Текст книги "Серый кардинал (СИ)"

Автор книги: Рия Тюдор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Тия, – только и выдыхает герцог. Челюсти мужчины сжимаются, из губ вырываются тихие проклятия.

Со странным упоением я посасываю возбужденный орган. Всю меня окутывает странный импульс удовольствия. Впиваюсь пальцами в его бедра, отдаваясь всем своим существом. И это действие срывает с тормозов нас обоих. Герцог теряет контроль. Срывается в быстрый ритм, вбиваясь грубее. Почти на всю длину. Его плоть заполняет меня полностью, я обхватываю член настолько глубоко, насколько способна.

– Сумасшедшая, – хрипит он.

Затуманенным взглядом изучаю его тело, удерживая в себе неистовое желание коснуться идеального пресса, сжимающегося и разжимающегося на каждом его вдохе.

Наверное, я действительно сумасшедшая, раз получаю натуральное удовольствие от происходящего. Утопаю в чужих чувствах, в мужском возбуждении, нахожусь в предвкушении секса. И подобные эмоции только подстрекаются толчками Харитона.

Он почти готов к разрядке. Это заметно по ускорившимся движениям. По тому, что мой рот трахают, причиняя дискомфорт и принося на данном этапе легкую боль. По низкому стону и по удивительно благородному рефлекторному желанию отпустить меня, если я начну сопротивляться.

Я замедляюсь. Кладу ладонь на его локоть, дабы отпустил, потому что позволить ему получить полноценное удовольствие я просто не могу. Точнее, не хочу.

Харитон понял. Думал, что сможет окончить на мое лицо, однако…

– Ты увлекся, – бросаю с усмешкой, демонстративно протирая уголок губ и вставая.

Аристократов, а в частности магов учат сдержанности. Харитон этот урок усвоил весьма недурно. Игнорируя возбужденный орган, я посмотрела ему прямо в лицо.

– Один: Один, – совершенно искренне улыбнулся герцог. – Ты меня уделала.

– Я злопамятна.

Плавно движется ко мне и, дернув на себя, сминает мои губы жестким поцелуем. Отрывает от пола резким движением и прижимает к собственному телу. Громко выдыхая, я зарываюсь пальцами во влажные волосы. Так дико и первобытно. Обхватываю ногами мужской торс, отдаваясь ему полностью. Чужие мысли, часто сопровождающие меня, сметаются волной огненного желания. Теперь мы вдвоем. Только он и я. Сумасшедше нуждающиеся друг в друге. Напоминает голод. Мой голод по тому, кто неподвластен мне. Его голод по той, кто нуждается лишь в сексе.

Спина неестественно выгибается, особенно остро ощущается трение тел, а предвкушение того, как скоро в меня войдут заставляет забыться. Харитон держит крепко и распахивает дверь в спальню. Я не замечаю, когда оказываюсь на кровати. Поглощенная Реневальдом, его объятиями и потрясающим телом. Сейчас никто из нас не посмеет прервать начатое. Издеваться или юлить. Все игры кончились. Общее желание на двоих распаляет сильнее.

Я хнычу ему в рот, двигаюсь в такт его движениям, прошу о большем. Возможно, в любой другой момент подобное показалось бы мне унизительным, но сейчас я не хочу думать об этом. Хочу Харитона. Грязно? Может быть. Но и я не ангел.

Головка скользит внизу, трется о промежность, задевает клитор, но он все еще не спешит войти. Играется. Отрывается от моих губ и обводит пальцами ноющие соски. Перекатывает их и сжимает до боли. Даже это кажется приемлемым. Необходимым, так правильнее. Прикрываю глаза от наслаждения и жду дальнейших действий, не отпуская его плеч.

– Я хочу войти в тебя, Тия, – хрипло молвит Харитон, накидываясь снова на губы. Не прекращает играть с грудью. Грубо сминает, надавливает на тугие вершинки и трется собственным телом. Очередной громкий стон звучит вместо ответа.

Выгибаюсь ему навстречу, жажду его плоти. Тело невольно подается навстречу его движениям, и, наконец, герцог понимает, что ответ уже дан. Оторвавшись от меня на секунду, он тянется к моей тумбе, доставая защиту. Откуда только узнал? Разрывает зубами пакетик и натягивает презерватив на всю длину. В следующий миг в меня проникают.

