Текст книги "Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Рейра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Знаешь, Марк, – сказала Даша, подливая ему вина, – Алиса нам рассказывала, как ты пытался поразить ее дорогими подарками. Часы там, цветы... А она тебя старыми книгами соблазняла. Забавный у вас роман получается.

Марк улыбнулся, но в его глазах мелькнула искорка.

– Знаете, Даша, за свою жизнь я получил много дорогих подарков. Но тот старый томик Петрарки, что Алиса упомянула... – он посмотрел на Алису, – он стоит больше, чем все мои часы вместе взятые. Потому что он был подарен с пониманием того, кто я есть. А это – дороже любого богатства.

В комнате наступила тишина. Даша смотрела на него с новым уважением.

– Окей, – сказала она наконец. – Ты прошел первый уровень.

После ужина, когда они пили чай с пирожными, разговор стал еще более непринужденным. Марк рассказывал забавные истории из своей деловой практики, слегка подшучивая над собой.

Алиса с удивлением слушала, как он легко вписался в их компанию. Когда гости стали собираться домой, Даша отвела Алису в сторону.

– Ну что ж, – прошептала она, – приходится признать – он классный. Настоящий. И, кажется, он от тебя без ума.

– Ты действительно так думаешь? – тихо спросила Алиса.

– Дорогая, – улыбнулась Даша, – мужчина, который может выдержать общение с твоими подругами и при этом не пытаться произвести впечатление своими деньгами... Да он либо святой, либо действительно влюблен. А поскольку святых в природе не существует...

Когда дверь закрылась за последней гостьей, в квартире воцарилась тишина. Марк стоял у окна, глядя на ночной город.

– Ну что? – спросила Алиса, подходя к нему. – Выжил?

Он повернулся к ней, и в его глазах светилась усталость, но и удовлетворение.

– Твои подруги... они замечательные. Настоящие. Как и ты.

– Даша сказала, что ты прошел испытание, – улыбнулась Алиса.

– А что было бы, если бы я его не прошел? – поинтересовался он.

– О, – она сделала серьезное лицо. – У нас есть специальный ритуал. С участием чучела олигарха и костра из глянцевых журналов Forbes.

Он рассмеялся и обнял ее.

– Тогда я очень рад, что избежал этой участи. Хотя... – он сделал паузу, – твоя подруга Даша все же немного напугала меня.

– Она умеет, – Алиса прижалась к нему. – Спасибо, что пришел. И что был... собой.

– С тобой другого не получается, – прошептал он. – Ты не даешь.

Глава 25. Появление соперницы

Неделя после знакомства с подругами пролетела в странном ритме. Именно во время одного из вечерних звонков Марк неожиданно замолчал.

– Слушай, – сказал он после паузы, – в субботу вечером у меня благотворительный аукцион в отеле «Корнелия». Я хотел спросить... не составишь мне компанию?

Алиса замерла с кружкой чая в руке. Благотворительный аукцион. Отель «Корнелия». Это был его мир – мир, который она до сих пор видела только со стороны.

– Я... – она запнулась. – Марк, ты уверен? Я имею в виду, у тебя там наверняка будут все эти... твои люди.

– Именно поэтому я и хочу, чтобы ты была рядом, – его голос прозвучал мягко, но настойчиво. – Пожалуйста.

Субботний вечер застал Алису перед зеркалом в строгом черном платье. Когда она вышла из такси у входа в отель «Корнелия», Марк уже ждал ее. В темном костюме он снова был тем самым Марком Орловым – уверенным, немного отстраненным. Но когда он увидел ее, его лицо озарила улыбка.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал он, целуя ее в щеку.

Зал отеля был залит мягким светом. Алиса чувствовала себя так, будто попала на съемки фильма, где не знала своей роли.

Первые полчаса прошли относительно спокойно. Но затем в зале появилась она.

Каролина Воронцова – женщина в платье цвета золота, которое облегало ее идеальную фигуру. Дочь нефтяного магната, известная светская львица, которая не скрывала своего интереса к Марку. Алиса знала о ней из случайных упоминаний в деловых разговорах.

