Текст книги "Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ)"

Автор книги: Рия Рейра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

И в этот вечер, под мягкий плеск воды в канале и при свете итальянских звезд, Алиса почувствовала что-то новое. Это было начало чего-то настоящего.

Глава 14. Вечерняя прогулка

Ужин подошел к концу, но ни один из них не спешил его заканчивать. Вино, изысканная еда и неспешная беседа сделали свое дело – остаточное напряжение дня окончательно растворилось, сменившись приятной, спокойной усталостью. Когда они вышли из ресторана, вечерний Милан встретил их прохладным воздухом, напоенным ароматами кофе, дорогой парфюмерии и далекого моря.

– Не хотите пройтись? – предложил Марк.

Алиса кивнула. Ей и самой не хотелось возвращаться в стерильный номер отеля, где царят лишь одиночество и тщательно разложенные по полочкам мысли. Они свернули с набережной канала в лабиринт узких улочек, где свет от витрин бутиков смешивался с золотистым сиянием уличных фонарей, отбрасывая на брусчатку длинные, танцующие тени. Гул города здесь был приглушенным, уютным, словно сама ночь накрыла их с головой.

Они шли рядом, и впервые за все время между ними не висела незримая гиря рабочих вопросов. Молчание было комфортным и трепетным, наполненным музыкой их шагов по старой брусчатке и отдаленными, таинственными голосами из кафе.

– Знаете, – нарушил тишину Марк, и его голос прозвучал особенно глубоко в вечерней тиши, – сегодня, когда вы говорили с Дювалем о том борще… я наблюдал за вами и думал.

– Думали? – переспросила Алиса и улыбнулась, с любопытством ловя его взгляд. – И о чем же?

– О том, насколько по-разному можно реагировать на провокации. Утром – ледяной отпор. Вечером – изящный юмор. Вы владеете этим как виртуоз. Мне есть чему у вас поучиться.

– Вся жизнь – это баланс, Марк. Иногда нужно быть скалой, о которую разбиваются волны. А иногда – самой волной, которая мягко обтекает препятствие. Главное – понимать, когда что уместно.

– Со мной обычно уместно только первое, – с легкой, едва уловимой горечью в голосе признался он. – Скала. Волны. Бури. Я давно забыл, что можно иначе.

Они вышли на небольшую площадь, где местный художник продавал свои акварели, а у фонтана сидел уличный музыкант и наигрывал что-то меланхоличное на саксофоне. Звуки плыли в воздухе, густом от беззаботной атмосферы итальянского вечера.

– Знаете, о чем я подумал? – сказал Марк, уже подходя к их отелю. – О том, как по-разному можно видеть мир. Вы смотрите на него и видите краски, оттенки, нюансы. А я годами видел только черно-белые схемы.

– Может, пора начать видеть цвета? – тихо предложила Алиса, останавливаясь.

Он повернулся к ней, и они замерли в тени старого палаццо, вдали от яркого, бездушного света подъезда отеля. Звуки города доносились приглушенно, словно из другого измерения. Он смотрел на нее так пристально и глубоко, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах пылало желание, которое он так тщательно скрывал.

– Спасибо вам за сегодня, Алиса, – произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как-то по-новому, тепло и бережно, словно драгоценность. – За спасенную сделку. За спасенный вечер.

Он сделал шаг вперед, сокращая и без того малое расстояние между ними. Его пальцы, обычно такие решительные и строгие, мягко, почти с благоговением, коснулись ее щеки, отводя прядь волос, выбившуюся из ее собранной прически. Это прикосновение было таким нежным, таким неожиданным, что Алиса замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как под его пальцами загорается ее кожа.

– И за то, что вы есть, – тихо добавил он, и его голос стал низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.

Его лицо было так близко. Алиса видела каждую морщинку у его глаз, каждую искру в его темных, сейчас таких бездонных глазах. Она чувствовала тепло его кожи, легкий, пьянящий запах его парфюма, смешанный с вечерней прохладой. Мир сузился до точки – до пространства между их губами.

