Текст книги "Глобальная Экономическая История. Краткое Введение"

Автор книги: Роберт Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

В отличие от северных соседей (модель Северной Америки) Мексика не относилась к экономикам, деятельность которых основывалась на вывозе важнейших сырьевых товаров. В 1800 г. экспорт составлял всего 4 % ВВП³¹. Большинство отраслей мексиканской экономики поставляли продукцию исключительно на внутренний рынок. Таким образом, распределение дохода в Мексике подчинялось законам, существенно отличавшимся от тех, которые «правили бал» в английских колониях. В Северной Америке труд и капитал «втягивались» в колонии для того, чтобы использовать имевшиеся экспортные возможности, а уровень доходов определялся Англией, в которой колония должна была конкурировать за новых поселенцев и инвестиции. В Мексике уровень заработной платы определялся внутренними факторами, такими как принудительный труд индейцев, равновесие земли и рабочей силы, а также эффективность экономики. В период сокращения численности населения (до 1650 г.) важнейшими из них были первые два фактора, а в период роста численности населения решающая роль перешла к третьему.

До 1650 г. Мексика была образцом общей для многих доиндустриальных экономик матрицы, в соответствии с которой численность населения и уровень заработной платы обратно пропорциональны друг другу. На момент появления испанцев (1520-е гг.) численность коренного населения была очень высокой, а плата за труд находилась на низком уровне (рис. 16). Во время правления конкистадоров заработная плата снизилась сильнее, чем уровень, обусловленный численностью населения. Следствием резкого сокращения численности коренного населения стал рост реальной заработной платы (несмотря на попытки принуждения индейцев к труду). В середине XVII столетия ее уровень сравнялся с уровнем прожиточного минимума. Это означало, что занятый полное время работник имел возможность содержать семью, обеспечивая ей минимальный уровень комфорта³².

После 1650 г. численность населения Мексики увеличилась с 1–1,5 млн человек до б млн человек в 1800 г. В этот период произошло событие огромной важности – была нарушена обратно пропорциональная связь между численностью населения и уровнем заработной платы. Последняя, несмотря на растущую численность населения, превысила прожиточный минимум в два раза. Одновременное увеличение предложения труда и заработной платы может происходить только в том случае, когда спрос на рабочую силу возрастает быстрее, чем предложение. Повышение спроса на труд отражало рост производительности в различных сферах экономики. В трансформации сельского хозяйства важную роль играла интеграция европейских культур и скота (пшеница, овцы, крупный рогатый скот) и местных культур (кукуруза, фасоль, тыква, красный стручковый перец). Появление европейских тягловых животных (лошади и мулы) произвело настоящую революцию в сфере перевозки грузов. Толчками к развитию мануфактурного производства стали изготовление новых товаров (шерстяные ткани) и концентрация различных производств в определенных регионах, что способствовало углублению разделения труда. Все перечисленное выше отличало английское промышленное производство и обусловило его преимущество над американским с точки зрения производительности труда, ставшее барьером на пути к созданию обрабатывающих предприятий в колониях. Напротив, изоляция Мексики и Анд и их значительное по численности население открыли возможность развития здесь обрабатывающих производств. В то же время рост экономики Латинской Америки происходил в условиях испанского колониального правления. Но далекая от либеральной политика Испании не стала сколько-нибудь существенным препятствием на пути экономического развития ее американских колоний.

Несмотря на экономический рост Мексики в колониальный период, ее общество с точки зрения доходов оставалось резко поляризованным. Население согласно закону было разделено на четко определенные расовые категории, соответствовавшие и их экономическим отличиям. Согласно одной из реконструкций испанцы, образовавшие высший класс общества (ю% населения), получали 6i% совокупного дохода, в то время как крестьяне-индейцы (6о% населения) – только 17 % дохода. По уровню неравенства Мексика значительно превосходила и Новую Англию, и среднеатлантические колонии. Вероятно, он приблизительно соответствовал аналогичному показателю для Вест– Индии и плантационных регионов юга США (к сожалению, в настоящее время мы не располагаем более точными показателями). Это огромное неравенство оказало отрицательное воздействие на экономический рост после получения независимости колониями.

