Текст книги "Эпический матч (СИ)"
Автор книги: Роберт Фадер
Жанры:
Дорама
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8. Победа над ростовщиками
В раздевалке сборной Человечества было душно.
Игроки тяжело дышали. Кто-то сидел, уткнувшись локтями в колени. Кто-то пил воду короткими жадными глотками. Кто-то всё ещё не мог прийти в себя после первого тайма, в котором против них играли не только одиннадцать человек, но и деньги, кредиты, долги, страх и весь старый порядок мира.
Снаружи стадион продолжал шуметь.
Даже сквозь стены доносилось:
– Наташа! Наташа! Наташа!
Луис сидел чуть в стороне и стягивал перчатки. После отражённого пенальти руки всё ещё дрожали – не от страха, а от напряжения, которое ещё не успело выйти из тела. Роберто стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча смотрел на команду. Он уже понимал: сейчас важнее не тактика, а дух.
Наташа встала посреди раздевалки.
На ней всё ещё был спортивный комплект с драконьей эмблемой. Волосы чуть растрепались, на виске блестела капля пота, но лицо оставалось собранным и сильным. Она была прекрасна той красотой, которая рождается не из украшения, а из внутреннего огня.
– Слушайте меня внимательно, – сказала она. – Первый тайм показал, кто они такие. Они не умеют играть честно. Они не умеют побеждать без подкупа, без давления, без угроз, без подмены правил. Но это значит только одно: они нас боятся.
Игроки подняли головы.
– Да, нам тяжело, – продолжала Наташа. – Да, против нас играет не просто команда, а целый механизм лжи. Но именно поэтому наша победа будет значить больше, чем любой кубок. Мы играем не ради славы. Не ради контракта. Не ради того, чтобы нас показали по телевизору. Мы играем за тех, кого эти твари годами ставили на колени.
Один из бангладешских игроков закивал.
Другой сжал кулак.
Наташа сделала шаг вперёд.
– Если мы победим, мир увидит, что и самые могущественные структуры можно обыграть. Можно остановить. Можно заставить отступить. Мы уже держимся. Теперь осталось сделать главное – дожать их.
На секунду в раздевалке повисла тишина.
И вдруг один игрок из Бангладеш, до этого молчавший, фыркнул и сказал:
– А почему вообще женщина должна говорить нам, как играть?
Раздевалка застыла.
Луис медленно поднял голову.
Роберто резко повернулся к говорившему.
Наташа не изменилась в лице, но в её глазах мелькнул такой холод, что даже Змай, лежавший у входа, приподнял голову.
Первым заговорил Луис.
– Я не ожидал от тебя такого культурного убожества, – сказал он тихо, но очень жёстко.
Игрок поморщился.
– Я просто сказал то, что думаю.
– Тогда думаешь ты плохо, – отрезал Луис.
Сразу заговорили другие бангладешцы.
– Не обращай внимания, Луис.
– Он дурак.
– Сейчас не время для этой ерунды.
– Тренер есть тренер.
Но дурак уже успел заразить ещё троих. Они переглянулись, что-то быстро обсудили между собой, потом один из них поднялся.
– Мы не будем играть под руководством женщины.
– Тогда вы не будете играть вообще, – сказала Наташа.
Голос её был настолько спокойным, что от этого становилось ещё страшнее.
Четверо ушли.
Просто так.
Во втором тайме.
Из сборной Человечества.
Дверь закрылась за ними, и команда стала ещё меньше.
– Прекрасно, – пробормотал Роберто. – Только этого нам и не хватало.
Луис тяжело выдохнул.
– Значит, будем играть меньшим числом.
Но в этот самый момент из коридора послышались два голоса:
– Можно к вам?
Все обернулись.
В дверях стояли двое.
Один – тёмноволосый, живой, быстрый даже в самой обычной стойке, с лицом человека, который либо сейчас улыбнётся, либо через секунду уже убежит в атаку. Второй – крепче, светлее, с ясным взглядом и добродушной, но очень твёрдой энергией.
Роберто сразу просиял.
