Текст книги "Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Рейра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

И, к своему ужасу, она поняла, что мысленно парировала: Продуктивная? Надеюсь, тот стартап был связан с производством успокоительного для нервных переводчиц.

Она промолчала. Но впервые с момента их встречи на ее губах дрогнула не саркастичная, а самая что ни на есть настоящая улыбка. Игра началась. И она, кажется, только что заработала свое первое очко.

За стеклом терминала завывал зимний ветер, заставляя вибрировать огромные окна. Алиса смотрела на заснеженные плоскости самолетов, и странное чувство уверенности начало понемногу согревать ее изнутри. Возможно, эта зимняя сказка только начиналась.

Глава 5. Бизнес-класс

Самолет оторвался от заснеженной полосы Пулково, и Алиса на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как давление вжимает ее в кресло. За окном проплывали покрытые инеем крыши ангаров, затем серые спальные районы, и наконец осталась только белоснежная пелена облаков, под которыми тонул зимний Петербург. В салоне бизнес-класса царила тихая, дорогая гармония – приглушенный гул двигателей, шепот стюардесс, звон хрустальных бокалов.

Марк занял место у окна, Алиса – рядом у прохода. Между ними лежала символическая нейтральная полоса – откидной столик из полированного дерева. Как только самолет вышел на крейсерскую высоту и погасла табло «Пристегните ремни», он достал планшет, его пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая документы и графики.

– Пока есть время, хочу кратко проинструктировать вас по основным моментам предстоящих встреч, – его голос снова стал деловым и безличным. – Особое внимание – переговоры с «Lombardia Tech». Их глава, господин Фабрицио Риччи, любит поговорить о философии бизнеса. Будьте готовы к отвлеченным метафорам.

Алиса кивнула, открывая свой ноутбук. – Я подготовила досье на всех ключевых участников. Риччи увлекается историей Ренессанса, цитирует Макиавелли в переговорах о ценообразовании. Учту.

Марк на секунду оторвался от планшета, бросив на нее оценивающий взгляд. – Впечатляющая подготовка.

– Меня наняли для работы, господин Орлов, – мягко ответила она. – А не для украшения интерьера.

Уголок его рта дрогнул. Он вернулся к планшету. – Итак, «Lombardia Tech» предлагают нам партнерство, но их условия… – он продолжил рассказывать о тонкостях предстоящей сделки, его монолог был отточенным и уверенным. Он говорил о рынках, процентах, долях, стратегиях поглощения. Мир, который он описывал, был черно-белым, стерильным и подчинялся только законам логики и выгоды.

Алиса слушала, кивая, делая пометки. Но когда он с легким пренебрежением отозвался о местном правительстве, которое «медлит с налоговыми льготами, не понимая простых вещей», она не выдержала.

– Любопытно, – произнесла она, глядя в экран ноутбука, как будто размышляя вслух. – Вы говорите о метавселенной как о новой границе возможностей, где стираются физические ограничения. Но при этом реальный, физический мир с его бюрократией, социальными лифтами и, простите, простыми людьми, которые не успевают за вашим технократическим рывком, остается за бортом вашего внимания.

Марк замолчал. Он отложил планшет.

– Я не совсем понимаю вашу мысль, – сказал он холодно.

– Не кажется ли вам, – подняла на него глаза Алиса, и в ее взгляде снова вспыхнули голубые искорки, – что подобная техническая утопия напоминает строительство роскошного, идеального особняка… на тонущем корабле? Вы создаете цифровой рай для избранных, в то время как стареющая инфраструктура, растущее неравенство и климатические проблемы – тот самый корабль – продолжают набирать воду. Вам не страшно, что однажды волны реальности просто смоют ваши виртуальные дворцы?

В салоне воцарилась тишина. Стук клавиш под пальцами Алисы прозвучал особенно громко. Марк смотрел на нее, и на его лице бушевала настоящая буря. Никто не говорил с ним о его бизнесе в таком ключе. Никто. Это был не просто вопрос, это был вызов. Вызов самой основе его мировоззрения.

