Текст книги "Эпический матч (СИ)"

Автор книги: Роберт Фадер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11. Сделано в Бангладеш

Прошло два дня.

Сборная Человечества снова тренировалась.

На этот раз не на огромном стадионе, где ревели трибуны и дрожали прожекторы, а на закрытом тренировочном поле недалеко от арены. После победы над Продовольственной империей организаторы турнира решили, что команду лучше держать подальше от толпы. Официально – “из соображений безопасности”. На самом деле – потому что люди всё чаще пытались прорваться к Наташе, чтобы поблагодарить её, попросить автограф, передать письмо, хлеб, цветок, детский рисунок или просто сказать: “Мы с вами”.

Луис стоял в воротах и разминал плечи.

После матча с голодной травой тело всё ещё помнило боль. Не обычную спортивную усталость, а странное ощущение, будто его на секунду заставили прожить чужую нищету, чужой пустой желудок, чужую беспомощность.

Роберто отрабатывал длинные передачи с одним из игроков из Бангладеш. Алессио бегал по флангу с таким видом, будто после двух побед решил, что теперь может обвести не только защитника, но и небольшой горный хребет. Франко, наоборот, выглядел спокойнее. Он забил решающий гол Продовольственной империи, но не зазнался. По крайней мере, не слишком заметно.

Алессио принял мяч, красиво перебросил его через ногу, поймал на подъёме и улыбнулся.

– Ну что, – сказал он, – кто там следующий? Пусть выходят. После МВФ и Продовольственной империи я уже почти готов познакомиться с их бедной судьбой.

Франко засмеялся.

– Ты стал слишком уверенным.

– Нет, – ответил Алессио. – Я стал эстетически опасным.

Роберто покачал головой.

– Когда человек говорит о себе “эстетически опасный”, это уже симптом.

Наташа стояла у бровки с планшетом в руках. На ней была спортивная форма сборной Человечества: чёрные шорты, бело-чёрная футболка с драконьей эмблемой, высокие белые гольфы и лёгкая куртка, наброшенная на плечи. Её волосы были собраны не полностью, и золотая плетёная лента всё ещё держала их так, будто даже ветер уважал её характер.

Она подняла глаза.

– Наш следующий враг очень странный.

Алессио улыбнулся шире.

– Странный – это хорошо. С обычными уже скучно.

– Не спеши радоваться, – сказала Наташа. – Это транснациональные текстильные корпорации. Мировая индустрия моды.

Франко моргнул.

– Подожди. Индустрия моды?

– Да.

– И почему эта индустрия должна быть достойным противником для нас? Мы только что играли против тех, кто торгует голодом.

Один игрок из Бангладеш, Наим Рахман, который до этого молча завязывал шнурки, вдруг поднял голову.

– Потому что вы не смотрите на ярлык.

Он подошёл к Франко, взял край его тренировочной футболки и вывернул воротник.

– Смотри.

Франко наклонился.

На маленькой белой этикетке было написано:

Made in Bangladesh

Наим отпустил ткань.

– Вот почему.

Алессио перестал улыбаться.

Луис вышел из ворот и медленно подошёл к ним.

– Именно, – сказал он. – Почти каждый носит одежду. Но мало кто думает, чьи руки её сшили. Где. За сколько. В каких условиях. И сколько боли спрятано в одной красивой рубашке.

Наташа кивнула.

– Мода выглядит лёгкой, блестящей, красивой. Но за этой красотой часто стоят фабрики без воздуха, женщины, работающие по двенадцать и четырнадцать часов, дети, которые должны были бы учиться, а не шить, люди, которым платят так мало, что они остаются бедными даже тогда, когда работают без остановки.

Франко посмотрел на свою футболку так, будто впервые увидел её по-настоящему.

– Но ведь не вся одежда такая.

– Конечно, не вся, – сказал Луис. – Но логика массовой индустрии часто одна и та же: произвести дешевле, продать дороже, спрятать страдание под красивой этикеткой. Оригинальная марка или подделка – иногда разница только в упаковке. Цепочка производства остаётся жестокой.

Алессио нахмурился.

– А деревья тут при чём? Ты раньше говорил что-то про уничтожение природы.

Луис посмотрел на Наташу, потом снова на команду.

