистью и плохо скрытой паникой. Кто-то уже продавал футболки с её силуэтом на спине дракона. Кто-то печатал плакаты. Кто-то делал смешные ролики. Кто-то писал серьёзные статьи о том, что «мифологическое вмешательство в спортивную индустрию меняет структуру глобального зрелища».
А в закрытом зале небоскрёба, где собрались директора ФАФИ, никто не смеялся.
Большой овальный стол блестел так, будто его полировали совестью бедных стран. За столом сидели люди в костюмах, которые стоили дороже, чем маленький стадион где-нибудь в глубине настоящего мира. На стене висел огромный экран с логотипом чемпионата, графиками продаж, рейтингами трансляций и лицом Наташи.
Лицо Наташи занимало центральное место.
Это нервировало всех.
– После первого матча она проиграет, – сказал один из директоров. – Вопрос в том, что мы будем делать с ней потом.
– Условия уже объявлены, – напомнил другой. – Если её команда проиграет, она станет домработницей. Дракона выставят на закрытый аукцион. Аргентинец отправится в тюрьму.
– Замечательно, – сказал третий. – Но надо продумать визуальную подачу. Нельзя просто посадить женщину с такой узнаваемостью в обычную форму служанки. Это должно быть событие.
Несколько человек кивнули.
– Документальный сериал, – предложил кто-то. – «Падение мятежницы».
– Эксклюзивные права на аукцион дракона.
– Коллекционные билеты.
– Специальный выпуск: «Как мир победил хаос».
– И обязательно благотворительный банкет.
– На что соберём деньги?
– На восстановление репутации турнира.
В зале наступила короткая, почти священная пауза.
Потом кто-то сказал:
– Господа, вы забываете главное.
Все повернулись к женщине в сером костюме, которая до этого молчала. Она смотрела не на лицо Наташи, а на графики.
– Что именно? – спросил Президент футбола.
Даже здесь он выглядел усталым. С тех пор как Наташа появилась на драконе, он спал мало, пил много воды и каждый раз вздрагивал, когда кто-нибудь произносил слово «прямой эфир».
Женщина в сером костюме указала на экран.
– До появления Наташи турнир проваливался.
В зале стало неприятно тихо.
– Это неудачная формулировка, – сказал один директор.
– Это точная формулировка, – ответила она. – Рейтинги были ниже ожидаемого. Продажи билетов шли хуже прогноза. Спонсоры нервничали. Люди устали от искусственного восторга. Наш «праздник, объединяющий мир», выглядел как дорогое шоу для тех, кто уже всё купил.
– Вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, что Наташа спасла нам чемпионат.
Никто не хотел соглашаться.
Но графики соглашались за них.
На экране ползли вверх линии продаж. Трансляции били рекорды. Магазины не успевали печатать новые партии товаров. Количество платных подписок выросло так резко, что финансовый отдел сначала решил, что система сломалась.
– С момента её появления, – сказала женщина, – продажи ушли в небо. Мы делаем миллионы в минуту.
Один из директоров тихо кашлянул.
– Миллионы?
– В минуту.
Президент футбола закрыл глаза.
– Значит, она угроза.
– Нет, – сказала женщина. – Она продукт, который мы ещё не научились контролировать.
В зале снова стало тихо.
Слово «продукт» успокаивало этих людей больше, чем слово «мир».
– Но она хочет нас уничтожить, – сказал кто-то.
– Почти все хорошие продукты сначала сопротивляются упаковке, – ответила женщина.
Президент футбола медленно открыл глаза.
– И что вы предлагаете?
– Не уничтожать её слишком быстро. Пусть сыграет. Пусть говорит. Пусть злится. Пусть люди верят, что всё это опасно и непредсказуемо. Чем больше они верят, тем больше смотрят.
– А если она выиграет?
По залу прошёл нервный смешок.
Женщина в сером костюме улыбнулась.
– Она играет против МВФ. Не против дворовой команды.