Его губы коснулись ее. Первый поцелуй был вопросительным, пробным – лишь легкое, трепетное соприкосновение. Но в этом мимолетном касании вспыхнула искра, которая мгновенно переросла в пламя. Алиса ответила ему, и ее губы приоткрылись в немом приглашении.

Это стало сигналом, сбросившим все оковы. Сдержанность Марка рухнула, обнажив дикую, первозданную страсть, которую он так долго держал в узде. Его руки обвили ее талию, прижимая так плотно, что она почувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, совпавшее с бешеным ритмом ее собственного. Его поцелуй стал глубже, увереннее, требовательнее. Он был полон голода и многолетнего ожидания. Язык скользнул по ее губам, и она, со стоном отдаваясь нахлынувшим чувствам, позволила ему войти, погрузиться в ее сладкий влажный ротик.

Ее пальцы впились в его волосы, притягивая его еще ближе, стирая последние границы. Его ладонь скользнула вниз по ее спине, рисуя на тонкой ткани платья круги огня, а затем он прижал ее к себе с такой силой, что у нее вырвался перехваченный дыханием стон. Другая его рука запуталась в ее волосах, слегка откинув ее голову назад, открывая шею для его горячих, жадных поцелуев. Она изгибалась в его объятиях вся, превратившись в одно сплошное, пульсирующее желание, в немой крик, в мольбу, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

Когда разомкнули объятия, они стояли, тяжело дыша, их лбы соприкасались, заплетаясь в один клубок прерывистых дыханий. В его глазах бушевало море, и она видела в нем свое отражение.

– До завтра... – прошептал он.

– До завтра, – едва слышно выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Алиса ушла первой. Марк не двигался, провожая ее горящим взором, впитывая каждый ее шаг, каждый шорох ее платья.

В лифте она прислонилась к прохладной стене, пытаясь остыть, но жар его поцелуев еще оставался на ее губах, разливаясь по телу сладким, томным огнем. В номере, за спиной с щелчком закрылась дверь. Алиса сбросила платье, и ткань с шелестом упала на пол. Падая на кровать, она провела пальцами по распухшим, чувственным губам, все еще хранящим вкус его страсти.

Каждая клетка ее тела кричала о нем, вспоминая железную хватку его рук на своей талии, жар его губ на своей шее, твердое, мужественное тело, прижатое к ней в немом обещании. Пульсация в низу живота стала невыносимой, настойчивой, требовательной. Она сжала бедра, пытаясь усмирить разбушевавшуюся внутри бурю, но это лишь сильнее разожгло огонь.

С тихим, отчаянным стоном Алиса зажмурилась, позволив ладони скользнуть по обнаженной коже. Ее пальцы, дрожа, обошли упругие изгибы, скользнули ниже живота и встретили влажную ткань, скрывающую ее лоно. Один лишь этот мимолетный касание заставил все ее тело выгнуться. Словно во сне, она просунула руку под резинку, и ее пальцы утонули в горячей, трепетной влаге.

Она медленно провела средним пальцем между распухших, чувственных губ, задерживаясь на маленьком, сверхчувствительном бугорке, и волна удовольствия накрыла ее с головой. Вторая рука сжала грудь. В темноте за закрытыми глазами она представила, что это его ладонь. Ритм ее пальцев ускорился, становился все более неистовым. Она кусала губу, сдерживая громкие стоны, ее бедра двигались в такт ее собственным прикосновениям, в такт тому ритму, что задал его поцелуй.

Оргазм накатил внезапно и безжалостно, вырывая из груди сдавленный, надрывный крик. Все ее тело содрогнулось в судорогах наслаждения, на миг показалось, что она рассыпалась на тысячи искр. Она лежала, тяжело дыша, приходя в себя, все еще чувствуя глухую, сладкую пульсацию внутри, будто эхо только что пережитой бури.

Глава 15. Номер Марка

Дверь номера закрылась за Марком с глухим щелчком, отозвавшимся в тишине роскошных апартаментов. Он прислонился спиной к холодной деревянной панели, чувствуя, как колени предательски подрагивают. Воздух в легких вырвался одним сдавленным выдохом. Он провел пальцами по губам – они все еще горели, сохраняя память о ее прикосновении.