– Текстильная промышленность уничтожает не только людей. Она давит и природу. Для тканей из древесной целлюлозы вырубают леса. Для хлопка нужны огромные объёмы воды, а поля часто обрабатывают химикатами. Синтетика зависит от нефти и оставляет микропластик. Красители и отходы загрязняют реки. Быстрая мода делает так, что одежда живёт один сезон, а мусор – десятилетиями.

Роберто добавил:

– То есть они продают не просто одежду.

– Они продают иллюзию, – сказала Наташа. – Иллюзию красоты без последствий. Иллюзию дешёвого выбора. Иллюзию, что если вещь стоит мало, значит, никто за неё не заплатил. Но кто-то всегда платит. Рабочий. Ребёнок. Река. Лес. Целый город.

Наим тихо сказал:

– Бангладеш. Индия. Пакистан. Вьетнам. Камбоджа. Китай. Эфиопия. Мексика. Много стран. Много людей. Очень мало денег.

Наступила тишина.

Даже Алессио больше не шутил.

Франко спросил:

– И как они будут играть?

Наташа посмотрела на планшет.

– Вот в этом проблема. Я знаю их идеологию, но не знаю их футбольные трюки. Они могут играть скоростью. Могут играть иллюзией. Могут менять форму прямо на поле. Могут заставить нас запутаться в собственных движениях. Мода умеет делать так, чтобы человек бежал за образом и забывал, куда он вообще хотел прийти.

– Какая у нас тактика? – спросил Роберто.

– Простота, – ответила Наташа. – Никакой показухи. Никаких лишних движений. Никакой игры на публику. Мы не должны соревноваться с ними в красоте картинки. Мы должны играть в правду. Быстрый пас, ясные решения, честная работа без позы.

Алессио осторожно поднял руку.

– А если моя игра сама по себе красивая?

Наташа посмотрела на него строго.

– Тогда пусть красота служит команде, а не твоему самолюбию.

Франко тихо засмеялся.

– Вот теперь точно попала.

Алессио приложил руку к груди.

– Я ранен, но справедливо.

В этот момент за забором тренировочного поля послышался шум.

Охранник что-то крикнул.

Потом другой голос ответил резко, уверенно, с сильным акцентом:

– Я не журналистка! Я не фанатка! Я к команде!

Все повернулись.

Через несколько секунд на поле вошла девушка.

Она была невысокая, сильная, смуглая, с тёмными волосами, собранными в хвост. На ней были простая спортивная куртка, чёрные шорты и старые бутсы, явно пережившие больше матчей, чем некоторые профессиональные игроки. В руках она держала потрёпанный мяч.

Она остановилась перед Наташей.

– Меня зовут Хуана, – сказала она. – Я из Мексики. Но друзья зовут меня Хуанита.

Луис удивлённо поднял брови.

– Ты как сюда попала?

– Через забор почти попала, – честно сказала Хуана. – Потом поняла, что дракон на вашей стороне, а охрана – нет, и решила всё-таки поговорить.

Змай, лежавший у края поля, приоткрыл один глаз.

Наташа не улыбнулась.

– Кто ты такая и что тебе нужно?

Хуана посмотрела ей прямо в глаза.

– Я видела, что вы делаете. Видела матч против МВФ. Видела матч против Продовольственной империи. Я хочу быть частью вашей команды.

– Почему?

– Потому что следующий соперник касается и моей земли.

Наташа скрестила руки.

– Объясни.

Хуана сделала шаг вперёд.

– Текстильная индустрия разрушила много мест. В Мексике есть города и посёлки, где фабрики пришли как обещание работы, а оставили усталость, грязную воду и людей, которым платят так мало, что бедность просто получила расписание. Есть мастерские, где шьют до ночи. Есть женщины, которые работают без защиты. Есть дети, которые помогают не потому, что хотят, а потому что семье иначе не выжить.

Она говорила быстро, но не путалась.

– И это не только Мексика. Это везде. Одежда путешествует по миру быстрее, чем справедливость. Ткань делают в одном месте, красят в другом, шьют в третьем, продают в четвёртом, а ответственность теряется между контейнерами, брендами и красивыми витринами.

Наташа смотрела внимательно.

– Ты футболистка?

– Да.

– Профессиональная?