Каролина двигалась по залу, как королева, но ее путь явно лежал к ним. Алиса почувствовала, как рука Марка непроизвольно сжала ее локоть.

– Марк, дорогой, – голос Каролины был сладким, как сироп. – Как я рада тебя видеть.

– Каролина, – кивнул он сдержанно.

Ее взгляд скользнул по Алисе с ног до головы, оценивающе, пренебрежительно. Затем она демонстративно повернулась к Марку, положив руку ему на плечо в интимном жесте.

– Марк, мне нужно обсудить с тобой тот проект, – сказала она, проводя пальцами по лацкану его пиджака. – Ты ведь не забыл о нашем разговоре?

Алиса почувствовала, как что-то холодное сжалось у нее внутри. Каролина стояла слишком близко к Марку, ее поза была полна претензии на собственность.

– Мы можем обсудить это в понедельник, Каролина, – ответил Марк, но женщина уже подняла руку и нежно провела пальцами по его щеке.

– Ты всегда так занят, – надула она губки, игнорируя присутствие Алисы. – Помнишь, как мы обсуждали те инвестиции...

– И что за простенькое платье у твоей девицы? Она купила его на распродаже? – сказала Каролина пренебрежительно и оценивающе, посмотрев на Алису.

Алиса видела, как напряглись мышцы на лице Марка, но прежде чем он успел что-то сказать, она сама сделала шаг вперед.

– Извините, – мягко сказала Алиса, глядя на Каролину, – но ваш тональный крем сегодня немного скатывается на линии подбородка. Видимо, не выдержал испытания вашей... активной мимикой. – Она вежливо улыбнулась. – И если позволите небольшой совет – золотой цвет платья конфликтует с оттенком вашего загара. Создается эффект... искусственности.

Каролина застыла с открытым ртом, ее рука медленно опустилась. На ее лице появилось выражение шока и ярости.

– Как ты смеешь! – выдохнула она.

– О, простите, – Алиса сделала невинное лицо. – Я думала, раз вы так свободно обсуждаете мое платье, мы перешли на уровень откровенности во внешних оценках.

Марк, стоявший рядом, подавил смешок.

– Марк! – Каролина повернулась к нему, ее глаза метали молнии. – Ты позволишь этой... этой...

– Этой девушке, с которой я пришел на этот вечер? – мягко закончил Марк. – Да, полностью. И если ты извинишь нас, нас ждут.

Он взял Алису под руку и повел ее прочь. Когда они отошли на безопасное расстояние, Марк остановился и посмотрел на Алису. В его глазах горело восхищение.

– Боже мой, – прошептал он. – Ты была... блестящей. Хотя и немного жестокой.

Алиса, наконец позволив себе дрожать, глубоко вздохнула.

– Она первая начала. И ее руки были на тебе.

– Ревновала? – в его голосе прозвучала улыбка.

– Возможно, – призналась она. – Но в основном просто злилась.

– Знаешь что? – сказал он. – Давай уйдем отсюда. Я знаю одно место, где подают лучшие пельмени в городе. И где точно нет навязчивых светских львиц.

Алиса улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит.

– Пельмени? – подняла она бровь. – Это твоя новая стратегия соблазнения?

– Работает? – улыбнулся он в ответ.

– Покажи – и я скажу.

Они вышли из сияющего зала в прохладную питерскую ночь, и Алиса поняла – несмотря на укол ревности, она может быть в его мире на своих условиях.

Глава 26. Ревность Марка

Неделя после инцидента с Каролиной Воронцовой пролетела в приятной суете. Марк вернулся в Москву, но их ежевечерние звонки и встречи стали еще более продолжительными и доверительными. В один из таких вечеров Алиса, разговаривая с ним, отвлеченно листала ленту в социальной сети и остановилась на фотографии.

– О, смотри, – сказала она, – мой друг Юра наконец-то закончил свою новую серию картин. Завтра у него открытие выставки в той самой галерее на Лиговском.

На другом конце провода воцарилась короткая пауза.

– Юра? – переспросил Марк, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нотка.