Сначала я застываю, потрясенная неведомыми ощущениями. Где-то на краю сознания раздается мысль о побеге. Мышцы рефлекторно сжимаются, тело сопротивляется. И в этот момент Харитон выходит из меня. Нет! Не успеваю возмутиться и даже запротестовать, как вскрикиваю от того, что герцог входит разом на всю длину.

– Тише-тише, кошка. Ты просто боишься, я не обижу тебя, – приказывает ласково, пока что не двигаясь. Давая время привыкнуть.

Гладит по волосам и легонько надавливает на сосок. Поигрывает с ним, но не стремится насильно раздвинуть мне ноги.

– Хочешь, прекращу?

– Все в порядке, – выдыхаю, разводя ноги сильнее и полностью обхватывая его спину. – Продолжи.

Вопреки приступу смелости, я закрываю глаза. Немного страшно. Харитон интерпретирует это по-своему и начинает двигаться. Непривычная наполненность сметает все страхи и барьеры. Тело удивительно быстро приспосабливается к мужчине, боль и жжение отходят на второй план, оставляя место острому удовольствию. Я позволяю себе подчинение. Каждое движение члена внутри провоцирует безумие в теле. Сердце учащает пульс. Разум просто затапливает силой мужчины. Ладони Харитона на коже обжигают. Разжигают пламя и вынуждают дрожать. Я просто таю в чужих объятиях. С губ срывается очередной стон.

Он толкается внутрь все настойчивее, будто желает овладеть полностью. Растягивает, не жалея, и насаживает глубже. Расслабляясь полностью, я отдаюсь ему всецело. Утопая в шквале эмоций. Похоти. Страсти. Абсолютной животности. Мы движемся все быстрее. Мышцы внутри сводятся в болезненном спазме. Ноги трясутся. Я не сопротивляюсь, хоть и чувство дискомфорта не проходит. И, выгибаясь от очередного жесткого толчка, взрываюсь от острого наслаждения.

Царапаю его плечи, рефлекторно продолжаю двигаться, зная, что он еще не закончил. Пылаю от жара чужого тела и тянусь к губам Харитона. Запечатлеваю на них поцелуй. Он сдается. Заметно ускоряется. Вколачивается с такой силой, что я едва не вскрикиваю. Пальцы Реневальда спускаются на бедра и стискивают их. Лев дает понять, что сейчас точно не отпустит. Не позволит пошутить. Шумно выдыхает и наконец, достигает пика. По его телу проносится заметная дрожь.

Обхватываю его лицо, глядя исключительно в глаза. Хочется просто уловить его эмоции. Понять, понравилось ли ему или для него это проходной секс. Он все еще не покидает мое тело. Толкается пару раз. Физиология отвечает даже на это, содрогаясь от легких спазмов очередного оргазма. Я еще не осознаю случившееся. Только понимаю, что, черт возьми, это потрясающе не слышать чужие мысли и наслаждаться исключительно мужчиной. Быть распластанной под ним, практически беззащитной, но точно знать, что он не причинит тебе боли. Доставит удовольствие. Прекратит, если поймет, что неприятно, да бездна, этого монаха самой пришлось обрабатывать. Вот он выходит из меня, оставляя с ощущением тягучей пустоты. Поджала губы, рассматривая его. Если на красивом лице появится хоть одна эмоция, связанная с отвращением, прибью.

– Продолжим, кошка, – усмехается самодовольно и выходит из меня.

Нервы словно искрят. Все нутро продолжает раздирать нужда. Бедра сами поднимаются навстречу герцогу.

Замечая это, Харитон перекидывает мою ногу, переворачивая и ставя на четвереньки. Языком тела прошу его продолжить, тянусь попой к нему, даже несмотря на позу. Как я до такого докатилась?

Ладони Реневальда скользят по талии, поднимаются вверх и оказываются на шее. Стискивают ее, отлично давая понять, кто здесь главный, и медленными поглаживаниями подбираются к груди, накрывая полушария. Приподнимают их, будто взвешивая, и по-хозяйски сжимают.