Президент футбола посмотрел на экран, где лицо Наташи сменилось рекламным баннером первого матча.
Сборная Человечества против Международного валютного фонда.
Он сглотнул.
– Пусть начнётся шоу, – сказал он.
Стадион был полон.
Не просто полон.
Он был напряжён до предела, как струна перед тем, как она либо запоёт, либо порвётся.
На трибунах сидели болельщики, журналисты, чиновники, охранники, знаменитости, случайные люди с дорогими билетами и те, кто каким-то чудом попал туда, где всё давно было рассчитано для других. Над полем висели прожекторы. Камеры скользили по лицам. На огромных экранах сияла надпись:
«ПЕРВЫЙ МАТЧ ВЫЗОВА».
В комментаторской кабине сидели двое.
Василий – главный комментатор вечера, человек с голосом, который мог придать драматизм даже объявлению о замене мяча.
И Алисия – приглашённый эксперт, астролог, нумеролог и исследовательница загадок, знакомая читателям по другим романам Роберта Фадера. Она сидела спокойно, с блокнотом, маленьким кулоном и взглядом женщины, которая не удивляется даже дракону, если заранее видела плохое расположение планет.
– Дорогие зрители, – начал Василий, – мы приветствуем вас на первом матче невероятного турнира, который уже изменил само понятие футбола, политики и здравого смысла. Сегодня на поле выйдут сборная Человечества и команда Международного валютного фонда. Один из этих соперников продолжит путь, другой будет устранён из турнира.
– И, возможно, из истории, – мягко добавила Алисия.
Василий на секунду посмотрел на неё.
– Вы сразу начинаете мрачно.
– Я начинаю точно.
– Напомню зрителям, что МВФ считается крайне трудным соперником. Команда опытная, неприятная, вязкая, умеющая душить игру, особенно когда соперник пытается дышать самостоятельно.
– У них тяжёлая энергетика, – сказала Алисия. – Много давления, мало души.
– Прекрасная формулировка для спортивной аналитики, – сказал Василий. – А теперь посмотрим на сборную Человечества. И я должен признаться: их форма вызывает вопросы.
Камера показала игроков, выходящих на поле.
И действительно, форма была странной.
Пастельно-зелёная.
Не агрессивная. Не торжественная. Не похожая на форму команды, которая собирается спасать планету за два дня. На груди у каждого игрока сиял небольшой символ дракона. Не огромный, не кричащий, а простой знак, будто команда не хотела пугать мир, но всё же предупреждала: под этой мягкой зеленью скрывается огонь.
– Пастельно-зелёная форма, – сказал Василий. – Очень необычно. На груди – символ дракона. Видимо, это отсылка к Змаю, который, как мы помним, стал неофициальным транспортом, охраной и, возможно, духовным талисманом этой команды.
– Зелёный цвет здесь не случаен, – сказала Алисия. – Он связан с жизнью, восстановлением, надеждой. Это цвет не империи, а земли после дождя. Не металла, а травы. Не приказа, а дыхания.
– Очень красиво, – сказал Василий. – Но футбол играют не дыханием.
– Иногда именно дыхания не хватает целым странам.
Василий чуть замолчал.
– Хорошо. А дракон?
Алисия посмотрела на поле, где у кромки уже был виден серебристо-серый Змай.
– Дракон в славянской традиции – существо сложное. Он может быть страшным, но он не сводится к чудовищу. Он связан с силой, небом, огнём, испытанием, границей между человеческим и мифическим. Здесь дракон – знак того, что команда Человечества выходит за пределы обычного турнира.
– Но позвольте, – сказал Василий. – Команда называется сборной Человечества. А форма у них странная, символ дракона, тренер Наташа явно сербского происхождения, капитан аргентинец, половина состава из Бангладеш, защитник из Венеции… Это, конечно, ярко, но не кажется ли вам, что слово «Человечество» здесь немного громкое? Даже слишком громкое?
Алисия улыбнулась.