Его первым импульсом было резко оборвать ее, напомнить о ее месте. Но он сдержался. Потому что ее слова, как ни странно, не были пустой критикой. В них была логика. И дерзость.

– Страх – неконструктивная эмоция, мисс Алиса, – наконец произнес он, его голос был напряженным. – Бизнес решает проблемы. Создает рабочие места. Генерирует прогресс. Мы не можем тянуть за собой всех, кто не хочет или не может успевать.

– А может, они не успевают не потому, что не хотят, а потому что лифты сломаны, а трапы слишком узки? – парировала она, не моргнув глазом. – Вы говорите о «создании рабочих мест», но большинство из них – для высококвалифицированных специалистов. А что делать тем, чьи профессии убивает этот самый прогресс? Игнорировать их, как статистическую погрешность?

Их разговор превратился в интеллектуальный теннис. Он подавал – фактами, цифрами, железной логикой бизнеса. Она отбивала – социальным контекстом, этическими дилеммами, вопросами, на которые у него не было готовых ответов. Он говорил о эффективности, она – о человечности. Он – о будущем, она – о цене, которую за него платят в настоящем.

Он атаковал: – Без прибыли нет инвестиций в развитие. Без развития мы топчемся на месте.

Она парировала: – Развитие, измеряемое только в денежном эквиваленте, – это не развитие. Это рост ради роста.

Он пытался давить авторитетом: – У меня за плечами пятнадцать успешных лет в IT.

Она спокойно отвечала – А у меня за плечами степень по культурологии и опыт перевода трудов философов, которые как раз предупреждали о ловушках бездумного технического прогресса.

Стюардесса, предлагающая шампанское, застыла в нерешительности, глядя на их напряженные лица, и прошла мимо.

Марк откинулся на спинку кресла, смотря на нее с новым, незнакомым выражением. Гнев утих, сменившись жгучим, пьянящим интересом. Она заставляла его думать. Заставляла защищать свою позицию не просто как успешный бизнес-проект, а как жизненную философию. И он ловил себя на том, что некоторые ее замечания попадают в цель, в те самые сомнения, которые он давно загнал в самый дальний угол своего сознания.

– Вы… неудобный собеседник, мисс Алиса, – произнес он наконец, и в его голосе снова появились те самые нотки, которых она не могла понять – уважение? Раздражение? И то, и другое?

– Меня наняли для работы, господин Орлов, – повторила она свою раннюю фразу, но теперь с легкой, почти невидимой улыбкой. – А хороший переводчик – это не попугай. Он должен понимать не только слова, но и контекст. В том числе – контекст ваших бизнес-решений. Чтобы адекватно передать его вашим партнерам.

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на упрямо поднятом подбородке, на умных, внимательных глазах.

– Продолжайте в том же духе, – сказал он неожиданно. – Завтра с Риччи это может пригодиться. Он любит… неудобных собеседников.

Он снова взял планшет, но уже не погрузился в него с прежней интенсивностью. Он сидел, глядя в окно на простирающуюся внизу белую пустыню облаков, но видел, кажется, не ее.

Алиса отвернулась, чтобы он не увидел, как вспыхнули ее щеки. Она выиграла этот раунд. Она не только не сломалась под давлением его авторитета, но и заставила его считаться с ее мнением. С ней как с равной.

Он слушает. Он действительно слушает. Он не просто терпит мои колкости, он вступает в дискуссию.

Это осознание было пугающим и волнующим одновременно. Ее острый язык, ее главный защитный механизм, вдруг стал ее козырем. Инструментом, который не отталкивал его, а, наоборот, притягивал.

Самолет летел над Европой, а в его салоне разворачивалась своя, частная битва – не на деньги или власть, а на идеи. И Алиса, к своему удивлению, обнаружила, что ей это нравится. Нравится до дрожи в коленях и учащенного сердцебиения. Потому что играть в интеллектуальный теннис с таким партнером, как Марк Орлов, было самой захватывающей игрой в ее жизни.