Боже правый... Мысль оборвалась, не находя продолжения. Разум, обычно ясный и расчетливый, был полной путаницей. Сквозь привычные барьеры самоконтроля прорывалось нечто дикое, первобытное. Он сжал кулаки, ощущая, как по жилам разливается адреналин, смешанный с чем-то другим – жгучим, настойчивым желанием.

Он сорвал с себя пиджак, швырнул его на ближайший стул. Рубашка внезапно стала невыносимо тесной. Он расстегнул воротник, но это не помогло – кислорода по-прежнему не хватало. Подойдя к панорамному окну, он уперся ладонями в холодное стекло, пытаясь остудить пылающую кожу.

Внизу раскинулся ночной Милан, но сейчас город казался ему лишь размытым фоном. Перед глазами стояло ее лицо – глаза, расширенные от удивления, полуоткрытые губы, алые от его поцелуя. Он вспомнил, как ее тело на мгновение напряглось, а затем откликнулось – податливое, теплое, живое.

Желание ударило в голову, как удар хлыста. Внезапно, с мучительной ясностью, он представил ее здесь, в этой комнате. Распущенные волосы на его подушке. Ее стройное тело под ним. Тихие стоны, которые он вызовет своими прикосновениями...

Он резко отвернулся от окна, с силой проведя рукой по лицу. Это было безумие. Он – Марк Орлов, человек, всегда державший эмоции под железным контролем. А сейчас... Сейчас в нем бушевала настоящая буря. И самое ужасное – ему это нравилось.

Его взгляд упал на телефон. Пальцы сами потянулись к устройству. Набрать ее номер. Услышать ее голос. Сказать... Что сказать? «Я не могу перестать думать о тебе»? «Я хочу чувствовать твое тело под своими руками»?

С громким стуком он швырнул телефон на диван. Нет. Так нельзя. Это разрушит все – профессиональные границы, хрупкое доверие, что начало зарождаться между ними.

Он начал метаться по комнате, как дикий зверь в клетке. Каждая клетка его тела кричала о ней. Он представлял, как срывает с нее это элегантное черное платье. Как исследует губами каждую линию ее шеи, каждую изгиб ключицы. Как его руки скользят по ее бедрам, а она...

Он с силой встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые образы. Но они возвращались, еще более яркие, еще более реальные. Ее запах – легкий, цветочный, с ноткой чего-то исключительно ее. Ее кожа под его пальцами...

С грохотом отодвинув стул, он рухнул в кресло, сжимая виски пальцами. Это было сильнее него. Сильнее логики, сильнее разума. Древний, животный инстинкт, пробудившийся после долгой спячки.

Он хотел ее. Он хотел завладеть ею полностью – телом, умом, душой. Чувствовать ее дыхание на своей коже. Слышать, как она шепчет его имя...

Он будто скованными невидимыми цепями зажмурился, и перед ним с мучительной четкостью возник ее образ. Глаза, голубые и бездонные, смотрящие на него с тем же желанием, что горело сейчас в его крови.

Сдавленный стон вырвался из его груди. Он вцепился в бляшку ремня и начал расстёгивать его. Все его существо было наполнено ею – ее запахом, памятью о ее теле, прижатом к нему, звуком ее прерывистого дыхания.

Он сидел в темноте, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Где-то в подсознании мелькали обрывки мыслей – о непрофессионализме, о возможных последствиях, о том, что все это безумие. Но рациональные доводы тонули в море ощущений, захлестнувших его.

Он почувствовал, что больше не может сдерживаться. Тот образ, что пылал у него в голове – она, с запрокинутой головой, с полуоткрытым в стоне ртом, с ногтями, впившимися ему в спину, – этот образ сломал последние преграды. Внутри все сжалось в тугой, болезненно-сладкий узел, и его рука, будто повинуясь чужой воле, потянулась вниз, туда, где все его существо, напряженное и пульсирующее, требовало освобождения.