Алиса улыбнулась про себя. Она знала этого Юру с университетских времен – талантливый, немного безалаберный художник, вечно влюбленный то в свои картины, то в неподходящих женщин. Между ними никогда не было и намека на романтику, лишь теплая, дружеская привязанность.

– Да, Юра, – подтвердила она, решив немного подразнить Марка. – Мы с ним на одном курсе учились. Талантище, между прочим. И довольно симпатичный, если ты не заметил по фото.

– Я не рассматриваю фотографии других мужчин, когда разговариваю с тобой, – сухо ответил Марк.

Алиса рассмеялась.

– О, Боже, ты ревнуешь!

– Я не ревную, – последовал мгновенный, слишком поспешный ответ. – Я просто... интересуюсь твоим кругом общения.

На следующий день Алиса отправилась на вернисаж одна. Галерея была полна народа – художники, критики, просто любители искусства. Юра, в своими неизменными пятнами краски на руках, сиял, принимая поздравления. Увидев Алису, он широко улыбнулся и обнял ее.

– Алис! Ты пришла! – он не отпускал ее из объятий, разглядывая ее с восторгом. – Смотри, вот та работа, о которой я тебе рассказывал. «Муза с острым языком». Узнаешь себя?

Алиса посмотрела на картину. На темном фоне была изображена женщина с ее чертами лица, с зелеными, сверкающими глазами и едкой улыбкой. Это было и лестно, и немного смущающе.

– Юр, это... потрясающе, – искренне сказала она.

– Ты вдохновляешь, дорогая, – он снова обнял ее за плечи, и в этот момент Алиса почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Она обернулась. В дверях галереи, в темном пальто, стоял Марк. Он не звонил, не предупреждал – просто приехал. И выражение его лица, когда он увидел ее в объятиях улыбающегося художника, было красноречивее любых слов.

Алиса извинилась перед Юрой и направилась к Марку.

– Ты здесь? – удивилась она. – Ты же должен быть в Москве.

– Совещание перенесли, – коротко ответил он, его взгляд был прикован к Юре, который что-то оживленно рассказывал группе гостей. – Это и есть твой «друг-художник»?

– Марк, – она положила руку ему на рукав. – Не начинай.

– Я ничего не начинаю, – он наконец посмотрел на нее, и в его глазах бушевали знакомые ей эмоции – та самая первобытная ревность, что она видела на аукционе. – Просто интересно, он всегда так... проявляет тактильность со своими друзьями?

В этот момент Юра, заметив их разговор, подошел к ним.

– Алиса, а кто твой друг? – улыбнулся он, протягивая руку Марку. – Юрий, очень приятно.

Марк пожал его руку с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

– Марк Орлов, – представился он холодно. – Друг Алисы.

– О, тот самый Марк! – глаза Юры расширились от любопытства. – Алиса много о тебе рассказывала. Вернее, мало, но достаточно, чтобы заинтриговать.

– Надеюсь, только хорошее, – улыбка Марка была напряженной.

– О, исключительно! – Юра, казалось, не замечал напряжения. – Говорит, ты ценишь искусство. Что думаешь о моих работах?

Марк бросил беглый взгляд на картины.

– Интересно, – сказал он уклончиво. – Хотя, должен признаться, я больше разбираюсь в цифрах, чем в абстрактном экспрессионизме.

– Все мы в чем-то разбираемся лучше, – сказал Юра, все еще улыбаясь. – Я, например, совершенно не понимаю биткоин, но зато знаю, как сделать так, чтобы краска дышала на холсте. Кстати, Алис, – он повернулся к ней, – ты не поможешь мне с переводом описаний к картинам для каталога? Твои формулировки всегда такие точные.

Алиса почувствовала, как Марк застыл рядом с ней.

– Конечно, Юр, – кивнула она. – Только давай на следующей неделе.

Они поговорили еще несколько минут, но атмосфера была натянутой, как струна. Когда Юра наконец отошел к другим гостям, Марк повернулся к Алисе.

– «Точные формулировки»? – повторил он. – Вы часто работаете вместе?

Алиса вздохнула. Они вышли из галереи на прохладный вечерний воздух.

– Марк, хватит, – сказала она твердо. – Юра – мой друг. Просто друг. Мы знакомы десять лет, и если бы между нами было что-то большее, это уже давно бы случилось.