ПЕРИОД НЕЗАВИСИМОСТИ США

В 1776 г. США объявили о своей независимости от Англии, а в 1787 г. в бывших колониях была принята конституция, установившая в них новый государственный строй. В период до начала гражданской войны (1790-1860-е гг.) экономика США развивалась очень высокими темпами. Население страны увеличилось в 8 раз, а доход на душу населения удвоился.

Довоенное развитие американской экономики может интерпретироваться как еще один пример справедливости теории важнейших сырьевых товаров.

Импульс к развитию производства табака, риса и индиго сошел на нет, но на их место пришел важнейший сырьевой продукт – хлопок. По мере развертывания промышленной революции в Англии резко увеличился спрос на хлопковое волокно. Большая часть хлопковых плантаций находилась в Джорджии, но выращивание хлопка не приносило особой выгоды. Все изменилось после того, как в 1793 г. Эли Уитни изобрел хлопкоочистительную машину. Очень быстро хлопководство завоевало весь юг США. Хлопок выращивался на крупных плантациях с использованием рабского труда. Неудивительно, что импорт рабов непрерывно увеличился до тех пор, пока конгресс в 1808 г. не запретил ввоз новых невольников. На протяжении последующих пятидесяти лет численность рабов в США возрастала благодаря естественному приросту. Увеличение количества невольников было экономически оправданно, поскольку производство хлопчатобумажных тканей быстро расширялось. В 1850-х гг. выращивание хлопка было очень выгодным делом, и если бы не гражданская война (1861–1865 гг.), рабство на юге С Ш А сохранялось бы еще долгое время.

По мнению сторонников теории важнейших сырьевых товаров, экспорт хлопка был основной движущей силой роста экономики США в целом. Они считают, что развитие сельского хозяйства на Среднем Западе США было вызвано необходимостью обеспечения продуктами питания рабов, занятых в плантационных хозяйствах. Данное положение вызвало широкое обсуждение. Кроме того, хлопководство придало дополнительный импульс индустриализации северо-востока страны, поскольку в его промышленной продукции нуждались и хлопковые плантации на юге, и фермеры на западе.

Помимо перечисленных выше факторов, индустриализация США зависела от четырех направлений политики государства, в своей совокупности образующих «стандартную модель» экономического развития в XIX в. Первым из них было массовое образование. Важнейшие шаги в этом направлении были предприняты еще в колониальный период. В XIX столетии школьное образование распространялось все шире. В данном случае решающую роль сыграли экономические мотивы. Три других направления политики государства впервые были сформулированы Александром Гамильтоном в его «Докладе о мануфактурах» (1792 г.). Имеются в виду развитие транспортной системы, что позволило бы создать условия для расширения рынка, создание государственного банка, призванного стабилизировать стоимость национальной денежной единицы и обеспечить предоставление кредита, а также тарифная политика защиты промышленности. В отсутствие последней индустриализация США не состоялась бы, так как потребности юга и севера страны в промышленных товарах могли быть полностью удовлетворены Англией (как это происходило в колониальный период).

Сенатор США Генри Клей назвал предложения А. Гамильтона «американской системой». Но после того, как к ее популяризации приложил руку Фридрих Лист, система использовалась во многих странах мира. В самих США первым шагом к ее введению стало принятие конституции страны, так как в соответствии с основным законом были отменены все вводившиеся штатами внутренние и внешние сборы, пошлины и тарифы и создана правовая база формирования общенационального рынка. Остальные шаги включали в себя строительство в 1811–1818 гг. Камберлендской дороги, соединившей реки Потомак и Огайо, канала Эри между рекой Гудзон и озером Эри (1817–1825 гг.), учреждение «Первого» (1791 г.), а вслед за ним и «Второго банка Соединенных Штатов» (1816 г.) и введение комплекса внешних таможенных тарифов (начиная с 1816 г.).

