Текст книги "Глобальная Экономическая История. Краткое Введение"

Автор книги: Роберт Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Еще одной особенностью новых отраслей была тесная связь с разработками в естественнонаучной сфере. Страны с сильными университетскими программами теперь пожинали их экономические выгоды. Если говорить о периоде до начала 1930-х гг., то наиболее показательным примером является Германия. Немецкие физики и химики много раз удостаивались Нобелевских премий. Ключевой инженерно-технический персонал промышленных компаний имел университетское образование. В свою очередь научные сотрудники университетов совершали важнейшие открытия, способствовавшие повышению эффективности производственных процессов и созданию новых товаров. Одно из самых известных, но далеко не единственное из числа такого рода открытий – процесс Фритца Габера, когда образование аммиака происходит из водорода и атмосферного азота. Это открытие было сделано ученым в то время, когда он работал в Университете Карлсруэ, и принесло исследователю Нобелевскую премию.

Но развитие немецкой науки было подорвано приходом к власти А. Гитлера, Второй мировой войной и разделом послевоенной Германии. На ведущие позиции в области университетских исследований вышли США, которым удалось создать очень крупный сектор высшего образования. Следует учитывать, что американская университетская наука просто «купалась» в деньгах, которые давало государство. В определенной степени это было связано с военными разработками периода холодной войны, но многие из проектов того времени принесли огромные выгоды экономике в целом. Кроме того, американское правительство широко финансировало медицинские и космические исследования, и даже гуманитарные и общественные науки. Активное финансирование науки и стало основой глобального лидерства Америки.

МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА

Основная часть исследований и разработок (НИР, R&D) осуществлялась в странах, которые сегодня относятся к числу наиболее богатых государств. Они были направлены на создание технологий, которые, как ожидалось, способны принести прибыль в будущем. Таким образом, разрабатываемые в процессе И ИР новые товары и услуги соответствовали потребностям и экономической ситуации в тех или иных странах. Наиболее важное значение имеет то обстоятельство, что сложившийся в богатых странах высокий уровень заработной платы поощрял исследователей и инженеров к созданию таких продуктов, которые позволяли бы экономить труд посредством использования большего по объему капитала. Тем самым образуется восходящая спираль прогресса: высокая заработная плата стимулирует развитие капиталоемкого производства, что, в свою очередь, ведет к увеличению заработной платы. Она и является основой растущих доходов богатых стран мира.

Следствием того, что практически все мировые ИИР осуществляются в Западной Европе и США, становится мировая «производственная функция», определяющая технологические решения всех стран. Под «производственной функцией» понимается математическое отношение, отображающее возможность продуцирования ВВП в той или иной стране с учетом располагаемых ею труда и капитала. На рис. 8 представлена мировая производственная функция, построенная на основе данных о значениях ВВП в расчете на одного работника и капитале в расчете на одного работника для 57 стран мира в 1965 г. и в 1990 г– Группировка точек на графике позволяет получить функцию. Мы видим, что большее количество капитала в расчете на одного рабочего преобразуется в больший объем выпуска в расчете на одного рабочего. Более того, по мере увеличения уровней капитала в расчете на рабочего, прямая становится более пологой, что обусловлено действием закона убывающей отдачи: все большие и большие вложения капитала приносят все меньшие и меньшие объемы добавочного выпуска. И наконец, для данных за 1965 г. и 1990 г. используются различные условные изображения. Страна, в которой на одного рабочего приходилось ю ооо долларов капитала, в 1990 г* производила не больше, чем в 1965 г. Другими словами, технический прогресс обошел ее стороной. Изменение в мировой технологии заключалось в увеличении объема выпуска в расчете на одного рабочего посредством «подталкивания» показателя капитала в расчете на рабочего до уровней, превышавших достигнутые ранее. Основными получателями выгод движения «вперед и вверх» были богатые страны, использовавшие в 1965 г. наиболее капиталоемкие технологии. Кроме того, в этот круг вошли страны, в которых к 1990 г– были изобретены новые технологии. Но бедные страны получали усовершенствованные и новые технологии отнюдь не автоматически.

