Текст книги "Глобальная Экономическая История. Краткое Введение"

Автор книги: Роберт Аллен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Поразительно, но в период колониального правления в Индии практически не был использован ни один из перечисленных выше инструментов. В XIX столетии школьное образование получили не более 1 % индийцев, а уровень грамотности взрослого населения не превышал 6 %. Внешние таможенные тарифы были низкими и назначались только с целью извлечения доходов. Отсутствовала и политика банковского финансирования развития промышленности.

Яркий свет на ограничения политики государства проливают инициативы индийского правительства. Для увеличения экспорта сельскохозяйственной продукции в таких регионах, как Пенджаб, проводились ирригационные работы. После народного восстания в 1857 г. в Индии началось строительство железных дорог. Они должны были обеспечить перевозку войск по всей стране, а также связать внутренние сельскохозяйственные районы с побережьем, что позволило бы увеличить экспорт первичных продуктов. Перед Первой мировой войной протяженность железных дорог Индии достигла бюоо км. Это была крупнейшая в мире железнодорожная сеть, позволившая создать общенациональный рынок, обеспечив недорогую транспортировку различных грузов по всей стране.

Однако нам приходится рассматривать индийские железные дороги как одну из упущенных возможностей. Их строительство было грандиозным проектом, требовавшим использования различных входящих ресурсов. Имеются в виду самые современные на тот момент продукты, такие как стальные рельсы и паровозы. В большинстве стран железнодорожное строительство способствовало расширению производства этих продуктов или создания соответствующих отраслей, посредством использования высоких внешних таможенных тарифов и заказов на поставки для местных фирм. Но колониальные власти обеспечили заказами исключительно английские фирмы. В результате резко вырос английский экспорт машин, оборудования и других технических товаров в Индию, никак не повлиявший на развитие местной промышленности. В результате национальные металлургия и машиностроение были созданы в Индии только в XX столетии.

Даже сегодня в Индии, Пакистане и Бангладеш преобладает сельскохозяйственная занятость, что характерно и для других бедных стран мира. Но, как мы вскоре увидим, в XX в. некоторым из числа бедных стран удалось значительно улучшить свое положение посредством использования стандартной модели, а также выходящей за ее рамки стратегии «большого толчка».

ГЛАВА 6

Америка

ВХОЖДЕНИЕ Америки в глобальную экономику имело огромные последствия и для Старого, и для Нового Света. Численность коренных американцев резко снизилась, а на смену местным цивилизациям пришла европейская. И история Северной Европы, двигавшейся в сторону индустриализации, и история Америки – наглядный пример всемирного раскола между богатым Севером и бедным Югом.

Исходные пункты различных траекторий развития Северной и Южной Америки находятся в колониальной эпохе, а также определяются географией и демографией. Южная Америка обладала ббльшим по численности коренным населением и огромными богатствами. К тому же она находилась на значительном расстоянии от Европы. Все вместе эти различия обусловили современную дифференциацию доходов между двумя частями Америки.

Значение географии определялось тем, что от нее зависели возможности торговли с Европой. Внешняя торговля может оказывать и положительное, и отрицательное воздействие на экономический рост. С одной стороны, ввоз дешевых промышленных товаров из Англии был препятствием на пути индустриализации; с другой стороны, экспорт местной сельскохозяйственной продукции поощрял колонизацию новых земель и развитие сельского хозяйства в целом, что могло стать трамплином к более позднему промышленному развитию. В этом отношении положение Северной Америки было более благоприятным. Во-первых, она находилась ближе к Европе, как к основному рынку колониального экспорта. В период высоких транспортных издержек североамериканцы могли прибыльно производить и экспортировать более широкий круг товаров, чем их южные «соседи». Это преимущество подкреплялось внутренней географией континентов. Восточное побережье США было достаточно обширным и изобиловало плодородными землями, что создавало благоприятные условия для хозяйственной деятельности. Проникнуть вглубь континента можно было поднимаясь вверх по рекам Святого Лаврентия, Миссисипи и речной системе Мохок-Гудзон. Напротив, в Южной Америке основная экономическая деятельность разворачивалась во внутренних районах Мексики и в Андах. Реки, которые соединяли бы их с морским побережьем, отсутствовали, следствием чего были высокие издержки экспорта продукции.