Герцог слегка толкается. Словно демонстрирует, что нас ожидает чуть позже, но не входит полностью. Просто игра. Водит головкой по распаленной плоти, размазывает влагу, немного проникает и также резко выскальзывает.

– Надо же какая ты чувствительная, – замечает реакции моего тела на безумные ласки. – Настолько хладнокровна в жизни и настолько же горяча в постели.

– Я убью тебя, – шиплю, стягивая простыню. Это невыносимо. Нервные окончания пылают, тело прошибает разряд молнии, и я знаю, что мне хочется кончить еще раз.

Немного шершавая ладонь приятно царапает соски. Дополнительно стимулирует. Харитон прижимается ко мне, покрывая спину короткими поцелуями. Сдавливает талию и тянет к себе.

– М-м-м, может, тоже оставить тебя неудовлетворенной? – насмешливо интересуется герцог, словно примеряясь, вынуждая ощущать его член, но не позволяя насладиться полностью теснотой и наполненностью.

Его губы жарко целуют мочку уха и прикусывают ее. Он держится. Я чувствую, что просто играет, хоть и хочет большего. Отпускает, наконец мою грудь. Кладет ладонь на плечо и нагибает сильнее.

– Поцелуй, – требовательно выдыхаю, не сопротивляясь никак.

– Нет, – кажется, он ухмыляется.

Сжимаю бедра, каждая мышца тела напряжена. Решив хоть как-то возмутиться отказу, я пытаюсь шлепнуть его по руке, однако Реневальд ловит мое запястье, подхватывает второе, и буквально на весу заводит руки за спину.

– Ай, – выпаливаю от неожиданности.

Меня удерживает только его физическая сила, и…мне не особо нравится ощущение беззащитности.

– Тия, я не обижу тебя, – удивительно ласково произносит Харитон. – Не бойся.

Сдаюсь. Со мной так не разговаривали. Ни один из мужчин. Конечно, бывали те, кто в фантазиях, навеянных телепатом, пытались доставить удовольствие, но это все делалось для того, чтобы потешить самолюбие. Довести до оргазма лучшую шлюху Катара. Эта мысль им льстила, заставляла чувствовать себя настоящими мужчинами.

А что испытывает Харитон? Нужно ли ему тешить эго, или он действительно такой, способный сделать приятно без подтекста?

Прогибаясь в пояснице, я таким образом выражаю согласие. Можно попробовать. Если не понравится, дам знать. В конце концов, Харитон до этого не показывал себя как насильника.

На этот раз он проникает медленнее. Желает продлить миг. Несмотря на то, что мы уже занялись сексом, чужое вторжение ощущается по-новому. Возможно, из-за смененной позы мышцы сжимаются, не принимая его.

– Ти-я-я, – протягивает все тем же немного игривым тоном. – Мы только что это делали, тебе все нравилось. Я не принуждаю тебя.

– А ты сам попробовал бы так, – шикнула, при этом подаваясь назад и насаживаясь сама на него. Он удивленно застывает. Внутреннее сопротивление уйдет, я знаю, это просто страх, взращенный во мне и подпитанный бордельными буднями. Зато сейчас есть шанс, возможно, в первый и последний раз в жизни получить от мужчины желаемое.

– Послушная девочка, – довольно изрекает он, перехватывая мои руки одной и обхватывая живот.

– Тварь, – только и могу произнести, откровенно наслаждаясь. Чувства переполняют и затапливают сознание. Напористость, с которой меня начинают брать, только заводит.

Я громко стону, признавая безоговорочное и тотальное поражение. Отдаюсь ему, не сжимаясь и только и делаю, что раскрываюсь, когда он плавно входит. Кровь бурлит, отдаваясь шумом в ушах. Предвкушение накатывает огненной волной. Чувствуя это, Харитон начинает толкаться требовательней, ускоряя темп и выбивая даже дыхание из меня. Темные круги пляшут под глазами, в области живота все скручивается в узел, тело требует большего.

Пусть подарит мне уже то, что я испытала, когда он вошел полностью. Растягивая внизу, подстраивая под свои размеры и вбиваясь так, будто это наш последний раз. Немного стоит потерпеть, и я получу вожделенный оргазм снова. Стоит только подождать, пока что наслаждаясь процессом. Но Харитон замедляется. Застывает, придерживая меня в такой позе и издевательски медленно водит членом, вызывая дискомфорт. Все-таки для непривычной меня он слишком велик, и если бы не выделившаяся смазка, принять его без боли я была бы не в состоянии.