Для некоторых из этих стран мы можем измерить показатели объема выпуска в расчете на рабочего и капитала в расчете на рабочего вплоть до промышленной революции. Эти данные позволяют нам сопоставить происходившее во времени с динамикой, развивавшейся в пространстве. Например, линия на рис. 9, обозначенная как США, связывает точки, отображающие значения показателей капитала в расчете на рабочего и выпуска в расчете на рабочего для США в 1820–1990 гг.

Траектория американского развития следует той же самой матрице, что и развитие богатых и бедных стран в 1965–1990 гг. Ту же самую картину мы видим во всех других богатых странах: происходивший во времени рост выглядит как современные пространственные различия. На рис. 10 представлена траектория экономического роста в Италии, а на рис. 11 – в Германии. Открывающиеся перед нами картины имеют специфические отличия. Например, США, как и подобает мировому технологическому лидеру, как правило, имеет немного более высокие показатели выпуска продукции в расчете и на единицу капитала, и на единицу труда, чем другие страны. В Германии, в свою очередь, выше показатели аккумулированного капитала в расчете на одного рабочего. Вероятно, это связано с более активной ролью инвестиционных банков. Но основная динамика и в США, и в Германии остается одной и той же. Соответствие между ростом в течение времени и пространственными различиями является прямым следствием того обстоятельства, что технологические возможности современного мира создавались в процессе развития его самых богатых стран.

Бедные страны остаются бедными, так как они используют технологии, разработанные богатыми странами в прошлом. Во многих развивающихся государствах наиболее успешной отраслью является швейная промышленность, в которой ключевое технологическое решение – швейная машина. Машины с ножным приводом начали производиться еще в 1850-х гг., а в 1889 г. были изобретены электромеханические. Таким образом, современные экспортные успехи большинства развивающихся стран основываются на технологиях XIX столетия.

Об этом же свидетельствуют статистические данные, приведенные на рис. 8. Почему Перу является относительно бедной страной? В 1990 г– такoй показатель, как капитал в расчете на одного рабочего составлял 8796 долларов, а объем выпуска в расчете на одного рабочего – 6847 долларов. Эти значения практически идентичны показателям Германии в 1913 г.: 8769 долларов и 6425 долларов соответственно. Чем меньше у страны капитала сегодня, тем дальше она оказывается отброшенной назад во времени. Например, в Зимбабве капитал на рабочего составляет 3823 доллара, а каждый трудящийся производит продукцию на 2537 долларов в год. Не так уж и плохо, но для 1820 г. В Малави на одного рабочего приходится 428 долларов капитала и 1217 долларов ВВП, что соответствует показателям Индии в начале XIX в. и значительно уступает уровням развития Великобритании, США и стран Западной Европы в то время. Даже в 1990 г. в Индии капитал в расчете на рабочего увеличился всего до 1946 долларов, а выпуск на одного рабочего – до 3235 долларов, что ставит ее на один уровень с Англией 1820 г.

Возникает вопрос: почему Перу, Зимбабве, Малави и Индия не заимствуют технологии стран Запада? Неужели они не желают войти в круг богатых государств? Ответ прост – такое заимствование не окупается. Западные технологии XXI в. предполагают использование огромного капитала в расчете на одного рабочего. Эти вложения могут окупиться только в том случае, если инвестиции в машины и оборудование позволяют заместить больший по объему капитал, используемый для оплаты труда, то есть тогда, когда заработная плата, по сравнению с затратами на приобретение основных средств, является более высокой. На всех рисунках, представленных в этой главе, это отображается как стабилизация отношения между выпуском в расчете на одного рабочего и капиталом в расчете на одного рабочего. Когда мы имеем дело с высоким значением последнего показателя, это означает, что в расчете на юоо долларов для увеличения объема выпуска на одного рабочего требуется больше капитала, чем в том случае, когда показатель капитала в расчете на рабочего находится на низком уровне. Для того чтобы оправдать вложения в создание всего того, для чего необходимо использование добавочного капитала, труд должен быть очень дорогим. Высокие заработные платы в странах Запада вели к изобретению трудосберегающих технологий, следствием использования которых становились рост производительности труда и соответствующее повышение денежного вознаграждения рабочих. Повторение этого цикла и задает траекторию развития западных стран. Бедным странам не удалось «заскочить» на «эскалатор». Низкая заработная плата и высокая стоимость капитала вынуждают их использовать архаичные технологии, получая низкие доходы.