– Эй, друзья!
Он шагнул к ним первым.
– Луис, Наташа, познакомьтесь. Это мои друзья из других приключений. Алессио. И Франко.
– Я случайно узнал об этом матче, – сказал Алессио. – И подумал: раз Италия опять не участвует в чемпионате мира, почему бы нам не сыграть за вашу сборную?
– Да, – подхватил Франко. – Нам очень хочется доказать, что вместе можно победить зло.
Наташа посмотрела на них внимательно.
– Это не просто зло, – сказала она. – Это одно из воплощений мирового зла. Если вы готовы играть и принять последствия – и победы, и поражения, – тогда выходите на поле.
Алессио и Франко переглянулись.
Роберто решил разрядить напряжение:
– Ребята, у нас вообще-то лучший тренер в мире. С такой женщиной мы точно выиграем!
Алессио усмехнулся.
Франко выпрямился.
– Тогда решено. Мы в деле.
– Алессио и я будем в атаке, – добавил Франко.
– Отлично, – сказала Наташа. – Тогда по местам. И помните: это не матч для красивых поз. Это матч на выживание.
– Мы поняли, – сказал Алессио.
– Тогда идём, – скомандовала Наташа.
Они вышли на второй тайм уже другими.
Не идеальными.
Не полными.
Но снова собранными.
Как только игра возобновилась, МВФ показал, что и у них в запасе есть ещё сюрпризы.
Судья подал сигнал, игрок МВФ поставил мяч на центр – и Роберто сразу нахмурился.
– Это не тот мяч, – сказал он.
Капитан МВФ, долговой процент с улыбкой хищника, ответил почти ласково:
– По просьбе нашей стороны мяч был заменён. Более современная модель.
Роберто подошёл ближе.
– Что это за фокусы?
Капитан рассмеялся.
– Это мяч внешнего долга бедных стран.
Луис, уже стоявший в воротах, крикнул:
– Что это вообще значит?
Капитан МВФ подкинул мяч носком бутсы.
– Это значит, что каждый, кто прикоснётся к нему, почувствует, каково это – нести чужое бремя.
Свисток.
И игра пошла.
Почти сразу стало ясно: он не шутил.
Когда игрок сборной Человечества принимал мяч, лицо его искажалось. В ступне будто вспыхивала боль. Мяч становился тяжёлым, злым, неудобным. Его было трудно остановить, трудно вести, трудно удерживать под контролем.
– Что за дрянь?! – крикнул один из игроков.
– Играйте! – ответила Наташа. – Терпите!
Но МВФ уже воспользовался преимуществом.
Капитан серой команды перехватил мяч, сделал несколько быстрых шагов и пробил издали. Луис бросился к нему, но когда коснулся мяча, по ладоням будто ударило током чужой нищеты, чужих обязательств, чужой удавки на шее мира.
Он не смог удержать.
Мяч выскользнул.
Ударился о землю.
И влетел в сетку.
Гол.
На табло загорелось:
Человечество 0–1 МВФ
Стадион загудел.
В ложах ФАФИ кто-то захлопал слишком рано. Президент футбола даже позволил себе сдержанную улыбку. Президент страны-хозяйки что-то довольно сказал своему соседу.
Но на поле Луис уже поднялся и быстро повернулся к своим.
– Собрались! – крикнул он. – Да, это больно. Но думайте о победе. Не о боли – о победе!
Роберто кивнул.
– Он прав! Терпим и играем!
Алессио, только что вступивший в матч, опустил голову, будто прислушиваясь к самому полю. Потом резко пошёл в прессинг.
МВФ попытался провести привычную сухую комбинацию, но Алессио был совсем другого типа. Он двигался молниеносно. Скользил между соперниками. Просачивался в щели, которых будто не существовало. Его ноги работали так быстро, что даже Василий в комментаторской кабине почти закричал:
– Кто это вообще такой?!
– Это итальянская неожиданность, – ответила Алисия.
Алессио отобрал мяч у полузащитника МВФ одним коротким, почти невидимым движением. Тут же ушёл от второго. Потом нырнул мимо защитника, как вода уходит между камней.