До 1816 г. в США был установлен единый низкий внешний таможенный тариф, но наполеоновские войны нанесли огромный ущерб американскому торговому судоходству. Страна была вынуждена обратиться к протекционистским мерам, торговым эмбарго, и в 1812 г. объявить войну Англии. Возведенные на границах США барьеры способствовали развитию обрабатывающих производств. После поражения императора Наполеона I Бонапарта в битве при Ватерлоо в 1815 г. американский конгресс утвердил «Тариф 1816 г.», направленный на защиту национального производства, согласно которому большая часть промышленных товаров облагалась внешней таможенной пошлиной в размере 20 % от их стоимости (пошлина на текстильные изделия составляла 25 %). В 1824 г. и еще через четыре года происходило повышение ставок таможенных пошлин. Однако новые тарифы оказались противоречащими друг другу, и в 1846 г. таможенные пошлины были снижены.

После того как ответственность за страну взяли на себя представители политических кругов Севера, характерной чертой американской внешнеторговой политики стал протекционизм. Во время гражданской войны потребность федерального правительства в доходах резко возросла, следствием чего стало новое повышение внешних тарифов (в 1861 г. был принят Тариф Морилли). В дальнейшем таможенные тарифы росли и росли. Кульминацией этого процесса стало введение в 1930 г. Тарифа Смута-Холли. В 1932 г. внешние тарифы ввела и Великобритания, которая начиная с отмены Хлебных законов в 1846 г. и последовавшего через три года упразднения Навигационных актов придерживалась принципов свободной торговли. Аналогично ответили на Великую депрессию и большинство других стран мира. Система защиты внутреннего рынка США начала демонтироваться только после Второй мировой войны, когда обнаружилось, что проникновение на рынки других стран в большей степени соответствует национальным интересам, чем возведение таможенных барьеров вокруг собственной территории.

Но в XIX столетии тарифная стена обеспечила быстрое увеличение производства и переработки хлопка. В 1850-х гг. крупнейшей в мире была английская хлопчатобумажная промышленность, потреблявшая 290000 т хлопка-сырца в год³³. Но США были уже на втором месте (шооо т), значительно опережая Францию с ее 65000 т. Александр Гамильтон и Генри Клей были бы довольны тем, что импульс, приданный экономике экспортом хлопка, позволил добиться такого прогресса.

Однако те, кто приходит к этому выводу, как представляется, излишне преувеличивают значимость экспорта важнейших сырьевых товаров. Во-первых, несмотря на то что экспорт хлопка (а позднее пшеницы) обеспечивал основной объем валютной выручки, в 1800–1860 гг. на долю совокупного вывоза товаров и услуг приходилось не более 5–7% ВВП. Данный показатель совсем невелик по сравнению с долей в ВВП Пенсильвании и находившейся на побережье Южной Каролиной, не говоря уже о Ямайке с ее 41 %. Экспорт хлопка и пшеницы был недостаточно крупным, чтобы он мог сыграть роль движущей силы в предвоенной экономике США. Во-вторых, рынок труда США функционировал лучше, чем предсказывается теорией важнейших сырьевых ресурсов. В XVIII столетии реальная заработная плата в Пенсильвании была немного выше, чем в Англии, что вполне ожидаемо, если растущая экономика США привлекала иммигрантов из Европы (рис. 15). Обретение США независимости и наполеоновские войны в Европе привели к дезинтеграции атлантического рынка труда. Если в США происходил непрерывный рост заработной платы, то в Англии в период промышленной революции имела место ее стагнация. К 1830-м гг. реальная заработная плата в США была вдвое выше, чем в Англии. В соответствии с моделью важнейших сырьевых ресурсов, напротив, иммиграция должна была привести к установлению заработной платы на более низком уровне.

Рост ВВП и заработной платы свидетельствует о том, что США приобрели и развивали способность добиваться роста производительности за счет своих собственных усилий. Основной недостаток теории важнейших сырьевых ресурсов заключается в том, что она не дает ответа на вопросы о том, как и когда перед экономикой открывается возможность преодолеть зависимость от продажи ресурсов на внешнем рынке. Очевидно, что в США этот переход произошел в первой половине XIX в.