– Человечество никогда не выглядит полным, когда начинает что-то важное. Сначала всегда приходит небольшая группа странных людей. Потом остальные решают, смеяться над ними или идти за ними.
– Вы спасаете им престиж?
– Я объясняю их символ.
– А если они проиграют?
– Тогда символ станет трагическим. Но пока мяч не покатился, символ жив.
Василий посмотрел на поле.
– Что ж, красиво сказано. А теперь внимание: на поле выходит команда Международного валютного фонда.
И стадион изменился.
Если сборная Человечества вышла неровно, немного волнуясь, с живыми лицами, то команда Международного валютного фонда появилась как делегация, которая случайно попала на газон по пути к закрытому заседанию.
Первыми вышли защитники.
Это были высокие, сухие юристы в идеально выглаженной форме тёмно-серого цвета. На их рукавах блестели маленькие печати, сноски, пункты договоров и почти невидимые звёздочки, после которых обычно начиналась катастрофа. Они двигались синхронно, как люди, которые с детства тренировались не бегать, а находить лазейки.
Один защитник поправил воротник и сразу начал спорить с боковым судьёй, хотя матч ещё не начался.
Другой достал из гетры маленькую папку.
Третий улыбался так, будто уже доказал, что чужой гол юридически принадлежит ему.
– Защита у них выглядит неприятно, – сказал Василий.
– Они не защищают ворота, – сказала Алисия. – Они защищают интересы.
Потом вышли полузащитники.
Они выглядели слабее. Бледные, нервные, немного запутанные в собственных схемах. Один всё время оглядывался, будто искал инструкцию. Другой нёс планшет и пытался построить график прямо на газоне. Третий несколько раз показывал партнёрам направление атаки, но каждый раз в разные стороны.
– Полузащита действительно не самая творческая, – отметил Василий.
– У них нет воображения, – сказала Алисия. – Только таблицы.
Зато атака была другой.
На поле вышли долговые проценты.
Они были быстрыми, острыми, неприятно гибкими. Их лица менялись в зависимости от угла камеры: то улыбка консультанта, то хищный оскал, то холодная маска взыскателя. За ними двигались давление, угрозы, рейтинги, отчёты и условия – каждый в своей форме, каждый с видом существа, которое никогда не забивает красиво, зато всегда появляется вовремя, когда соперник устал.
И последним вышел вратарь.
Ненасытный банкир.
Он был огромен.
Не ростом даже, а присутствием. Казалось, его перчатки могли удержать не только мяч, но и бюджет небольшой страны. На груди у него висел золотой замок. На поясе – связка ключей. В глазах горел голод человека, которому мало сейфа, мало банка, мало мира, если где-то ещё осталась монета без его подписи.
Он вошёл в ворота, провёл ладонью по штанге и сказал что-то настолько тихо, что микрофоны не разобрали.
Но Василий всё равно вздрогнул.
– У меня ощущение, что он только что взял кредит под залог нашей трансляции.
– Не исключено, – сказала Алисия.
Сборная Человечества стояла напротив.
Луис был капитаном.
Он стоял в воротах в форме вратаря, с драконьим знаком на левой стороне груди. Не слишком худой, не слишком массивный, но крепкий, собранный, настороженный. Его бордовая энергия будто никуда не исчезла даже под спортивной формой: в нём всё равно было что-то от человека, который ещё вчера объяснял миру идею свободы, а сегодня должен был ловить удары долговых процентов.
– Капитан сборной Человечества – Луис, – сказал Василий. – И тут, дорогие зрители, история становится почти личной. Перед нами аргентинец, который когда-то мечтал стать вратарём. По нашим данным, много лет назад он пришёл на просмотр в местную команду, пропустил три мяча, его команда проиграла три-ноль, и с тех пор эта травма живёт где-то глубоко в его футбольной душе.
Алисия повернулась к нему.
– Вы сейчас серьёзно рассказываете это перед первым матчем за будущее мира?