– Поиграем, – он отпускает мои руки, но теперь обеими ладонями обхватывает живот полностью, садясь на краю кровати. Онемевшие руки закололо, я не придаю этому значения. – Откинь голову мне на плечо, – нагло приказывают, пригвождая меня на член.

Одноразовое подчинение ни к чему плохому не приведет, и поэтому я откидываюсь на герцога, позволяя ему полностью вести.

– Двигайся, кошка, – продолжает он, впиваясь в мою грудь ногтями. Возможно, во мне присутствует мазохизм, потому что откровенно ловить кайф с происходящего не каждому подвластно.

Зубами впивается в мою шею и тянет кожу. Так по животному. Так грязно. Так свойственно мне.

– Кошка, двигайся, – замечает мое замешательство.

Тянет многострадальную грудь. Кажется, эта часть моего тела ему нравится больше всего. Подстраиваюсь, приподнимаясь. Немного медля снова спускаюсь, и так несколько раз. Принимаю его в себя, боюсь делать это до конца, и не знаю, как скоро подобное ему надоест.

Держусь, как за спасательную лиану, за руки, удерживающие меня. На них выступают вены, длинные пальцы поигрывают с тугими горошинками. Горячий язык проходит по распаленной коже, оставляя влажный след. Харитон зарывается в мой затылок, будто пытается сдержаться. Я уже на грани. Адреналин бежит по венам, вспарывая всю мою чувственность.

– Все-таки плохая ты распутница, – отрывается от моих волос и приподнимает, вынуждая в очередной раз сесть на него. Я приняла его уже на половину, однако идти дальше в такой позе более…опасно?

Мужчина взрывается и сводящим с ума движением резко вскидывает на себя. Не успеваю опомниться, как он начинает двигаться. Толкается до упора сам, руководя моим телом. Ослабляет хватку.

Намекает, чтобы проявила инициативу, и я решаю насаживаться на него. Добивая окончательно, он накрывает пальцами мое лоно и проникает сразу двумя. Тесно. Неестественно растянуто. Больно. И…мне нравится.

Я еще не привыкаю к новым ощущениям, как он вталкивается глубоко. Вплоть до основания. Его слишком много. Громкие стоны меняются на такие же крики. Одновременно больно и приятно. Каждый толчок воспринимается как вспышка. Ослепляющая, провоцирующая дрожь во всем теле. Наполненность сводит с ума. Я трогаю саму себя, чтобы подступиться к заветному окончанию, но получаю шлепок по рукам от герцога. Он желает сам это сделать. Теребит соски пальцами, пока его другая рука во мне проделывает то же самое с влагалищем.

– А-а-а-х, – выдыхаю с сомкнутыми глазами. Сдавшаяся, покорная, откинувшая голову на его плечо, я сейчас не та Тия, к которой все привыкли. Я слышу только биение в ушах. Поглощенная своими чувствами, не могу смотреть на Харитона Реневальда. С каждым его толчком умираю в экстазе, расплавляясь будто чистое золото, и воскресаю, как только он использует пальцы. Неимоверно растягивает. Суставы выкручивает так, что я изгибаюсь подобно змее, пальцы на ногах сводит от онемения. Феникс, возродившийся только что, уверена, именно так себя и чувствует. Не умеет владеть телом, дезориентирован, доверяется только…в моем случае Льву.

Одна за другой по телу проносятся волны оргазма. С громким стоном я выгибаюсь и отдаю полный контроль ему. Медленное его движение, и я снова в коленно-локтевой. Мужчина вытаскивает пальцы и заводит член полностью. Не сопротивляюсь, открываюсь для него сильнее. Хочу, чтобы он тоже насладился. Готовясь к очередному потоку удовольствия, цепляюсь за простыню и выдыхаю. Сильные толчки, болезненно глубокие, понимаю, что ему это нужно. Что он давно не получал разрядки, что пользует просто шлюху под ним. Только почему он не побрезговал меня поцеловать?