Его пальцы сомкнулись вокруг сверхтвердой, раскаленной плоти. Каждое поступательное движение его мускулистой руки было ритмом ее бедер, ее стонов, ее дыхания. Он не ублажал себя – он обладал ею. Он видел, как ее ноги обвивают его спину, слышал ее хриплый, прерывистый шепот, впивающийся в сознание: «Да! Да! Возьми меня!»

Мир сжался до размеров этой комнаты, до звуков его прерывистого дыхания. Когда напряжение достигло пика, он не выдержал. Стон вырвался из самой глубины его существа, в тот миг, когда белое пламя оргазма пронзило его, молнией прожигая разум. Мощные, выворачивающие наизнанку толчки сотрясли его тело.

Нахлынули слабость и умиротворение, тяжелые и блаженные, как волна. Они смыли напряжение, унося сознание в теплое, темное забытье, где единственной реальностью оставался ее образ, выжженный в его голове. За многие годы он почувствовал себя одновременно опустошенным и полностью живым. Утром им предстояло встретиться. И он понятия не имел, как сможет смотреть ей в глаза после этой ночи.

Глава 16. Утро после ужина

Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели между шторами, рисуя золотистые полосы на полу роскошного номера. Алиса лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к непривычной тишине. Обычно в это время она уже слышала бы гудки машин на питерских улицах или голос соседа за стеной, собирающегося на работу. Но здесь, в Милане, было тихо – лишь отдаленный гул города и пение птиц за окном.

Она медленно села на кровати, ощущая легкое головокружение. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками: ужин с видом на канал, их прогулка по ночному городу, и тот поцелуй... Алиса дотронулась до своих губ, словно проверяя, не приснилось ли все это. Нет, не приснилось. Ее тело помнило каждое прикосновение, каждый взгляд, каждую секунду того момента.

«Черт возьми, – прошептала она. – Что я наделала?»

Ее внутренний скептик, обычно такой разговорчивый, молчал. Даже прагматик, всегда твердивший о деньгах и карьере, не находил слов. Вместо них в голове звучал лишь тихий, настойчивый вопрос: «А что, если?..»

Она встала и подошла к окну, раздвинув тяжелые портьеры. Милан утопал в утреннем свете, и где-то там, в другом номере этого же отеля, просыпался человек, перевернувший ее мир с ног на голову.

Ровно в семь тридцать раздался тихий стук в дверь. Алиса вздрогнула. Сердце бешено заколотилось. Она накинула халат и медленно подошла к двери.

– Кто там? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Это Марк, – послышался знакомый низкий голос. – Можно на минутку?

Она глубоко вздохнула и открыла дверь. Он стоял на пороге в безупречном костюме, с двумя бумажными стаканами кофе в руках. Но за этой безупречной внешностью она увидела нечто иное – тень усталости вокруг глаз, легкую неуверенность в позе.

– Доброе утро, – сказал он, протягивая один из стаканов. – Я подумал, что вам может понадобиться это перед началом дня.

Алиса взяла кофе, чувствуя, как тепло от стакана разливается по ее ладоням.

– Спасибо, – тихо ответила она. – Проходите.

Он вошел в номер, и пространство вдруг стало казаться меньше. Они стояли друг напротив друга в неловком молчании.

– Насчет вчерашнего... – начал он одновременно с ней.

– Я думала... – сказала она.

Они замолчали, и на их лицах появились улыбки.

– Прошу прощения, – сказал Марк. – Продолжайте.

– Нет, вы сначала, – покачала головой Алиса.

Он сделал глоток кофе, собираясь с мыслями.

– Я хотел сказать, что не жалею о вчерашнем. Но понимаю, если вы... если это было ошибкой.

Алиса посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнули знакомые голубые искорки.

– Ошибкой? Полагаю, для человека, привыкшего все контролировать, спонтанность действительно может казаться ошибкой.

Уголки его губ дрогнули.

– Вы снова пытаетесь меня спровоцировать?