Хуана усмехнулась.

– Нет. У нас не всегда спрашивают, профессиональная ли ты. Иногда спрашивают, есть ли у тебя время играть после работы.

Роберто тихо сказал Луису:

– Мне уже нравится.

Наташа продолжала:

– Почему мы должны тебе доверять?

Хуана не обиделась.

– Не должны. Я бы на вашем месте тоже не доверяла. Слишком много людей хотят стать героями рядом с чужой победой. Но я пришла не за славой.

– Тогда за чем?

Хуана подняла потрёпанный мяч.

– За шансом ударить по тем, кто привык, что по ним никто не бьёт.

Она положила мяч на центр поля.

– Можно?

Наташа прищурилась.

– Что ты хочешь сделать?

– Показать.

Луис машинально вернулся в ворота.

– Эй, я вообще-то не готов.

– А жизнь предупреждает? – спросила Хуана.

Луис остановился.

– Ладно.

Хуана отошла на несколько шагов.

Мяч лежал ровно в центре поля.

Все смотрели.

Алессио шепнул Франко:

– С центра она не забьёт.

Франко ответил:

– После перчатки Луиса я уже не делаю таких заявлений.

Хуана разбежалась.

Ударила.

Удар был не просто сильным. В нём было что-то дикое, прямое, народное. Мяч полетел высоко, потом резко начал опускаться. Луис прыгнул назад, вытянул руку, но понял, что не достанет.

Мяч ударился о перекладину, от неё – вниз, за линию ворот, и вылетел обратно в поле.

Все замерли.

Луис повернулся к сетке.

Потом к Хуане.

– Серьёзно?

Хуана пожала плечами.

– Я предупреждала, что хочу ударить.

Роберто присвистнул.

– С центра поля.

Алессио тихо сказал:

– Я передумал. Я больше не самый эстетически опасный.

Франко засмеялся.

Луис подошёл к Наташе.

– Очень сильно.

Наташа смотрела на Хуану уже иначе.

– Ты понимаешь, что это не просто команда? – спросила она. – Это не клуб. Не сборная страны. Это сборная Человечества. Здесь нельзя играть ради себя.

– Я понимаю.

– Если выйдешь на поле, будешь играть не против футболистов. Будешь играть против мирового зла.

– Я всю жизнь против него играю. Просто раньше без формы.

Наташа медленно кивнула.

– Хорошо. Наша сборная должна быть сборной Человечества. Значит, хорошо, что ты здесь.

Хуана впервые улыбнулась.

– Тогда я в команде?

– Пока на просмотре, – сказала Наташа. – Но после такого удара – на очень хорошем просмотре.

Луис поднял руку.

– Я голосую за то, чтобы не злить её.

– Мудро, – сказал Роберто.

Змай фыркнул так, будто согласился.

В это же время в роскошной ложе главного стадиона проходило совсем другое совещание.

Президент футбола сидел перед огромным экраном, на котором менялись графики, цифры, карты трансляций, продажи билетов, подписки, рекламные контракты и скорость распространения имени Наташи в мировых сетях.

Рядом с ним сидел президент страны-хозяйки – массивный, самодовольный, с жёлтой причёской и выражением лица существа, которое привыкло путать власть с собственным отражением.

На столе стояли напитки, дорогая еда и маленькая модель серебристо-серого дракона, которую кто-то уже предлагал выпустить как официальный сувенир.

– Я должен признать, – сказал президент страны-хозяйки, – сначала я хотел посадить их всех в тюрьму.

– Мы все хотели, – устало ответил Президент футбола.

– Но теперь…

Он посмотрел на экран.

Там была цифра продаж.

Президент страны-хозяйки медленно улыбнулся.

– Теперь это прекрасная новая торговая единица.

Президент футбола поморщился.

– Не называйте её так вслух.

– Почему? Это же правда. Наташа продаётся. Луис продаётся. Дракон продаётся. Их бунт продаётся. Даже их ненависть к нам продаётся.

Женщина в сером костюме, сидевшая чуть дальше, спокойно заметила:

– Их ненависть к вам продаётся лучше, чем ваша любовь к себе.

Президент страны-хозяйки не понял, но на всякий случай нахмурился.

На экране появился новый отчёт.

Помощник вбежал в ложу едва переводя дух.