Надеюсь, к утру я смогу свести ноги, Харитон вколачивается неимоверно жестко, не щадит, хочет также, как я, достичь собственного освобождения. Вскрикиваю, ликуя от очередного оргазма. Проклятые гули, как мне хорошо. Ладони Харитона ложатся поверх моих, он нависает всем огромным телом надо мной и впивается в шею зубами. Не завершая процесса, оттягивает кожу. Будто метит.

Поворачиваясь, сталкиваюсь с губами мужчины и получаю новую дозу поцелуя. Ему не нужно что-то делать, чтобы я приоткрыла рот и впустила его. Реневальд словно хочет овладеть полностью и также неистово языком ласкает мой, толкаясь глубоко, клеймя горячими губами. Завоевывая.

Вены на мужских руках просвечиваются сильнее. Очевидно, герцог напряжен и до побеления в костяшках сжимая мои пальцы, вбивается в последний раз. Я еще не в состоянии здраво оценить ситуацию: дрожу всем телом, продолжая чувствовать мужчину в себе. Только по громкому стону осознаю, что он извергся, дойдя до заветного освобождения.

– Хор-р-ошая девочка, – довольно отзывается Харитон, откидывая часть моих волос на плечо и будто любуясь, вероятно, появившимися следами от укусов на шее.

– Отпусти, – выдыхаю, скорее, лениво.

– Ты уже в моих лапах, зайка, так просто не отвертишься, – даже в такой позе, не видя его лица, я ощутила улыбку.

– Все, прекращай.

– Нет-нет, я только вошел в раж.

Глава XXIX. Маркиз Дисад

Поедая очередное яблоко, он даже не обращал внимания на Даниэля, присутствие которого сопровождалось мертвой тишиной. Мальчишка действовал на всех даже на физическом уровне, оттого охрана маркиза вела себя особенно тихо.

– Сделай ход, Даниэль, – приказал Грегори, кивком указывая на шахматную доску.

Сын, подхватив пешку, поставил ему шах, вызывая ухмылку на губах.

– Неплохо, – прицокнул Грегори, вонзая лезвие ножа в очередную дольку яблока. – Знаешь, существует миф, что пешка не может поставить шах императору, однако ты только что доказал обратное. И в конечном счете, на пешку стоит натравить пешку, – усмехнулся, скидывая с поля белую фигуру. – Как ты ответишь на это?

– Шах, – равнодушно произнес сын, вытаскивая на поле боя визиря.

Даниэль был лучшим его оппонентом, но иногда ему надоедала манера игры сына, хотелось испытать кого-то нового. Например, ее. Он часто думал о том, что она стала бы достойным противником, возможно, даже чуть лучше Даниэля, но давать в ее руки такой контроль было нельзя.

С определенной ленцой Грегори вышел из захвата, спрятался за собственным визирем и уже без энтузиазма отвечая на шахи Даниэля, все больше задумывался о зайчонке. Ему нравилось так ее называть. Нравились хищнические повадки, проявлявшиеся в травоядном существе. Ему нравилась…Мелетия. Вытаскивая башню, он перекрывал отступы императору Даниэля, чтобы в конечном счете устроить захват и победить.

– Скучно, – он не был уверен в том, что Даниэль играл в полную силу. Не исключал мысли, что сын ему поддавался, Сильвия никогда не поддалась бы, о нет, она, скорее, использовала бы любой шанс доказать, что лучше хозяина.

Пожалуй, его сына успела утомить жизнь и постоянные состязания с отцом, признававшим только интеллект Даниэля.

– Так ты узнал о необходимом? – усмехнулся Грегори, проводя пальцами по лезвию и опасно надавливая на кожу.

– Узнал.

– Подробнее, Даниэль.

– Ошейники снимут философским камнем, Николас Фламель собрал магов для информирования, так передали наши разведчики. Вероятно, конференцию проводили в открытую по принципу «скрой, оставив на видном месте», к тому же герцог приехал именно в этот день, приковывая к себе внимание всей катарской элиты. На Фламеля при таком раскладе обратили бы внимание только маги, не признающие светскую часть страны. Был разговор о ряде лекций, опять же, по факту, проведена одна, что подтверждает мои предположения. Так достаточно подробно? – безучастно проговорил младший и не вложил в вопрос даже толику эмоций.