– Я? Ни в коем случае, – она сделала невинное лицо. – Просто констатирую факт. Хотя... – она сделала паузу, – если вы считаете поцелуй со мной ошибкой, тогда да, возможно, нам стоит забыть об этом.

Он поставил кофе на ближайший стол и сделал шаг вперед.

– Я не считаю это ошибкой, – тихо сказал он. – Я считаю это... лучшим моментом за последние годы.

Его пальцы мягко коснулись ее щеки. Алиса замерла, чувствуя, как дыхание перехватывает.

– Но сегодня последний день форума, – прошептала она. – И мы должны работать.

– Я знаю, – он не отводил руку. – И мы будем работать. Но сначала...

Он наклонился, и его губы снова коснулись ее. Алиса ответила ему.

Когда они наконец разомкнули объятия, оба дышали неровно.

– Знаете, – сказала Алиса, пытаясь восстановить дыхание, – для человека, который вчера не мог решиться на простой поцелуй, вы сегодня довольно... напористы.

– Вы вдохновляете меня на смелые поступки, – улыбнулся он. – Кстати, о работе... Сегодня у нас заключительный день. И после закрытия форума я хотел бы пригласить вас на ужин. Уже без деловых разговоров.

– О, – Алиса подняла бровь. – А это что? Попытка официально уволить меня с должности переводчика и нанять на другую?

Марк рассмеялся – искренне, громко.

– Нет. Это попытка попросить Алису провести со мной вечер. Без контрактов, без рабочих обязанностей. Просто как девушку, которая... которая сводит меня с ума.

Она посмотрела на него, и впервые за все утро ее сарказм исчез без следа.

– Хорошо, – просто сказала она. – Я согласна.

Он кивнул, и в его глазах вспыхнуло облегчение.

– Тогда до встречи на форуме. И... спасибо.

– За что? – удивилась она.

– За то, что не оттолкнули меня у двери.

После его ухода Алиса медленно допила кофе, глядя в окно. Ее мысли были в полном хаосе. С одной стороны – практичность и здравый смысл, кричавшие о том, что связываться с работодателем – худшая идея в ее жизни. С другой – то странное, теплое чувство, которое разливалось в груди каждый раз, когда он смотрел на нее.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

«Ну что, Алиса, – сказала она сама себе. – Похоже, твоя жизнь только что стала значительно интереснее. И сложнее».

Надевая деловой костюм, она думала о том, что сегодняшний день будет самым долгим в ее жизни. Потому что между ней и их вечером стояло восемь часов работы, переговоров и перевода. И каждый из этих часов будет наполнен ожиданием.

Когда она выходила из номера, ее телефон завибрировал. Сообщение от Даши: «Привет, солнце! Как твои похождения? Не забывай, вечером жду полный отчет!»

Алиса улыбнулась. Похоже, вечерний разговор с подругой будет очень интересным. Но сначала ей предстояло пережить день и тот ужин, который мог изменить все.

Глава 17. Фуршет

Заключительный день форума проходил в более неформальной атмосфере. Вместо строгих переговорных комнат – просторный банкетный зал с высокими сводами, украшенный стилизованными под старину фресками. В центре стояли столы с изысканными закусками, итальянскими сырами и изящными бокалами с просекко. Гости перемещались небольшими группами, обмениваясь визитками и смеясь. Звучала легкая джазовая музыка, сливавшаяся с гулким гулом голосов на разных языках.

Алиса стояла немного в стороне, попивая минеральную воду. Она чувствовала себя немного отстраненной, наблюдая за Марком, который легко перемещался между группами бизнесменов, неизменно находя нужные слова для каждого. Сегодня он был особенно ослепителен – уверенный, харизматичный, полностью контролирующий ситуацию. Таким она видела его в первый день, и сейчас эта мысль вызывала странное чувство – смесь гордости и щемящей, почти болезненной нежности. Этот человек, железной рукой управляющий реальностью, всего несколько часов назад смотрел на нее так, будто готов был ради нее эту реальность сломать.