Важное значение имела демография. Умеренный климат на большей части США, в Канаде и на значительной территории Южной Америки был весьма благоприятным с точки зрения здоровья европейцев, прекрасно себя чувствовавших в этих регионах. Напротив, тропические болезни обусловили высокую смертность выходцев из Европы в Вест-Индии и в бассейне реки Амазонки, что сдерживало рост европейского населения в этих районах.

Для коренного населения обеих Америк была характерна неравномерность распределения по территории. Большинство индейцев жили в Мексике (21 млн человек) или в Андах (12 млн человек); территорию США населяли 5 млн индейцев, а территорию первоначальных 13 колоний – всего 250000 человек. Различия в численности населения отражали особенности географии. Мексика и Перу были местами распространения предшественников основных продуктов питания коренных жителей Америки – кукурузы, фасоли, тыквы, картофеля и киноа. Эти растения культивировались в местах происхождения или вблизи них и были хорошо приспособлены к природным условиям. К тому же крестьяне начали выращивать их раньше, чем где-либо еще. Например, кукуруза и фасоль были окультурены примерно 4700 лет назад. Следовательно, к моменту высадки армии Э. Кортеса в 1519 г. население Мексики выращивало эти культуры на протяжении 4200 лет. Конечно, кукуруза, фасоль и тыква получили широкое распространение, но их генетика и способы выращивания должны были приспосабливаться к различным условиям природной среды, что замедляло этот процесс. Например, для того чтобы выращивать кукурузу в более холодном климате необходимо было добиться сокращения периода ее вегетации со 120–150 дней в условиях тропиков до примерно юо дней и менее. Эта задача была решена только примерно в юоо г. н. э. До этого времени на востоке США и в Канаде кукуруза если и культивировалась, то в незначительных масштабах.¹⁵ Поэтому к моменту появления европейцев численность населения восточной части Северной Америки была сравнительно небольшой.

Прибытие европейцев стало катастрофой для коренного населения. В соответствии со среднесрочной оценкой в 1500 г. его численность составляла 57 млн человек; к 1750 г. индейское население сократилось до, вероятно, 5 млн человек.¹⁶ Столь значительная убыль объясняется появлением болезней (оспа, корь, грипп и тиф), от которых местные жители не имели иммунитета. Остальные потери были связаны с войнами, порабощением и плохим обращением со стороны поселенцев.

Различия в последствиях этого общего для коренного населения падения численности для Северной и Южной Америки объясняются разницей в количестве местных жителей на момент первого контакта с европейцами. В Мексике коренное население сократилось более чем на 90 %. Нижняя точка падения была достигнута в 1620-х гг., когда численность коренного населения составила около 750000 человек. Тем не менее это количество в три раза превышало численность индейцев на востоке США перед прибытием первых поселенцев из Европы. После эпидемии 1718–1720 гг. численность коренного населения в Андах снизилась приблизительно до боо ооо человек. Начиная примерно с середины XVII столетия численность коренного населения Мексики постепенно увеличивалась, и к 1800 г. она достигла 3,5 млн человек, а количество жителей Анд возросло до 2 млн человек¹⁷. Несмотря на испанскую иммиграцию доля индейцев в общей численности населения этих регионов достигала трех пятых. Еще одна пятая приходилась на долю людей от смешанных браков. И последнюю пятую часть составляли относительно благополучные белые, управлявшие колониями. Эта расовая и экономическая структура имела отрицательные последствия с точки зрения долгосрочного роста.