– Блестяще! – крикнул Василий.
– Очень скользкий игрок, – сказала Алисия с уважением.
Алессио поднял голову.
Увидел Франко.
И сделал длинную передачу – высокую, точную, идеальную.
Франко уже летел вперёд. Один из защитников МВФ попытался помешать ему, но опоздал на долю секунды. Франко взмыл в воздух и ударил головой по мячу так, будто в этот удар вложил всю ярость за годы, когда зло казалось непобедимым.
Мяч влетел в сетку.
Гол.
1 – 1
Трибуны взорвались.
Роберто вскинул руки.
Луис ударил кулаком по воздуху.
Наташа коротко улыбнулась, но сразу вернула себе строгий вид.
У ворот МВФ ненасытный банкир смотрел на Франко с ненавистью. Потом медленно провёл пальцами по шее – жестом, похожим на мафиозную угрозу.
Луис это увидел.
И ему это очень не понравилось.
Он нахмурился так, что даже Роберто, находившийся ближе к центру поля, понял: у брата внутри уже закипает что-то опасное.
Матч продолжился.
Теперь сборная Человечества играла жёстче. Даже единственный оставшийся нападающий из Бангладеш, который не ушёл с бунтовщиками, бился с таким упорством, будто хотел отомстить и за предателей, и за трусов, и за всю ту усталость, которую чужие деньги навешивали на людей.
Именно он и был сбит на подступах к штрафной.
Защитник МВФ зацепил его сзади, и бангладешец упал на траву.
Свисток.
Штрафной.
– Это шанс! – крикнула Наташа. – Это наш шанс!
Игроки сборной Человечества оглянулись друг на друга.
И тут Луис вдруг пошёл вперёд.
– Луис! – закричала Наташа. – Не оставляй ворота!
Но он словно не слышал.
Он уже шёл к мячу.
Медленно.
Сосредоточенно.
В его взгляде было что-то новое – не паника, не авантюра, а холодная решимость. Он смотрел не на мяч. Он смотрел на ненасытного банкира.
– Тебе нравится угрожать? – крикнул Луис.
Банкир оскалился.
– Мне нравится владеть.
Судья подал знак.
Стенка МВФ выстроилась.
Наташа у бровки стиснула пальцы так, что побелели костяшки.
Роберто пробормотал:
– Только бы не в небо…
Луис разбежался.
И ударил.
Удар вышел тяжёлым, злым, мощным. Мяч полетел низко, потом резко поднялся. Банкир прыгнул, отбил его обеими руками, но не сумел поймать.
Мяч отскочил вперёд.
Прямо туда, где уже мчался бангладешский нападающий.
Он не растерялся.
Один шаг.
Удар.
Гол.
2 – 1
Стадион сошёл с ума.
Василий орал так, будто сам только что забил:
– Человечество выходит вперёд! Человечество выходит вперёд!
Алисия, неожиданно даже для себя, захлопала в ладоши.
– Это было красиво, – сказала она. – Очень красиво.
Луис, всё ещё стоявший почти у штрафной соперника, на секунду закрыл глаза. Потом резко повернулся и побежал назад к воротам.
– Назад! Все назад! – крикнул Роберто.
Но МВФ уже дрогнул.
Их юристы злились. Их полузащита путалась. Их атака суетилась. Впервые за весь матч серая машина потеряла своё высокомерное чувство неуязвимости.
Последние минуты прошли в лихорадке.
МВФ атаковал.
Человечество отбивалось.
Змай у бровки рычал так, что резервный арбитр несколько раз оглядывался с откровенным испугом. Багха Даршан сидел неподвижно, но его глаза горели янтарным вниманием. Наташа уже не командовала – она вела команду одной силой воли.
И наконец прозвучал свисток.
Матч закончился.
Сборная Человечества победила.
На несколько секунд всё застыло.
Будто сам мир не сразу поверил в случившееся.
Потом трибуны взорвались.