Одним из самых почитаемых объяснений является гипотеза, предложенная Джоном Хабаккуком. В соответствии с ней высокий уровень заработной платы был обусловлен изобилием свободных земель на внешних границах США. Стоит ли получать небольшие деньги в Нью-Йорке или Филадельфии, если есть возможность уехать на запад и создать собственную ферму? Тем самым деловые предприятия получали стимулы к изобретению трудосберегающих технологий, внедрение которых вело к росту ВВП в расчете на душу населения и в конечном итоге еще большему увеличению заработной платы. США вместе с Англией и Нидерландами вошли в узкий круг экономик, в которых на протяжении двух последних столетий последовательно создавались высокопроизводительные капиталоемкие технологии (глава 4).

Проследить динамику этих сил мы можем на примере хлопчатобумажной промышленности. Да, ее успех был связан с использованием внешних таможенных тарифов. Но одними тарифами здесь не обошлось. Успех отрасли по переработке хлопка был обусловлен технологическими прорывами, результатом которых стали использовавшиеся на ее предприятиях трудосберегающие технологии. Высокая стоимость рабочей силы привела к тому, что начиная с 1770-х гг. в американских фирмах активно осуществлялись эксперименты с различными машинами и механизмами. Однако для того чтобы добиться коммерческого успеха необходимы были опытные рабочие и менеджеры, хорошо знающие различные технологии. В 1793 г. по проекту и под руководством Сэмюэла Слейтера (имевшего опыт работы в текстильной отрасли в Англии) в США была построена первая коммерчески успешная хлопчатобумажная фабрика. Следующим прорывом стало строительство компанией Boston Manufacturing в 1813 г. в городе Уолтеме (Массачусетс) фабрики, на которой комбинировались хлопкопрядильное производство и механическое ткачество. Толчком к ее созданию стало посещение Фрэнсисом Кэботом Лоуэллом Англии, где он познакомился с работой механических ткацких станков, конструкцию которых промышленник впоследствии воспроизвел по памяти. Серийная модель станка была разработана работавшим на Ф. Лоуэлла инженером Полом Муди. Одной из наиболее примечательных особенностей системы Лоуэлла-Муди была степень изменений английской технологии, произведенных для того, чтобы приспособить ее к американским условиям. К 1820-м гг. реальная заработная плата в США была выше, чем в Англии, и в результате американцы внедрили механический ткацкий станок в производство быстрее англичан. Тем самым Америка начинает выходить на ведущие в мире позиции в сфере промышленных технологий.

Американские достижения не ограничивались хлопчатобумажной промышленностью. В 1782 г. Оливер Эвванс построил первую механизированную мукомольную мельницу. До начала XIX столетия спусковые механизмы пистолетов и ружей изготавливались индивидуально. Условием их безотказной работы была специальная подгонка оружейником всех деталей механизма, чтобы они полностью соответствовали друг другу. Француз Оноре Бланк и американец Эли Уитни заинтересовались возможностью изготовления взаимозаменяемых деталей и начали первые эксперименты с ними. Однако возможности их масштабного производства возникли только после изобретения в 1816 г. фрезерного станка. В 1820-х гг. в арсеналах американского правительства в Спрингфилде и Харпере-Ферри началось изготовление взаимозаменяемых деталей мушкетов. Продукция американских оружейников, представленная на Всемирной выставке в Лондоне в 1851 г. произвела настолько сильное впечатление на англичан, что Великобритания направила в США специальную делегацию для изучения «американской системы». Сначала идея взаимозаменяемых деталей завоевала изготовителей личного оружия, таких как Сэмюэл Кольт, а затем, в середине XIX в., и изготовителей часов. Вслед за ними были «взяты в полон» производители велосипедов, швейных машин, сельскохозяйственной техники и, наконец, автомобилей. В последней отрасли взаимозаменяемые детали стали одним из важнейших «кирпичиков» сборочного конвейера Генри Форда. Успех американской экономики покоился на применении изобретательной инженерной мысли во всем спектре ее отраслей. Стимулом к механизации стала высокая стоимость рабочей силы. Условием успешного ответа на этот вызов было существование большого количества потенциальных изобретателей. К началу Первой мировой войны взаимодействие вызова и ответа превратило США в мирового лидера по показателю производительности труда.