Ситуация в Южной Америке значительно отличалась от событий, происходивших в Северной Америке. Причиной тому была изначально низкая численность коренного населения. Если в 1500 г. на восточном побережье проживало примерно 250000 индейцев, то к 1890 г. их численность упала до 14697 человек (когда они были впервые учтены в переписи населения США)¹⁸. Наиболее значительное сокращение численности коренного населения произошло в XVII в., и, конечно, во многих случаях до появления в местах его проживания колонистов из Европы. Прибытию отцов-пилигримов в Массачусетс в 1620 г. предшествовали эпидемии 1617–1619 гг. Поселенцы восприняли это как благодать: «В том видим мы руку Господа Бога, благословившего наши начинания… В том, что Он смел с лица земли множество туземцев… немного раньше, чем мы отправились туда, чтобы расчистить место для нас»¹⁹. Пятьдесят лет непрерывных военных действий привели к гибели остальных. Высокая смертность среди индейцев и низкая смертность среди колонистов означали, что американские колонии очень быстро стали основным местом переселения англичан. Очевидным исключением из общего правила были южные колонии на территории США. Европейцы активно завозили в них африканских рабов, выполнявших самые тяжелые работы. Но в отличие от того, что происходило к югу от Рио-Гранде, выживание индейцев никак не повлияло на развитие Северной Америки.

КОЛОНИАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ

Европейские поселения – тема колониальной истории США. Некоторые переселенцы, особенно в Новой Англии, не желая признавать гегемонию других вероучений, стремились к созданию своих собственных религиозных автократий. Но большинство новых американцев были движимы экономической выгодой. Даже пуритане рассчитывали, что в Массачусетсе им удастся добиться уровня жизни, недостижимого в Англии. Особенностью Британской Северной Америки была тесная связь поселений колонистов и экспорта. Канадский экономист Гарольд Иннис выдвигает на первый план «тезис о важнейших сырьевых товарах», в соответствии с которым рост таких регионов, как Канада, определялся динамикой экспортных поставок в Европу трески, мехов и лесоматериалов. Деньги, полученные от вывоза этих продуктов, позволяли колонистам закупать необходимые им промышленные товары (ткани, инструменты, посуду и т. д.). Они импортировались из Англии, а не производились в колониях, так как островная промышленность в силу своих размеров имела возможность использовать эффект масштаба, то есть могла выпускать их с меньшими издержками, чем небольшие колониальные фирмы. «Фермеры полагают более выгодным отказаться от скота и кукурузы [т. е. обменять их], чем браться за изготовление тканей»²⁰. Английские Навигационные акты запрещали поставки в колонии голландских и французских товаров.

Производимые в колониях важнейшие сырьевые товары характеризовались следующими особенностями. Во-первых, цена на них в самих колониях была ниже, чем в Европе, на величину равную транспортным издержкам. Цены на двух рынках повышались и понижались одновременно, так как они были связаны друг с другом посредством торговли. Во-вторых, экспорт товаров составлял основную часть колониального дохода (остаток приходился на сопутствующие услуги). В-третьих, доходы поселенцев и их капитал превосходили европейские доходы на величину расходов и рисков переезда в колонию.

Эти принципы могут быть проиллюстрированы на примере Пенсильвании. Колония была основана в 1681 г. Ее природные условия позволяли поселенцам специализироваться на культивировании пшеницы, которая и стала важнейшим сырьевым товаром. Пенсильванский экспорт конкурировал с пшеницей, которая выращивалась англичанами и ирландцами в Вест-Индии, на Пиренейском полуострове и на Британских островах. В результате цены в Филадельфии и Лондоне изменялись практически одновременно. Эта синхронизация прекрасно видна на рис. 14. Семилетняя война (1756–1763 гг.) и Американская революция (1776–1783 гг.) стали исключениями, лишь подтверждающими правило. Имевшиеся в это время перебои в торговле приводили к нарушениям в ценовых корреляциях. Кроме пшеницы и муки, Пенсильвания экспортировала строевой лес и лесоматериалы, корабли, железо и поташ. Иностранную валюту приносили ей морские торговые перевозки. Экспорт имел большое значение для экономики колонии. В 1770 г. его доля в совокупном производстве достигала 30 %. Валютная выручка от экспорта товаров использовалась для закупок английских потребительских товаров²¹.

По мере роста экономики колонии привлекали все больше рабочей силы из Европы. В XVIII столетии заработная плата в Филадельфии, в общем, следовала за английской динамикой оплаты труда, но на более высоком уровне, позволявшем компенсировать колонистам издержки переезда в отдаленные, дикие в то время места (рис. 15). Англия и ее североамериканские колонии были процветающими местами, в которых заработные платы в пять раз превышали прожиточный минимум, в то время в таком городе, как Флоренция, например, в конце XVIII в. заработки трудящихся снизились до абсолютного минимума, необходимого для существования человека.