«Интересно, он всегда такой? Или это просто еще одна роль?» – пронеслось у нее в голове, и в тот же миг, словно уловив ее мысль, он обернулся и поймал ее взгляд через зал. Тем самым, ночным, бездонным взглядом, от которого у нее перехватило дыхание. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Внезапно ее размышления прервал громкий, слегка заплетающийся голос справа.

– Ciao, bella! – К Алисе подошел упитанный итальянец в дорогом, но безвкусно сидящем костюме. Его лицо раскраснелось от алкоголя. – Ты одна? Такая красивая женщина не должна быть одна!

Алиса вежливо, но холодно улыбнулась, отступая на шаг.

– Я работаю, синьор. Переводчик.

– О! – Он подошел ближе, и от него пахло дорогим коньяком и потом. – Переводчик... А переведешь мне, что значит этот взгляд? – Его рука с намеренной фамильярностью потянулась к ее талии.

Прежде чем Алиса успела отреагировать, между ними возникла высокая, знакомая фигура, заслонившая свет.

– Кажется, синьора дала вам понять, что не заинтересована в беседе, – прозвучал ледяной, идеально выверенный итальянский Марка.

Алиса никогда не слышала его голос таким – низким, вибрирующим скрытой яростью. Он не повышал тон, но каждое слово било точно в цель. Он стоял, слегка выдвинувшись вперед, заслоняя ее собой, и его поза была не просто защитной – она была агрессивной. Собранной, как пружина. В этот момент он был не бизнесменом, а хищником, охраняющим свою территорию.

«Он говорит по-итальянски? Бегло и без акцента... Тогда зачем ему переводчица?» – пронеслось в голове у Алисы, но мысль тут же утонула в нарастающей волне другого чувства.

Итальянец попятился, его заплывшие глазки расширились от узнавания и страха.

– Марко! Я не знал, что эта прекрасная дама... с тобой. – Он засмеялся нервно, подняв руки в защитном жесте. – Просто маленький разговор, ничего больше!

– Разговор окончен, – отрезал Марк. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, был прикован к итальянцу. – И если вы еще раз подойдете к моей спутнице, наши компании больше не будут иметь ничего общего. Понятно?

В его голосе не было ни капли сомнения. Только холодная, неоспоримая власть. Итальянец, пробормотав извинения, поспешно ретировался.

Марк резко повернулся к Алисе. Его лицо все еще было напряженным, скулы выдавали ярость, а в глазах бушевала буря.

– Вы в порядке? – выдохнул он, и его голос смягчился, но напряжение в нем все еще вибрировало, как натянутая струна. – Он вас не... не обидел?

Алиса кивнула, чувствуя, как по ее телу пробегает странная дрожь – не страха, а возбуждения. От этой его дикой, неконтролируемой реакции, от того, как мышечный рельеф его плеч напрягся под тканью пиджака.

– Да, конечно. Спасибо.

– Я видел, как он к вам подошел, – прошептал он, наклонившись, что она почувствовала исходящее от него тепло. – Я... я не мог просто стоять и смотреть.

В его глазах она увидела не просто гнев. Увидела нечто более глубокое, более примитивное. Слепую, животную ревность, которую он едва сдерживал. И это зрелище было пьянящим.

– Марк, – мягко, но с вызовом сказала она, – я бы сама справилась.

– Я знаю, – он провел рукой по лицу, и в этом жесте была усталость и отчаянная попытка взять себя в руки. – Я знаю, что вы сильная. Но видеть, как он... – его рука непроизвольно сжалась в кулак, – как он смотрит на вас, как смеет прикасаться... Я едва не сорвался. Я не мог этого вынести.

Они стояли в центре шумного зала, но для Алисы все вокруг будто замерло. Она видела его – настоящего, без масок и защитных барьеров. Видела того человека, который способен на дикие, неконтролируемые эмоции ради нее. И этот человек был бесконечно притягательным.

– Вы знаете, – сказала она, и в ее голосе снова зазвучали знакомые насмешливые, но теперь до дрожи ласковые нотки, – для человека, который обычно все просчитывает, вы сегодня были довольно... импульсивны.