История развития промышленности дает нам немало примеров проявления этих принципов. В заключение мы рассмотрим изобретение механического ткацкого станка и его распространение в США (страна с очень высокой заработной платой), а затем, после усовершенствования этого устройства, и в Англии. Механический ткацкий станок никогда не оправдывал себя с точки зрения эффективности по издержкам в странах с низкой заработной платой, в которых широко применялись ручные ткацкие станки. Впоследствии, в XIX столетии, когда мировым лидером стали США, страна с самым высоким в то время уровнем заработной платы, ситуация стала еще более сложной. Американские технологии отражали это обстоятельство. В 1890-х гг. английский иммигрант по имени Джеймс Генри Нортроп сделал сразу несколько изобретений, позволивших создать полностью автоматический ткацкий станок. Внедрение нового оборудования позволяло значительно увеличить производительность труда, но требовало осуществления крупных инвестиций. В Америке, где заработная плата была очень высокой, новые станки приносили прибыль. Однако уже для Англии они оказались слишком дорогими, несмотря на то что по мировым стандартам это была экономика с высокой заработной платой. Использовать станок Нортропа в бедных странах вообще не имело ни малейшего смысла. Процесс технических изменений, когда изобретатели в ведущих с точки зрения экономического развития странах находятся в поиске способов экономии дорогого труда, ведет к созданию машин и оборудования, обеспечивающих увеличение конкурентных преимуществ богатых стран. При этом он не несет с собой никаких преимуществ для беднейших стран мира.

ГЛАВА 5

Великие империи

ВОСТОК Европы был имперским. В 1453 г. турки-османы взяли Константинополь и установили свою власть над Балканами, Ближним Востоком и Северной Африкой. Указы русского царя оглашались на всем пространстве от Польши до Владивостока. В Персидской империи в течение нескольких тысяч лет ее существования сменились три правящие династии. Большая часть Индии в XVII–XVIII вв. входила в империю Великих моголов. Япония находится под властью императора начиная с III в.н. э. и до настоящего времени. Сильные государства с давних пор существовали в различных частях Южной Азии, таких как Камбоджа или Таиланд. На протяжении нескольких тысяч лет величайшей империей мира был Китай.

Европейцам было известно о богатствах Азии с незапамятных времен, и они очень давно пытались попасть туда. Большой популярностью пользовались рассказы Марко Поло о путешествии в Китай (XIII в.). Экземпляр его книги, принадлежавший Христофору Колумбу, пестрит примечаниями первооткрывателя Америки. В книге монаха-иезуита и ис– торика-востоковеда Жана-Батиста Дюальда «Описание Китайской империи» (1736) ярко представлены самые разные стороны жизни китайской цивилизации. Она читалась и обсуждалась по всей Европе.

Впрочем, вера в процветающий Восток отнюдь не была всеобщей. В первых рядах усомнившихся были экономисты-классики Адам Смит, Роберт Мальтус и Карл Маркс. Они полагали, что Европа была богаче, а перспективы ее роста выглядели более привлекательными. Каждый из исследователей выдвигал гипотезы, призванные объяснить отсталость Китая в соответствии со своими собственными теориями. Согласно Адаму Смиту, основная проблема заключалась в запрете на внешнюю торговлю, а также сомнительных гарантиях со стороны государства в отношении частной собственности. Мальтус делал основной акцент на всеобщем характере брака, следствием которого были высокая рождаемость, которая обусловливала низкие доходы. Маркс рассматривал социальную структуру Китая как докапиталистическую, подавляющую индивидуальную инициативу.

