Текст книги "Эпический матч (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Удачи вам. Если вы действительно играете за людей, пусть люди это увидят.

Змай снова поднялся в небо.

Луис летел дальше уже молча.

Россия встретила его холодным ветром и тяжёлым небом.

Он нашёл представителя русского футбола в небольшом офисе, где на стенах висели старые фотографии матчей, пожелтевшие вымпелы и календарь, который явно пережил несколько эпох надежды.

Представитель оказался серьёзным мужчиной с усталым, но твёрдым взглядом. Он выслушал Луиса до конца, не перебивая.

Потом налил ему чай.

– Сахар?

– Нет, спасибо.

– Тогда сразу к делу.

Луис сел напротив.

– Вы не дадите игрока?

Мужчина сложил руки на столе.

– Мне очень жаль. Правда. Но нам сейчас не до футбола.

– Совсем?

– Совсем. У нас есть проблемы куда серьёзнее турниров, матчей, кубков и красивых речей. Футбол – важная вещь, я не спорю. Но сейчас нам не до футбола...

Луис кивнул.

– Понимаю.

– Возможно, не до конца. Но, думаю, ты чувствуешь.

– Чувствую.

– Мы не можем дать тебе игроков. Сейчас не тот момент. Нам самим нужно удержаться на ногах.

– Я понимаю.

Мужчина протянул ему руку.

– Но удачи вам. Мы будем болеть за вашу сборную.

– За сборную Человечества.

– Да. Как она называется?

– Сборная Человечества.

– Точно. Громко, конечно. Но сейчас, может быть, миру и нужно что-то громкое.

Луис пожал ему руку.

– Спасибо.

– И берегите Наташу. Женщина, которая говорит правду на стадионе, где все ждут шоу, берёт на себя огромный удар.

Луис впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

– Да. Она такая.

Когда Змай снова поднялся в небо, Луис уже почти не чувствовал усталости. Он чувствовал что-то хуже: пустоту.

Мексика отказала со смехом.

Бразилия отказала из футбольного упрямства.

Африка отказала из исторической осторожности.

Россия отказала, потому что ей было не до футбола.

А команда всё ещё не существовала.

Луис летел над облаками, опустив голову. Под ним тянулась тёмная поверхность океана, впереди бесконечно менялись огни городов, а внутри становилось всё тяжелее. Он впервые по-настоящему почувствовал, насколько безумной была их затея. Стадион, дракон, вызов, красивые слова – всё это выглядело величественно издалека. Но без команды величие превращалось в пустой жест.

Змай летел молча. Даже дракон, казалось, понимал, что сейчас лучше не фыркать и не выражать своего мнения.

Луис достал телефон не для того, чтобы позвонить. Просто хотел посмотреть на экран, на время, на доказательство того, что мир ещё не окончательно сошёл с ума.

И вдруг телефон зазвонил.

Луис вздрогнул.

На экране светилось имя:

Роберто.

Венеция.

Луис несколько секунд смотрел на телефон, не веря. Потом быстро ответил.

– Роберто?

– Ты где? – спросил брат.

На этот раз его голос был уже не сонным. Он звучал бодро, напряжённо и немного виновато.

– Где-то между отчаянием и верхними слоями атмосферы, – сказал Луис.

– Значит, дела плохо.

– Команды нет.

– Тогда лети ко мне. В Венецию.

Луис замер.

– Зачем?

– У меня кое-что есть для тебя.

– Ты передумал?

На другом конце Роберто вздохнул.

– Да. Я буду играть.

Луис выпрямился так резко, что Змай недовольно мотнул головой.

– Правда?

– Да. Но только защитником.

– Почему только защитником?

– Потому что я не собираюсь бегать как сумасшедший по всему полю из-за твоей идеи спасти планету за два дня.

– Защитник – прекрасно.

– И ещё одно.

– Что?

– Я нашёл команду.

Луис некоторое время молчал.

– Что ты сказал?

– Я нашёл команду. Прилетай в Венецию. И постарайся не приземляться прямо на площадь. У нас и без тебя хватает туристов.