– Сэр! Продажи формы сборной Человечества за последнюю неделю вышли на первое место.

Президент футбола резко повернулся.

– Первое место среди команд турнира?

– Нет, сэр. Среди всей спортивной одежды на платформе.

В ложе наступила тишина.

Президент страны-хозяйки медленно взял маленькую модель дракона и посмотрел на неё с нежностью хищника.

– Значит, их революция пополняет нашу кассу.

Президент футбола закрыл глаза.

– Это кошмар.

– Это бизнес, – ответил президент страны-хозяйки. – А бизнес не спрашивает, красиво ли выглядит совесть.

Помощник продолжил:

– Кроме того, растёт спрос на футболки с номером Луиса, защитную форму Роберто, тренировочные куртки Наташи и даже на детские игрушечные перчатки.

Президент футбола открыл глаза.

– Игрушечные перчатки?

– Да, сэр. После того спасения.

Женщина в сером костюме добавила:

– Вы хотели чемпионат мира как витрину. Получили восстание как бренд.

Президент футбола посмотрел на неё с ненавистью.

– Вы слишком часто говорите правду.

– Это мой профессиональный недостаток.

Президент страны-хозяйки хлопнул ладонью по столу.

– Значит, завтра матч должен быть ещё громче. Кто следующий?

– Текстильные корпорации, – ответил помощник.

Президент страны-хозяйки засмеялся.

– Прекрасно. Они будут играть против тех, кто шьёт их же форму.

Президент футбола мрачно посмотрел на экран, где крутилась реклама новой партии футболок сборной Человечества.

На груди футболки сиял чёрный дракон.

Под ним было написано:

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Президент футбола прошептал:

– Если это продолжится, мы потеряем контроль над турниром.

Женщина в сером костюме посмотрела на стадион за стеклом.

– Вы уже потеряли.

Он сделал вид, что не услышал.

За окном рабочие готовили поле к следующему матчу. На трибунах уже вывешивали новые баннеры. Камеры проверяли углы. Рекламные дроны репетировали полёт.

Матч будет завтра.

Сборная Человечества ещё не знала всех трюков Текстильной империи.

А где-то на тренировочном поле Хуана из Мексики снова поставила мяч на центр.

Луис в воротах крикнул:

– Только не в лицо!

Она улыбнулась.

– Посмотрим.

И мяч снова полетел к воротам так, будто в нём была собрана злость целого континента.

Глава 12. Свободные футболки

Матч против Текстильной империи начинался в странной атмосфере, и очень быстро все поняли, что причина была не в погоде, не в стадионе и даже не в сопернике. Причина была в Наташе: впервые за весь турнир она не вышла к центру поля, не попросила микрофон и не произнесла ни одного слова перед началом игры.

Она просто стояла у бровки в спортивной форме сборной Человечества: чёрные шорты, бело-чёрная футболка с драконьей эмблемой, высокие белые гольфы и лёгкая куртка, наброшенная на плечи. Волосы были собраны не полностью, золотая плетёная лента держала их у лица, а взгляд оставался спокойным и сосредоточенным. Рядом с ней лежал серебристо-серый Змай, чуть дальше сидела Бонбиби, а Багха Даршан смотрел на поле с таким выражением, будто заранее не доверял этому матчу.

Трибуны сначала шумели как обычно, потом начали ждать её речи, а затем по стадиону прокатился тревожный шёпот. Люди привыкли, что перед матчем Наташа объясняет, против кого они играют, и превращает футбольный поединок в ясное моральное сражение. Теперь же она молчала, и это молчание почему-то казалось опаснее громкой речи.

В ложе ФАФИ Президент футбола почувствовал неприятный холодок.

– Почему она молчит? – спросил он, не отрывая глаз от поля.

Помощник растерянно посмотрел на планшет.

– Возможно, она решила не выступать перед матчем.

– Не выступать? – переспросил Президент футбола так, будто услышал о нарушении закона природы. – Но её речи дают нам миллионы просмотров.

Женщина в сером костюме, сидевшая чуть в стороне, спокойно заметила:

– Иногда молчание опаснее речи.

Президент футбола раздражённо повернулся к ней.

– Вы не могли бы хотя бы иногда говорить что-нибудь успокаивающее?

