Текст книги "Глобальная Экономическая История. Краткое Введение"

Автор книги: Роберт Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

ПЕРВАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Если институты, культура и география всегда остаются где-то на заднем плане, то непосредственными причинами неравномерного развития выступают технические изменения, глобализация и экономическая политика. Более того, результатом первой фазы глобализации в конце XV столетия (начавшейся вместе с морскими походами Христофора Колумба, Фернана Магеллана и других великих путешественников) была сама промышленная революция. Таким образом, великое расхождение начинается одновременно с первой глобализацией.

Глобализация потребовала создания кораблей, способных покорять океанские просторы (отсутствовали в Европе до XV в.). Полное парусное вооружение этих новых морских судов включало в себя прямые паруса на первых двух мачтах и треугольный парус на кормовой мачте. Более прочные корпуса и использование руля вместо кормового весла открыли возможность морских плаваний по всему миру.

Первой коммерческие выгоды использования трехмачтовых судов с полным парусным вооружением получила Европа. В XV столетии голландцы начали доставлять польское зерно из Данцига в Нидерланды, а в конце XVI в. – в Испанию, Португалию и страны Средиземноморья. Вскоре начались перевозки текстильных изделий. В Средние века в производстве тканей доминировали итальянские города, но английским и голландским текстильщикам удалось создать легкие камвольные ткани, очень похожие на текстиль из Италии. К началу XVII столетия средиземноморские страны были наводнены этой «новой мануфактурой». Англичанам и голландцам удалось взять верх над итальянскими конкурентами. Это знаменательное событие означало начало перемещения европейской обрабатывающей промышленности на Северо-Запад континента.

Но наиболее сильное влияние трехмачтовые корабли с полным парусным вооружением оказали на разведывательные экспедиции европейцев, предпринимавшиеся с целью поиска новых земель. Азиатские перец и пряности поставлялись в Европу через Ближний Восток индийскими, арабскими и венецианскими купцами. Португальцы вознамерились составить им конкуренцию, используя исключительно морской маршрут. В XV в. португальские мореплаватели в поисках пути на Восток неоднократно предпринимали морские экспедиции на юг, вдоль побережья Африки.

В 1498 г. португальские корабли под командованием Васко да Гамы встали на рейде против индийского города Каликут (сегодня Кожикоде). В обратный путь они отправились с грузом перца, стоимость которого в Каликуте не превышала 4 % от европейской цены (рис. 5). Остальные 96 % разницы в ценах составляли транспортные издержки. К 1760 г. разрыв между индийскими и английскими ценами уменьшился на 85 % (рис. 5), что является показателем выигрыша в эффективности, достигнутого благодаря морским перевозкам. Но в XVI столетии основные выгоды от сокращения транспортных издержек получала исключительно Португалия, так как государственная торговая компания держала цены на пряности на средневековом уровне, а вся экономия шла ей «в карман» в форме прибыли. Только появление на рынке в начале XVII в. британской и голландской Ост-Индских компаний привело к разрушению португальской монополии на морские перевозки и снижению европейских цен на специи и пряности на две трети. При этом реальные цены индийских купцов увеличились незначительно и большая часть выигрыша в эффективности в торговле с Азией досталась европейским потребителям.

Генуэзский моряк Христофор Колумб поставил перед собой цель найти другой, отличный от португальского, морской маршрут в Азию. Он попытался достичь Индии, пересекая океан в направлении на Запад. Для того чтобы снарядить экспедицию, Колумб обратился за поддержкой к королю Фердинанду II Арагонскому и Изабелле I Кастильской. 12 октября 1492 г. корабли Колумба достигли Багамских островов. Сам мореплаватель считал новые земли Восточной Индией. Но в действительности он открыл Америку, изменив тем самым мировую историю.

Экспедиции Христофора Колумба и Васко да Гамы стали прологом к началу борьбы за создание мировых империй. Вначале вперед вырвались португальцы и испанцы. В двух битвах при Диу (1509 г. и 1538 г.) португальцы одержали победы над венецианским, турецким и азиатским флотами, установив свою гегемонию в Индийском океане. Затем они двинулись на Восток в направлении Индонезии, попутно создавая все новые и новые колонии. В конце концов португальцы достигли легендарных Островов пряностей (то есть Молуккских островов в Индонезии) – родины мускатного ореха и гвоздики. В 1500 г. случайно была открыта Бразилия, которая стала крупнейшей колонией Португалии.