Связь оборвалась.

Луис всё ещё держал телефон у уха.

Потом посмотрел на Змая.

– В Венецию.

Змай повернул голову так, будто хотел уточнить, действительно ли план спасения мира теперь проходит через каналы, мосты и брата, который пять минут назад отказался участвовать.

– Да, – сказал Луис. – Я тоже удивлён.

Через несколько часов Змай опустился на окраине Венеции, там, где сказочная красота города постепенно уступала место складам, пустым площадкам, старым ангарам и небольшим футбольным полям, спрятанным между водой, бетоном и ржавыми заборами.

Роберто ждал его у ворот одного такого поля. За спиной у него темнели каналы, где отражались редкие фонари. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто уже пожалел о своём благородстве, но отступать было поздно.

Луис спрыгнул на землю и крепко обнял брата.

– Ты передумал.

– Я не передумал. Я временно согласился участвовать в твоей катастрофе.

– Это почти одно и то же.

– Нет.

– Для меня – да.

Роберто отстранился.

– Не радуйся слишком рано. У нас есть проблема.

– У нас нет команды.

– Уже есть.

Луис оглядел пустое поле.

– Где?

Роберто повернулся и махнул рукой.

Из-за старой трибуны вышли игроки в спортивной форме. Они были разного роста и возраста, но двигались собранно, легко и спокойно. В них не было показной звёздности, не было дорогого блеска больших клубов, но была другая уверенность: уверенность людей, которые играют много, любят игру искренне и не нуждаются в красивой рекламе, чтобы знать себе цену.

Один из них мягко принял мяч на подъём, перекинул его через плечо и отдал точный пас партнёру. Второй остановил мяч пяткой, развернулся и пробил по воротам так резко, что сетка сухо щёлкнула. Третий улыбнулся Луису и сделал жест: мол, ну что, посмотрим, кто здесь умеет играть?

Луис медленно повернулся к Роберто.

– Это кто?

– Команда из Бангладеш.

– Из Бангладеш?

– Да.

– В Венеции?

– Венеция – город странных встреч. Ты сам прилетел сюда на драконе, так что не смотри на меня с удивлением.

Луис снова посмотрел на игроков.

– Они играют хорошо.

– Очень хорошо, – сказал Роберто. – Просто их никто не ждал в этой истории.

– Почему они согласились?

Роберто достал телефон.

– Сейчас покажу.

Он открыл несколько фотографий и коротких видео. На экране появились улицы Дакки, площади, дома, балконы, толпы людей в цветах Аргентины. Люди кричали, прыгали, пели, обнимались, смотрели матчи на огромных экранах, праздновали голы так, будто забивали их сами. В одном видео целая улица взорвалась радостью после победы Аргентины. В другом дети в сине-белых футболках бежали за мячом по узкому переулку, а взрослые смеялись и кричали имена аргентинских игроков.

Луис смотрел молча.

– Они болеют за Аргентину? – спросил он наконец.

– Больше, чем многие аргентинцы, – сказал Роберто. – В Бангладеш есть люди, которые любят аргентинский футбол так, будто он часть их собственной жизни. Когда они увидели, что какой-то аргентинец на драконе собирает сборную Человечества, они решили, что это знак.

– Знак?

– Да. Для них ты не просто сумасшедший Луис. Ты аргентинец, который зовёт играть не за богатых, не за хозяев мира, а за людей. Они захотели быть рядом.

Один из игроков подошёл ближе. Он говорил по-английски с сильным акцентом, но Роберто сразу начал переводить.

– Он говорит, что они всю жизнь болели за Аргентину. Что радовались её победам, плакали после поражений, спорили из-за каждого матча. А теперь, когда аргентинец зовёт их играть за Человечество, они не могут остаться в стороне.

Луис почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.

После смеха Мексики, отказа Бразилии, осторожности Африки и серьёзного русского «нам не до футбола» эти люди вдруг показались ему невозможным подарком.

– Но почему вы? – тихо спросил он.