ПЕРИОД НЕЗАВИСИМОСТИ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ

В течение 300 лет своего существования Испанская империя основывалась на союзе между монархией и белыми колониальными элитами. В XVIII столетии усилия испанских монархов из династии Бурбонов были направлены на создание современного для того времени налогово-военного государства, но их требования об увеличении доходов короны наталкивались на сопротивление колоний.

Противостояние с Мадридом могло быть еще более сильным, если бы не расовое и экономическое разделение колониального общества. Произошедшее в 1780 г. в Перу восстание под предводительством Ту– пака Амару было одним из многих неприятных напоминаний об опасностях, которыми грозила построенная в колониях социальная пирамида. После вторжения армии Наполеона Бонапарта в Испанию в 1808 г. испанская Америка defacto стала независимой от метрополии. Восстановление империи оказалось невозможным. Например, в 1810 г. в Мексике произошло восстание индейцев под руководством Мигеля Идальго, направленное на свержение власти пиренейцев (белых испанского происхождения). Первоначально восставшие пытались привлечь на свою сторону креолов (рожденных в Мексике белых людей), но жестокость индейцев по отношению к белым вообще не позволила создать объединенное движение против Испании, и восстание было подавлено. Мексика получила независимость в 1821 г. после переворота во главе с группой креолов, стремившихся к сохранению своих привилегий, которым, как представлялось местной знати, угрожал растущий либерализм Испании.

После получения независимости Мексика на десятилетия погрузилась в состояние экономического застоя, коренившегося в дилеммах колониального общества. Уже в конце XVIII в. более острая международная конкуренция подорвала позиции местных обрабатывающих производств. В результате в Мексике, как и в Индии, произошла деиндустриализация. В одной из своих работ Александр фон Гумбольдт объяснял причины этого явления. «В прошлом город Пуэбла славился прекрасными мануфактурами по производству керамической посуды (лозы) и шляп». «В начале XVIII столетия» экспорт «продукции этих двух отраслей промышленности оживил торговлю между Акапулько и Перу». Но импорт европейских промышленных товаров разрушил торговые связи между регионами:

Сегодня между Пуэбла и Лимой коммуникации либо отсутствуют, либо едва поддерживаются, так как производство керамической посуды резко сократилось, что было вызвано низкими ценами на ввозимую через Веракрус из Европы обливную глиняную посуду и фарфор, в результате чего из 46 функционировавших в 1793 г. мануфактур к 1802 г. осталось только 16 мастерских, изготавливавших керамическую посуду, и 2 мастерские, выпускавшие стеклянные изделия³⁴.

Если в 1780 г. реальная зарплата в два раза превосходила величину прожиточного минимума работника, то к 1830-м гг. она упала до абсолютного минимума, необходимого для существования человека.

Под ударом английского импорта оказалась и текстильная промышленность. В Мексике производились преимущественно шерстяные ткани, а хлопчатобумажный текстиль импортировался из Каталонии. После того как в результате английской морской блокады Испании в 1790-х гг. ввоз товаров резко сократился, производство хлопчатобумажных тканей началось в Пуэбла. Но хлопчатобумажный бум оказался коротким, так как после 1804 г. возобновился импорт текстильных изделий из Испании, а после получения независимости Мексика была «завалена» дешевыми английскими тканями. Мексиканская текстильная промышленность «пошла ко дну». Ответ был дан в духе американской системы Генри Клея и предложений Фридриха Листа для Германии. Министр внутренних и иностранных дел Мексики Лукас Аламан ввел тарифы на импортируемые хлопчатобумажные изделия. Часть таможенных платежей поступала в банк Banco del Avio, на который была возложена ответственность за закупки машин и оборудования для новых фабрик. В то же время в стране отсутствовал общенациональный рынок. Основными препятствиями для торговли были внутренние пошлины и сборы между штатами и плохие дороги. Для улучшения транспортного сообщения было сделано слишком мало. Кроме того, правительство Мексики игнорировало необходимость массового образования.