Еще богаче была Испанская империя. Важнейшими успехами испанцев было покорение отрядом Эрнана Кортеса в 1521 г. Ацтекской империи и достигнутая через и лет Франсиско Писарро победа над Империей Инков. В обоих случаях небольшие испанские отряды благодаря сочетанию огнестрельного оружия, лошадей, вероломства и оспы взяли верх над крупными местными армиями. Разграбление государств ацтеков и инков привело к мгновенному обогащению Испании. Вскоре после приобретения новых земель испанцы открыли крупные месторождения серебра в Боливии и Мексике. Хлынувшие в Испанию потоки серебра позволили содержать сражавшиеся по всей Европе с протестантами армии Габсбургов, обеспечили европейцев деньгами, необходимыми для закупок азиатских товаров, и стали толчком к длившемуся в течение нескольких десятилетий инфляционному процессу, получившему известность как «Революция цен».

Гораздо меньшей известностью пользовались в XVI столетии имперские достижения североевропейцев. В 1497 г– англичане снарядили экспедицию Джованни Кабото (Джона Кабота), открывшего остров Кейп– Бретон, или Ньюфаундленд. Именно он считается первооткрывателем острова, несмотря на то что баскские рыбаки в течение нескольких столетий занимались ловом рыбы на Большой Ньюфаундлендской банке. Французская корона снарядила три экспедиции Жана Картье в Канаду в 1530-1540-х гг. Но торговля мехами с туземцами не сравнится по своему значению ни с поставками серебра из Мексики, ни с торговлей специями и пряностями с Молуккскими островами.

До наступления XVII столетия страны Северной Европы не могли похвастаться особыми достижениями в создании собственных империй. Самыми известными организациями были Ост-Индские компании, сочетавшие империализм и частное предпринимательство. В большинстве своем подобные фирмы были совместными предприятиями с высокой капитализацией, которые вели торговлю в Азии или Америке, располагали собственными вооруженными отрядами пехотинцев и военными кораблями, а также укрепленными зарубежными факториями. Такие компании были созданы во всех государствах Северной Европы. Британская Ост-Индская компания была учреждена в 1600 г., а ее голландский аналог – двумя годами позже.

На «обломках» бывших португальских владений Голландская Ост-Индская компания создала в Азии Голландскую империю. В 1605 г. голландцы захватили Молуккские острова, в 1641 г. – Малакку, в 1658 г. – остров Цейлон и в 1662 г. – город Коччи в Индии. В 1619 г. столицей индонезийских владений Нидерландов была объявлена Джакарта. В Южной Америке голландцы захватили Бразилию и сохраняли контроль над ней в 1630-1640-х гг. К тому же они колонизировали Вест-Индию, на островах которой выращивали сахарный тростник, основали в 1624 г. Нью-Йорк, а в 1652 г. – Капскую колонию в Южной Африке.

На протяжении всего XVII столетия создавалась и Британская империя. В Азии в 1612 г. Британская Ост-Индская компания нанесла поражение португальцам в морском сражении при Сували близ индийского города Сурат. Вскоре после этого были созданы укрепленные фактории в Сурате (1612 г.), Мадрасе (1639 г-)> Бомбее (1668 г.) и в Калькутте (1690 г.). К 1647 г. количество торговых постов Ост– Индской компании в Индии достигло 23. В Америке колонии учреждались различными частными лицами и группами. Первой из них был Джеймстаун (Виргиния), основанный в 1607 г. За ней последовала легендарная Плимутская колония (1620 г.), а ю лет спустя – гораздо более важная Колония Массачусетского залива. Багамы и гряда близлежащих островов вошли в состав Британской Вест-Индии в 1620– 1630-х гг., а Ямайка– в 1655 г.