Эти и подобные им воззрения получили широкое распространение, но в последние годы они были поставлены под сомнение представителями Калифорнийской школы экономической истории (название научной школы связано с тем, что в нее входят профессора различных университетов Калифорнии). Согласно их общему мнению китайская правовая система была сопоставима с европейской и собственность была надежно защищена, а семейная система позволяла поддерживать рождаемость на довольно низком уровне, так что население Китая росло ничуть не быстрее, чем в Европе. Рынки сырья, а также земли, труда и капитала развивались точно так же, как и европейские. В результате показатели производительности труда и уровня жизни на обеих оконечностях Евразии были примерно одинаковыми. Таким образом, европейская промышленная революция была обусловлена не институциональными или культурными различиями, а, как представляется, наличием месторождений каменного угля и выгодами от глобализации.

Эта новая интерпретация широко обсуждалась и в отношении Китая, и в отношении других империй. Наибольшие сомнения вызывает предположение, согласно которому жители наиболее развитых частей Китая (в частности дельты реки Янцзы) получали такие же высокие доходы, как в Англии и Нидерландах (рис. 3). С другой стороны, положительная оценка китайских рынков и институтов заслуживает доверия, так как в процессе переосмысления положения в других империях (таких как Римская империя) исследователи пришли к схожим выводам. Поэтому Калифорнийская школа справедливо утверждает, что основными причинами начала промышленной революции в Англии стали уголь и коммерция. Примечательно, что в Азии такого рода «спусковые механизмы» отсутствовали.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ДЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

Для большинства великих империй XIX столетие оказалось не слишком удачным. После подавления восстания сипаев в 1857 г. Индия формально превратилась в английскую колонию. К 1920-м гг. перестали существовать Китайская, Османская и Российская империи. В начале XIX в. великие империи располагали крупнейшими в мире обрабатывающими отраслями, а закончили его тем, что промышленность была полностью разрушена без какой-либо замены выбывших мощностей современными заводами и фабриками. Единственным, да и то частичным, исключением были Россия и Япония.

В период между Ватерлоо и Второй мировой войной основными факторами экономических успехов и неудач были технология, глобализация и политика государства.

Произошедшая на Западе промышленная революция привела к тому, что азиатские производители были вынуждены «выйти из дела» по двум причинам. Во-первых, европейская обрабатывающая промышленность оказалась более производительной, так как в ней происходило сокращение издержек. Но в других частях мира с низким уровнем заработной платы промышленные технологии оказались неэффективными по издержкам. Например, индийцам не было никакого смысла пытаться конкурировать с английскими текстильными изделиями, переходя к использованию прядильных машин. В этом случае в Индии затраты на оборудование увеличивались значительно больше, чем снижались расходы на оплату труда. Азиатским производителям оставалось либо надеяться на то, что англичане усовершенствуют прядильные машины настолько, что они станут эффективными по издержкам и в Азии (что в конечном счете и произошло), либо изменить их конструкцию так, чтобы адаптировать оборудование к местным условиям (как было сделано в Японии).

Во-вторых, появление пароходов и развитие железных дорог привело к обострению международной конкуренции. По мере снижения транспортных издержек, мировая экономика становилась все более тесно интегрированной, и западные фирмы, широко использовавшие паровые машины, выигрывали соперничество с производителями, применявшими ручной труд, от Касабланки до Кантона, несмотря на огромное различие в уровнях заработной платы. По мере исчезновения в Азии и на Ближнем Востоке мелкого производства, занятые в нем прежде рабочие перемещались в сельское хозяйство и страны этих регионов становились экспортерами пшеницы, хлопка, риса и других сырьевых товаров. Другими словами, так происходило становление современных слаборазвитых государств.