– Он смотрит на тебя как... – Марк замялся, подбирая слова.

– Как на друга? – закончила за него Алиса. – Да, именно так. А ты смотришь на него как бабуин на посягнувшего на его территорию.

– Может, потому что я не хочу ни с кем делить свою территорию?

Алиса остановилась и повернулась к нему.

– Я не твоя территория, Марк. Я твоя... – она запнулась, все еще не решаясь назвать себя его девушкой. – Я человек, который находится с тобой рядом по собственному выбору. И мое прошлое, и мои друзья – часть этого выбора. Если ты не можешь это принять...

– Я могу, – он резко провел рукой по лицу. – Прости. Это иррационально. Глупо. Но видеть его руки на тебе... – он замолчал. – Я просто не могу контролировать это.

Он посмотрел на Алису и немного вдали у стены с графикой, его привлекла внимание женщина. Высокая, очень тонкая, в дорогом платье спокойного серого цвета. Её волосы были убраны в идеально гладкий пучок. Виктория. Его сестра. Рядом с ней, почтительно склонившись, стоял немолодой мужчина в очках – похоже, важный галерист или коллекционер.

Алиса увидела, как Марк изучающе рассматривал ее. Их взгляды встретились на секунду.

– Марк? Что-то не так?

– Всё нормально, – буркнул он.

– Марк. Кто эта женщина?

– Это… моя сестра. Виктория.

Слово повисло в воздухе. Алиса замерла.

– Сестра? О которой ты никогда не говорил…

– Потому что её для меня не существует, – резко сказал он. – Она – дочь моего отца. От его новой семьи. Отец бросил нас с мамой, когда мне было пять. Я не поддерживаю с ним отношения, спасибо, что он не лезет в мою жизнь и не мешает своими связями. Он очень влиятельный человек. А Викторию я видел всего несколько раз в жизни, она несчастна, не имеет права выбора и холодна как лед. В ней не осталось ничего человеческого. Предпочитаю не говорить ни о ней, ни об отце, – закончил он.

Алиса повернула его лицо к себе, заставив встретиться взглядом.

– Знаешь что, – сказала она мягко, беря его за руку. – Давай уйдем отсюда. Пойдем ко мне. Я приготовлю ужин. И обещаю – никаких разговоров о Юре, Виктрии, картинах и точных формулировках.

Он посмотрел на нее, и напряжение понемногу стало спадать с его плеч.

– А о чем мы будем говорить? – спросил он, и в его глазах снова появились знакомые искорки.

– О том, как сильно ты мне нравишься, даже когда ты невыносим, – улыбнулась она.

– Это начинает звучать как комплимент, – он наклонился и поцеловал ее. – Ладно. Иду на эти условия.

Глава 27. Ночь

Они шли к её дому молча, но это молчание было густым и сладким, как тёплый мёд. Его пальцы были переплетены с её – крепко, почти болезненно, будто он всё ещё боялся, что её унесёт ветром или уведёт тот самый художник.

В её квартире пахло книгами, сухими цветами в вазе на столе и её духами – лёгкими, с ноткой бергамота. Марк остановился на пороге, снял пальто, и его взгляд медленно обвёл комнату, будто впитывая каждый след её присутствия: разбросанные на диване листы с переводами, стопку книг у кресла, её старую, заношенную пижаму на спинке стула.

– Я сейчас, – сказала Алиса, исчезая на кухне.

Он не стал ждать в гостиной. Последовал за ней, прислонился к косяку и смотрел, как она двигается у плиты – ловко, уверенно, откидывая прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка. Его влекло к ней с силой, которая уже не оставляла места для ревности или споров. Только желание – острое, почти болезненное.

Она почувствовала его взгляд на своей спине, обернулась – и застыла. В его глазах горело то, что заставило её дыхание перехватить. Это было не просто влечение. Это было обнажённое, беззащитное признание.

– Алиса, – его голос прозвучал низко и хрипло. – Забудь про ужин.

Он сделал шаг к ней, и она отступила, наткнувшись спиной на край столешницы. Он подошёл вплотную, не касаясь её.