Английское государство активно расширяло свою империю, в первую очередь за счет голландцев. Первые шаги в этом направлении были предприняты еще Оливером Кромвелем в период Английской республики (1640-1660-е гг.) и продолжены после восстановления монархии. Были значительно увеличены расходы на военно-морской флот. В 1651 г. был принят первый Навигационный акт. Предусмотренные в нем меркантилистские меры были направлены на то, чтобы полностью лишить Голландию возможности торговли с Британской империей. Первая Англо-голландская война (1652–1654 гг.) была направлена на завоевание преимуществ в торговле, но англичанам не удалось добиться поставленных целей. После реставрации Карла II в 1660 г. Навигационные акты были восстановлены и расширены. Были спущены на воду новые военные корабли (теперь флот стал королевским). В 1665–1667 гг. и в 1672–1674 гг. отгремели еще две войны с Голландией. В 1664 г. англичане захватили Нью– Йорк. Английские колонии протянулись по всему Восточному побережью от Джорджии до Мэна. Быстрый рост их экономики основывался на экспорте табака, риса, пшеницы и мяса в Англию и Вест-Индию. К1770 г. численность населения Британской Америки достигла 2,8 млн человек (почти половина населения Англии).

Торговля Англии и Голландии с колониями стала движущей силой развития народного хозяйства этих стран. Непрерывно росли города и ориентированные на экспорт обрабатывающие производства. Соответственно изменялась и структура занятости населения. В табл, з население основных европейских стран подразделяется на три группы: сельскохозяйственное, городское и проживающее в сельской местности, но не участвующее в аграрном производстве. В Средние века около трех четвертей населения было занято сельским хозяйством, большая часть обрабатывающих производств находилась в городах, а население, проживавшее в сельской местности, но не занятое в аграрном производстве, включало в себя деревенских ремесленников, священников, извозчиков и слуг, работавших в загородных поместьях. В 1500 г. Италия и Испания имели наиболее развитые экономики. Эти страны могли похвастаться большим количеством крупных городов и лучшими в Европе обрабатывающими производствами. Продолжением их экономик были Нижние земли (занимавшие большую часть современной Бельгии). Голландия имела незначительное по численности население, а Англия по территории была немногим больше «овечьего пастбища».

Произошедшие накануне промышленной революции изменения имели далеко идущие последствия. Наиболее значительная трансформация произошла в Англии. В этой стране доля занятого в сельском хозяйстве населения уменьшилась на 45 %. Темпы урбанизации в ней были самыми высокими в Европе. Численность населения Лондона увеличилась с 50 тыс. человек в 1500 г. до 200 тыс. жителей в 1600 г. и до 500 тыс. горожан в 1700 г., достигнув в 1800 г. численности в 1 млн человек. В 1750 г. доля «проживающего в сельской местности, но не занятого в аграрном производстве» населения составила 32 %. Большая часть этих людей трудились на обрабатывающих производствах, и изготовленные ими товары расходились по всей Европе, а в некоторых случаях и по всему миру. Например, ремесленники из Уитни (Оксфордшир) изготавливали одеяла для Компании Гудзонова залива, сотрудники которой выменивали на них пушнину у канадских аборигенов. В аналогичных направлениях развивалась и экономика Нижних земель. В Нидерландах уровень урбанизации был выше, чем в Англии, а крупные мануфактурные и ремесленные производства, размещавшиеся в сельской местности, ориентировались на экспорт продукции.

В остальных частях Европы происходили не столь сильные изменения. В крупных странах континента произошло незначительное сокращение доли занятого в сельском хозяйстве населения. Соответственно, увеличение доли населения, занятого в мануфактурном и ремесленном производстве, и уровня урбанизации было относительно небольшим. В Испании и Италии рассматриваемые нами показатели распределения населения практически не изменились.

С наиболее трудными проблемами столкнулась Испания. В XVI столетии она была самым успешным империалистическим государством, могуществу которого способствовал непрерывный приток серебра из Латинской Америки. В то же время серебряный импорт привел к быстрому росту цен на произведенные в Испании товары. В стране была самая высокая в мире инфляция. В результате испанские сельское хозяйство и обрабатывающие производства оказались неконкурентоспособными. Да, доля городского населения в Испании оставалась устойчивой. Но за этим показателем скрывались огромные изменения – население старых «городов мастеров» резко сократилось, а численность населения Мадрида, как центра торговли награбленным в Америке добром, значительно увеличилась. Глобализация подхлестнула развитие европейского Северо-Запада, но в Южной Европе начался период упадка.