– Могу. Вы пока ещё богаты.

– Пока?

– Я же сказала: успокаивающее только иногда.

На поле сборная Человечества выстраивалась для начала матча. Луис, капитан команды, подошёл к центру поля в бордовом вратарском свитере, чёрных шортах и перчатках. На груди у него была драконья эмблема. Напротив стоял капитан Текстильной империи – высокий худой игрок с лицом манекена и глазами человека, который никогда не видел фабрику изнутри, но прекрасно умел подписывать контракты с теми, кто ею владеет.

Его звали Месье Подиум. Он улыбался слишком красиво, как улыбаются не люди, а рекламные плакаты.

Судья достал монету.

– Heads or tails?

Луис посмотрел на Наташу. Она спокойно кивнула ему.

– Heads, – сказал Луис.

Монета взлетела в воздух, блеснула под прожекторами и упала на ладонь судьи.

– Tails. Текстильная империя начинает.

Месье Подиум улыбнулся шире.

– Мода всегда начинает первой.

Луис прищурился.

– Зато не всегда заканчивает красиво.

Игроки разошлись по местам. В комментаторской кабине Василий тоже чувствовал, что начало получается необычным.

– Дорогие зрители, сегодня всё начинается не так, как мы привыкли. Наташа, которую стадион ждал с речью, молчит. Сборная Человечества выглядит собранной, но атмосфера на поле какая-то странная.

Алисия смотрела не на мяч, а на игроков Текстильной империи.

– Эта тишина не случайна.

– Вы думаете, Наташа что-то знает?

– Думаю, она понимает: мода питается вниманием. Иногда лучший способ не дать ей силы – не устраивать ей красивую сцену.

Свисток прозвучал, и матч начался. Почти сразу стало ясно, что Текстильная империя играет неожиданно плохо. Их передачи были красивыми, но бессмысленными, а движения выглядели так, будто каждый игрок больше думал о том, как он смотрится со стороны, чем о том, куда летит мяч.

Месье Подиум делал эффектные развороты, но терял темп. Защитник по имени Лорд Логотип трижды поправил воротник прямо во время атаки. Полузащитник Барон Сезонной Коллекции отдал пас в пустоту, потому что пустота, по-видимому, лучше подходила для композиции кадра.

Алессио первым воспользовался этим хаосом. Он перехватил мяч, легко ушёл от двух соперников и отдал передачу Франко. Франко ворвался в штрафную, увидел перед собой вратаря Текстильной империи и не стал ничего усложнять.

Вратаря звали Граф Глянца. Он был высокий, тонкий, в блестящей форме, которая отражала прожекторы так сильно, будто сама хотела ослепить стадион. Франко ударил низом, без лишней красоты, и мяч влетел в ворота.

Человечество 1–0 Текстильная империя

Стадион взорвался радостью. Франко поднял руку, но праздновал недолго, потому что и сам почувствовал: всё получилось слишком легко.

– Слишком просто, – сказал он Алессио.

Алессио кивнул.

– Да. Это подозрительно.

Наташа у бровки не улыбнулась. Она внимательно смотрела на игроков соперника, словно ждала не их ошибки, а момента, когда они наконец покажут настоящую игру.

Через несколько минут сборная Человечества забила снова. Хуана, вышедшая в полузащите, приняла мяч в центре поля и резко перевела игру налево. Роберто подключился к атаке, отдал на Наима, Наим – на Алессио. Алессио сделал короткий рывок, ушёл от Лорда Логотипа и пробил в дальний угол.

Граф Глянца прыгнул слишком красиво и слишком поздно. Мяч оказался в сетке.

Человечество 2–0 Текстильная империя

Василий рассмеялся, хотя в его смехе уже слышалась тревога.

– Если честно, дорогие зрители, я ожидал чего угодно, но не этого. Текстильная империя выглядит как команда, которая больше готовилась к фотосессии, чем к матчу.

Алисия нахмурилась.

– Вот именно это меня и тревожит.

– Вас тревожит, что они плохо играют?

– Меня тревожит, что они слишком спокойно плохо играют.

На поле сборная Человечества почти сразу получила шанс забить третий. Франко перехватил ошибочную передачу, отдал на Алессио, тот пяткой вернул Хуане. Хуана развернулась, увидела Наима в штрафной и сделала идеальный пас.