Роберто перевёл вопрос.

Игрок улыбнулся и ответил.

Роберто тоже улыбнулся.

– Он говорит: потому что все остальные слишком долго думали.

Луис рассмеялся впервые за весь день.

– Хороший ответ.

– И ещё, – сказал Роберто, – они правда умеют играть.

Игроки словно ждали этой фразы. Они быстро заняли свои позиции на поле, и через несколько секунд началась короткая игра. Мяч пошёл низом, быстро, точно. Передачи были простыми, но умными. Игроки из Бангладеш не пытались произвести впечатление трюками, хотя могли. Они двигались как команда: закрывали зоны, страховали друг друга, меняли направление атаки, искали свободное пространство.

Роберто посмотрел на Луиса.

– Видишь?

– Вижу.

– Это не звёзды из рекламных роликов. Это люди, которые играют сердцем и головой.

– Нам как раз такие нужны.

В этот момент воздух над полем изменился.

Сначала поднялся влажный ветер. Потом запахло рекой, мангровыми лесами, дождём и далёкой землёй, где вода и корни переплетаются так тесно, что граница между ними исчезает. Над травой появился мягкий золотисто-зелёный свет.

Игроки из Бангладеш сразу выпрямились.

Роберто сделал шаг назад.

Луис положил руку на ремень Змая.

Из света вышла женщина в сияющих одеждах, окружённая тенью леса и дыханием тигра. Её лицо было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сила мест, где человеку приходится договариваться с природой, а не командовать ей.

– Кто это? – прошептал Луис.

Один из игроков благоговейно склонил голову.

– Бонбиби, хранительница Сундарбана.

Змай, к удивлению Луиса, тоже опустил голову.

Бонбиби посмотрела сначала на дракона, потом на Луиса, потом на Роберто.

– Вы зовёте людей на матч, который больше игры, – сказала она.

Её голос был мягким, но поле будто стало слушать его вместе со всеми.

Луис кивнул.

– Да. Мы играем за человечество.

– За человечество легко говорить. Труднее не забыть конкретных людей.

– Я постараюсь не забыть.

– Постараться мало.

Она указала на игроков из Бангладеш.

– Эти люди приняли ваш зов тогда, когда сильные смеялись, гордые отказывались, осторожные молчали, а занятые своими бедами желали вам удачи издалека. Они не самые знаменитые. Не самые богатые. Но они пришли. И они умеют играть.

Луис посмотрел на игроков иначе.

Теперь он видел не просто неожиданную команду из далёкой страны. Он видел людей, которые не искали гарантий. Людей, которые не спрашивали, сколько им заплатят, покажут ли их по телевизору, дадут ли им место в истории. Они услышали зов – и пришли.

– Берегите их, – сказала Бонбиби. – Они не товар, не символ и не статисты в вашей легенде. Они люди. И они лучшие игроки, которых Бангладеш мог дать вашей сборной.

– Обещаю, – сказал Луис.

Роберто тоже кивнул.

– Я буду защищать их.

Луис наклонился к брату и тихо сказал:

– Роберто, кажется, они играют лучше нас.

– Я это понял раньше тебя, – прошептал Роберто. – Поэтому я и буду защитником.

Бонбиби посмотрела на них так, будто всё услышала.

Луис сразу выпрямился.

– В смысле, мы очень рады их мастерству.

Роберто закрыл лицо рукой.

Но Бонбиби едва заметно улыбнулась.

– Смех не страшен, если за ним нет презрения.

Она подняла руку.

Вокруг поля поднялся ветер. Но это был не ветер Змая. Это был влажный, тёплый ветер далёких рек. Под ногами засияли линии, похожие на корни и водные каналы. Пространство вокруг них задрожало.

– Я помогу вам добраться туда, где вас ждёт испытание, – сказала Бонбиби. – Но дальше играть придётся вам.

Змай расправил крылья.

Игроки из Бангладеш переглянулись. Один осторожно поправил футболку, другой скрестил руки на груди, третий подбросил мяч коленом и поймал его на подъём так спокойно, будто стоял не перед мифической хранительницей, а перед обычной тренировкой.