Успех в глобальной экономике имел важнейшие последствия для экономического развития.

Во-первых, рост урбанизации и мануфактурного производства в сельской местности привел к повышению потребности в рабочей силе; спрос на рынке труда превысил предложение, что привело к увеличению заработной платы. Наиболее высоким был уровень жизни в Лондоне и Амстердаме (рис. 3).

Во-вторых, рост количества городов и численности их населения, а также экономика с высоким уровнем заработной платы предъявляли более высокие требования к сельскому хозяйству с точки зрения спроса на продукты питания и труд. В результате и в Англии, и в Нидерландах произошли аграрные революции. В обеих странах выпуск продукции в расчете на одного сельскохозяйственного рабочего увеличился примерно на 50 % и достиг наивысшего для Европы уровня.

В-третьих, растущий спрос со стороны городского населения привел к энергетической революции в Англии и Нидерландах. В Средние века основными видами использовавшегося в городах топлива были дрова и древесный уголь. По мере роста городов цены на древесину резко взлетели вверх, следствием чего стал переход на другие виды топлива. В Нидерландах альтернативой древесине был торф, а в Англии – каменный уголь. Последний добывался на севере страны в Дареме и Нортумберленде и перевозился морем, вдоль побережья, в Лондон. В XVIII в. Англия была единственной в мире страной с крупной угледобывающей промышленностью, что, как показано на рис. 6, открыло ей доступ к самой дешевой в мире энергии.

В-четвертых, экономика с высоким уровнем заработной платы способствовала повышению уровня грамотности, приобретению умения считать и формированию навыков к труду в целом. В табл. 4 приводятся оценки грамотности в различных европейских странах в 1500 г. и в 1800 г. (измерявшиеся как способность человека написать свое имя, а не просто поставить какой-либо знак вместо подписи). В рассматриваемый период грамотность возросла повсеместно, но наиболее высокий рост был отмечен на европейском Северо-Западе. Распространено мнение, что повышение уровня грамотности произошло в основном благодаря Реформации. Это не так. Грамотность была одинаково высокой и в таких католических областях, как Северо-Восток Франции, Бельгия и долина Рейна, и в Нидерландах или в Англии. Грамотность европейского населения возросла благодаря торговой экономике с высокой заработной платой. Расширение коммерции и обрабатывающих производств обусловило повышение спроса на образование, которое приобрело экономическую ценность. В то же время экономика с высокой заработной платой позволила родителям получать деньги, достаточные для оплаты обучения детей в школе.

ГЛАВА 3

Промышленная революция

ПРОМЫШЛЕННАЯ революция, продолжавшаяся примерно с 1760 г. по 1850 г., стала поворотным пунктом в мировой истории и символом наступления эры устойчивого экономического роста. Она оказалась отнюдь не внезапным резким изменением, что следует из названия, но результатом рассмотренных в главе 2 преобразований, происходивших в экономике европейских стран в начале Нового времени. По современным меркам достигнутые в течение столетия (начиная с 1760 г.) темпы экономического роста (1,5 % в год) были очень низкими, ведь совсем недавно рост ВВП на 8-ю% за год не вызывал ни малейшего удивления. В рассматриваемый нами период Англия непрерывно расширяла мировые технологические границы. Но, как известно, развитие за счет внедрения недавно созданных технологий всегда происходит медленнее, чем догоняющее развитие за счет импорта технологических решений, использовавшихся лидером, позволяющее отстающим странам добиться очень высоких темпов роста. Более того, одно из важнейших достижений английской промышленной революции заключалось в переходе к непрерывному росту, в результате чего прирост доходов позволил обеспечить наше нынешнее массовое процветание.

«Мотором» промышленной революции были изменения в технологиях. Наибольшую известность получили такие изобретения, как паровая машина, прядильные и ткацкие станки, новые процессы выплавки и очистки железа и стали с использованием каменного, а не древесного угля. Не следует забывать о множестве более простых устройств (каски, булавки, гвозди), позволивших добиться значительного повышения производительности труда в «незнаменитых» отраслях. Отметим и появление широкого круга новых английских потребительских товаров, многие из которых, такие как веджвудовский фарфор, были созданы по примеру азиатских изготовителей.