Наим уже замахивался, но вдруг остановился. Его лицо исказилось, он схватился сначала за грудь, потом за ворот футболки и упал на одно колено.

– Что такое?! – крикнул Роберто.

В ту же секунду Алессио согнулся пополам. Франко попытался сделать шаг, но его футболка натянулась на груди так сильно, будто кто-то невидимый сжал её сзади. Хуана вскрикнула и попыталась разорвать ткань у плеча. Даже Луис, стоявший в воротах, почувствовал, как его бордовый свитер становится теснее.

Сначала ткань просто неприятно обтянула тело. Потом начала давить сильнее, словно форма перестала быть одеждой и превратилась в ловушку. Ворот сжал шею, рукава стянули плечи, грудь стало трудно расправить для вдоха.

– Что за чёрт?! – выдохнул Луис, пытаясь освободить ворот.

Роберто упал на газон, пытаясь справиться с невидимой петлёй на груди.

– Футболки! – крикнула Хуана. – Это футболки!

Текстильная империя в этот момент впервые за матч заиграла быстро. Месье Подиум улыбнулся, будто всё наконец пошло по плану.

– Наконец-то коллекция села по фигуре.

Он отдал пас Барону Сезонной Коллекции. Тот легко прошёл мимо Джамала, который почти не мог двигаться. Лорд Логотип подключился справа, Роберто попытался подняться, но ткань стянула ему плечи, и защитник снова потерял равновесие.

Передача в штрафную получилась точной. Нападающий Текстильной империи по имени Принц Дешёвого Тренда оказался перед воротами. Луис вышел навстречу, но свитер сжал грудь так резко, что он на мгновение потерял дыхание. Принц Дешёвого Тренда ударил, и мяч пролетел рядом с рукой Луиса.

Гол.

Человечество 2–1 Текстильная империя

Стадион загудел. Люди не сразу поняли, что именно произошло, но все видели: игроки сборной Человечества задыхались в собственной форме.

Василий вскочил со своего места.

– Гол! Текстильная империя сокращает разрыв! Но посмотрите на игроков сборной Человечества: они буквально борются со своей одеждой.

Алисия говорила тихо, но очень быстро:

– Это их магия. Магия ткани. Они контролируют не тело напрямую, а то, что касается тела. Одежда словно сковала движения игроков.

– То есть форма сборной Человечества превратилась в оружие?

– Да. И это страшно символично.

Наташа уже была у линии поля.

– Снимайте их! – крикнула она. – Снимайте футболки!

Судья подбежал к ней.

– Игроки не могут продолжать матч без формы.

– А они не могут продолжать матч, если форма их душит!

– Правила требуют экипировку.

Наташа посмотрела на него ледяным взглядом.

– Правила требуют, чтобы футболки не пытались убить людей?

Судья не ответил. До конца первого тайма сборная Человечества только держалась. Игроки двигались тяжело, каждый рывок давался с трудом, а Текстильная империя больше не торопилась. Её игроки уже знали, что ткань работает, и снова стали нарочито красивыми, ленивыми и уверенными.

Когда прозвучал свисток на перерыв, счёт остался 2–1 в пользу сборной Человечества, но радости почти не было. Игроки уходили в раздевалку, снимая с себя форму прямо по дороге, будто избавлялись от змеи, которая только что пыталась их задушить.

В раздевалке все заговорили одновременно. Один жаловался, что футболка сжимала грудь, другой не мог поднять руку, третий показывал следы на плечах. Луис бросил бордовый свитер на пол так, будто больше никогда не собирался к нему прикасаться.

– Я не надену это снова, – сказал он.

Роберто сел на скамейку и потер шею.

– Если бы тайм длился ещё пять минут, они бы сравняли.

Франко посмотрел на Наташу.

– Что делаем?

Но ответила не Наташа, а Хуана.

– Нужно сменить футболки.

Все повернулись к ней. Хуана уже стояла у двери с большой картонной коробкой в руках.

– Я принесла другие.

Луис моргнул.

– Ты принесла запасную форму?

– Не запасную. Свободную.