– Это важная биографическая деталь. Возможно, сегодня его личная реваншистская история соединится с судьбой человечества.
– Или вы просто хотите драматизировать три пропущенных мяча.
– Я комментатор. Это моя работа.
Камера приблизила лицо Луиса.
Он выглядел сосредоточенным.
И немного так, будто где-то внутри действительно всё ещё слышал тот третий гол.
– Вопрос простой, – продолжил Василий. – Будет ли это его реванш? Или всё это – гигантский каприз человека, который не смог забыть неудачный просмотр?
– Я думаю, – сказала Алисия, – что человек не садится на дракона и не бросает вызов хозяевам мира только из-за счёта три-ноль.
– Вы недооцениваете футбольные травмы.
На поле подошёл судья.
Он был строг, сух и говорил по-английски так быстро, будто боялся, что реальность успеет изменить правила до конца фразы.
Перед ним стояли Луис и капитан Международного валютного фонда – высокий долговой процент с улыбкой человека, который начисляется даже во сне.
Судья показал монету.
– Heads or tails?
Луис посмотрел на него.
– Heads.
Судья подбросил монету.
Она взлетела вверх, блеснула в свете прожекторов и упала на траву.
Судья наклонился.
– МВФ начинает.
Капитан соперников тонко улыбнулся.
Луис вернулся к своим воротам.
Роберто подошёл к нему по пути, поправляя пастельно-зелёную футболку с символом дракона. Он выглядел гораздо серьёзнее обычного. Даже его привычная ирония спряталась где-то глубже.
– Мы справимся, – сказал он.
Луис посмотрел на него.
– Справимся!
Роберто положил руку ему на плечо.
Луис кивнул.
На скамейке запасных стояла Наташа.
Она была уже не в белом платье, а в спортивном комплекте: светлая куртка с тонким сербским орнаментом на рукавах, короткие тёмные шорты, белые гольфы и маленький драконий знак слева на груди. Волосы были собраны золотой плетёной лентой. Она выглядела так, будто могла одновременно руководить командой, объявить восстание и заставить одиннадцать мужчин наконец отдать пас.
Рядом с ней лежал серебристо-серый Змай.
Чуть дальше сидел тигр Бонбиби – Багха Даршан, тигр философии Бангладеш. Он наблюдал за полем с видом существа, которое уже поняло тактику обеих команд, слабость мировой экономики и психологические проблемы Луиса.
Змай тихо повернул голову к Наташе.
– Ты должна верить, – сказал он.
Наташа не удивилась тому, что поняла его без перевода. После всего, что произошло, это было почти самым нормальным событием дня.
– Я верю, – сказала она.
Змай посмотрел на неё внимательно.
– Потому что любишь их?
Наташа не отвела глаз от поля.
– Потому что у меня много ярости.
Змай довольно фыркнул.
– Хорошее топливо.
Наташа сжала кулак.
На поле игроки заняли позиции.
Пастельно-зелёная сборная Человечества стояла напротив серой команды Международного валютного фонда.
Луис в воротах согнул колени.
Роберто поднял руку защитникам.
Игроки из Бангладеш перестали улыбаться. Теперь они смотрели на мяч так, будто в нём заключалась судьба стран, которые слишком долго вынуждали платить за чужие решения.
Судья посмотрел на часы.
Стадион замер.
Василий почти прошептал:
– Первый матч начинается.
Алисия добавила:
– И, кажется, сегодня мяч будет тяжелее обычного.
Свисток.
Игрок Международного валютного фонда коснулся мяча.
И матч начался.
Глава 7. Пенальти бедной страны
Перед самым началом матча на огромных экранах стадиона снова появилось лицо президента страны-хозяйки.
Рядом с ним стоял Президент футбола. Он улыбался так напряжённо, будто улыбка была частью контракта, а контракт уже начал гореть у него в руках.
Стадион зашумел.