В XIX в. инженеры предлагали все новые и новые способы использования изобретенных в XVIII столетии механических устройств. Паровая машина нашла широкое применение в сфере транспорта. Она устанавливалась на паровозы, а также на морские и речные суда. Различное оборудование с механическим приводом, первоначально использовавшимся только на текстильных фабриках, постепенно завоевало все отрасли промышленности.

Вопрос заключается в следующем: почему революционные технологии были изобретены в Англии, а не в Нидерландах или Франции или, если на то пошло, не в Китае или Индии?

КУЛЬТУРНЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Объяснить промышленную революцию, вероятно, поможет осознание того, что она началась и продолжалась в благоприятном для инноваций особом политическом и культурном контексте.

Современные экономисты, как и европейские либералы в прошлом, считают английскую конституцию образцовой. Она была отнюдь не демократической: право голоса имели лишь 3–5% англичан, а доля шотландцев была и того меньше. Королевская власть сохранила за собой относительно широкие полномочия (в частности право объявлять войну и заключать мир). Парламент имел конституционное право отказать в финансировании военных действий, но ни разу им не воспользовался.

Экономическому росту благоприятствовали самые разные положения английской конституции, хотя большинство из них современные экономисты намеренно не замечают. Они уделяют основное внимание ограничениям налогообложения и гарантиям прав собственности. В действительности верховенство парламента привело к прямо противоположным результатам. Принято считать, что власть французских королей была абсолютной. Но они не имели права повышать налоги без согласия на то подданных, что привело к кризису государственных финансов, который ускорил наступление революции, вынудив Людовика XVI созвать в 1789 г. Генеральные штаты. Французское дворянство было избавлено от налогообложения, в то время как английский парламент еще в 1693 г. ввел налог на землю, обязательный для уплаты и высшей аристократией, и простолюдинами. Однако большую часть налоговых поступлений обеспечивали акцизные сборы, которыми облагались такие потребительские товары, как пиво, а также импортируемые продукты (например, сахар и табак). Бремя этих налогов несли, прежде всего, трудящиеся, не имевшие своих представителей в парламенте. Бесспорно, парламент сдерживал порывы короны. Но кто, в отсутствие демократии, мог обуздать парламент?⁶

Так или иначе, но английское государство собирало примерно в два раза большие по объему в расчете на душу населения налоги, чем соседняя Франция⁷. Конечно, оно несло ответственность и за расходование значительной доли национального дохода. Мы можем утверждать, что осуществлявшиеся государством траты способствовали экономическому росту. Большая часть доходов направлялась на удовлетворение потребностей армии и флота. Время от времени войска направлялись за границы Англии, но они всегда были готовы к наведению порядка внутри страны, подавляя бунты против машин или в поддержку демократии. Задача военно-морского флота состояла в расширении Британской империи и защите ее коммерческих интересов. От этого выигрывали даже трудящиеся, так как империализм был основой экономики с высокой заработной платой. Последняя, в свою очередь, создавала условия для экономического роста, базировавшегося на трудосберегающих технических изменениях. Если бы у Людовика XIV была возможность вводить налоги, он мог бы добиться процветания Франции, поддерживая военно-морской флот в состоянии постоянной боевой готовности, вместо того чтобы пополнять его или сокращать количество кораблей, в зависимости от приближения войны или наступления мира.

Экономическому росту способствовало и право парламента лишать англичан собственности против их воли. Во Франции это было невозможно. Французские гарантии собственности, как представляется, были чрезмерными. В этой стране отсутствовали аналоги частных актов английского парламента, запрещавшие землевладельцам огораживать принадлежавшие им участки, препятствовать строительству каналов или платных дорог. В результате французам не удалось осуществить прибыльные проекты по созданию системы искусственного орошения сельскохозяйственных земель в Провансе⁸. На практике Славная революция означала, что «до 1688 г. деспотическая власть» государства «применялась время от времени… а впоследствии – постоянно».