– Марк... – начала она, но он прервал её, коснувшись губами её шеи, прямо под ухом.

– Я больше не могу, – прошептал он. – Я целую неделю думал только об этом.

Его руки поднялись, медленно, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Его пальцы вплелись в её волосы, распуская небрежный узел. Тёмные пряди упали ей на плечи, и он глубоко вдохнул их запах.

– Ты так прекрасна, – сказал он, и это прозвучало как откровение, как боль. – Иногда, когда мы разговаривали по телефону, я закрывал глаза и представлял тебя вот так – с распущенными волосами, в твоей старом свитере, здесь, на твоей кухне. И мне хотелось разбить всё вокруг, чтобы добраться до тебя.

Его губы нашли её губы, и этот поцелуй не был нежным. В нем была вся та яростная, безумная тяга, которую они так долго сдерживали.

Она ответила ему с той же силой, вцепившись пальцами в его волосы, в ткань его рубашки. Стол был позади, и он приподнял её, усадил на холодную столешницу, встав между её раздвинутых ног. Её юбка поднялась вверх, обнажив бёдра. Его ладони скользнули по её коже – горячие, шершавые, властные.

– Я не хочу никого видеть рядом с тобой, – прошептал он, целуя её шею, ключицу. – Ни друзей, ни художников, ни кого бы то ни было. Это дико. Это невыносимо. Но это так.

– Тогда докажи, – выдохнула она, откидывая голову назад. – Докажи, что я только твоя.

Он снял с неё свитер. Замок на её юбке расстегнул с резким звуком. Он смотрел на неё – на её тело, трепещущее в полумраке кухни, озарённое только светом уличного фонаря из окна. Смотрел, как будто пытался запечатлеть в памяти каждый изгиб ее тела.

Потом он поднял её на руки, и он понёс её в спальню, не отрывая губ от её кожи.

Он был нежен, когда снимал с неё последнюю одежду. Он вошёл в неё – медленно, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру, к каждому вздымающемуся ощущению. Она вскрикнула, вцепившись ему в плечи, и он замер, прижав лоб к её лбу, его дыхание было горячим и прерывистым.

– Ты… невероятная … – он не мог подобрать слов, просто смотрел ей в глаза, и в его взгляде была чистая, животная страсть.

Он вошел в нее резко. Ее нутро сжималось в унисон его толчкам. Марк чувствовал все: как её ноги обвивают его бёдра, как её пальцы впиваются в его спину, оставляя следы, которые завтра будут напоминать ему об этой ночи.

Он перевернул её на живот, и она покорно подчинилась, уткнувшись лицом в подушку. Его руки обхватили её бёдра, его губы прижались к её позвоночнику, и он снова вошёл в неё – теперь глубже, теперь уже без сдерживания. Её крик был приглушён тканью, её тело выгнулось.

– Скажи моё имя, – приказал он, и его голос дрожал. – Скажи, чья ты.

– Твоя, – выдохнула она, теряя контроль. – Только твоя, Марк...

Это стало для него сигналом, последней каплей, сорвавшей плотину. Его движения стали резкими, яростными, точными. Она чувствовала, как её собственное напряжение нарастает, как волна удовольствия готова обрушиться. И когда она наконец сорвалась в бездну, с криком, в котором смешались боль и невыразимое наслаждение, он последовал за ней, прижав её к себе так сильно, будто хотел вобрать в себя.

Они лежали сцепленные, дыша в унисон. А его губы шептали что-то на её коже.

Только когда их сердца перестали бешено колотиться, он осторожно перевернул её на бок, притянул к себе и накрыл одеялом. Его рука лежала на её животе, а дыхание ласкало её шею.

– Никогда, – прошептал он в темноте. – Никогда я не чувствовал ничего подобного.

Алиса не ответила. Просто прижалась к нему сильнее, закрыла глаза и растворилась в его тепле.

Глава 28. Ссора

Прошел месяц.

Марк и Алиса ужинали в ее квартире – она готовила пасту с морепродуктами, а он, сняв пиджак и закатав рукава, наливал вино. Вечер был тихим, уютным, пока Алиса не упомянула о новом заказе – переводе документов для крупной IT-компании.