Свет поднялся стеной.

На мгновение Луис увидел не поле, а бесконечные воды, леса Сундарбана, тёмные силуэты деревьев, тигриные глаза в зелёной тени и далёкий стадион, где уже готовились уничтожить их надежду.

Потом всё исчезло.

Когда свет рассеялся, они уже были возле безопасного места, где их ждала Наташа.

Она стояла на крыше, глядя в небо. Сначала появился Змай. Потом – Луис. Потом Роберто. Потом, один за другим, игроки из Бангладеш, всё ещё ошеломлённые перелётом, магией и перспективой играть за будущее мира.

Луис спрыгнул со спины Змая.

Он устал, был разочарован, обнадёжен и напуган одновременно. Но теперь за его спиной стояли люди. Не те, кого он искал. Не те, кого ожидал. Но люди, которые пришли. И, к его удивлению, люди, которые действительно умели играть.

Он подошёл к Наташе и сказал:

– Моя любовь, у нас есть команда.

Наташа посмотрела на игроков.

Потом на Роберто.

Её лицо смягчилось.

– Здравствуй, Роберто, – сказала она. – Я рада тебя видеть.

Роберто слегка поклонился.

– Здравствуй, Наташа. Я тоже рад. Хотя должен признаться: когда Луис звонит ночью, это редко заканчивается хорошо.

– Теперь всё будет ещё хуже, – сказал Луис.

Наташа посмотрела на него.

– Почему?

Он обернулся к своей новой команде.

Один игрок уже разминался. Другой показывал третьему схему движения без мяча. Четвёртый спокойно жонглировал мячом, а пятый пытался подружиться со Змаем и объяснял ему, что головой играть можно, но не всей драконьей пастью сразу.

Луис вздохнул.

– Потому что нам нужно научиться играть с ними за два дня. А они, кажется, уже умеют.

Наташа медленно улыбнулась.

– Значит, начнём немедленно.

Змай поднял голову.

Роберто встал рядом с Луисом.

Игроки из Бангладеш переглянулись и вдруг, словно по невидимому сигналу, выстроились на поле.

Над городом шумели вертолёты. На экранах продолжали спорить эксперты. Хозяева мира уже готовили свою команду, свои правила, свои ловушки.

А на крыше старого здания, под охраной дракона и благословением далёкой хранительницы Сундарбана, сборная Человечества впервые собралась вместе.

Она была странной.

Неожиданной.

Невероятной.

И, возможно, именно поэтому у неё был шанс стать легендой.

Глава 5. Все хотят быть Диего

Поле для тренировки нашлось не сразу.

После появления команды из Бангладеш, благословения Бонбиби и возвращения Роберто, Луис был готов начать подготовку хоть на крыше, хоть на парковке, хоть прямо между вентиляционными трубами. Но Наташа посмотрела на него так, что он сразу понял: сборная Человечества не должна начать тренироваться в месте, где один неверный удар отправит мяч в пропасть, а игрока – за ним.

Поэтому они отправились искать настоящее поле.

Не стадион. Стадионы уже контролировали хозяева мира.

Не официальный тренировочный центр. Там давно стояли охрана, камеры и люди с лицами, на которых было написано: «У нас есть инструкция, и мы готовы сделать её вашей проблемой».

Им нужен был простой футбольный пустырь. Такое место, где игра ещё не стала товаром. Где ворота чуть кривые, трава неидеальная, сетка порвана в двух местах, но зато мяч летит честно, а радость не требует билета.

Змай нашёл такое поле на окраине города.

Оно пряталось между складскими зданиями, старыми ангарами и пустой железнодорожной веткой. По краям росла жёсткая трава. На одной стороне стояли настоящие ворота, на другой – две металлические трубы, изображавшие ворота с достоинством человека, который давно понял, что жизнь не обязана быть симметричной.

– Прекрасно, – сказал Луис, оглядывая поле.