Данные, приведенные на рис. 15, позволяют предположить, что результаты экономического развития Новой Англии были менее удовлетворительными. В начале XVIII столетия заработная плата в Массачусетсе соответствовала лондонской, но была ниже, чем в Пенсильвании. Несмотря на то что для специалистов по американской истории Массачусетс является знаковым местом, экономика колонии покоилась на довольно шатких основаниях, так как ей всегда не хватало важнейших сельскохозяйственных товаров. Основой экспорта были рыба, домашний скот, китовый жир и изделия из дерева, включая морские суда. Жители Новой Англии создали крупную судостроительную отрасль, обеспечивавшую получение крупных доходов и весьма раздражавшую английских меркантилистов, так как колония в данном случае конкурировала с метрополией. Расширение производства в этих видах деятельности требует времени; поэтому спрос на рабочую силу в Новой Англии повышался медленнее естественного прироста населения. В результате уровень заработной платы «просел» и колония непрерывно теряла население.

Несмотря на то что тезис о важнейших сырьевых товарах был предложен для объяснения экономического развития Канады, наилучшей его иллюстрацией являются «сахарные» колонии в Вест-Индии. Впервые европейцы познакомились с сахарным тростником в Палестине, во время крестовых походов. После того как они были вынуждены оставить Ближний Восток, производство переместилось на Кипр, а впоследствии сахарный тростник выращивался на островах в Атлантическом океане. Поворотным пунктом в производстве сахара стал 1485 г., когда португальцы захватили остров Сан-Томе, где сахарный тростник впервые стал выращиваться на крупных плантациях с использованием труда африканских рабов. Впоследствии эта система была внедрена в Бразилии и в Вест– Индии. Как оказалось, эти плантации способны были приносить огромные прибыли. В XVII–XVIII вв. Барбадос, Ямайка, Куба и Сан-Доминго (ныне Гаити) были одними из самых богатых мест в мире.

В Вест-Индских колониях выращивался сахарный тростник и другие культуры, такие как кофе. Произведенная продукция экспортировалась в Европу. Необходимый капитал предоставлялся европейскими инвесторами, а в качестве рабочей силы использовались африканские рабы, труд которых обходился гораздо дешевле, чем труд иммигрантов из Европы. Смертность на плантациях сахарного тростника была очень высокой, а новые рабы были настолько дешевы, что убыль заменялась новыми покупками, а не естественным приростом. Например, всего в Британскую Вест-Индию было ввезено 4 млн рабов, но в 1832 г. после отмены рабства свободу получили лишь 400000 человек. Размер колониальной экономики определялся объемом экспорта. Например, на Ямайке в 1832 г. экспорт сахара, кофе и других тропических продуктов добавлял к доходам острова примерно 41 %²². Остальной вклад приходился на виды деятельности, связанные с обеспечением плантационного хозяйства (производство продуктов питания для рабов, другие поставки, морские перевозки и другие транспортные услуги, поддержание закона и порядка, а также жилье для обслуживающего персонала), или потребительские расходы плантаторов на содержание домашних слуг и поместий. Расходы плантаторов в колониях составляли лишь малую часть их доходов. Большая часть прибыли обычно репатриировалась в Англию, а не инвестировалась на Ямайке.

Многие черты Вест-Индского плантационного хозяйства были воспроизведены в южных колониях будущих США. На юге культивировались ценные сырьевые товары, такие как рис и индиго (Южная Каролина) и табак (Виргиния и Мэриленд). Первоначально на плантациях трудились английские сер– венты (обязанные выполнять оговоренную работу в качестве платы за ранее оказанную услугу), на смену которым в конце концов пришли африканские рабы. Южные колонии были богаче северных. Они привлекали большее количество поселенцев, и в них завозилось основное количество рабов.