Эти события не были связаны ни с заговором богатых, ни с обыкновенным колониализмом (хотя он и сыграл свою роль). Они были следствием одного из фундаментальных принципов экономической науки – сравнительного преимущества. Согласно этой теории, торгующие друг с другом страны, специализируются на выпуске тех товаров, которые они способны относительно эффективно производить. Например, предположим, что Индия не имела бы никакой связи с остальным миром. В этом случае единственный способ увеличить потребление хлопчатобумажных тканей в стране заключался бы в том, чтобы сократить количество занятых в сельском хозяйстве и увеличить количество прядильщиков и ткачей. Эффективность труда в этих областях деятельности определялась бы тем, каким количеством пшеницы можно было бы пожертвовать ради дополнительного метра ткани. Если бы открылась возможность международной торговли и в том случае, когда цена ткани относительно пшеницы на мировом рынке была бы меньше, чем соответствующее отношение, определяемое используемыми внутри страны техническими приемами производства, индийцы обнаружили бы, что им выгоднее экспортировать пшеницу и импортировать ткани, чем самостоятельно выпускать последние. Другими словами, им выгоднее было бы стать крестьянами, чем ремесленниками. Эта реконфигурация принесла бы Индии краткосрочные выгоды, но отрицательно отразилась бы на развитии страны в долгосрочной перспективе.

До того как корабли Васко да Гамы встали на рейде Каликута, рыночные связи Европы и Азии были довольно слабыми. Каждая из частей света эффективно «закрывалась от остального мира». Изоляционизм был «прорван» благодаря кораблям с прямым парусным вооружением, глобальной навигации, появлению пароходов, Суэцкого канала, железных дорог, телеграфа, Панамского канала, автомобилей, аэропланов, судов-контейнеровозов, телефона, автострад и Интернета. Все вместе они привели к сокращению издержек международных трансакций, интеграции рынков и усилению конкуренции между странами мира. Повышение роли принципа сравнительных преимуществ обусловило непрерывное возрастание важности различий в относительной эффективности производства для богатства народов. Результатом этих процессов стал «слаборазвитый» третий мир.

Третьим важнейшим фактором результатов экономической деятельности после Ватерлоо была политика государства. Ответом США и Западной Европы на дешевые английские товары стала стандартная стратегия развития, основывавшаяся на внутренних изменениях, высоких внешних таможенных тарифах, инвестиционных банках и всеобщем образовании. Однако колонии были лишены возможности использовать аналогичную стратегию, так как осуществляемая ими экономическая политика была подчинена интересам колониальных властей. У независимых государств была возможность выбора в пользу общенационального развития. Но далеко не все из них ставили перед собой такую цель или добились успеха в ее достижении.

ТЕКСТИЛЬНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ИЗ ХЛОПКА

Рассматриваемые проблемы могут быть проиллюстрированы примерами из истории текстильных изделий из хлопка в Индии и Англии. Во время промышленной революции производительность труда в английской хлопчатобумажной промышленности росла по мере совершенствования использовавшихся в ней машин и оборудования. В соответствии с принципом сравнительного преимущества повышение производительности в Англии при условии, что в Индии производительность труда в отрасли увеличивалась не столь высокими темпами, означало повышение конкурентоспособности английских изготовителей хлопчатобумажных тканей и одновременное снижение уровня конкурентоспособности индийских поставщиков. И наоборот, сравнительное преимущество Индии в производстве сельскохозяйственной продукции должно было увеличиться, а Англии – уменьшиться. Принцип сравнительного преимущества предполагает, что различающийся по темпам рост производительности в период промышленной революции должен был способствовать индустриальному развитию Англии и деиндустриализации Индии. Так и произошло.

Изменение сравнительных преимуществ имело место в период снижения транспортных издержек, что лишь усилило последствия этого процесса. Уменьшение затрат на перевозку грузов было обусловлено повышением эффективности перевозок благодаря совершенствованию судов, а также обострением конкуренции на морских маршрутах между Европой и Индией. В XVIII столетии в этой торговле доминировали Английская и Голландская Ост-Индские компании. Этим, вышедшим на сцену еще в начале XVII в., компаниям удалось лишить португальцев контроля над торговлей перцем, что привело к падению цен на него в Европе. Однако в соответствии с английскими Навигационными актами голландцы были лишены доступа на рынок Великобритании, что препятствовало дальнейшей конкуренции. Последней сценой драмы стала четвертая англо-голландская война (1780–1784 гг.), в результате которой Голландская Ост-Индская компания ослабла настолько (в том числе и финансово), что в 1800 г. лишилась всех былых привилегий в торговле. Впрочем, в 1813 г. с торговой монополией пришлось расстаться и Британской Ост-Индской компании. Произошедшее в результате всех этих событий обострение конкуренции привело к падению транспортных издержек на маршруте между Индией и Европой.