Роберто посмотрел на лужу в центре.

– Для спасения мира – почти роскошно.

Наташа вышла вперёд. Её белое платье с вышивкой слегка развевалось на ветру, золотая лента блестела в волосах. Она выглядела не как человек, который случайно оказался на тренировке, а как царица, временно согласившаяся руководить футбольным хаосом.

Рядом с ней стояла Бонбиби.

Её окружал мягкий зелёно-золотой свет, будто за её спиной всегда начинался Сундарбан. У ног Бонбиби спокойно лежал тигр – огромный, полосатый, величественный и совершенно невозмутимый. Он смотрел на людей с выражением существа, которое давно знает: человечество часто бегает за мячом, но редко понимает, куда именно оно бежит.

– Это кто? – тихо спросил Роберто.

– Тигр, – ответил Луис.

– Это я вижу.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что он смотрит на меня так, будто оценивает мою философскую пригодность.

Бонбиби услышала и слегка улыбнулась.

– Он не нападает на тех, кто ещё способен учиться.

– Очень утешительно, – сказал Роберто.

Игроки из Бангладеш вышли на поле.

И почти сразу стало ясно: Роберто не преувеличивал.

Они действительно умели играть.

Мяч пошёл по земле быстро и точно. Один игрок принимал передачу так мягко, будто мяч сам хотел остаться у его ноги. Другой уходил от соперника коротким движением корпуса. Третий бил с такой резкостью, что Луис, стоявший в воротах для проверки, успел только моргнуть.

Мяч влетел в сетку.

– Ничего себе, – сказал Луис.

– Я же говорил, – заметил Роберто.

– Ты говорил, что они хороши.

– А надо было сказать, что они могут тебя унизить за три касания?

Игроки играли с азартом, радостью и удивительной скоростью. Они смеялись, подсказывали друг другу, обнимались после удачных передач, спорили после промахов и снова бросались к мячу так, будто поле было не тренировочной площадкой, а самой жизнью.

Но через десять минут обнаружилась проблема.

Очень серьёзная.

Каждый из них хотел быть нападающим.

Не просто нападающим.

Каждый хотел быть тем самым гением, который берёт мяч в центре поля, обводит всех, проходит сквозь защиту, заставляет вратаря потерять веру в профессию и забивает гол, после которого весь мир падает на колени перед искусством футболиста.

Один из игроков взял мяч, опустил голову и пошёл в дриблинг.

– Передай! – крикнул Роберто.

Игрок не передал.

Он обвёл одного партнёра, второго, третьего, потом самого себя, потом поскользнулся и упал.

Другой тут же поднял мяч и сделал то же самое.

Третий увидел это и решил доказать, что способен сделать то же самое, но красивее.

Через несколько минут вся тренировка превратилась в фестиваль личного героизма.

– Они вообще видят друг друга? – спросил Луис.

– Видят, – сказал Роберто. – Но как препятствия на пути к славе.

Один из игроков с сияющими глазами подбежал к Луису и что-то быстро сказал на своём языке. Остальные закивали.

Бонбиби перевела:

– Он говорит, что хочет играть в атаке.

– Понятно, – сказал Луис.

Второй игрок поднял руку и тоже что-то сказал.

– Он тоже хочет играть в атаке, – перевела Бонбиби.

Третий сказал ещё громче.

– И он.

Четвёртый добавил целую речь.

Бонбиби посмотрела на Наташу.

– Он говорит, что его душа родилась для последнего паса самому себе.

Роберто закрыл глаза.

– Это уже философия катастрофы.

Пятый игрок показал на небо, на мяч, на сердце и произнёс имя, которое Наташа поняла без перевода:

– Марадона.

Остальные сразу оживились.

– Марадона! – повторили они.

– Марадона!

– Марадона!

Луис поднял руку.

– Я уважаю это. Очень уважаю. Но если вся команда будет играть как Марадона, у нас получится не сборная, а очередь в личную легенду.

Бонбиби перевела.

Игроки внимательно выслушали.