– Кстати, о работе, – сказала она, помешивая соус. – Юра вчера звонил, предлагает помочь с переводом его каталога для выставки в Берлине. Гонорар хороший, да и проект интересный.

Имя «Юра» повисло в воздухе, словно похолодало. Алиса сразу же почувствовала изменение в атмосфере. Марк не ответил, лишь поставил бокал на стол с чуть более громким, чем нужно, стуком.

– Что? – спросила она, прекращая помешивать.

– Ничего, – он отвернулся, но его плечи были напряжены.

– Марк, – она положила ложку. – Давай не будем снова начинать про Юру. Это работа. Просто работа.

– Работа, – он повернулся к ней, и в его глазах горел знакомый огонь. – С твоим «другом», который смотрит на тебя как на свою личную музу.

– О Боже, – Алиса закатила глаза. – Мы уже это проходили. Он друг. И он платит деньги за профессиональную услугу. Или ты хочешь, чтобы я отказывалась от хороших заказов из-за твоей... паранойи?

– Это не паранойя! – его голос повысился. Он встал и начал мерить комнату шагами. – Это... Я вижу, как он на тебя смотрит. Как он к тебе прикасается. А ты... ты это поощряешь.

Алиса почувствовала, как гнев поднимается в ней горячей волной.

– Я что, по-твоему, флиртую с ним? – ее собственный голос стал громче. – Я просто живу своей жизнью, Марк! Работаю, общаюсь с друзьями. Или тебе нужна женщина, которая будет сидеть дома и ждать твоего звонка, не имея ни своей работы, ни своих интересов, ни своих друзей?

– Мне нужна женщина, которая будет со мной! – он остановился перед ней, его лицо было искажено гневом и обидой. – А ты... Ты постоянно отдаляешься. У тебя своя жизнь, в которую у меня нет доступа.

– А в твою жизнь у меня есть доступ? – сказала она, кинув лопатку в сковороду. – Ты знакомил меня со своими друзьями? Водил к себе домой? Нет! Ты прилетаешь ко мне, как в гостиницу, мы проводим вместе несколько дней, а потом ты исчезаешь в своем московском мире! А я должна сидеть и ждать, отказываясь от всего, что может вызвать твою ревность?

– Мой мир не для тебя! – вырвалось у него, и он тут же понял, что сказал что-то непоправимое.

Воздух в комнате застыл. Алиса смотрела на него с таким потрясением и болью, что у него сжалось сердце.

– Что? – прошептала она.

– Я не это имел в виду, – он попытался поправиться, но было поздно.

– Нет, ты именно это и имел в виду, – ее голос дрожал. – «Мой мир не для тебя». Спасибо за честность. Значит, я так и останусь твоей... тайной подругой? Утешением на время визитов в Петербург?

– Алиса, перестань, – он шагнул к ней, но она отступила.

– Нет, ты перестань! – в ее глазах стояли слезы, но она не позволяла им упасть. – Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе полностью. Но сам не готов делиться со мной ничем. Ты хочешь купить меня, как все в своей жизни? Мои чувства, мою преданность, мою свободу?

– Я никогда не пытался тебя купить! – закричал он.

– А что тогда все эти подарки? Дорогие ужины? – она замахнулась на вазу с розами, которые он прислал на днях, но вовремя остановилась. – Ты не понимаешь, Марк? Мне не нужны твои деньги! Мне нужен ты! Настоящий, а не тот, кто пытается контролировать каждый мой шаг!

– Я не контролирую! Я просто... – он замялся, не в силах подобрать слов.

– Боишься? – закончила за него Алиса. – Боишься потерять контроль? Потерять меня? Знаешь что? Может, тебе и не стоит бояться. Потому что то, что ты делаешь, именно к этому и ведет!

Они стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша. Паста на плите давно подгорела, наполняя кухню запахом гари.

– Я не могу так, – наконец сказала Алиса, и ее голос был тихим и усталым. – Я не могу быть с человеком, который не доверяет мне. Который считает меня своей собственностью.