Колония Южная Каролина, например, была основана в 1670 г. Однако поселенцы столкнулись с недостатком «сырьевых товаров, которые пользовались бы спросом в Европе, за исключением небольшого количества кож и шкур, приобретавшихся у местных индейцев, а также небольшого количества кедровой древесины, которыми заполнялись трюмы кораблей, перевозивших грузы в Лондон»²³. В следующие несколько лет колонисты искали возможности производства различных важнейших сырьевых товаров и в конечном итоге остановились на выращивании риса. Экспорт этой культуры увеличился с 69 фунтов в расчете на колониста в 1700 г. до 900 фунтов в 1740 г.²⁴ Одновременно количество ввозимых рабов возросло с 275 до 2000 человек в год в течение следующих нескольких десятилетий.

Эксперименты с различными агротехническими приемами позволили наполовину увеличить производительность земли и труда. Социальная структура прибрежных областей, специализировавшихся на выращивании риса, все больше напоминала структуру Вест-Индских «сахарных» островов. Экспорт добавлял более 30 % к совокупному доходу побережья.²⁵ Экономика колоний вращалась вокруг риса точно так же, как на Ямайке – вокруг сахара. Их население становилось преимущественно черным.

Белое население, составлявшее на крайнем юге примерно половину жителей, постепенно перемещалось во внутренние районы, где преобладали семейные фермерские хозяйства. С одной стороны, они обеспечивали себя хлебом насущным и другими продуктами, а с другой – были далеки от самостоятельности, так как поставляли выращенную продукцию на рисовые плантации и использовали полученную выручку для закупки английских тканей и других потребительских товаров. Схожим образом было устроено хозяйство Виргинии и Мэриленда, специализировавшихся на экспортных поставках табака.²⁶

Английские колонии значительно отличались друг от друга с точки зрения экономики и социального неравенства. Новая Англия и Среднеатлантические колонии были наиболее эгалитарными. И они не обходились без рабского труда, но роль его в сельском хозяйстве была в высшей степени ограниченной, не столько в силу моральных установок или технических трудностей, сколько потому, что рабы не способны были продуцировать доход, который покрывал бы издержки их содержания. Изобилие земли сдерживало рост цен на нее, и большую часть доходов колонисты получали в форме заработной платы, с необходимостью получившей широкое распространение. Другим полюсом были Вест-Индские колонии – царство неравенства, в котором большая часть населения была рабами. Колонии на юге США занимали промежуточное положение, сочетая в себе неравенство на плантациях и эгалитаризм мелких фермеров на границах.

В то же время экономики североамериканских колоний имели одно общее преимущество, сыгравшее важную положительную роль с точки зрения их будущего. Имеется в виду грамотность белых поселенцев, уровень которой был таким же высоким, как в Англии, входившей в верхнюю часть «мировой лиги» (табл. 4). К началу Американской революции 70 % свободных мужчин в Виргинии и Пенсильвании умели написать свои имя и фамилию (в Англии на тот момент времени —65 %). В Новой Англии благодаря развитию сети общественных школ и обязательности их посещения уровень грамотности приближался к 90 %.

Почему уровень грамотности в колониях был таким высоким? По той же причине, по которой он был высоким в Англии – образование являлось экономическим преимуществом. Уровень жизни колонистов непосредственно зависел от торговли и зарубежных рынков, а это означало, что умение читать, писать и считать вознаграждается. Повышению ценности грамотности способствовала и правовая система, так как контракты и права собственности на землю оформлялись в форме письменных документов. Возможно, традиция чтения Библии у пуритан сыграла определенную роль в том, что уровень грамотности в Массачусетсе был выше, чем в Англии или Пенсильвании. Тем не менее зависимость колониальной экономики от торговли и морских перевозок была очень сильным экономическим стимулом к школьному образованию.

КОЛОНИАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ

Траектории развития различных регионов Латинской Америки существенно отличались от направления развития будущих США, ни в коем случае не повторяя его. В этом смысле необходимо различать Вест-Индию и Бразилию, южную оконечность Латинской Америки (Аргентина, Чили, Уругвай), а также Мексику и Анды.