Государственная политика индустриализации привела к неоднозначным результатам. С одной стороны, в 1835–1843 гг. были построены около 35 хлопкопрядильных фабрик. После 1840 г. произошло восстановление уровня заработной платы. С другой стороны, отсутствовали стимулы для создания собственного машиностроения, так как машины и оборудование импортировались, а за функционированием техники надзирали заграничные инженеры. В общем, роль этих фабрик в экономическом развитии была самой незначительной. В середине XIX столетия промышленность Мексики оказалась в застое, а развитие в других сферах экономики происходило очень медленно. Об общем движении вперед, как в США, не было и речи.

Следующий всплеск темпов экономического роста пришелся на время порфириата – периода диктаторского правления Порфирио Диаса в 1877–1911 гг. По сравнению с Л. Аламаном этот правитель более последовательно придерживался общей для XIX в. стратегии развития. Осуществление широкой программы железнодорожного строительства и упразднение пошлин и сборов, взимавшихся при перевозке товаров между штатами, позволили создать общенациональный рынок. Для поддержки различных отраслей мексиканской промышленности использовалась политика внешних таможенных тарифов. Инновационная политика основывалась в большей степени на иностранных инвестициях, чем на капитале, который предоставляли мексиканские инвестиционные банки. Иностранные инвестиции стали своего рода посредником в процессе внедрения передовых технологий.

Результаты экономического развития в период порфириата оказались противоречивыми. С одной стороны, были достигнуты весьма впечатляющие темпы промышленного роста. ВВП в расчете на душу населения вырос с 674 долларов в 1870 г. до 1707 долларов в 1911 г. С другой стороны, местный вклад в технологический прогресс оставался незначительным, так как функции иностранных инженеров ограничивались надзором за установкой оборудования на спроектированных за рубежом фабриках и заводах. Отсутствие соответствующих усилий со стороны мексиканцев означало, что развитие происходило исключительно за счет отраслей, находившихся под патронажем государства, а остальные сферы экономики пребывали в застое. Более того, выгоды от роста получало не все общество, а узкие его группы. Еще в период правления П. Диаса началось снижение заработной платы и в 1911 г. произошла Мексиканская революция.

ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОЦЕСС ИЗОБРЕТЕНИЙ

Почему американская экономика росла гораздо быстрее мексиканской? Большим влиянием пользуется интерпретация, согласно которой успех США приписывается «высокому качеству» ее институтов, а низкие результаты Мексики, соответственно, – «низкому качеству» институтов. Возникает вопрос: какие институты имеются в виду? Преимущества США проистекают из английской системы прав собственности и судов, правовых (и судебных) ограничений, налагаемых на исполнительную власть, эгалитаризма (но не в южных штатах), демократии и политики laissez-faire (но не в сфере таможенных тарифов). К недостаткам Мексики принято относить общинную собственность на землю, предельное социальное и расовое неравенство, а также политическую систему, сохранившую худшие черты колониального наследства – систему различных судов с конфликтующими юрисдикциями, жесткое регулирование хозяйственной деятельности со стороны государства и неэффективную налоговую систему (здесь может возникнуть вопрос о важности всех перечисленных выше факторов с точки зрения быстрого роста в колониальный период).

Экономическая политика государства оказывает значительно более сильное воздействие на народное хозяйство, чем все эти институты. США еще в начале XIX в. стали пионером стандартной для этого столетия стратегии развития. Принятие конституции, в соответствии с которой были упразднены сборы и пошлины, назначавшиеся отдельными штатами, и развитие транспортной системы, расширившейся благодаря использованию новых технологий (пароходы, железные дороги), позволили создать общенациональный рынок. В 1816 г. были введены протекционистские внешние таможенные тарифы. Для стабилизации курса денежной единицы в США была создана национальная банковская система. Еще в колониальный период началось массовое школьное образование. В свою очередь, Мексика перешла к осуществлению политики в этих направлениях не сразу, но постепенно. Сначала, в 1830-е гг., государство уделяло основное внимание внешним таможенным тарифам и банкам. Общенациональный рынок был создан только после 1880 г., а образование приобрело массовый характер уже в XX в. Различия в траекториях развития США и Мексики во многом объясняются образовательной политикой двух стран.