– Ошейники и философский камень…Как это связать?

– Информация неизвестна, – получил сухой ответ от сына.

– Разве из нас двоих телепат я? На что тебе настолько мощные логические способности, которыми ты даже не можешь воспользоваться? – язвительно поинтересовался Грегори.

– Уже найден способ снятия ошейников, Фламелю помогал Корнелиус Агриппа, использована та же технология, которая не пропускает рабство на территорию Сумеречной империи. Рассеивать будут именно ее, если вы про это, отец.

– Все-таки мне надоедает вытягивать эти ответы, может, снова отправить тебя на крест?

– Я приму любую вашу волю.

– Удалось поговорить с Корнелиусом Агриппой? – настроение было не кровожадным. Даниэля в этот раз пронесло от пыток отца.

– Мужчина с помощником без вести пропали. Мы перерыли весь Эстердам, их нет нигде.

– Досадно. Сильвия смогла нарыть только о философском камне? Как думаешь, стоит ее немного спровоцировать? – поднял взгляд на сына.

– Ваша воля, – безучастно кивнул Даниэль.

– Забавно, – сам не заметил, как применил типичную фразу Сильвии. – Сарика не скучает по ней?

– Они видятся, – получил ответ.

– М-м-м, если обидеть мою любимую блондиночку, Сильвия разозлится?

– Не думаю.

– Или не знаешь, – протянул Грегори. – Я забрал семью Сильвии, ты – ее няню, случай – любимую подругу, а что будет, если исчезнет Сарика?

– Ничего.

– Жаль. Если с тобой что-то случится, она станет полноценной заменой. Будет также, как и ты, находиться рядом. Но, в отличие от тебя, из нее получится неплохая любовница. Впрочем, она покинет этот мир раньше, а потому в кои-то веки мне стоит предать нашу с Элией любовь. Ты так не думаешь?

– Любовь подразумевает измену? – Грегори показалось, что в голосе Даниэля проскользнула насмешка.

– Любовь, говоришь? Забыл, что телепаты больше обычных людей верят в нее. Но разве важны не чувства? Желания тела – обычная физиология.

– При этом вы, отец, не спите с другими женщинами, – заметил Даниэль.

– Их красота по сравнению с красотой моей жены тускла. Существуй в нашем мире химеры, они выглядели бы, как Элия, сын мой. Но даже самое совершенное творение богов способно наскучить. Мне до смерти надоела Элия, Даниэль, – подложив ладонь под подбородок, Грегори поднял взгляд на сына. Ожидал ответа. Реакции. Элия ведь была его матерью, но эта мать не смогла защитить собственное дитя от отца.

– Что вы собираетесь сделать? – поинтересовался без энтузиазма.

– Знаешь, в оковах рабы теряют все, в том числе желание от них освободиться. Они начинают любить это рабство, как единственную форму выживания, и зайчонок скоро станет такой. Думаешь, она сможет жить в обычном мире? Многие телепаты сходили с ума, а неприученный и притом красивый телепат – прекрасное лакомство для таких, как я. Вернемся к насущному. Ошейники в моих паучьих сетях сейчас работают должным образом?

– Была произведена проверка. Обнаружились «бракованные», но в любом случае потенциальные виновники выловлены и находятся в заточении. Эту информацию мы предоставим для знати, реальное положение дел обстоит несколько иначе.

– Как?

– Самоубийства. У Даджилей на телах татуировки, убивающие их сразу, как только тех схватывают. Информации нет. Официальная политика «Кардинала» не отходит от «Света империи», и потому предъявить им нечего. Формально, сейчас «Кардинал» чист. Все предположения по их вовлеченности в происходящее остаются на уровне домыслов, и вогнать Реневальда в тупик в данный момент нет возможности.

– Досадно. И даже его ход с контрактом не сильно повлияет на его положение? – уточнил с любопытством.

– Изменение контракта знать спишет на юношеский порыв спасти возлюбленную. Особых проблем с этим не возникнет. И нет сомнений в том, что Реневальд в курсе вашей осведомленности, отец, и ждет следующего хода. Полагаю, что информацию об изменении контракта Сильвии он распространил намеренно.