– И я не могу быть с женщиной, для которой я всего лишь... развлечение между серьезными проектами и встречами с «друзьями»! – бросил он в ответ.

Это было ударом ниже пояса. Алиса побледнела.

– Уходи, – прошептала она.

– Что?

– Я сказала, уходи! – ее голос сорвался на крик. – Сейчас же!

Марк посмотрел на нее, молча взял пиджак и вышел из квартиры, не оглядываясь.

Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Алиса осталась одна посреди кухни, пахнущей гарью и несбывшимися надеждами. Она медленно опустилась на пол, прислонившись к холодильнику, и наконец позволила слезам течь. Они текли по ее лицу, горькие и соленые, смывая остатки макияжа и иллюзий.

Она сидела так долго, пока не стемнело за окном. Телефон молчал. И в этой тишине было страшнее, чем в самых громких криках. Потому что это была тишина конца. Конца чего-то хрупкого, красивого и, как ей теперь казалось, обреченного с самого начала.

Глава 29. Размолвка

Три дня прошли в оглушительной тишине. Телефон Алисы молчал – ни звонков, ни сообщений от Марка. Сначала она злилась, проверяя экран каждые пять минут, потом волновалась, а к концу третьего дня ее охватила тупая, ноющая пустота. Квартира, обычно такая уютная, казалась огромной и безжизненной. Даже книги не могли отвлечь – каждая страница напоминала о нем, о тех вечерах, когда он сидел напротив и слушал ее рассуждения о прочитанном.

Она пыталась работать, но переводы не шли. Слова расплывались перед глазами, не складываясь в смыслы. Она отменила встречу с Юрой по каталогу – не потому, что слушала Марка, а потому, что не могла сосредоточиться. Даша, узнав о ссоре, примчалась с тортом и попытками подбодрить, но даже ее заразительный смех не помогал.

– Может, позвони ему сама? – осторожно предложила она на второй день.

– Нет, – упрямо ответила Алиса. – Он должен первый. Он был неправ.

– А ты была полностью права? – подняла бровь Даша.

Алиса не ответила. Она знала, что тоже сказала много лишнего. Но его слова – «мой мир не для тебя» – жгли душу как раскаленное железо.

На четвертый день она наконец вышла из дома. Поехала в Эрмитаж, бродила по бесконечным залам, пытаясь найти утешение в искусстве. Но и здесь все напоминало о нем – о их разговорах, о его удивлении, когда она рассказала ему историю одной из картин. Она стояла перед «Возвращением блудного сына» Рембрандта и чувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза.

«Почему так больно? – думала она. – Мы же были вместе так недолго...»

Но это было неправдой. За эти недели они прожили целую жизнь. Со всеми их ссорами, смехом, нежностью и страстью.

Вечером четвертого дня она сидела на кухне с чашкой остывшего чая, когда в телефон пришло сообщение. Сердце заколотилось – но это был Юра, спрашивал о каталоге. Алиса отложила телефон, чувствуя новую волну разочарования.

Она понимала, что гордость – плохой советчик. Что иногда первый шаг – это не слабость, а сила. Но страх мешал ей. Страх услышать его холодный голос. Страх, что он скажет: «Ты была права, это была ошибка».

Тем временем Марк в своем московском офисе смотрел на ночной город за стеклом панорамных окон. Четыре дня. Четыре дня он не спал, отменял встречи, не отвечал на звонки. Его мир, обычно такой четкий и контролируемый, рухнул. Все, что он строил годами – карьера, статус, богатство – вдруг стало бессмысленным.

Он взял телефон – уже в сотый раз за эти дни – и снова набрал ее номер, но так и не нажал кнопку вызова. Что он скажет? «Прости»? Но он уже говорил это в своем первом сообщении, которое она проигнорировала. «Я был дураком»? Это и так очевидно.

Его секретарша, наблюдая за ним последние дни, осторожно спросила:

– Марк Сергеевич, может, вам стоит отдохнуть? Вы выглядите...

– Уходите, Вера, – прервал он ее, не оборачиваясь.

Он остался один в тишине кабинета. И в этой тишине он наконец услышал себя – того самого человека, которым он стал рядом с ней. Того, кто умел смеяться, шутить, быть уязвимым. И он понял, что боялся не потерять контроль над ней. Он боялся потерять себя. Того себя, который существовал только с ней.