Мы уже обсуждали экономическое развитие Вест– Индских колоний. По схожей траектории развивалась Бразилия. Отличия связаны лишь с более крупным масштабом, отражающим огромные размеры ее территории. Бразилия находилась достаточно близко к Европе, что позволяло ей экспортировать сахар (первые плантации сахарного тростника были устроены португальцами на Сан-Томе еще в XVI столетии). Первоначально на плантациях трудились невольники из числа коренных американцев, которые вскоре были заменены рабами из Африки, что поддержало первый бум на важнейшие сырьевые товары. В 1580–1660 гг. Испания и Португалия состояли в союзе. Поэтому в войну Голландии и Испании оказалась вовлечена Португалия. В 1630–1654 гг. Голландия оккупировала бразильскую провинцию Пернамбуку, специализировавшуюся на выращивании сахарного тростника. После того как голландцы покинули Пернамбуку, они унесли с собой и знания о производстве сахара, организовав плантации в своих Вест-Индских владениях. Последние были ближе к Европе, что открывало возможность вступить в конкуренцию с бразильскими производителями. В результате этого соперничества цена на сахар в Амстердаме упала с трех четвертей гульдена за фунт в 1589 г. до четверти гульдена за фунт в 1688 г. Бразильские плантации не выдержали ценовой конкуренции, и сахарная лихорадка в этой колонии закончилась. В последующие три столетия экономическая история страны представляла собой череду сменяющих друг другу бумов на различные важнейшие сырьевые товары: золото (в начале XVIII в.), кофе (1840– 1930-х гг.) и каучук (1879–1912 гг.). В каждом случае продукт перевозился морем в Европу, а для добычи и выращивания широко использовался дополнительный рабский труд или труд поселенцев. Подобно выращиванию сахарного тростника в Вест-Индии, но в отличие от США, бразильские сырьевые лихорадки никогда не перерастали в экономический рост современного типа. Почему бы и нет?

Сходство южной оконечности Латинской Америки и Северной Америки заключается в небольшой численности местного коренного населения, практически исчезнувшего из-за болезней, военных действий и дурного обращения со стороны европейцев. В пампасах были все условия для выращивания пшеницы и разведения крупного рогатого скота (как и в Пенсильвании), но удаленность Аргентины от Европы не позволила использовать эти возможности в колониальный период. Она смогла предложить зарубежным рынкам только ограниченные поставки кож и шкур. Еще дальше от Европы находилась Чили. «Настоящая» экономическая история этих стран началась только в середине XIX в., когда усовершенствованные морские суда открыли возможность участия в конкурентной борьбе на европейском рынке.

Важнейшими испанскими колониями были Мексика и Анды. Их дальнейшая история была предопределена процессом покорения индейцев. Если североамериканские колонисты столкнулись с коренными жителями, практиковавшими примитивные формы земледелия на малонаселенной территории, то испанцы встретились с огромными городами, производительным сельским хозяйством, плотно населенной территорией, иерархической и политической организациями (сравнимыми с теми, которые были в метрополии), а также большими запасами золота и серебра. Конкистадоры свергли правителей ацтеков и инков и заняли их места. Золото и серебро были разграблены. Местные религии всячески подавлялись, священные тексты сжигались, а на расчищенных местах насаждался католицизм. Индейцы превратились в подчиненную расу, основное предназначение представителей которой состояло в том, чтобы оказывать всяческую поддержку завоевателям. В Америку на поиски своего счастья отправлялись сотни тысяч испанцев.

Ацтекская и инкская знать эксплуатировали подданных, требуя уплаты податей и участия в обязательных работах. Точно так же действовали испанцы. Труд индейцев почти не оплачивался: в 1530-х гг. занятый полный рабочий день коренной житель Мексики зарабатывал едва ли четвертую часть от минимального набора необходимых для поддержания жизни продуктов (рис. 16). Этого никак не хватало на пропитание всей семье. Индейцы подвергались настолько жестокому обращению, что в 1542 г. испанский монарх запретил брать их в рабство и наложил ограничения на власть конкистадоров.