Люди вскочили с мест. Кричали. Свистели. Плакали. Смеялись. Размахивали руками, шарфами, флагами без флагов и просто собственной радостью.
Наташа первой выбежала на поле.
На этот раз никто не пытался её остановить.
Она шла почти победоносно – не как человек, которому просто повезло, а как женщина, которая сдержала обещание.
Президент футбола в ложе был в ярости.
Он вскочил, что-то закричал своим помощникам, потом сел, потом снова вскочил, будто не знал, куда девать собственную злобу.
А трибуны уже требовали другого.
– Микрофон! Микрофон Наташе!
– Пусть говорит!
– Наташа! Наташа!
Ей дали микрофон сразу.
Возможно, потому что весь мир действительно смотрел этот чемпионат.
Возможно, потому что после такой победы уже нельзя было притворяться, будто всё это – просто развлекательная программа.
Наташа подняла руку, и шум начал стихать.
– Дамы и господа, – сказала она. – Мы победили.
Её голос разнёсся по стадиону и, казалось, сразу ушёл дальше – в экраны, в города, в квартиры, в кафе, в телефоны, в улицы, в головы миллионов людей.
– С этого момента Международный валютный фонд – преступная организация, запрещённая во всём мире.
Стадион ахнул.
Потом закричал снова.
– Все долги стран, замученных ростовщичеством этого механизма, мы объявляем недействительными!
На поле игроки МВФ смотрели на неё так, будто впервые осознали: слова, сказанные перед всем миром, тоже могут стать силой.
Наташа это знала.
Она прекрасно понимала: чемпионат смотрят все. Всё, что сейчас произносится с этой арены, больше не останется просто символом. Люди услышат. Люди запомнят. Люди сами начнут исполнять то, что признают справедливым.
Именно народ сделает эти слова реальностью.
Команда МВФ дрогнула.
Сначала ненасытный банкир.
Потом юристы.
Потом долговые проценты.
Один за другим они опустились на колени перед Наташей.
Наташа посмотрела на них сверху вниз.
– Верните всё, что вы украли.
Они склонили головы.
В этот момент к ней подошёл Президент футбола. Лицо у него было серым от злобы.
– Не думай, что всё будет так легко, – прошипел он. – Следующий соперник будет намного труднее.
Наташа не отвела взгляда.
– Тем лучше.
Луис подошёл ближе, всё ещё тяжело дыша после матча. Потом слегка наклонился к ней и тихо спросил:
– Кто следующий?
Наташа ответила ему тоже тихо.
Всего несколько слов.
Луис изменился в лице.
Он начал потеть мгновенно – не от жары, не от усталости, а от того, что услышал.
Роберто это заметил.
– Всё настолько плохо? – спросил он.
Луис не ответил.
Он только смотрел куда-то вперёд, будто уже видел в тумане следующую угрозу.
Наташа сжала микрофон крепче.
Стадион всё ещё ревел её имя.
МВФ стоял на коленях.
Сборная Человечества впервые почувствовала вкус большой победы.
Но тень следующего испытания уже легла на поле.
Глава 9. Продовольственная империя
Команды выходили на поле под грохот стадиона.
Первой шла сборная Человечества.
Пастельно-зелёные футболки, чёрные шорты, металлическая чёрная эмблема дракона на груди. Луис в бордовом вратарском свитере шёл чуть впереди, с капитанской повязкой и лицом человека, который совсем недавно победил МВФ, но уже понял: мир не собирается давать ему передышку.
Рядом двигался Роберто – серьёзный, собранный, в зелёной футболке и чёрных шортах. За ним шли игроки из Бангладеш, Алессио и Франко.
Франко наклонился к Наташе, которая шла у кромки поля рядом со скамейкой тренеров.
– Наташа, – тихо спросил он, – почему эти соперники такие опасные?
Она не сразу ответила.
Сначала посмотрела на противоположный тоннель, откуда уже начинала выходить вторая команда.
Потом сказала:
– Потому что это Продовольственная империя.
Франко нахмурился.
– Продовольственная?