– Так Харитон желает поиграть? – уточняет с особенным интересом.

– Реневальд отлично знает, что вы даже в случае беспорядков окажетесь в тени, все мечи окажутся у горла регента и его приближенных. Вы не выказывали активного расположения правящей династии, а нахождение Тамби во дворце было преподнесено как вынужденная мера. Даже после революции судить вас официально станет невозможно. Реневальд хочет вывести на открытую борьбу и спровоцировать. Пока только Мелит уверена в том, что вы не знаете о подмене договора.

– Интересно, что она предпримет, – Грегори любил все то, что хоть на долю секунды могло вызвать его интерес. И потому он с особой тщательностью следил за ходами Мелетии. – Надо будет с ней увидеться. Не подозревал, что могу соскучиться по ней.

– Мне привести ее? – уточнили у него.

– У меня спрашиваешь? – хмыкнул отец. – Не разочаровывай меня, Даниэль.

– Вас понял.

Стук в стекло Почты духов сменил вектор мыслей хозяина.

– Кто это? – скучающе осведомился хозяин.

– Лорд Эрик Виделиан просит принять его, – прочитал письмо Даниэль.

– Виделиан? Насколько я помню, мальчишка влюблен в мою Сарику. Может, хочет выкупа? Впустите, – оживился Грегори.

Молодой человек являлся внебрачным ребенком покойного виконта Гарета Виделиана. Поскольку в начале года официальный наследник скончался от поветрия, то род мог бы оборваться, если бы не идея виконта сделать преемником сына от известной оперной певицы. Так Эрик Фиран стал Эриком Виделианом – нынешним виконтом, так как сам Гарет погиб при нападении разбойной группировки.

Грегори специально привел его в свою клоаку, чтобы узнать о положении дел, и не прогадал. Мальчишка был неопытен, выпытать всю информацию оказалось несложно, рычаги давления на виконтство принадлежали лорду Дисаду. Но с недавних пор Грегори обнаружил еще один, самый, по его мнению, действенный. Известно, что прежний виконт слыл анархистом и оставался верен герцогу Мариэту Агмассу, а это уже не устраивало аристократов. Не факт, что сын пошел по стопам отца, но остерегаться внезапного предательства стоило.

«А что если…», – Грегори с задумчивостью посмотрел на молодого человека. Невысокий, худощавый, бледный, в отличие от жителей Катара, он походил на чистого имперца, выращенного в одном из центральных городов и воспитанного, несмотря на происхождение, исключительно как аристократ. Сарика в такого могла влюбиться. Впрочем, сейчас молодой человек сам назвал бы причину визита.

– Ваше сиятельство, – первым обратился, как положено по этикету, Эрик.

– Лорд Виделиан, присаживайтесь, – благосклонно указал на пустующее кресло напротив. Даниэль все это время стоял и во время игры свои ходы совершал стоя, ведь отец не предлагал ему сесть.

– Благодарю вас, маркиз, – кивнул Эрик и с той неуверенностью, которая была присуща всем молодым при виде высших аристократов, уселся на самом краю.

– Так что привело вас, лорд Виделиан, в мое скромное обиталище?

Со «скромностью» Грегори, конечно, юлил. Зная о состоянии маркиза, можно было оценивать такое высказывание, как простую иронию.

– Вы верите в любовь? – зашел с козырей Эрик.

Грегори скривил губы. Даниэль как обычно не выказал даже своим видом удивления, хотя это обуславливалось и тем, что он отлично знал причину появления Эрика в доме маркиза. Причина, о которой Грегори лишь догадывался.

Вопрос, конечно, был интересным. Верил ли Грегори в любовь? Наверное, да, ведь он когда-то любил свою жену. Он отлично знал, что любовь искажает влияние телепатов, и что именно любовь может свести тех с ума. Но что значила любовь? Желание? Такое у него имелось к жене: обладать, взять то, что не принадлежало никому, захватить и покорить. Что еще? Может, что-то подобное тому, что испытывал Тамби к Сильвии? Грегори сомневался в том, что то были истинные чувства. Тамби являлся сыном Грегори, мог ли он полюбить, в отличие от отца? Вряд ли. Сын просто желал обладать недосягаемой игрушкой. Подчинить ее.