Глава 6. Отказ

Шикарный лобби-бар отеля в Милане встретил их теплом, приглушенным светом и тихими переливами джаза. После стерильной чистоты салона самолета и напряженного интеллектуального поединка эта атмосфера показалась Алисе почти физически осязаемой. Воздух пах дорогой кожей кресел, свежемолотым кофе и едва уловимыми нотами парфюма – смесь роскоши и спокойствия. Они молча прошли к стойке регистрации, где их встретили безупречные улыбки и моментально оформленные ключи-карты.

– Ваш люкс на последнем этаже, господин Орлов, – произнес портье, вручая ему черную карту. – И сеньорина, ваш номер на этаж ниже.

Алиса взяла свою карту, чувствуя, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Почти отпускать. Пока они поднимались на лифте, зеркальные стены которого отражали их усталые, но все еще настороженные лица, она ловила его взгляд на себе. Он не был оценивающим или властным. Скорее… задумчивым. Как будто он все еще переигрывал в уме их разговор в самолете.

Лифт плавно остановился на ее этаже. Двери с тихим шипением разъехались, открывая вид на тихий ковровый коридор.

– Хорошо, – Марк сделал шаг вперед, как бы загораживая ей выход. – Давайте поднимемся в мой номер, обсудим план на завтра. Нужно пройтись по последним деталям.

Фраза прозвучала как нечто само собой разумеющееся. Привычная рутина для человека, который всегда находился в эпицентре событий и привык обсуждать важные вопросы в любое время и в любом месте. Но для Алисы эти слова прозвучали сигналом тревоги. В ее голове мгновенно вспыхнули все предостережения внутреннего скептика, все истории о «деловых встречах» в номерах, которые заканчивались совсем не деловыми предложениями.

Она замерла на секунду, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Нет. Только не это. Она не позволит свести все к банальной схеме. Не позволит себе стать частью этого клише.

Она медленно повернулась к нему. На ее лице расцвела безмятежная, почти невинная улыбка, но поза оставалась непоколебимой – прямая спина, уверенно опущенные плечи.

– Господин Орлов, – начала она, и ее голос был мягок, как бархат, но каждое слово отчеканено из стали, – я уверена, что протокол и деловая этика, которых мы, несомненно, придерживаемся, предпочитают нейтральную территорию для обсуждения рабочих моментов. Особенно в вечернее время.

Она сделала небольшую паузу, наблюдая, как его брови чуть приподнялись. Он явно не ожидал отказа.

– Лобби-бар этого отеля, – продолжила она, жестом указав в сторону изысканного помещения с низкими столиками и уютными креслами, – как нельзя лучше подходит для этих целей. К тому же, – ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка, в глазах вспыхнула та самая опасная искорка, – там, если я не ошибаюсь, подают превосходный эспрессо. А в вашем номере… – она намеренно запнулась, давая ему понять, что он сам может додумать конец фразы, – мы можем… отвлечься. И нам вряд ли удастся сосредоточиться на деле.

Она произнесла это с такой легкой, почти невесомой интонацией, что это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. Как будто она сомневалась не в его намерениях, а в их общей способности сохранять профессиональную дистанцию в неформальной обстановке. Это был гениальный ход. Она не сказала «нет». Она сказала «не здесь».

Марк застыл, глядя на нее. Его лицо было маской, но за ней бушевали настоящие эмоции. Первой была досада. Легкая, почти детская обида на то, что его планы нарушены. Затем – удивление. И наконец – то самое пьянящее чувство интереса, которое она уже успела в нем вызвать.

«Отвлечься», – пронеслось в его голове. Она не сказала «вы попытаетесь меня соблазнить». Она сказала «мы можем отвлечься». Как будто это была обоюдная опасность. Как будто она сомневалась в своей собственной способности устоять. Черт возьми.