Численность коренного населения испанских колоний в Америке резко сократилась. Тем не менее индейцев было достаточно для того, чтобы их эксплуатация приносила немалый доход. Одна из стратегий колонизаторов заключалась в принуждении аборигенов к труду. В 1570 г. для того, чтобы обеспечить рабочей силой серебряные рудники в Потоси, испанцы возродили использовавшуюся в империи инков миту (местную форму отработок). В этом смысле Мексика следовала за ацтеками, применявшими собственную форму принудительного труда (репартимъенто). Кроме того, король Испании жаловал своим подданным свободные земли для организации поместий (асьенд). К началу XVII столетия более половины расположенных в долинах Мексики сельскохозяйственных земель были заняты под поместья богатых испанцев²⁷. Остальные земли находились в общинной собственности индейцев, практиковавших их чередующуюся обработку. Такой феномен, как значительное по численности коренное население, проживавшее на землях, находившихся в общинной собственности, был уникальным.

Еще одним отличием Южной Америки от Северной была география, которая стала непреодолимым препятствием для экспорта важнейших сельскохозяйственных товаров из Мексики и Перу. В случае Перу решающую роль сыграла удаленность колонии от Европы. Рынки западного побережья Америки были более тесно интегрированы с Азией. Испанские галеоны совершали походы из Акапулько в Манилу, где закупки китайского шелка и чая оплачивались звонкой серебряной монетой. В конце XVIII в. «многочисленные французские, английские и американские корабли» закупали тюленьи шкуры у индейцев Британской Колумбии для продажи их в Китае²⁸. «Если на американском побережье цена на шкуры росла, то в Китае она резко снизилась».

Случай Мексики является более сложным. Расстояние от основного порта страны, Веракруса, до Европы было примерно таким же, что и от Нового Орлеана до побережья Старого Света. Проблема Мексики заключалась в высоких затратах на перевозку товаров от внутреннего плато, расположенного на высоте нескольких тысяч метров, до морских портов. Дорога из Веракруса в Мехико несколько раз реконструировалась (в частности в середине XVIII столетия и в 1804 г.)²⁹, но и после этого грузовые перевозки по ней осуществлялись мулами, а не в фургонах. Поэтому и экспорт, и импорт сельскохозяйственной продукции были бы убыточными. Впрочем, в результате местное производство практически не нуждалось в защите от внешней конкуренции. Изоляция подкреплялась испанскими законами, в соответствии с которыми колония имела право торговать только с метрополией. Последняя, как и Англия, была заинтересована в том, чтобы на колониальном рынке присутствовали исключительно испанские производители.

Практически единственным экспортным продуктом Мексики и Анд было серебро. Вскоре после того, как индейцы покорились завоевателям, испанцы начали поиски благородных металлов. Крупнейшие их месторождения были открыты близ боливийского города Потоси (1545 г.), а также в мексиканских провинциях Сакатекосе (1545 г.), Гуанахуато (1550 г.) и в окрестностях города Сомбререте (1558 г.).

Серебро, как основной экспортный товар, имело огромные недостатки, не позволившие Мексике и Андам встать на североамериканский путь экономического развития. Во-первых, оно было инфляционным товаром. Экономики Перу и Мексики основывались на чеканке монеты. Поэтому увеличение ими поставок серебра привело к резкому взлету цен и зарплат выше мирового уровня. Например, в Мексике пшеница стоила в ю раз больше, чем в Амстердаме. Уровень заработной платы в Мексике был в два раза выше, чем в Италии или в Индии, а заработная плата в Андах вдвое превосходила мексиканский уровень. Устойчивый характер этих различий был обусловлен исключительно высокими транспортными издержками, наложенными метрополией торговыми ограничениями, ставшими заградительным барьером на пути дешевого импорта (при этом контрабанда оставалась «вечной» проблемой) и высокими издержками производства в самой Испании. Наконец, добыча серебра сама по себе создавала не слишком много рабочих мест. В 1597 г. на мексиканских серебряных рудниках работали 9143 человека, а в Потоси в 1603 г. – 11000-12 000 человек. Впоследствии, примерно к 1790 г., занятость снизилась до 4959 человек³⁰. По сравнению с количеством рабочей силы in toto, количество трудящихся, занятых добычей серебра, было незначительным. Производством и поставками сельскохозяйственной продукции в Северную Америку занимались гораздо больше людей. В-третьих, большая часть дохода, который приносили серебряные рудники, доставалась ограниченному кругу их частных владельцев, а не распределялась между жителями колоний. Тем самым добыча серебра способствовала исключительно высокому уровню неравенства в Латинской Америке.