Потом один из них улыбнулся и что-то ответил.

Бонбиби посмотрела на Луиса.

– Он говорит, что готов быть Марадоной первым.

Луис сел на траву.

– Отлично. Мы обречены красиво.

Наташа всё это время стояла рядом с Бонбиби и пыталась сохранять величие. Она говорила спокойно, Бонбиби переводила, игроки кивали, потом снова хватали мяч и пытались стать Марадоной.

– Скажите им, что футбол – командная игра, – сказала Наташа.

Бонбиби перевела.

Игроки закивали.

Через секунду трое одновременно побежали к одному мячу.

– Скажите им, что без защиты мы проиграем.

Бонбиби перевела.

Игроки снова закивали.

Один из них показал, что готов защищать мяч, пока бежит в атаку.

Наташа глубоко вдохнула.

Тигр у ног Бонбиби зевнул.

Роберто тихо сказал Луису:

– Тигр уже всё понял.

– Что именно?

– Что человечество плохо поддаётся тренировке.

Наташа снова попыталась объяснить. Она говорила о дисциплине, о доверии, о роли каждого игрока, о том, что не все могут стоять в атаке, потому что тогда сзади останется только Луис, а Луис, при всём уважении, не стена и не магический забор.

Бонбиби переводила терпеливо.

Игроки слушали внимательно.

Потом один из них сказал длинную фразу.

Бонбиби перевела:

– Он спрашивает, можно ли быть защитником, который постоянно атакует.

Наташа медленно повернулась к Бонбиби.

– Сделай так, чтобы они могли говорить на моём языке.

Бонбиби спокойно посмотрела на неё.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Это не маленькая просьба.

– А у нас не маленькая цель.

Бонбиби чуть наклонила голову.

– Хорошо. Но потом ты будешь должна мне услугу.

Наташа насторожилась.

– Я?

– Не совсем ты.

– А кто?

Бонбиби посмотрела на Змая.

Змай, который до этого спокойно лежал у края поля, открыл один глаз.

– Твой дракон.

Луис сразу поднялся.

– Змая нельзя отдавать.

Наташа тоже резко сказала:

– Я не могу подарить тебе дракона.

Бонбиби улыбнулась.

– Не беспокойтесь. Мне не нужен ваш дракон как вещь. Драконы не вещи. Мне понадобится его помощь. Когда придёт время.

Змай медленно поднял голову и выпустил из ноздрей тонкую струю дыма.

– Он спрашивает, будет ли это связано с водой, тиграми или древними долгами, – сказал Луис.

Наташа посмотрела на него.

– Ты теперь переводишь драконов?

– Я женат на тебе. Я многому научился.

Бонбиби подняла руку.

– Долг будет честным. Без цепей. Без унижения. Без торговли живыми существами.

Наташа посмотрела на Змая.

Змай некоторое время молчал. Потом фыркнул так, что ближайшая лужа пошла кругами.

– Кажется, он согласен, – сказал Роберто.

– Он сказал: «Потом обсудим», – уточнил Луис.

– Для дракона это уже почти договор.

Наташа снова повернулась к Бонбиби.

– Хорошо. Мы принимаем.

Бонбиби закрыла глаза.

Вокруг поля поднялся влажный ветер. Трава зашевелилась. Где-то далеко, хотя вокруг были только склады и город, послышался шум мангровых лесов, плеск воды и низкое дыхание тигра. Зелёно-золотой свет прошёл по полю, коснулся игроков, Луиса, Роберто, Наташи и даже Змая.

Игроки из Бангладеш замерли.

Один осторожно произнёс:

– Мы… понимаем?

Другой удивлённо сказал:

– Я говорю?

Третий схватился за голову.

– О, теперь тренер будет ругаться прямо в душу.

Наташа сложила руки на груди.

– Именно.

Все сразу выпрямились.

Даже тигр посмотрел на неё с уважением.

Наташа вышла в центр поля.

Теперь ей не нужен был перевод.

– Слушайте меня внимательно, – сказала она. – С этого момента я – ваш главный тренер и технический директор.