Он видел, как напряжены ее пальцы, сжимающие ключ-карту. Видел крошечную дрожь в уголках ее губ. Она играла эту роль – роль непреклонной профессионалки – с абсолютной самоотдачей, но внутри она была так же напугана, как и в самолете, когда бросала ему вызов.

И это зрелище снова задело ту самую струну в его душе, которую он давно забыл.

Он привык к тому, что женщины либо бросались ему в руки, либо робели перед ним. Эта же… эта была другой. Она устанавливала свои правила. И, к его собственному изумлению, ему это нравилось.

– Как пожелаете, – наконец произнес он, и его голос звучал ровно, но в нем появилась новая, уважительная интонация. – Лобби-бар, так лобби-бар. Надеюсь, их эспрессо действительно того стоит.

Он нажал кнопку лифта, и двери снова открылись. На этот раз он пропустил ее вперед, жестом приглашая выйти первой. Это был маленький, но красноречивый жест. Признание ее права устанавливать границы.

Они нашли уединенный столик в глубине бара, за которым их разговор не могли бы подслушать. Алиса заказала эспрессо, Марк – виски. Когда напитки были поданы, он достал планшет, и они погрузились в обсуждение предстоящего дня. Но теперь атмосфера между ними изменилась. Былое напряжение сменилось странным, новым взаимопониманием.

– Вы были правы, – неожиданно сказал он, отодвигая планшет. – Здесь действительно лучше. Ничто не отвлекает.

Она посмотрела на него поверх чашки с эспрессо.

– Профессионализм требует определенных жертв, господин Орлов. В том числе – и комфорта.

– Должен признаться, – он отхлебнул виски, глядя на нее, – со мной еще никто так… не торговался за территорию.

– Со мной еще никто не пытался провести деловое совещание в спальне, – парировала она, не моргнув глазом.

Он рассмеялся. Искренне, громко. Этот смех прозвучал непривычно в этом чопорном помещении.

– Кажется, я нанял не переводчика, а главного по этикету и территориальным спорам.

– Узкая специализация – залог успеха на современном рынке труда, – с легкой улыбкой ответила она.

Они допили свои напитки в приятном, почти дружеском молчании. Когда Алиса поднялась, чтобы уйти в свой номер, Марк тоже встал.

– До завтра, господин Орлов, – сказала она, протягивая руку для прощального рукопожатия.

Он взял ее руку. Его ладонь была большой, теплой и сильной. Рукопожатие было крепким, деловым, но задержалось на долю секунды дольше, чем было необходимо.

– До завтра, Алиса. И… спасибо за «эспрессо».

– Всегда к вашим услугам. При условии нейтральной территории.

Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя его взгляд на своей спине. Ее сердце бешено колотилось, но на душе было странно спокойно. Она только что выиграла еще одну битву.

Поднимаясь в свой номер, она думала о том, что этот человек, Марк Орлов, был гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд. И что эта командировка обещала быть не просто работой, а самым увлекательным и непредсказуемым приключением в ее жизни.

Глава 7. Ужин

Их ужин в ресторане отеля начался с безупречного соблюдения всех протоколов. Стол был зарезервирован у панорамного окна, открывавшего вид на вечерний Милан, где зажигались огни. Свет от хрустальной люстры мягко падал на белоснежную скатерть, серебряные приборы и меню с золочеными буквами. Марк держался с подчеркнутой учтивостью, предлагая ей выбрать блюда и вино, и первые несколько минут прошли в размеренном, почти формальном обмене фразами о качестве обслуживания и удобстве отеля.

Но Алиса чувствовала под этим ледяным спокойствием бурлящую энергию. Их разговор в самолете и ее отказ от встречи в номере явно задели его за живое. Он, человек, привыкший к безоговорочному подчинению и восхищению, столкнулся с тем, кто не просто не подчинялся, но и бросал вызов. И теперь он, как истинный стратег, сменил тактику. Если интеллектуальный напор не сработал, а прямое вторжение на личную территорию было отбито, он выбрал классический путь демонстрации силы – путь щедрости и статуса.