Последствия неравномерного роста производительности и снижения транспортных издержек мы можем проследить обратившись к историческим данным о ценах на хлопок в Англии и Индии. В 1812 г. группа английских производителей хлопчатобумажных тканей выступила против продления торговой монополии Британской Ост-Индской компании. Был подготовлен специальный меморандум, из которого следовало, что прядение нити сорокового номера обходится в Индии в 43 пенса за фунт, в то время как в Англии – всего в 30 пенсов. Промышленники делали вывод, что в случае отмены монополии Индия должна была превратиться в огромный рынок для английских товаров. Они были полностью правы. Примечательно, что еще ю лет назад текстильные фабриканты были лишены возможности привести подобный довод, так как в то время фунт английской нити сорокового номера стоил 6о пенсов. Технология 1802 г. не позволяла конкурировать с Индией, так как не обеспечивала соответствующую производительность. Прядильные машины 1812 г. были гораздо более эффективными. Непрерывные технологические усовершенствования привели к тому, что к 1826 г. цена английской нити сорокового номера снизилась до 16 пенсов за фунт¹². При такой цене прядение из хлопка в Индии утрачивало всякий смысл, даже если за него взялись бы самые бедные из всех бедных. Индийское производство хлопчатобумажной пряжи сошло на нет и возродилось только в 1870-х гг., вместе со строительством механизированных фабрик.

История повторилась еще раз, но уже с ткачеством. Впрочем, для Индии ее результаты оказались далеко не такими катастрофическими. Технологический прогресс привел к снижению цен на английские ситцы (глава 4). Начиная с середины 1780-х гг. цены на местные ткани в Англии были ниже, чем на ввозившиеся из Индии. Цены на английские и индийские хлопчатобумажные ткани не могли расходиться слишком сильно, так как покупатели рассматривали их как хорошо замещающие друг друга товары. Таким образом, произошедшее после 1790 г. падение цен на английские хлопчатобумажные ткани потащило за собой и стоимость индийской продукции (рис. 12).

На рисунке мы видим разрыв в индийских ценах в 1805–1813 гг. На этом временном интервале произошли два важных изменения. Во-первых, резко уменьшилось различие в ценах на ткани в Индии и в Англии. Интеграция рынков привела к тому, что события на одном из них непременно воздействовали на ситуацию на другом. Во-вторых, английские цены на хлопчатобумажные ткани упали ниже индийских. Экспортный поток из Индии в Англию быстро превратился из «полноводной реки» в «ручеек», поскольку возможность делать деньги на этом направлении полностью иссякла. Более того, уже Англия начала экспорт хлопчатобумажных тканей в Индию.

Воздействие изменения направления потоков экспорта и импорта на Индию было более глубоким. Страна превратилась из крупнейшего экспортера в крупнейшего импортера. Хлопкопрядильная отрасль оказалась полностью разрушенной, и Индия вынуждена была импортировать всю хлопчатобумажную пряжу. Снизилось и производство тканей. Ручные ткацкие станки оставались в деле, но они использовались в меньших масштабах и в меньшем количестве. В Бихаре, доля рабочей силы, занятой в обрабатывающих отраслях, снизилась с 22 % в 1810 г. до 9 % в 1901 г.¹³ Это был «настоящий успех» деиндустриализации!

Сравнительными преимуществами в производстве тех или других товаров обладает каждая страна. Индия утратила былое преимущество в производстве тканей, но приобрела преимущество в сфере сельскохозяйственного производства, и прежде всего, в выращивании хлопка. На рис. 13 представлены реальные цены на хлопок-сырец в Гуджарате и Ливерпуле в 1781–1913 гг. В XVIII в. хлопок стоил в Индии гораздо дешевле. В Англии цена на него снижалась по мере расширения хлопковых плантаций на юге США. К 1830-м гг. произошла интеграция английского и индийского рынков. На рынках пряжи и тканей этот процесс нашел выражение в снижении цен, вынудившем индийских изготовителей выйти из дела; в сельском хозяйстве сложилась прямо противоположная ситуация. Цены на хлопок постепенно увеличивались, вследствие чего в Индии расширялись посевные площади под эту культуру и экспорт хлопка-сырца, необходимого для английской текстильной промышленности.