Уголки его губ дрогнули, в глазах мелькнула искорка, пробивающаяся сквозь гнев.

– Вы снова хотите сказать, что я пытаюсь контролировать даже это?

– Нет, – она покачала головой, глядя ему прямо в глаза, позволяя ему увидеть все свое ответное волнение. – Я хочу сказать, что это было... невероятно приятно. Видеть эту вашу... ревность.

Слово повисло между ними, горячее и запретное. Его взгляд изменился, ярость окончательно уступила место чему-то более темному, более голодному. Он шагнул ближе, почти вплотную, и его рука нашла ее руку, сжав ее с такой силой, в которой было все – и остатки гнева, и обещание, и вопрос.

– Пойдемте отсюда, – сказал он тихо, но так, что это прозвучало приказом, вырвавшимся из самой глубины души. – Сейчас. Форум практически окончен.

– А ваши партнеры? – кивнула она в сторону толпы, уже зная ответ.

– Пусть подождут, – коротко бросил он, беря ее за руку. Его прикосновение было твердым, уверенным. – Сейчас для меня важно только одно.

Он повел ее через зал, и Алиса не сопротивлялась. Его пальцы были сплетены с ее пальцами так крепко, что кости ныли, но это было сладкой, желанной болью. Она шла рядом, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в такт его шагам.

Глава 18. Контракт окончен

Дверь номера Марка закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая внешний мир и оставляя их в просторных апартаментах, погруженных в сумрак. Вечерние тени, густые и бархатные, уже затягивали комнату, и только отблески городских огней за окном рисовали на стенах призрачные узоры. Воздух был наполнен напряжением, густым и сладким, как мед, пахнущий его парфюмом, ее духами и предвкушением.

Они замерли друг напротив друга, дыхание сбивчивое и громкое, будто они не поднялись на лифте, а бежали сюда, спасаясь от самих себя. Алиса прислонилась к твердой древесине двери, чувствуя ее прохладу сквозь тонкую ткань платья. Марк был в двух шагах, его грудь вздымалась, а в глазах бушевал тот самый огонь, что она видела в зале, но теперь он горел чище и ярче – без тени гнева, лишь с всепоглощающим, нефильтрованным желанием.

– Кажется, я только что нарушил все свои же правила, – прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, был похож на прикосновение в темноте.

По телу Алисы пробежала волна жара, заставляя кожу гореть. Ее собственный голос прозвучал тихо, но с безошибочной уверенностью:

– А я и не сомневалась. Даже у самых непоколебимых скал есть трещины, через которые пробивается жизнь.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до нуля. Его пальцы, вначале лишь трепещущее прикоснулись к ее щеке, затем он взял ее волосы, слегка откидывая голову назад и обнажая горло.

– Я больше не хочу быть скалой, – выдохнул он, его губы парили в сантиметре от ее, делясь с ней одним дыханием. – По крайней мере, не сегодня. Не с тобой.

Их губы встретились в поцелуе. Голод, долго сдерживаемый, вырвался на свободу с такой силой, что у Алисы потемнело в глазах. Его руки скользнули вниз по ее спине, срываясь с талии на бедра, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый жесткий мускул его торса и его возбуждение. Алиса вскрикнула, но тут же ответила ему с той же яростью, ее пальцы впились в его плечи, впитывая тепло его кожи сквозь ткань, притягивая его ближе, еще ближе, стирая последние границы.

Он оторвался от ее губ, его дыхание было горячим и прерывистым на ее коже.

– Контракт окончен, – прошептал он, его губы обжигающим шепотом скользнули по линии ее челюсти к шее, заставляя ее содрогнуться. – Я могу вас уволить? Прямо сейчас?

Алиса закинула голову назад. Стон вырвался из ее губ, когда его зубы слегка сжали ее мочку уха, посылая в мозг разряд чистейшего удовольствия.

– Наконец-то, – ей с трудом удалось выговорить слова, ее голос дрожал от нарастающего внутри цунами. – А то работать на человека, который не понимает твоих шуток – настоящее испытание.