Как только заказанные блюда были поданы – изысканные композиции из морепродуктов для нее и стейк идеальной прожарки для него – он плавно перевел разговор в привычное для него русло. Его голос вновь обрел те бархатные, уверенные нотки, которые так раздражали Алису на собеседовании.

– Знаете, когда я только начинал, – начал он, отпивая дорогого вина, – у меня был стартовый капитал, равный стоимости этого ужина. Два компьютера, наскребанные студенческие сбережения и идея, которую все называли бредовой.

Он рассказал ей историю своего первого успеха – как он с партнером разработал алгоритм, который впоследствии купила одна из IT-гигантов. История была захватывающей, полной драматизма и риска. Но по мере повествования она начала меняться. Из истории борьбы и упорства она постепенно превращалась в перечисление достижений. Он говорил о сделках, о поглощениях конкурентов, о яхте, которую приобрел в прошлом году, о доме в Майами, о коллекции винтаж-автомобилей.

– В прошлом квартале мы обогнали по капитализации нашего главного конкурента, – произнес он, и в его глазах горел знакомый Алисе огонь – огонь триумфа и безраздельной власти. – Их стратегия оказалась несостоятельной. Они слишком много внимания уделяли социальным проектам и экологии, забыв о главном – о прибыли.

Алиса слушала, вежливо кивая, отрезая изящные кусочки от рыбы. Внутри же у нее все сжималось. Этот монолог был таким предсказуемым. Таким… пустым. Он измерял свою жизнь в сделках, в процентах, в активах. Он строил свою империю, но, казалось, забыл, для чего.

Он сделал паузу, ожидая, видимо, ее восхищенного взгляда или хотя бы вопроса. Но она просто смотрела на него своими спокойными голубыми глазами, и в их глубине он не увидел ни восторга, ни подобострастия. Только внимание. И легкую, едва уловимую тень скуки.

И тогда Алиса положила вилку и нож, сложила руки на столе и мягко спросила:

– Скажите, Марк, а ваша компания, помимо генерации прибыли и обгона конкурентов, ведет какие-либо значимые социальные или экологические проекты? Или корпоративная философия ограничивается знаменитым, хоть и несколько устаревшим, изречением «жадность – это хорошо»?

Воздух за столом застыл. Казалось, даже джазовый саксофон на мгновение умолк. Марк, который как раз подносил ко рту бокал, замер. Его пальцы сжали хрустальную ножку так, что костяшки побелели. Он смотрел на нее, и в его глазах бушевал настоящий ураган. Никто. Никто за последние пятнадцать лет не позволял себе задавать ему такие вопросы. Никто не ставил под сомнение саму основу его существования.

«Социальные проекты? Экология? Она… она смеет? После всего, что я рассказал? После яхт, домов, сделок? Она спрашивает о какой-то… благотворительности?»

Гнев был первым и самым яростным порывом. Горячий, обжигающий. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Он был готов резко оборвать ее, встать и уйти, оставив ее одну с ее глупыми, непрактичными вопросами.

Но он не сделал этого. Потому что где-то глубоко, под слоями гнева и самолюбия, шевельнулось что-то еще. Что-то похожее на стыд. И на ту самую мысль, которую он так тщательно подавлял, слушая ее в самолете. Мысль о «тонущем корабле».

Он медленно, очень медленно поставил бокал на стол. Его лицо было бледным и напряженным.

– Социальная ответственность бизнеса, – произнес он, и каждое слово давалось ему с усилием, – это… важно. Но это не первостепенно. Сначала компания должна встать на ноги. Обеспечить стабильность. Дивиденды акционерам.

– А человеческий капитал? – не отступала Алиса, ее голос был по-прежнему мягок, но неумолим. – Те самые люди, которые работают на вас? Их благополучие, их уверенность в завтрашнем дне? Это тоже входит в понятие «стабильности»? Или они – просто ресурс, который можно заменить, как вышедшую из строя деталь в компьютере?