Игроки переглянулись.

Один поднял руку.

– А вы играли в футбол?

– Нет.

– Тогда почему вы тренер?

Наташа посмотрела на него так, что вопрос сразу пожалел о своём рождении.

– Потому что я единственная, кто может заставить вас не пытаться всем одновременно стать Марадоной.

Игрок кивнул.

– Справедливо.

– Луис будет вратарём, – продолжила Наташа.

Луис поднял руку.

– Я принимаю судьбу.

– Роберто будет защитником.

Роберто кивнул.

– Я принимаю менее утомительную часть судьбы.

– Остальные распределяются по позициям. У нас будут нападающие, полузащитники, защитники. Команда – это не один герой и десять свидетелей его величия. Команда – это когда каждый делает своё дело так, чтобы все вместе стали сильнее любого героя.

Игроки слушали серьёзно.

Один из них осторожно спросил:

– А если я чувствую внутри дух Марадоны?

– Тогда пусть этот дух научится отдавать пас, – сказала Наташа.

Роберто тихо сказал Луису:

– У тебя невероятная жена.

Луис смотрел на Наташу так, будто снова видел её на спине Змая под золотым куполом.

– Я знаю.

Тренировка началась заново.

Теперь всё стало иначе.

Не сразу. Конечно, нет.

Первый же игрок, получив мяч, по привычке попытался обвести половину команды. Но Наташа свистнула так резко, что даже Змай поднял голову.

– Пас!

Игрок вздрогнул и отдал передачу.

– Хорошо! – сказала Наташа.

Он просиял так, будто забил в финале.

Потом они работали над защитой.

Роберто расставлял игроков, показывал, как закрывать пространство, как не бросаться сразу на мяч, как страховать партнёра. Он говорил спокойно, строго и очень ясно. В отличие от Луиса, который иногда объяснял футбол так, будто это битва между судьбой и геометрией, Роберто был практичен.

– Если соперник идёт сюда, ты не бежишь за ним как влюблённый поэт, – говорил он одному игроку. – Ты закрываешь коридор. Понял?

– Понял.

– Покажи.

Игрок показал.

– Уже лучше.

Луис встал в ворота.

Первый удар он отбил.

Второй тоже.

Третий влетел ему под руку.

– Нормально, – сказал Роберто. – Ты хотя бы двигался в правильную сторону.

– Спасибо за поддержку.

– Я защитник. Моя поддержка сурова.

Наташа наблюдала за тренировкой, иногда останавливала игру, иногда хвалила, иногда смотрела так, что игроки сами понимали ошибку до того, как она произносила слово.

Бонбиби стояла рядом с тигром.

– Она быстро учится командовать, – сказала она.

– Она не учится, – ответил Луис из ворот. – Она вспоминает.

В этот момент телефон Наташи завибрировал.

Она достала его.

На экране появилось сообщение без имени отправителя. Только короткая строка:

«Список соперников утверждён».

Наташа открыла сообщение.

Лицо её стало серьёзным.

– Все ко мне, – сказала она.

Игроки остановились. Роберто подошёл ближе. Луис вышел из ворот, снимая перчатки. Змай поднялся на лапы. Тигр сел ровнее, будто даже ему стало интересно.

– У нас есть список соперников, – сказала Наташа.

– Кто первый? – спросил Роберто.

Наташа посмотрела на экран.

– Международный валютный фонд.

На поле стало тихо.

Один из игроков нахмурился.

– Это футбольная команда?

– Теперь да, – сказала Наташа. – В этом турнире всё, что мучило человечество, выйдет на поле в человеческом виде. И нам придётся обыграть это.

Луис медленно кивнул.

– Символический футбол.

– Очень практический символический футбол, – сказала Наташа. – Если они победят, ничего не изменится. Если победим мы – исчезнет то, что они представляют.

Она снова посмотрела на экран.

– Вратарь у них – ненасытный банкир. Он хватает всё, что летит к нему, и требует ещё. Ему мало одного мяча, мало одних ворот, мало одной страны. Он хочет больше и больше.