Он рассмеялся – низко, глухо, и этот звук вибрировал у нее глубоко в груди, в самом нутре.

– Тогда вы уволены, – он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся ярость и нежность, все те слова, которые они не договаривали все эти дни.

Его руки нашли молнию на ее платье. Медленный, шипящий звук, наполнил тишину комнаты. Ткань, шелестя, соскользнула с ее плеч и упала к ногам мягким облаком. Он отступил на шаг, чтобы посмотреть на нее, и его взгляд был таким интенсивным, таким физически осязаемым, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах она увидела не просто желание, но благоговение, смешанное с почти что большим облегчением.

– Боже, ты прекрасна.

Его пальцы проследили линию ее ключицы, затем скользнули ниже, к изгибу груди, едва касаясь, но оставляя на коже огненные следы.

Алиса, в свою очередь, потянулась к его галстуку, развязывая узел с решимостью, которой сама от себя не ожидала. Затем ее пальцы, дрожащие от нетерпения, принялись за пуговицы его рубашки, обнажая твердую, горячую кожу под ней. Когда ее ладони, прохладные и настойчивые, легли на его грудь, он застонал, его глаза закрылись, словно от переизбытка чувств.

– Алиса... – его голос был полон предупреждения и мольбы одновременно, хриплый от сдерживаемой страсти.

– Марк, – ответила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения, только вызов и согласие. – Просто... не останавливайся. Пожалуйста.

Это было все, что ему нужно было услышать. В одном плавном, мощном движении он поднял ее на руки, и она инстинктивно обвила его ногами выше бедер, пока он нес ее к огромной кровати. Они упали на шелковое покрывало, сплетаясь в объятиях.

Одежда медленно, исчезала, оголяя кожу. Он исследовал ее тело с благоговейным трепетом, словно боялся пропустить дюйм, но в его ласках зрела нарастающая, неконтролируемая настойчивость. Его губы находили каждую чувствительную точку, а его руки, сильные и уверенные, заставляли ее тело петь, выгибаться, молить о продолжении.

Руки Алисы скользили по его спине, чувствуя игру напряженных мышц под кожей, впитывая его тепло. Ее губы оставляли влажные следы на его груди, ее ногти слегка впивались в его плечи, когда волны удовольствия становились слишком интенсивными, чтобы оставаться безмолвной.

Когда он наконец вошел в нее, его движение встретило неожиданное, хрупкое сопротивление. Легкий, едва уловимый барьер, который отозвался в ее теле мгновенным сжатием и сдавленным, скорее удивленным, чем болезненным, вздохом. Марк замер, его тело окаменело, но разум работал с бешеной скоростью, складывая пазл: ее сдержанность, ее трепет, эта глубокая, девственная невинность во взгляде, которую он принимал за кокетство. Его взгляд, затуманенный страстью, прояснился, впиваясь в ее лицо, ища подтверждения, извинения, руководства к действию.

– Ты... – он не знал, как спросить. Знал только, что все изменилось.

Алиса, поймав его взгляд, увидела в нем не испуг, а трепет. Она молча кивнула, и в этом простом жесте было больше доверия, чем в тысячах клятв. Ее пальцы мягко коснулись его щеки, успокаивая, разрешая.

– Марк, – прошептала она, и ее голос был тих, но тверд. – Продолжай. Я хочу этого. Я хочу тебя.

Это было все, что ему было нужно. С бесконечной нежностью, смешавшейся с неукротимой страстью, он возобновил движение. Теперь это был не просто танец желания, а ритуал посвящения, медленный и осознанный.

Они двигались в идеальном, первобытном ритме, который, казалось, их тела знали всю жизнь, а души только сейчас обрели друг друга. Комната наполнилась тяжелым дыханием, сдавленными стонами, шепотом имен, влажным звуком их тел, сливающихся воедино.

Алиса чувствовала, как напряжение нарастает в ее низу живота, распространяясь горячими, всепоглощающими волнами по всему телу, сжимая ее изнутри.