– Весьма сложный вопрос, лорд Виделиан, – все-таки выдал Дисад, разглядывая нервничавшего юношу. – Но не желание постичь нутро истинных чувств привело вас ко мне, верно?

– Верно, – пробормотал смутившийся Эрик.

– Так что?

– Понимаю, мое предложение столь высокопоставленному лорду, как вы, может показаться оскорбительным. И, возможно, я предлагаю вам невыгодную сделку, но позвольте мне выкупить одну из ваших девушек? – посмотрел глазами, полными надежды.

Кто-то из охраны хмыкнул. Жениться на проститутке считалось довольно уничижительным делом, и мало кто осмеливался идти на подобный шаг.

– И о ком же идет речь?

– Сарика Шивар.

Грегори не стал разыгрывать фальшивое удивление.

– Так вы влюблены? – с интересом уточнил маркиз, больше пораженный глупостью мальчишки. Сарика была едва ли не самой дорогой в «Сладком плене». Стоило отдать должное девчонке, она в кои-то веки смогла влюбить себя мужчину, а не просто завлечь милой мордашкой. Впрочем, ее внешность позволяла ей такие оплошности, мужчины платили тысячи золотых за ночь с ней. Ее неопытность, смущение и наивность только привлекали.

– С первого взгляда. Как только увидел ее. Волосы, кожа, глаза, она будто гурия, спустившаяся в наш мир, лорд. Позвольте выкупить ее, лорд, – от нервов речь Эрика выдалась сумбурной.

– Через год цена на нее заметно упадет, лорд Виделиан, – заметил Грегори. – Все потенциальные покупатели об этом осведомлены и готовы подождать. Почему бы и вам не помедлить, так вы сможете значительно сэкономить.

– Я бы хотел сократить ее мучения в доме терпимости.

– И снизить мой доход, – хладнокровно продолжил хозяин.

– Я готов возместить всю сумму, освободите ее, пожалуйста, – с патетикой воскликнул новоиспеченный лорд.

В голове Грегори спиралью закручивались мысли, как использовать подобные позывы в необходимом ключе. Но следующее сказанное Виделианом вынудило его застыть.

– Она носит моего ребенка, лорд.

«Мелкая дрянь думала обойти запрет на ребенка?»

– Уверены ли в том, что ребенок от вас?

– Да. Сарика не из тех людей, кто стал бы лгать. И только в нашем случае мы не… – лицо залила краска смущения.

– Вы не предохранялись, – закончил Грегори. – Стандартная практика, не все гости любят данное дело, но Сарика не пила противозачаточные, разве не посчитаете это обманом?

– Сарика не хотела убивать ребенка, раз так суждено, вправе ли мы идти против замысла богов?

– Богов, говорите? – дежурно улыбнулся Грегори. – Могу ли я расценивать данное действие, как обман и попытку снизить цену на мою работницу?

– Ни в коем случае. Я заплачу за Сарику изначальную стоимость, – со страстью повторил Эрик.

Отдал бы он ту, что походила на его жену, в чьи-то руки? Грегори смотрел на парня с приязнью, но Даниэль видел истинный взгляд и без телепатии. Циничный и хладнокровный Грегори размышлял, как на самом деле поступить.

– Мне нравится ваше желание, оно невероятно благородное, – наконец, выдал он с той же улыбкой. – Пока что Сарику в борделе на месяц занял человек лорда Харитона Реневальда, но после отъезда герцога обязательно начнется продажа.

– Зачем герцогу Сарика? – с напряжением спросил Виделиан.

– Возможно, чтобы сблизиться с арендованной им Сильвией Гарольд, – сделал ход Грегори, глядя из под темных ресниц.

– Либо ему так легче держать под контролем Сильвию, – догадался юный лорд. – Он знает, что они подруги, Сарика боготворит ее. Так, мне пока не получить ее из-за лорда Реневальда?

– Это не я вам сказал, – подмигнул Грегори. – Даже я с имеющейся у меня властью не в состоянии противостоять наследникам великих родов. А тут лишь простая прихоть. Разве имею ли я право отказать нашему гостю в столь простом желании?