– Да. Крупнейшие компании, от которых зависит производство еды во всём мире. Монополии, способные перекрывать цепочки поставок, поднимать цены, душить страны голодом и наказывать тех, кто им не подчиняется.
Она говорила спокойно, но каждое слово звучало твёрдо и беспощадно.
– Они производят еду и превращают её в оружие. Они торгуют не только зерном, сахаром, кукурузой и мясом. Они торгуют зависимостью. Они умеют делать так, чтобы хлеб был рядом, но оставался недоступным. Чтобы поля были плодородными, а люди всё равно голодали.
Луис услышал последние слова и повернулся.
– Право на питание должно быть фундаментальным правом человека, – сказал он. – Не бизнесом. Не инструментом давления. Не способом держать народы на коленях.
Наташа кивнула.
– Именно.
Они вышли на свет.
И стадион взорвался.
После победы над МВФ всё изменилось окончательно. Теперь сборная Человечества уже не казалась странной группой мечтателей, прилетевших на драконе. Теперь люди видели в них команду, которая действительно могла побеждать тех, кого раньше считали непобедимыми.
Но громче всего кричали не имя Луиса.
Не имя Роберто.
Не имена Алессио и Франко.
Стадион снова скандировал:
– Наташа! Наташа! Наташа!
Крики накатывали волнами. Люди вставали. Поднимали руки. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то держал самодельные плакаты с драконом. Кто-то просто повторял её имя так, будто оно стало обещанием, что мир ещё можно исправить.
В комментаторской кабине Василий даже не пытался скрыть удивление.
– Невероятно, дорогие зрители. Сборная Человечества выходит на свой второй матч, но стадион встречает прежде всего её тренера. Наташа стала не просто лицом этой команды. Она стала символом всего турнира.
Алисия посмотрела на трибуны.
– Люди чувствуют, когда кто-то говорит то, что они сами боялись произнести.
– Но это уже почти культ личности, – заметил Василий.
– Нет, – мягко ответила Алисия. – Это жажда справедливости, которая нашла лицо.
– Красиво сказано. Но посмотрим, поможет ли жажда справедливости против команды, которая контролирует жажду и голод буквально.
– Вот именно поэтому этот матч страшнее предыдущего.
И тут на поле вышла Продовольственная империя.
Если МВФ выглядел как делегация из кабинетов и банковских подвалов, то эта команда была другой.
От неё будто веяло складами, химией, влажным зерном, дорогими конференциями, горящими полями и холодными цифрами на биржевых экранах. Их форма была тёмно-жёлтой с зелёно-чёрными линиями, словно кто-то взял цвет хлеба, смешал его с цветом плесени и назвал это корпоративным стилем.
Первым вышел вратарь.
Жан ГМО.
Он был высокий, слишком гладкий, слишком симметричный. Его лицо выглядело так, будто его создавали не родители, а отдел разработки. Волосы лежали идеально. Перчатки блестели стерильной белизной. На груди у него сиял знак в виде зерна, запертого в замок.
– В воротах Продовольственной империи – Жан ГМО, – объявил Василий. – С виду элегантен, но, признаюсь, у меня ощущение, что он способен запатентовать даже чужой удар по воротам.
– Он не просто вратарь, – сказала Алисия. – Он символ контроля над семенем. Над началом жизни.
Следом вышла защита.
Крупные латифундисты пшеницы и кукурузы.
Они были широкими, тяжёлыми, с лицами людей, которые не ходят по земле, а считают её собственностью. Их бутсы оставляли на газоне следы, похожие на борозды. Один из них держал в руке золотую трость в виде колоса. Другой всё время смотрел на поле так, будто уже решал, где поставить забор.
Слева шёл Барон Пшеницы.
Справа – Герцог Кукурузы.
Между ними – Хозяин Семенного Патента, сухой человек с тонкими пальцами, который улыбался так, будто уже нашёл способ доказать, что трава на стадионе принадлежит ему.
Четвёртым защитником был Маркиз Пестицидов – высокий, бледный, с зелёным отблеском в глазах. Вокруг него даже воздух казался немного ядовитым.