Камеры поднялись над полем, выхватывая пастельно-зелёную форму сборной Человечества, серые лица команды МВФ, серебристого Змая у скамейки запасных и Наташу, сидевшую рядом с ним, неподвижную, сосредоточенную, с таким взглядом, будто она видела не просто поле, а всю несправедливость мира, собранную в одну футбольную схему.
Президент страны-хозяйки взял микрофон.
– Дорогие зрители! – произнёс он. – Сегодня вы увидите, что бывает, когда кто-то бросает вызов тем, кто умеет управлять миром.
Толпа загудела.
Он поднял руку, требуя тишины.
– Эти глупцы решили, что могут перехитрить нас. Они решили, что красивая речь, дракон и несколько бедных романтиков способны изменить порядок вещей. Но у них ничего не выйдет.
Президент футбола закивал, хотя было видно, что ему не нравится слово «дракон», особенно когда дракон находится рядом со скамейкой запасных и смотрит прямо в камеру.
Президент страны-хозяйки продолжил:
– Мы даём им последнюю возможность раскаяться прямо сейчас. Пусть откажутся от матча, признают поражение и попросят прощения у тех, кого они оскорбили своим спектаклем.
На стадионе поднялся свист.
Но уже не тот свист, которого ожидали в ложе.
Сначала он был разрозненным. Потом всё громче. Потом к нему добавились крики.
Наташа медленно поднялась со скамейки.
Один из помощников подбежал к ней с микрофоном, сам не понимая, почему вообще это делает. Возможно, потому что камера уже смотрела на неё. Возможно, потому что весь мир ждал её ответа. А возможно, потому что в такие моменты даже люди с бейджами начинают подчиняться не инструкции, а истории.
Наташа взяла микрофон.
Она посмотрела на ложу.
– Я чувствую страх в ваших глазах, хозяева мира.
Стадион взорвался.
– Наташа! Наташа! Наташа!
Крик прокатился по трибунам, ударился о крышу стадиона, вернулся на поле и стал ещё сильнее.
– Наташа! Наташа!
Где-то на верхнем ярусе кто-то крикнул:
– Да здравствует королева вызова!
И толпа подхватила:
– Королева вызова! Королева вызова!
Президент страны-хозяйки побледнел от ярости.
Президент футбола тихо сказал:
– Это плохо для контроля мероприятия.
Женщина в сером костюме, сидевшая в ложе ФАФИ, посмотрела на планшет с продажами и спокойно ответила:
– Это прекрасно для продаж.
На поле судья, всё ещё стараясь делать вид, что перед ним обычный матч, поднял свисток.
– Let them play! – крикнул кто-то с трибун.
И неожиданно весь стадион начал скандировать:
– Пусть играют! Пусть играют! Пусть играют!
Судья вздохнул, посмотрел на часы и дал сигнал.
Первый тайм начался.
Команда МВФ разыграла мяч холодно и точно.
Это не был красивый футбол. Не было вдохновения, не было радости, не было неожиданной лёгкости. Их игра напоминала заседание, которое превратилось в атаку. Передачи шли коротко, сухо, без любви к мячу. Каждый пас будто сопровождался невидимой сноской. Каждый рывок выглядел как пункт договора. Каждый взгляд говорил: «Мы не обязаны играть красиво, если можем заставить вас играть по нашим условиям».
Сборная Человечества ответила иначе.
Игроки из Бангладеш были быстры.
Очень быстры.
Они не боялись мяча. Они принимали его смело, разгоняли атаки, менялись местами, находили свободные зоны. Пастельно-зелёная форма мелькала по полю, как молодая трава после дождя. Роберто держал защиту спокойно и уверенно. Луис стоял в воротах, согнув колени, с драконьим знаком на бордовом вратарском свитере, и пытался не думать о том самом счёте три-ноль из своей давней футбольной раны.
Наташа стояла у бровки.
Она больше не сидела.
Она уже командовала.
– Правее! – крикнула она. – Не тащи мяч один! Пас! Пас!