Успешному осуществлению промышленной революции способствовала не только политическая система, но и зарождавшаяся научная культура. Научная революция XVII в. ознаменовалась разнообразными открытиями в сфере естественных наук, которые благодаря деятельности изобретателей нашли практическое применение в следующем столетии. К тому же успехи натурфилософии привели к росту доверия по отношению к научному методу познания. Согласно последнему миром правят законы, которые могут быть открыты в процессе наблюдения и использованы для улучшения жизни людей. Одним из важнейших научных открытий была модель Солнечной системы Исаака Ньютона, во многом способствовавшая изменению взглядов представителей высшего класса общества на религию и природу.

Вопрос о том, насколько эта переориентация была подхвачена массовой культурой, остается открытым. Известно несколько показательных примеров того, что изобретатели, вышедшие из рядов рабочего класса, руководствовались ньютонианской моделью. Например, Джон Гаррисон, прослышав о лекциях Сандерсона по натурфилософии, посвященных идеям Исаака Ньютона, попросил на время их экземпляр у приходского священника и переписал их для себя. Можем ли мы сделать отсюда вывод о том, что проявленный Дж. Гаррисоном в юности интерес к трудам великого ученого подвиг его на изобретение хронометра? С другой стороны, в народе не утихал интерес к черной магии как к средневековой альтернативе науки. Вероятно, в законы классической механики

И. Ньютона верило гораздо меньше людей, чем в магов, колдуний и черную магию. Проповеди Джона Уэсли привлекали миллионы последователей, а ведь он провозглашал, что «отказ от колдовства, в сущности, означает отказ от Библии»⁹.

Трансформация массовой культуры происходила в большей степени под воздействием общественных изменений, а не ньютоновских «Математических начал натуральной философии». Наиболее мощными по своему влиянию были урбанизация и развитие коммерции. Они способствовали распространению грамотности и навыков счета, повышая их ценность. К XVIII в. большинство сыновей ремесленников, мастеровых, лавочников и фермеров, а также незначительная доля сыновей рабочих в течение нескольких лет учились в начальной школе. Ее посещали и многие девочки. В результате сформировалось общество, в котором было принято читать газеты, а его представители проявляли невиданный ранее интерес к политике. Это был новый мир, в котором мог стать знаменитостью даже такой радикал, как Томас Пейн, политический памфлет которого «Права человека» разошелся сотнями тысяч экземпляров.

ПРИЧИНЫ И ХАРАКТЕР ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Известия о новых научных открытиях распространялись по всей Европе, и энтузиазм высшего класса по отношению к натурфилософии приобрел всеобщий характер. В то же время эти культурные достижения не позволяют ответить на вопрос о том, почему промышленная революция началась и происходила в Англии. Вероятно, объяснение кроется в сложившейся в ней уникальной структуре заработной платы и цен. Английская экономика, характеризовавшаяся высокой заработной платой и доступом к дешевой энергии, позволила британским фирмам с выгодой для себя изобретать и использовать прорывные технологии промышленной революции.

В главах 1 и 2 мы видели, что заработная плата английских рабочих была достаточно высокой и позволяла им не жить впроголодь, питаясь одной овсянкой, а регулярно покупать хлеб, мясо и пиво. Но когда мы говорим о технологиях, главное, что в Англии заработная плата была относительно более высокой, чем цена капитала (рис. 7). В конце XVI столетия в Южной Англии, Франции и Австрии (представлявших Континентальную Европу) соотношение ставок заработной платы и стоимости использования капитала было примерно одинаковым. Но к середине XVIII в. труд английских рабочих, по сравнению с континентальными странами, «подорожал» относительно капитала на 6о%. В начале XIX столетия, когда появились первые необходимые нам данные об Азии, труд индийских рабочих относительно капитала был значительно дешевле, чем во Франции или Австрии. Соответственно, стимулы к механизации производства в Индии были значительно более слабыми, чем в Европе.

Та же самая история была и с энергией. Англия, с ее обширными каменноугольными бассейнами на севере и в центре страны, имела доступ к самой дешевой в мире энергии. Соответственно, по отношению к стоимости труда энергия в Англии была дешевле, чем где бы то ни было.