Она поставила коробку на стол и открыла её. Внутри лежали футболки, похожие по цветам на форму сборной Человечества, но не такие же. Они были проще, чуть грубее, с аккуратными швами и чёрным драконом на груди. В них не было глянца и рекламной гладкости, но было что-то живое.

Хуана взяла одну футболку и подняла её.

– Эти не заражены их магией. Я сделала их сама. Я и моя мама. Ткань купили у маленьких производителей. Шили без рабского труда. Детей не было. Никто не работал до обморока. Никого не запирали. Никому не платили унизительно мало.

Она посмотрела на команду.

– Это свободные футболки. В них можно играть с чистой совестью.

В раздевалке стало тихо. Наташа подошла ближе и провела пальцами по ткани.

– Они прочные?

– Да.

– Удобные?

– Да.

– Их можно стирать?

Хуана на секунду растерялась.

– Конечно.

– Тогда отлично, – сказала Наташа. – Переодеваемся.

Алессио взял футболку и внимательно посмотрел на швы.

– Она не такая гладкая.

– Потому что она не врёт, – ответила Хуана.

Франко надел свою и улыбнулся.

– Зато в ней дышится.

Луис поднял бордовую свободную вратарскую форму, которую Хуана достала отдельно.

– И мне есть?

– Моя мама сказала, что вратарь должен выглядеть достойно.

Луис посмотрел на Наташу.

– Я уже люблю твою маму.

Наташа впервые за весь день улыбнулась.

– Переодевайся, капитан.

Когда команда вышла на второй тайм, стадион сначала не понял, что изменилось. Потом камеры приблизили игроков, и стало видно: новая форма похожа на прежнюю, но в ней было другое свечение. Не яркое и не рекламное, а тёплое, внутреннее, почти человеческое, будто ткань помнила руки, которые шили её не из страха, а с достоинством.

Василий сразу заметил это.

– Дорогие зрители, сборная Человечества вышла на второй тайм в новой форме. И я не знаю, как это объяснить, но она будто светится.

Алисия внимательно смотрела на футболки.

– Это не блеск бренда. Это другое.

– Что именно?

– Чистая совесть.

– Вы сейчас очень поэтичны.

– Иногда поэзия точнее статистики.

Текстильная империя тоже поняла, что что-то изменилось. Месье Подиум нахмурился, а Лорд Логотип попытался сделать жест рукой, будто снова хотел сжать ткань на игроках сборной Человечества. Ничего не произошло.

Франко глубоко вдохнул.

– Наконец-то.

Алессио поправил ворот.

– Теперь можно играть красиво?

Наташа с бровки крикнула:

– Играть честно!

– Это почти одно и то же! – ответил Алессио.

– Не всегда!

Второй тайм начался иначе. Сборная Человечества двигалась легко, а Хуана в центре поля стала тем, чего команде не хватало: она не только отбирала мячи, но и связывала всех между собой. В её игре не было лишнего украшения. Каждый пас был точным, каждый разворот – нужным, каждый удар по мячу – как фраза человека, который не хочет говорить красиво, а хочет сказать правду.

Она перехватила передачу Барона Сезонной Коллекции и сразу отдала Алессио. Алессио ушёл от Лорда Логотипа, но не стал делать лишний финт. Он вспомнил слова Наташи и отдал Франко.

Франко ворвался в штрафную. Перед ним был Граф Глянца, который на этот раз прыгнул не красиво, а отчаянно. Но Франко ударил точно под перекладину.

Гол.

Человечество 3–1 Текстильная империя

Стадион взорвался. Франко побежал к Хуане.

– Пас был идеальный!

– Удар тоже, – сказала она.

– Значит, мы оба полезны.

– Не зазнавайся.

– Я рядом с Алессио тренируюсь. Это заразно.

Алессио, пробегая мимо, обиженно поднял руки.

– Я всё слышу!

Текстильная империя попыталась ответить. Принц Дешёвого Тренда получил мяч на фланге и начал делать быстрые финты. Его движения были резкими, как смена рекламы на экране. Он пытался заставить защитников смотреть не на мяч, а на его ноги, но Роберто не купился.

Он подождал нужный момент, сделал один шаг и чисто отобрал мяч. Потом сразу отдал передачу Хуане.

Хуана подняла голову. Впереди открывались Франко и Алессио, но она увидела пространство и поняла, что может ударить сама.