Игрок из Бангладеш послушался, отдал передачу, получил обратно и прорвался между двумя полузащитниками МВФ.
Трибуны ахнули.
– Вот это уже интересно! – закричал Василий из комментаторской кабины. – Сборная Человечества неожиданно выглядит куда лучше, чем ожидали скептики!
– Не неожиданно, – сказала Алисия. – Просто сильные мира сего слишком часто путают неизвестность с отсутствием таланта.
Игрок из Бангладеш продолжал атаку. Перед ним оставался последний защитник МВФ – высокий юрист с идеально зализанными волосами и лицом человека, который способен оспорить даже закон всемирного тяготения.
Игрок уже замахнулся для удара.
И тогда защитник МВФ, не пытаясь отобрать мяч, быстро сказал:
– Кредит на пять лет для твоей страны. Льготный период. Гибкие условия. Первые проценты – потом.
Игрок замер.
Всего на мгновение.
Но в футболе мгновение иногда стоит судьбы.
Он посмотрел на мяч.
Потом на ворота.
Потом на защитника.
– Для моей страны? – спросил он.
– Для твоей страны, – сказал защитник МВФ. – Только подпиши здесь.
Откуда у него в руке появилась папка, никто не понял.
Игрок из Бангладеш медленно опустил ногу.
Наташа сразу всё поняла.
– Нет! – закричала она.
Но было поздно.
Игрок взял ручку.
Подписал.
Стадион замер.
И в следующую секунду его пастельно-зелёная футболка потемнела, перекрасилась в серый цвет команды МВФ. На груди появился холодный знак финансовой дисциплины. Он повернулся к своим бывшим партнёрам с виноватым лицом и перешёл на другую сторону поля.
– Предатель! – закричал Луис из ворот.
Его голос разлетелся над штрафной.
– Предатель!
Игрок опустил голову.
Василий в комментаторской кабине почти потерял голос.
– Невероятно! Игрок сборной Человечества только что… кажется, перешёл в команду МВФ прямо во время атаки!
– Его не купили, – сказала Алисия мрачно. – Его взяли в долг.
Команда Человечества растерялась.
Всего на несколько секунд.
Но МВФ умел жить именно в таких секундах.
Долговые проценты рванули вперёд.
Один из них прошёл первого защитника так легко, будто тот был не человеком, а усталой статистикой. Второй подключился справа. Третий потянул за собой полузащитника. Серые фигуры внезапно ускорились, и поле будто наклонилось в сторону ворот Луиса.
– Назад! – крикнула Наташа. – Все назад!
Первый защитник не успел.
Второй поскользнулся.
Оставался Роберто.
Роберто вышел навстречу атаке спокойно, почти холодно. Он не бросился сразу. Не дёрнулся на ложное движение. Он ждал.
Форвард МВФ пробил.
Роберто подставил ногу.
Удар был сильным. Мяч попал ему в голень, отскочил в сторону и улетел к игрокам сборной Человечества.
Стадион взорвался аплодисментами.
– Роберто спасает ситуацию! – закричал Василий. – Вот что значит защитник, который не верит рекламным обещаниям!
Луис из ворот поднял кулак.
– Роберто!
Роберто даже не улыбнулся.
– Играть! – крикнул он. – Играть дальше!
Игроки из Бангладеш подхватили мяч.
Теперь они атаковали быстрее, жёстче, с какой-то почти обиженной смелостью. Один из них проскочил между двумя полузащитниками МВФ, отдал пас на фланг, получил обратную передачу и вдруг оказался один на один с вратарём.
Стадион поднялся.
Наташа сжала кулаки.
Луис, далеко в своих воротах, прошептал:
– Давай…
Нападающий сборной Человечества уже готовился ударить.
Перед ним стоял ненасытный банкир.
Огромный, тяжёлый, с перчатками, похожими на сейфы.
Он не прыгнул.
Не вышел навстречу.