Она смотрела на него не с обвинением, а с искренним, неподдельным интересом. Как будто она действительно хотела понять логику человека, который мог видеть мир только через призму баланса и отчетов.

– Мы платим конкурентные зарплаты, – ответил он, и его голос прозвучал слабее, чем обычно. – У нас есть медицинская страховка.

– Это база, господин Орлов. Не преимущество. Я говорю о чем-то большем. О смысле. О том, какой след оставляет ваша компания в мире, помимо чеков на банковских счетах. Вы создаете технологии, которые меняют мир. Но меняют ли они его к лучшему для всех? Или только для тех, кто может себе их позволить?

Марк откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя так, будто его загнали в угол. Но это был не угрожающий, а интеллектуальный угол. Она ставила перед ним вопросы, на которые у него не было готовых, отточенных годами ответов. Вопросы, которые он сам себе задавал в редкие минуты слабости, глубокой ночью, и тут же гнал прочь, как ненужную, мешающую работать слабость.

Он смотрел на нее – на эту хрупкую девушку с острым языком и еще более острым умом, которая осмелилась вскрыть самую суть его жизни и обнаружила там… пустоту.

– Вы задаете очень неудобные вопросы, Алиса, – наконец выдохнул он. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Только усталость и то самое непонятное ей уважение.

– Правда редко бывает удобной, – тихо ответила она. – Но именно она отличает великие компании от просто успешных. И великих людей – от просто богатых.

Он не нашелся что ответить. Они допили ужин в почти полном молчании. Но это молчание было красноречивее любых слов. Прежние роли – начальник и подчиненная, заказчик и наемный работник – окончательно стерлись. Теперь между ними было что-то иное. Более сложное и более опасное.

Когда они поднимались на лифте в свои номера, Марк смотрел не на нее, а на свои отражение в зеркальной двери. Он видел успешного, состоявшегося мужчину в дорогом костюме. Но впервые за долгое время он задался вопросом: а кого он видит на самом деле? Создателя или поглотителя? Новатора или просто удачливого человека?

А Алиса, стоя рядом, понимала, что перешла очередную черту. Но отступать было уже поздно. Да и не хотелось. Потому что в его глазах, помимо всего прочего, она увидела нечто новое – проблеск настоящего, живого человека, сквозь толстую броню IT-магната. И этот человек был гораздо интереснее того, кого она видела до этого.

Глава 8. Звонок подруге

Номер в отеле был воплощением бездушной роскоши. Все в нем было идеально: от глянцевых поверхностей мебели до безупречной белизны простыней. Алиса сбросила туфли, чувствуя, как ноют ступни, и позволила себе упасть на огромную кровать. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, где приглушенный свет сливался с тенями, и в ушах у нее все еще стоял гул от сегодняшних событий. Собеседование, провал в аэропорту, интеллектуальная дуэль в самолете, установление границ в лобби и, наконец, тот ужин. Этот ужин, после которого в груди осталась странная, щемящая пустота.

Она чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Как будто ее вскрыли, встряхнули, вывернули наизнанку, а потом бросили здесь, в этой позолоченной клетке. Она закрыла глаза, и перед ней снова встало лицо Марка в тот момент, когда она задала свой вопрос о социальной ответственности. Не гнев, не ярость. Шок. И что-то еще, чего она не могла определить. Что-то похожее на растерянность. Как будто она нажала на какую-то секретную, тщательно скрываемую кнопку.

Ее мысли прервал настойчивый звонок телефона. На экране улыбалось фото Даши – ее лучшей подруги, единственного человека, которому она могла рассказать все без утайки и страха быть непонятой. Алиса с облегчением провела пальцем по экрану.

– Ну что, как твой день в аду корпоративной культуры? – без лишних предисловий спросила Даша. Ее голос, живой и полный энергии, показался Алисе лучом солнца в этом стерильном номере.

Алиса с театральным стоном перевернулась на живот, уткнувшись лицом в прохладную подушку.