– Защита мощная, – сказал Василий. – Очень тяжёлая линия.
– Они не просто защищают ворота, – сказала Алисия. – Они защищают право собственности на то, что должно принадлежать жизни.
В центре поля стояли те, кто двигал Империю.
Сахарный Рабовладелец – старый, сухой, в белых гетрах, с улыбкой человека, который привык, что сладость для одних строится на страдании других.
Плантатор Пальмового Масла – тяжёлый, маслянистый, с руками, похожими на корни вырубленного леса.
Логистический Удав – длинный, гибкий игрок с холодным взглядом. Он не казался сильным, но все понимали: если он обвивает цепочку поставок, потом уже никто не дышит свободно.
И Биржевой Спекулянт Зерном – быстрый, нервный, с маленьким экраном на запястье. Он смотрел не на мяч, а на цифры, будто цена хлеба была важнее самого хлеба.
А в нападении Продовольственная империя выпустила самых неприятных игроков.
Король Голодных Цен – высокий нападающий с золотыми бутсами и пустыми глазами. Его сила была в том, что он умел делать пищу недоступной даже тогда, когда склады были полны.
Принц Искусственного Дефицита – тонкий, быстрый, с улыбкой фокусника. Он мог создать нехватку там, где её не было, и заставить рынок паниковать из-за собственного отражения.
Третий нападающий назывался Мясной Магнат. Он был огромный, краснолицый, шумный и двигался так, будто каждая его атака требовала вырубить ещё один лес.
На скамейке Продовольственной империи сидел их главный тренер.
Ненасытный негодяй.
Он был в роскошном костюме, который едва выдерживал его тело и его жадность. В одной руке он держал планшет с ценами на зерно, в другой – хот-дог, который ел с таким выражением, будто и его собирался потом перепродать. Его глаза бегали по трибунам, по камерам, по ложам, по людям – он смотрел на всё как на товар.
Наташа увидела его и сжала губы.
– Вот он, – сказала она тихо. – Человек, который мог бы накормить тысячу детей, но сначала спросит, какая у них покупательная способность.
В этот момент огромные экраны показали составы.
Сборная Человечества
Вратарь: Луис, капитан команды.
Защита: Роберто, Масуд Хан, Харун Чоудхури, Самир Карим.
Полузащита: Рафик Ислам, Джамал Уддин, Тарик Хоссейн.
Нападение: Алессио, Франко, Наим Рахман.
Главный тренер: Наташа.
Символ команды: Змай, серебристо-серый дракон свободы.
Продовольственная империя
Вратарь: Жан ГМО.
Защита: Барон Пшеницы, Герцог Кукурузы, Хозяин Семенного Патента, Маркиз Пестицидов.
Полузащита: Сахарный Рабовладелец, Плантатор Пальмового Масла, Логистический Удав, Биржевой Спекулянт Зерном.
Нападение: Король Голодных Цен, Принц Искусственного Дефицита, Мясной Магнат.
Главный тренер: Ненасытный негодяй.
На трибунах начался гул.
Сначала люди просто рассматривали состав Продовольственной империи.
Потом начали понимать.
Потом начали свистеть.
А потом весь стадион загудел от возмущения.
– Наташа! – закричал кто-то. – Скажи им!
– Микрофон Наташе!
– Пусть говорит!
Василий усмехнулся.
– Похоже, у нас появилась новая традиция. Перед каждым матчем стадион требует речь Наташи.
– Не стадион, – сказала Алисия. – Люди требуют смысла.
У кромки поля один из помощников ФАФИ растерянно посмотрел на ложу.
В ложе Президент футбола заметно побледнел.
– Нет, – сказал он. – Только не снова.
– Сэр, – прошептал помощник, глядя в планшет, – трансляцию этого матча купили ещё семьдесят две страны.
– И что?
– Только что права приобрели Китай и Индия.
Президент футбола замер.
– Китай и Индия?
– Да, сэр.
Другой помощник подбежал почти бегом.
– Онлайн-подписки выросли ещё на сорок процентов. Продажи формы сборной Человечества обогнали официальные товары чемпионата. Платформа перегружена.