В результате этих различий в заработной плате и ценах английским деловым предприятиям выгодно было использовать сберегающие относительно дорогой труд технологии, увеличивая потребление дешевых энергии и капитала. Имея в своем распоряжении больше капитала и энергии, английские рабочие стали более производительными. В этом и заключается секрет экономического роста. Дешевизна труда в Азии и Африке привела к прямо противоположным результатам.

ХЛОПЧАТОБУМАЖНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Согласно знаменитому высказыванию Эрика Хобсбаума: «Когда мы говорим „промышленная революция", мы говорим хлопок». В середине XVIII в. хлопчатобумажная промышленность состояла из нескольких предприятий, но с течением времени она превратилась в крупнейшую отрасль Англии. В 1830 г. на ее долю приходилось 8 % ВВП и 16 % занятых в обрабатывающей промышленности. Переработка хлопка была первой отраслью, перешедшей к фабричному производству. Ее рост обусловил быстрое развитие Манчестера и многих небольших городков на севере Англии и в Шотландии. Британская экспансия осуществлялась за счет Индии, Китая и Ближнего Востока. Когда в этих странах в конце концов началась повторная индустриализация, ее авангардом вновь стала хлопчатобумажная промышленность.

В XVII в. едва ли не все мировое производство хлопчатобумажных тканей было сосредоточено в Китае и Индии. Ткани из Бенгалии, Мадраса и Сурата доставлялись через Индийский океан до портов на побережье Западной Африки. Кроме того, хлопчатобумажные ткани и изделия из них производились в небольших объемах в различных местах Азии и Африки. В конце XVII столетия Ост-Индские компании начинают поставлять в Европу различные изготавливавшиеся из хлопка ткани, такие как ситец и муслин. Они успешно конкурировали с основными в то время в Европе шерстяными и льняными тканями. Хлопчатобумажные ткани пользовались настолько высокой популярностью, что в 1686 г. Франция вообще запретила их ввоз, а Англия предприняла меры, направленные на сокращение их внутреннего потребления. Одновременно крупным экспортным рынком была Западная Африка, где хлопчатобумажные ткани обменивались на рабов. На этом рынке английские ткани конкурировали с индийскими.

Международная конкуренция стала теми «шпорами», удары которых ускорили механизацию хлопкопрядения. Чем тоньше хлопковое волокно, тем больше времени требуется для его прядения. Заработная плата в Англии была настолько высокой, что конкуренция была возможна только между грубыми тканями. Одновременно существовал крупный рынок более тонких тканей, но Англия имела возможность вступить в конкуренцию только в том случае, если бы были изобретены и внедрены в производство машины, которые позволили бы сократить затраты труда. Ставки были очень высокими: в 1750 г. в Бенгалии перерабатывалось 85 млн фунтов хлопка в год, а в Англии – всего 3 млн фунтов. Предпринималось множество попыток механизации производства. Первой коммерчески успешной машиной стала изобретенная в середине 1760-х гг. Джеймсом Харгривзом прядильная машина «джен– ни», а вслед за ней – ватер-машина Ричарда Аркрайта. В 1770-х гг. Сэмюэл Кромптон изобрел прядильную мюль-машину, объединившую в себе достоинства первых двух. В течение следующего столетия мюль-машина была основой механического прядения.

Эти машины не имели никакого отношения к научным открытиям того времени. Ни одна из них не потребовала концептуальных прорывов; нет, они были плодом многолетних инженерных экспериментов, на основе которых создавались надежные в производстве конструкции. Замечание Томаса Эдисона о том, что «изобретение на 1 % состоит из вдохновения, и на 99 % – из пота», полностью соответствует реалиям хлопчатобумажной промышленности.

Таким образом, основная трудность в объяснении того, почему промышленная революция началась в Англии, преобразуется в новую задачу. Необходимо объяснить, почему английские изобретатели не жалели ни времени, ни денег на ИИР (исследования и разработки или, выражаясь словами Эдисона, «пот»), направленные на использование в производстве банальных, казалось бы, идей. Главное в том, что создававшиеся машины и механизмы позволяли увеличить использование капитала и сберечь труд. Поэтому они приносили прибыль только там, где капитал был дешев, а труд – дорог, то есть в Англии. Более нигде эти машины не могли быть прибыльными. Вот почему промышленная революция была английской.