– О, Даш, если бы ты только знала, – проговорила она, и ее слова потонули в ткани. – Еще один день, еще одна порция духовной пищи, сравнимой по питательной ценности с древесными опилками. Я чувствую, как мой мозг, клетка за клеткой, медленно, но верно превращается в руководство по эксплуатации кофемашины.

– Опять этот Бьянчи со своей синергией? – посочувствовала Даша.

– Хуже. В миллион раз хуже. Представь себе не Бьянчи, а его антипода. Не пузатого менеджера, а… ну, представь себе этакого Зевса-громовержца в костюме от Brioni. Холодного, самоуверенного и чертовски умного.

Она принялась рассказывать. Сначала сдержанно, потом все быстрее и эмоциональнее, срываясь на саркастические нотки, которые Даша знала и любила. Она описала аэропорт и свою «лекцию» о биткоинах.

– Ты не представляешь, он такой важный, такой деловой, извиняется за опоздание таким тоном, будто оказывает мне великую милость. А я ему – раз! – про убытки и биткоин. Он так смотрел, будто я на древнешумерском заговорила!

Даша захохотала в трубку.

– Браво! Сразу дала понять, кто здесь главный по расписанию. И что? Уволил?

– Самое странное – нет. Смотрел, как на диковинную зверюшку. Потом в самолете… О, самолет – это отдельная история.

Алиса перешла к их спору о метавселенной и тонущем корабле.

– Он нес что-то про эффективность, прибыль, рыночные доли. А я ему – про то, что его техноутопия похожа на особняк на тонущем корабле. Даш, он онемел. Просто онемел! Со мной в самолете так еще никто не разговаривал. Вернее, я с ним так разговаривала. Он сначала пытался давить авторитетом, потом просто слушал. И видно было, что ему… интересно. Как ученому интересно наблюдать за новым видом бактерий.

– Нашла себе кого-то для интеллектуальных баталий, – заметила Даша. – Ну и как Зевс? Смилостивился?

– Такого еще не было. Потом мы приехали в отель. И знаешь, что он сделал? Предложил «подняться в номер обсудить детали».

– Ну конечно, – фыркнула Даша. – Классика жанра. «Обсудить детали». И что, пошла?

– Как бы не так! – с гордостью в голосе воскликнула Алиса. – Я ему так вежливо, с улыбочкой: «Господин Орлов, протокол и этикет предпочитают нейтральную территорию». Отвела его в лобби-бар. Сказала, что в номере «можем отвлечься».

– О, боги! – Даша снова рассмеялась. – Он то что?

– Сначала опешил. Потом… принял правила игры. Мы сидели, пили кофе, обсуждали расписание. И было странно. Не как начальник и подчиненная, а почти как… коллеги.

Она замолчала, переваривая это ощущение. Потом глубоко вздохнула и перешла к самой сложной части.

– А вечером был ужин. Даш, это было невыносимо. Он начал рассказывать о своих успехах. О яхтах, о домах, о сделках. Такая стандартная программа «посмотри, какой я успешный, восхищайся мной». Мне стало так тошно… И тогда я не выдержала.

– Что ты натворила? – с предвкушением спросила Даша.

– Я спросила его, ведет ли его компания, помимо генерации прибыли, какие-нибудь социальные или экологические проекты. Или их философия ограничивается девизом «жадность – это хорошо».

В трубке наступила мертвая тишина.

– Ты… Ты серьезно? – наконец выдавила Даша. – Ты сказала это ему в лицо? За ужином?

– Да, – выдохнула Алиса, снова чувствуя ту же смесь страха и торжества. – Он… он побледнел. Я думала, он сейчас встанет и уйдет. Или уволит меня на месте. Но он просто сидел и смотрел на меня. А потом сказал, что я задаю неудобные вопросы.

– Ну, ты даешь, – с восхищением прошептала Даша. – Сначала биткоины, потом тонущие корабли, теперь это. Ты не работаешь на него, ты проводишь над ним какой-то социальный эксперимент.