Технологические траектории двух стран отображают и различия между ними в спросе и предложении технологий. Уже в начале XIX в. реальная заработная плата в США была значительно выше, чем в Англии. Эта «американская надбавка» создавала спрос на трудосберегающие машины и оборудование. Внедрение изобретения вело к росту производительности, вслед за чем происходило дальнейшее увеличение заработной платы, в результате чего разворачивался самоуси– ливающийся процесс. Напротив, в Мексике сложился гораздо более низкий уровень заработной платы. Поэтому стимулы к сбережению труда отсутствовали.

В США предлагалось гораздо больше технологий, чем в Мексике. И здесь у нас нет оснований рассуждать о религиозных отличиях, о средневековых или иррациональных чертах испанской культуры. В данном случае мы можем положиться на авторитет великого географа и столпа немецкой науки Александра фон Гумбольдта, находившегося в Мексике на протяжении большей части 1803 г. Он был весьма впечатлен мексиканской наукой:

Ни один город нового континента, включая даже те, которые находятся в Соединенных Штатах, не способен показать миру такие же крупные и основательные научные учреждения, как столица Мексики.

В качестве примеров А. фон Гумбольдт описывал мексиканские университеты, горные школы, институты искусств, ботанический сад и ученых. Благодаря публичным лекциям научная культура распространялась в широкие массы и научные знания проникали в самые отдаленные провинции.

Европейский путешественник не может не удивиться, повстречавшись в глубинке, на самой границе с Калифорнией, с юными мексиканцами, рассуждающими о разложении воды в процессе амальгамации со свободным воздухом³⁵.

Мексика осталась позади США отнюдь не из-за отсутствия в ней просвещения и просвещенности. Проблема заключалась в общем недостатке квалификации рабочей силы. Показателем этой нехватки является грамотность. В США в конце XVIII в. грамотой владели свыше 70 % белых мужчин. К 1850 г. данный показатель приблизился к 100 %. С другой стороны, чернокожие рабы, составлявшие 14 % населения страны, были почти полностью неграмотными. Таким образом, доля грамотных взрослых американцев составляла примерно 86 %. Хорошо образованным, в отличие от основной массы жителей, было и белое население Мексики: «…каста белых людей – единственная, в которой мы обнаруживаем… нечто вроде интеллектуального развития». Доля белых в Мексике составляла примерно 20 % населения. Соответственно, примерно таким же был и показатель общей грамотности.

Значение этого различия для развития технологии становится очевидным, если обратиться к биографиям изобретателей в США и Англии. Практически все они были грамотными людьми. В противном случае им было бы трудно изобрести хоть что-то, так как они не имели бы доступа к технической литературе. К тому же в большинстве случаев изобретатели были заняты в тех сферах деятельности, к которым относились их изобретения, должны были вступать в договорные отношения, получать патенты и вести переговоры с клиентами. Чтобы стать частью современного ему мира, человек должен был уметь читать и писать. В США его потенциальными членами было подавляющее большинство белых мужчин. В Мексике из него были исключены около 8о% населения. Соответственно, ограничивались возможности развития и применения творческой инженерной мысли.

Непосредственная причина различия между двумя странами очевидна: США превосходили Мексику по количеству школ. Благодаря финансируемым государством школам и введению обязательного их посещения детьми, Новая Англия приблизилась к полной грамотности мужского населения еще в колониальный период. Под руководством Хораса Манна была модернизирована система образования в Массачусетсе. За образец для подражания была взята прусская система. «Движение за начальную школу» распространилось и на другие северные штаты, где оно полностью соответствовало потребностям промышленности. Массовое образование стало такой же неотъемлемой чертой Америки, как и высокие таможенные тарифы. В 1862 г. конгрессмен от штата Вермонт Джастин Смит Моррилл, поддерживавший протекционистские таможенные тарифы, предложил закон о передаче штатам земель федерального правительства с целью создания на них университетов. В результате в США было создано свыше 70 так называемых «колледжей на пожалованных землях».