Он снова взял телефон. На этот раз его пальцы не дрожали.

«Я в аэропорту. Вылетаю через час. Мне все равно, хочешь ты меня видеть или нет. Я буду под твоими окнами всю ночь, если понадобится. Нам нужно поговорить.»

Он отправил сообщение и тут же позвонил пилоту, чтобы подготовить самолет. Дела, встречи, контракты – все это могло подождать. Сейчас для него существовало только одно – добраться до нее. Объяснить. Попросить прощения. Сделать все, что угодно, лишь бы вернуть ее.

Алиса, сидя на кухне, увидела сообщение. Сердце заколотилось с новой силой. Она прочитала его раз, потом еще раз. «Мне все равно, хочешь ты меня видеть или нет». Это было не извинение. Это было заявление. Требование. И в нем была та самая решимость, которая так привлекала ее в нем с самого начала.

Она не ответила. Но встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение – уставшее, с темными кругами под глазами, но с искоркой надежды, которая снова зажглась в глубине души.

Она не знала, что будет, когда он приедет. Не знала, смогут ли они все исправить. Но она знала одно – она хочет дать им этот шанс. Потому что то, что они имели, стоило того, чтобы бороться. Даже если это будет больно. Даже если это будет сложно.

Она налила себе свежего чая и села у окна, глядя на темную улицу.

Глава 30. Примирение

Полночь. Алиса сидела у окна в темноте, прислушиваясь к каждому звуку на улице. Чай в ее кружке давно остыл, но она не замечала этого. Все ее существо было напряжено в ожидании. Сообщение Марка висело в телефоне как приговор – или как обещание. Она все еще злилась на него, все еще чувствовала боль от его слов, но под этим всем жила глупая, упрямая надежда.

Такси остановилось у ее дома ровно в половине первого. Из машины вышел Марк – без чемодана, в том же костюме, в котором, вероятно, был в офисе. Он посмотрел наверх, на ее освещенное окно, и его плечи напряглись. Алиса видела, как он глубоко вздохнул, прежде чем исчезнуть в подъезде.

Сердце заколотилось у нее в груди. Она встала, поправила свитер, потом волосы – бессмысленные движения, пытающиеся скрыть нервную дрожь.

Стук в дверь прозвучал тихо, но отозвался гулким эхом в ее душе. Она медленно подошла и открыла.

Он стоял на пороге – бледный, уставший, с тенью щетины на щеках. Его глаза, темные и глубокие, смотрели на нее с такой смесью надежды и страха, что у нее перехватило дыхание.

– Я... – он начал и замолчал, словно все заранее приготовленные слова вдруг показались ему неуместными.

– Заходи, – тихо сказала она, отступая.

Он вошел, и дверь закрылась. Они стояли в прихожей, в нескольких шагах друг от друга, и напряжение между ними было почти осязаемым.

– Я не знаю, с чего начать, – наконец проговорил он, его голос был хриплым от усталости. – «Прости» кажется таким... недостаточным.

– Попробуй, – сказала Алиса, скрестив руки на груди. Защитная поза.

– Прости, – выдохнул он. – Я был ослом. Эгоистичным, слепым, ревнивым ослом. Мои слова... то, что я сказал о своем мире... – он провел рукой по лицу. – Это была неправда. Самая большая неправда в моей жизни.

Он сделал шаг вперед, но она не отступила.

– Почему? – спросила она, и ее голос дрогнул. – Почему ты так сказал?

– Потому что я испугался, – признался он просто. – Испугался, что ты увидишь, насколько пустым и поверхностным является мой мир на самом деле. Что ты поймешь, что за деньгами и статусом скрывается человек, который забыл, как быть просто... человеком. И что ты предпочтешь ему кого-то вроде Юры – настоящего, творческого, свободного.

Алиса смотрела на него, и ее защитная стена начала давать трещины.

– Ты и есть настоящий, – тихо сказала она. – Когда позволяешь себе быть собой. А не тем, кем, как тебе кажется, ты должен быть.