– Иногда мне так и кажется, – с горьковатой улыбкой ответила Алиса. – Но знаешь, что самое странное? После этого ужина, когда мы молча шли к лифту… я увидела в нем не того самовлюбленного императора, а… человека. Сомневающегося. Может быть, даже немного потерянного. Как будто я ткнула его в какую-то больную точку, о которой никто не смел ему напомнить.

Она замолчала, глядя в темное окно, за которым горел ночной Милан.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила Даша, и в ее голосе прозвучала легкая тревога.

– Не знаю, – честно призналась Алиса. – Завтра форум. Надеюсь, он не передумает и не вышвырнет меня с позором. А я… я не знаю, кто он. Враг, который платит мне деньги? Интересный собеседник? Или что-то еще? Я запуталась, Даш. Я приехала сюда заработать на ипотеку, а попала в какой-то чертов лабиринт, где каждые пять минут нужно либо сражаться, либо отступать с достоинством.

– Главное – не забывай, зачем ты здесь, – мягко напомнила подруга. – Пять тысяч евро, Милан, ипотека. Держись за это. А все эти интеллектуальные баталии и взгляды, полные тайного смысла… Это просто побочный эффект.

– Просто побочный эффект, – с сомнением повторила Алиса. – Ладно. Спасибо, что выслушала. Как там дома?

Они еще несколько минут поговорили о бытовых мелочах, о работе Даши, о планах на выходные. Обычная, земная жизнь, которая сейчас казалась Алисе такой далекой и недосягаемой. Положив трубку, она еще долго лежала в тишине, прислушиваясь к странному чувству, которое бушевало у нее внутри. Это была не просто усталость. Это было предчувствие. Предчувствие того, что завтрашний день принесет что-то такое, что изменит все. И она до смерти боялась этого предчувствия. И в то же время с нетерпением ждала его.

Глава 9. Утро

Ровно в семь утра Алису разбудил звук будильника. Солнечный свет, яркий и наглый, пробивался сквозь щели между шторами, рисуя на полу полосы. Она лежала несколько секунд, пытаясь осознать, где находится. Не ее уютная, заваленная книгами квартира в Питере, а стерильный, роскошный номер в Милане. Память о вчерашнем дне нахлынула на нее волной – ужин, его лицо, ее вопросы, повисшие в воздухе. Сегодня начинался форум. Сегодня ей предстояло увидеть его снова.

Она приняла душ, стараясь смыть с себя остатки напряжения, и надела тщательно подобранный деловой костюм – элегантный, но не вызывающий. Зеркало отражало бледное, сосредоточенное лицо с темными кругами под глазами. «Соберись, – приказала она своему отражению. – Сегодня ты просто переводчик. Профессионал. Никаких личных вопросов, никаких философских диспутов. Работа. Только работа».

Ровно в восемь она вышла из лифта в лобби отеля. Марк уже ждал ее, стоя у выхода. Он был безупречен, как всегда: темно-синий костюм, белая рубашка, галстук идеальным узлом. На его лице не было и тени вчерашней растерянности или раздражения. Только холодная, деловая собранность.

– Доброе утро, Алиса, – произнес он, кивком головы приветствуя ее. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули. У нас насыщенный день.

– Доброе утро, господин Орлов, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал так же ровно и нейтрально. – Готова к работе.

Они сели в ожидавший их автомобиль, и Марк сразу же погрузился в планшет. Цепкая тишина в салоне была громче любого разговора. Алиса смотрела в окно на просыпающийся Милан, чувствуя, как нервное напряжение снова сковывает ее плечи.

По дороге в конгресс-центр, где проходил форум, он наконец заговорил, не отрывая глаз от экрана.

– Итак, расписание на сегодня. В 9:00 – краткое открытие, ваше присутствие не требуется. В 9:30 – встреча с японской делегацией, «TechSamurai». Нужен последовательный перевод. В 11:00 – кофе-брейк с представителями немецкого концерна «Bergmann». Неформальное общение, но будьте начеку. В 12:00…