Он просто посмотрел на игрока и тихо сказал:
– Внешний долг Бангладеш перед МВФ. Хочешь, я напомню цифры?
Игрок побледнел.
Банкир сделал шаг вперёд.
– Проценты. Условия. Переговоры. Зависимость. Отчёты. Давление. Ты правда думаешь, что можешь ударить по воротам, когда твоя страна столько должна?
У нападающего задрожали ноги.
Мяч стоял перед ним.
Ворота были открыты.
Но тело перестало слушаться.
Он упал на траву.
Не от удара.
От тяжести чужих цифр.
Стадион зашумел.
Наташа сорвалась с места.
– Судья!
Она выбежала к боковой линии, и четвёртый арбитр попытался остановить её взглядом. Это было наивно.
– Судья! – крикнула Наташа. – Они играют грязно! Они подкупили нашего игрока прямо во время матча!
Главный судья подошёл к ней, сухой и официальный.
– Please, stay in your technical area.
– Техническая зона? – Наташа показала на поле. – Мы играем вдесятером, а МВФ теперь играет вдвенадцатером!
Судья нахмурился.
– Coach, calm down.
– Нет! Это не футбол! Это колониальная бухгалтерия в бутсах!
Судья достал жёлтую карточку.
Показал Наташе.
Трибуны заревели.
Наташа застыла.
На мгновение казалось, что даже Змай перестал дышать.
Потом она медленно повернулась к судье.
– Продажные, – сказала она.
Судья сделал вид, что не понял.
Наташа сказала громче:
– Продажные! Рабы колониального порядка!
Роберто на поле тихо пробормотал:
– Сейчас ей дадут красную.
Луис из ворот крикнул:
– Наташа, осторожно!
Она услышала.
Но не отступила.
Судья, однако, только поджал губы. Возможно, он понял, что выгнать Наташу со стадиона, где весь мир скандирует её имя, – это не судейское решение, а самоубийство в прямом эфире.
Он указал продолжать игру.
МВФ снова пошёл вперёд.
И на этот раз их самый быстрый игрок получил мяч в центре поля.
Он был похож не на человека, а на срочный пункт договора, написанный мелким шрифтом. Тонкий, резкий, скользкий, он промчался мимо полузащитников сборной Человечества так, будто они читали его слишком поздно.
– Остановите его! – крикнула Наташа.
Змай у скамейки запасных поднялся на лапы.
Серебристые крылья дрогнули. По чешуе прошла волна света. Его глаза загорелись так, что ближайшие запасные игроки инстинктивно отодвинулись.
Он наблюдал за происходящим с яростью, которая уже не помещалась в теле дракона.
– Нельзя, – тихо сказала Бонбиби, стоявшая рядом с тигром Багха Даршаном. – Это их поле.
Змай глухо зарычал.
– Они играют не по чести.
– Тогда люди должны научиться отвечать сами.
Тигр Багха Даршан медленно моргнул, как будто соглашался.
На поле быстрый игрок МВФ уже прошёл центр.
Роберто вышел ему навстречу.
– Давай, – прошептал Луис.
Роберто попытался закрыть коридор, как учил других. Но форвард МВФ сделал ложное движение, будто предлагал компромисс, потом резко ушёл в сторону, будто компромисс оказался ловушкой.
Роберто не успел.
– Прости, Луис! – крикнул он, разворачиваясь.
Форвард МВФ вышел один на один.
Луис сорвался с линии ворот.
Он видел мяч. Видел ноги соперника. Видел серую форму. Видел улыбку, которая уже праздновала гол. Времени думать не было.
Только инстинкт.
Луис бросился в подкат.
Он выбил не мяч.
Он сбил форварда.
Тот красиво взлетел, упал, перекатился по траве и сразу схватился за ногу так драматично, будто его атаковал не вратарь, а историческая несправедливость.
Свисток.
Пенальти.
Стадион взревел.
Судья подбежал к Луису и показал жёлтую карточку.