Луис из ворот вдруг крикнул:

– Бей!

Хуана не стала ждать. Она ударила почти с тридцати метров. Мяч полетел сильно, с лёгким вращением. Граф Глянца прыгнул, вытянулся, коснулся мяча кончиками пальцев, но не спас.

Гол.

Человечество 4–1 Текстильная империя

На секунду стадион замер, а потом взорвался. Хуана стояла на месте, будто сама ещё не сразу поверила, что забила в официальном матче. Затем к ней подбежал Наим, потом Франко, Алессио и вся команда.

Луис поднял руки в воротах.

– Я говорил, что не надо было злить её!

Наташа смотрела на Хуану с гордостью.

– Добро пожаловать в сборную Человечества, – сказала она тихо.

Дальше матч уже не был похож на борьбу равных. Текстильная империя потеряла главное оружие. Их красота осталась, но стала пустой. Их форма блестела, но больше никого не душила. Финты выглядели эффектно, но не приводили к опасности, а логотипы сияли так же ярко, как и раньше, но теперь это сияние казалось беспомощным.

Сборная Человечества играла проще и именно поэтому сильнее. Роберто спокойно чистил оборону, Хуана держала центр, Алессио и Франко постоянно угрожали воротам. Наим и Тарик помогали в прессинге, а Луис почти не вступал в игру, но каждый раз, когда мяч приближался к штрафной, его голос звучал уверенно.

– Держим линию! Не суетимся! Всё наше!

Финальный свисток прозвучал при счёте:

Человечество 4–1 Текстильная империя

Победа была убедительной, но не весёлой в обычном смысле. Игроки сборной Человечества радовались, конечно, но в этой радости было понимание: они победили не просто слабого соперника, а ещё одну систему, которая слишком долго пряталась за красивыми витринами.

Трибуны сразу начали скандировать:

– Наташа! Наташа! Наташа!

Потом привычное:

– Пусть говорит! Пусть говорит!

Президент футбола в ложе тяжело вздохнул.

– Ну конечно.

Помощник уже держал планшет.

– Рейтинги растут, сэр.

– Я ещё ничего не спросил.

– На всякий случай.

Президент футбола махнул рукой.

– Дайте ей микрофон.

Но на этот раз Наташа не устроила большой речи. Она вышла к центру поля спокойно, почти устало. Взяла микрофон, посмотрела на побеждённых игроков Текстильной империи и сказала:

– Сегодня не будет длинного выступления. Вы всё видели сами.

Стадион притих. Наташа повернулась к капитану Текстильной империи.

– Я требую, чтобы представители этой индустрии подписали обязательство поднять зарплаты работникам текстильных фабрик по всему миру. Без повышения цен для покупателей. Без перекладывания ответственности на бедных. Без новых уловок.

Месье Подиум побледнел. Наташа продолжила уже тише, но от этого её слова стали ещё жёстче.

– Рабочие не должны платить своей жизнью за чужую моду. Дети не должны шить одежду. Люди не должны задыхаться на фабриках, чтобы кто-то купил пятую ненужную футболку за сезон.

Она посмотрела на трибуны.

– А если хотите услышать от меня совет, перестаньте обманывать себя словом “мода”. Покупайте у маленьких производителей. Поддерживайте тех, кто шьёт честно. Помогайте им развивать своё дело без крови, без рабства и без унижения.

Она опустила микрофон. На этот раз не было длинного финала, огненного проклятия и громкой клятвы. Именно поэтому её слова прозвучали особенно тяжело.

Луис подвёл Месье Подиума к столу, который помощники сборной уже вынесли на поле. На столе лежал документ.

– Подписывай, – сказал Луис.

Месье Подиум попытался улыбнуться.

– Вы понимаете, что рынок сложнее ваших эмоций?

Хуана подошла ближе.

– Я понимаю, что моя мама шьёт лучше, чем твой рынок врёт.

Роберто положил ручку перед капитаном.

– Подписывай.

Месье Подиум посмотрел на Змая. Змай смотрел на него молча, и иногда этого было достаточно. Капитан Текстильной империи взял ручку и подписал обязательство о повышении зарплат, запрете детского труда, улучшении условий на фабриках и прекращении самых жестоких схем эксплуатации.