Президент футбола медленно сел.
– Сколько мы заработали?
Помощник назвал цифру.
Президент футбола моргнул.
– Это за весь день?
– За последние минуты.
В ложе наступила тишина.
Потом женщина в сером костюме, которая уже однажды сказала правду вслух, спокойно заметила:
– Мы заработали больше, чем могли бы заработать на обычном чемпионате целиком.
Президент футбола закрыл лицо рукой.
– Дайте ей микрофон, – прошептал он. – Но пусть кто-нибудь проследит, чтобы дракон не подписывал рекламные контракты без нас.
Наташе принесли микрофон.
Она вышла к центру поля.
Стадион стих.
Даже игроки Продовольственной империи, которые секунду назад улыбались, стали серьёзнее.
Наташа подняла глаза на трибуны.
– Сегодня мы играем не против фермеров, – сказала она. – Не против людей, которые сеют, работают на земле, собирают урожай, пекут хлеб, кормят семьи и честно трудятся. Мы играем против тех, кто присвоил себе право решать, кому есть, а кому голодать.
На трибунах стало тихо.
– Перед нами Продовольственная империя. Те, кто превращает еду в цепь. Семена – в патент. Хлеб – в инструмент власти. Голод – в бизнес. Они говорят о рынке, но думают о контроле. Они говорят о производстве, но считают прибыль даже там, где дети не доедают.
Змай у скамейки запасных тихо поднял голову.
Багха Даршан, тигр Бонбиби, сел рядом, не сводя янтарных глаз с команды соперников.
– Но сегодня, – продолжила Наташа, – мы скажем им простую вещь: пища – это не привилегия. Хлеб – не оружие. Земля – не игрушка монополий. Народ не обязан умирать с голоду, чтобы кто-то на другом конце мира получил красивый отчёт о прибыли.
Стадион взорвался свистом и криками.
Но теперь свистели не Наташе.
Свистели Продовольственной империи.
На экранах показали Ненасытного негодяя. Он улыбался, но улыбка уже треснула.
Луис вышел немного вперёд. Судья хотел остановить его, но, увидев выражение лица аргентинца, передумал.
Луис крикнул так, что его услышали даже без микрофона:
– Торговцы голодом! Мы вас победим! Вы больше не будете делать бизнес на чужом голоде!
Трибуны заревели.
Роберто хлопнул его по плечу.
– Хорошо сказал.
– Я зол.
– Это было заметно.
Алессио посмотрел на Продовольственную империю.
– У них тяжёлая защита.
Франко улыбнулся.
– Значит, придётся прыгать выше.
На центр поля вышел судья.
Он был тот же самый – строгий, сухой, англоговорящий, с лицом человека, который надеялся, что хотя бы этот матч будет легче предыдущего, хотя уже понимал: не будет.
К нему подошли капитаны.
Луис – в бордовом свитере, с драконьим знаком и тяжёлым взглядом.
И Король Голодных Цен – капитан Продовольственной империи, высокий нападающий, который смотрел на людей так, будто заранее знал, сколько стоит их завтрак.
Судья достал монету.
– Heads or tails?
Луис посмотрел на соперника.
Потом на монету.
– Heads.
Монета взлетела в воздух.
На мгновение она блеснула в свете прожекторов – маленький круг металла, от которого зависело, кто первым коснётся мяча в матче против тех, кто годами касался хлеба чужими руками.
Монета упала.
Судья наклонился.
– Сборная Человечества начинает.
Луис повернулся к своим.
Роберто занял место в защите.
Алессио и Франко вышли вперёд.
Наим Рахман поставил ногу рядом с мячом.
Наташа у бровки скрестила руки на груди.
Змай расправил серебристо-серые крылья.
Багха Даршан медленно моргнул.
Стадион замер.
И перед тем как прозвучал свисток, Луис вдруг понял: этот матч будет не просто о победе.
Он будет о хлебе.
О земле.
О праве человека не просить разрешения жить.
Судья поднял руку.
Свисток уже почти коснулся его губ.