Луис поднялся с травы, тяжело дыша.
Роберто подошёл к нему.
– Это был чистый пенальти.
– Знаю.
– И жёлтая заслуженная.
– Знаю.
– Тогда зачем?
Луис посмотрел на него.
– Это была единственная альтернатива.
Роберто хотел возразить, но не смог.
Потому что знал: если бы Луис не сбил нападающего, счёт уже был бы один-ноль.
Игрок МВФ поднялся с газона и взял мяч.
Он был уверен.
Слишком уверен.
Он поставил мяч на точку, отошёл на несколько шагов и посмотрел на Луиса. Потом улыбнулся.
– Что чувствуешь, когда ты из бедной страны? – спросил он.
Луис стоял на линии ворот.
Молчал.
Форвард продолжил:
– Жалкий, да? Что чувствуешь, когда половина твоего народа умирает от голода, а ты всё равно стоишь здесь и изображаешь героя?
Слова ударили сильнее, чем мяч мог ударить в грудь.
На мгновение Луис почувствовал, как внутри поднимается горячая, слепая ярость.
Роберто сразу понял.
– Луис! – крикнул он. – Сконцентрируйся! Не слушай его!
Форвард МВФ усмехнулся.
– Слушай. Пусть болит.
Луис сжал кулаки в перчатках.
Он посмотрел не на соперника.
На мяч.
Только на мяч.
Трибуны шумели.
Наташа стояла у скамейки, не двигаясь. Её лицо было бледным от гнева.
Змай рычал так тихо, что звук скорее чувствовался в костях, чем слышался ушами.
Судья дал свисток.
Форвард разбежался.
Удар был страшный.
Мяч полетел мощно, резко, почти без вращения.
В левый от Луиса угол.
Но рука Луиса поднялась вправо – по собственному инстинкту, до мысли, до страха, до воспоминаний о трёх пропущенных мячах.
И в тот же миг он понял: мяч подкрутился.
Он летел туда, куда его тело уже пошло.
Перчатка встретила удар.
Раздался глухой хлопок.
Мяч отскочил в сторону, ударился о газон и ушёл за пределы поля.
Стадион взорвался.
– Он спасает! – закричал Василий так, что микрофон захрипел. – Луис спасает пенальти! Невероятно! Вратарь сборной Человечества берёт удар команды МВФ!
Алисия тихо сказала:
– Иногда бедные страны знают, как отражать удары. Даже если им всю жизнь говорят, что они обязаны их пропускать.
Свисток прозвучал снова.
Но теперь это был уже не сигнал к угловому.
Это был конец первого тайма.
Ноль-ноль.
Игроки МВФ уходили с поля раздражёнными. Их лица потемнели. Юристы спорили с судьёй. Ненасытный банкир что-то записывал в маленький блокнот, будто даже спасённый пенальти можно было превратить в будущую претензию.
Сборная Человечества шла к своей скамейке медленно, устало, но с поднятыми головами.
Когда Наташа поднялась навстречу команде, трибуны снова начали кричать:
– Наташа! Наташа! Наташа!
Крик стал сильнее.
– Королева вызова! Королева вызова!
Луис подошёл к ней, всё ещё тяжело дыша после пенальти.
– Похоже, ты завоевала их любовь, – сказал он.
Наташа смотрела на трибуны.
На людей, которые ещё недавно хотели просто шоу, а теперь кричали её имя.
– Мир хотел увидеть, как женщина бросит вызов сильным, – сказала она. – Он сам ещё не знал, как сильно этого хотел.
Луис посмотрел на неё.
– И мы это сделали.
Наташа повернулась к нему.
В её глазах горела усталость, ярость и надежда.
– Нет, мой хороший, – сказала она. – Мы только начали.
Над стадионом гремели голоса.
На табло горел счёт:
0 – 0.
И впервые за весь турнир хозяева мира поняли: сборная Человечества не пришла красиво проиграть.
Она пришла бороться.