В 1840 г. в острой дискуссии, развернувшейся на заседании специального комитета по производству в Восточной Индии британского парламента, Джон Броклхерст, член парламента от Макклесфильда, заявил, обращаясь к свидетелю Роберту Монтгомери Мартину, что поскольку «индийская текстильная отрасль разрушена», то «Индия является сельскохозяйственной, а не производственной страной, и те, кто раньше работал на мануфактурах, перешли к аграрному труду». Мартин, известный критик Британской империи, ответил:

Я не согласен с тем, что Индия – сельскохозяйственная страна. Она является производственной страной в той же степени, что и сельскохозяйственной, и те, кто намеревается свести ее положение исключительно к агрокультуре, в действительности пытаются принизить ее роль в развитии человеческой цивилизации… ее ремесленники, ее мастера пользовались известностью на протяжении многих веков, и с ними никогда не сравнилась бы ни одна честно играющая нация.¹⁴

Чувства Р. Мартина достойны всяческой похвалы, но рыночные силы были на стороне Дж. Броклхерста, и английская промышленность взяла верх над индийским мануфактурным производством.

История индийского производства текстиля в XIX столетии была типичной для большей части третьего мира того времени. Асимметричные технические изменения вкупе с глобализацией способствовали промышленному развитию западных стран и одновременной деиндустриализации древних производящих экономик Азии. Даже в случаях независимых государств (например, Османской империи) технические изменения и снижавшиеся транспортные издержки превращали их в слаборазвитые страны Нового и Новейшего времени. В середине XX в. проблема азиатского экономического развития понималась как проблема модернизации «традиционных обществ». В действительности обстоятельства, в которых находились страны Азии, были какими угодно, но не традиционными. Отсталость и слаборазвитость были продуктом глобализации XIX столетия и западного промышленного развития.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ ИНДИИ В НОВОЕ ВРЕМЯ

Была ли Индия обречена на то, чтобы оставаться слаборазвитой страной, экспортирующей сырье и импортирующей готовые изделия? Или исчезновение кустарного и ремесленного производства должно было бы сопровождаться промышленным развитием (строительство фабрик и заводов с целью использования преимущества в низком уровне оплаты рабочей силы)? История Индии имеет важнейшее значение с точки зрения ответа на эти вопросы, так как у колонии была возможность использовать выгоды английского правления, английского права и английской свободной торговли. Способствовали ли они развитию Индии или оказывали отрицательное воздействие?

Индия получила определенный опыт индустриального развития. Наиболее заметные успехи были достигнуты в джутовой и хлопчатобумажной промышленности. В обеих отраслях использовалось преимущество дешевого труда. Строительство джутовых фабрик в Бенгалии финансировалось английскими инвесторами, и перед Первой мировой войной эта отрасль была крупнейшей в мире. Индийскому экспорту удалось вытеснить английских конкурентов с большинства рынков. Предприятия процветавшей хлопчатобумажной промышленности были сосредоточены в Бомбее. К 1913 г. на них перерабатывалось 360 ооо т хлопка-сырца в год (больше, чем во Франции, но меньше, чем в Германии). Однако эти успехи оказали незначительное воздействие на развитие экономики Индии в целом. К1911 г. занятость на хлопчатобумажных и джутовых фабриках достигла 500000 человек, что составляло менее 1 % рабочей силы Индии. Экономика страны оставалась в основном сельскохозяйственной.

Промышленное развитие требовало отказа от экономического развития по лекалам сравнительных преимуществ. По мнению националистов, Индии необходима была стандартная стратегия развития, инструменты которой помогли Западной Европе и США догнать и перегнать Англию. Имеется в виду арсенал, включающий в себя тарифную политику, создание инвестиционных банков, внутреннее развитие и введение всеобщего школьного образования.