– Приятный человек, – сказал Роберто.

– В защите – юристы, которые продают душу тому, кто больше заплатит. Они будут спорить с судьёй, менять правила по ходу игры и доказывать, что фол против бедной страны – это форма финансовой дисциплины.

Игроки переглянулись.

– Полузащита у них слабее, – продолжила Наташа. – Они плохо создают настоящее движение. Они умеют тормозить чужую игру, но сами играют без воображения. Зато атака сильная. Очень сильная. Там будут долговые проценты, давление, угрозы, рейтинги, отчёты, условия, от которых целые страны теряют дыхание.

Один из игроков тихо сказал:

– Значит, они бьют не по воротам, а по будущему.

Наташа посмотрела на него.

– Именно.

Бонбиби кивнула.

Тигр медленно моргнул.

Луис почувствовал, как по спине прошёл холодок.

Перед ним вдруг возникли не просто соперники. Не просто сатирические фигуры. Он увидел страны, которым годами объясняли, что они должны затянуть пояса, пока кто-то другой считает прибыль. Увидел людей, которым говорили: потерпите, это необходимо. Увидел школы, больницы, зарплаты, хлеб, электричество, жизнь – всё, что в чужих кабинетах превращалось в цифры.

Наташа подняла глаза от телефона.

– У нас очень трудный соперник. Они – большая проблема для человечества. Но их можно победить.

Она сделала паузу.

– Мы готовы к этому вызову?

Игроки молчали всего секунду.

Потом один из них сказал:

– Да.

Второй повторил:

– Да.

Третий ударил ладонью по груди.

– Да!

И уже вся команда ответила:

– Да!

Змай издал низкий рокот, от которого задрожали ворота.

Роберто усмехнулся.

– Дракон тоже в составе морально.

Один из футболистов поднял руку.

– А какой приз?

Все повернулись к нему.

Он смутился, но не отступил.

– Я просто спрашиваю. Турнир серьёзный, соперник страшный, условия ужасные. Какой приз, если мы победим?

Наташа посмотрела на него очень спокойно.

– Приз в том, что эта отвратительная организация перестанет существовать навсегда.

Игроки замерли.

– То есть… – медленно сказал другой футболист, – если мы выиграем, многие страны смогут вздохнуть свободнее?

– Да, – сказала Наташа. – Если мы выиграем, мы спасём много стран.

Тишина стала другой.

Не пустой.

Глубокой.

Игроки из Бангладеш посмотрели друг на друга. На их лицах уже не было желания просто подражать Марадоне. Там появилось что-то серьёзнее: понимание, что мяч может быть не только мечтой, но и оружием достоинства.

Луис смотрел на Наташу.

Смотрел с таким волнением, что даже Роберто понял всё без слов.

Наташа стояла посреди кривого поля, под тусклым светом прожекторов, с телефоном в руке и ветром в волосах. Вокруг неё были уставшие, смелые люди, дракон, мифическая хранительница и тигр, который, кажется, одобрял её больше, чем большинство политических теоретиков.

Луис тихо сказал:

– Моя любовь…

Но не закончил.

Роберто подошёл к нему ближе и, не глядя прямо на Наташу, произнёс:

– У тебя невероятная жена.

Луис улыбнулся.

– Да.

Наташа услышала.

– Разговоры потом, – сказала она. – Сейчас – тренировка.

Роберто выпрямился.

– Есть, тренер.

Луис вернулся в ворота.

Игроки заняли позиции.

Бонбиби подняла руку, и над полем снова прошёл влажный ветер далёкого Сундарбана. Тигр встал, потянулся и сел у боковой линии, как древний судья, которому не нужны свисток и карточки, потому что он способен одним взглядом отменить глупость.

Наташа свистнула.

Мяч покатился по земле.

Сборная Человечества начала готовиться к своему первому настоящему матчу.

Против команды, которая привыкла побеждать не на поле, а в кабинетах.

И именно поэтому теперь её надо было победить на поле.