Истинная для бывшего мужа-дракона (СИ)

Текст добавлен: 15 августа 2026, 12:31

Текст книги "Истинная для бывшего мужа-дракона (СИ)"

Автор книги: Рия Адри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Я не закричала.

Крик застрял в горле тяжёлым комом, а вместе с ним – воздух, мысли, тело. Перед глазами была только ровная светящаяся линия на больничном браслете. Прямая. Спокойная. Невозможная.

Мама.

Моя мама.

Мир не рухнул. Это оказалось самым страшным. Пол остался под ногами. Мара стояла рядом. Тирн держал меч. Лаурис подняла печать. Самуил сжимал посох. Калиста улыбалась. Лорд Саан смотрел на меня, как на упрямую проблему, которую наконец начали решать правильными средствами.

А я стояла и понимала: если сейчас поверю этой линии полностью, они получат меня.

Калиста ждала именно этого.

Я медленно вдохнула. Один раз. Второй.

– Покажите палату, – сказала я.

Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Калиста приподняла брови.

– Ты видишь пульс.

– Я вижу линию, которую держите вы. Покажите палату.

Её улыбка стала тоньше.

– Смелость или отрицание?

– Проверка.

Лаурис сразу шагнула ко мне.

– Требование свидетеля обосновано. Если угроза реальна, вы можете подтвердить её образом.

Один из магов в серой маске повернул голову к Калисте.

Маленькая пауза.

Очень ценная.

Они не хотели показывать палату.

Значит, линия могла быть обманом. Или хуже: не смертью, а имитацией остановки, чтобы сломать меня.

– Покажите, – повторила я.

Калиста опустила браслет к чаше с чёрной водой. Поверхность дрогнула. Картинка возникла медленно, неохотно.

Палата.

Моё тело на кровати.

Аппарат у стены.

Мама лежала на полу возле стула.

Живая.

Я увидела, как поднимается её грудь.

Слабость прошла по ногам так резко, что пришлось схватиться за край стола. Живая. Без сознания, но живая. Виктор стоял рядом с аппаратом, держал в руке провод и смотрел на экран. Врачей в палате не было. Значит, он что-то сделал. Отключил датчик. Или перевёл сигнал. Но дыхание у мамы было.

Живая.

Калиста щёлкнула пальцами, картинка погасла.

– Видишь? Времени мало.

– Вы солгали.

– Я показала возможный итог.

– Вы показали поддельную смерть моей матери.

– Очень убедительную.

И вот здесь внутри меня что-то стало холодным.

Не гнев. Гнев слишком горячий. Это было спокойнее. Чище. Как рука целительницы перед разрезом: да, больно, да, крови будет много, но дрожать нельзя.

– Лаурис, – сказала я. – Зафиксируйте: угроза жизни моей матери подтверждена, смерть не подтверждена. Калиста Вердан использовала ложный сигнал для принуждения к согласию.

– Зафиксировано, – сразу ответила судья.

Лорд Саан сжал пальцы на краю чаши.

– Хватит играть в протокол. Магистр Орвин, начните.

Один из серых магов снял маску.

Мужчина лет шестидесяти, худой, с длинным лицом и бесцветными глазами. Элира в душнике резко вспыхнула.

– Орвин…

Вот он.

Магистр, который пришёл к ней перед горячкой. Человек, который разрезал её душу.

Он посмотрел на футляр у Мары с раздражённой усталостью.

– Осколок оказался слишком разговорчивым.

Мара прижала душник к груди и отступила.

– Не подходите.

Орвин даже не взглянул на неё как на угрозу. Это была его первая ошибка.

Вторая – он слишком привык к послушным жертвам.

– Лина, – сказал он, повернувшись ко мне. – Ты должна понять: возвращение возможно. Но окно открыто недолго. Твоё прежнее тело слабнет. Сердце держится на аппаратах. Нервная ткань разрушается. Через семь дней будет поздно.

Слова попали точнее Калистиных угроз.

Потому что звучали как медицина.

Плохая, страшная, но медицина.

– Вы видели моё тело? – спросила я.

– Через связку Виктора.

– Диагноз?

Он ответил сразу:

– Тяжёлая травма головы, искусственная вентиляция, кома, слабая реакция зрачков на свет, нестабильная сердечная деятельность после третьей недели.

У меня похолодела кожа.

Он знал детали. Не все, но достаточно.

– И вы предлагаете вернуть меня в это тело?

– Пока душа жива, тело можно поднять. Ваш мир примитивен в магии, но силён в удержании оболочки. Аппараты сделали то, что в нашем мире требует круга целителей.

Самуил тихо сказал:

– Ловко. Полуправда звучит лучше лжи.

Орвин посмотрел на него.

– Отец Самуил. Вы всегда мешали более способным.

– Я мешаю тем, кто режет девушек на удобные части.

– Элира умерла бы без пользы.

Белый свет душника вспыхнул так резко, что Мара едва не выронила футляр.

– Я была жива! – крикнула Элира.

Орвин поморщился.

– Биологически – да. Политически – нет.

Тирн двинулся.

На этот раз я не останавливала бы его, но маги уже подняли руки. Между нами и ними вспыхнула тонкая серая стена. Меч Тирна ударил по ней и отскочил, оставив на воздухе серебряную царапину.

– Сталь бесполезна, – сказал Орвин.

– Это временно, – ответил Тирн.

Он сказал так спокойно, что один из магов всё же поправил стойку.

Самуил наклонился ко мне.

– Надо уйти из зала. Круг слишком сильный. Здесь они хозяева линий.

– Как?

– Через память Элиры. В таких домах всегда есть проходы для женщин, которых не считают важными.

Элира услышала.

Свет в душнике стал ровнее.

– За левым гобеленом. Ход для служанок. Он ведёт к зимней оранжерее.

Левый гобелен был в десяти шагах. Между ним и нами – две линии круга, Калиста, один маг и арбалетчик у стены.

– Тирн, – сказала я негромко.

– Да.

– Левый гобелен. Живыми.

– Понял.

Калиста насторожилась.

– Что ты шепчешь?

Я посмотрела на неё.

– Думаю, какое из ваших предложений хуже.

– Выбирай быстро.

– Нет.

Её лицо застыло.

– Что?

– Я сказала нет. Я не войду в круг, пока вы удерживаете мою мать и Элиру как заложниц. Не подпишу согласие. Не отдам метку. Не вернусь через вашу руку.

Лорд Саан шагнул ко мне.

– Ты забываешься.

Тело Элиры хотело отступить.

Я заставила себя стоять.

– Это вы забыли, что говорите не с дочерью, которую можно запереть в комнате.

– Ты носишь её лицо.

– А она наконец имеет голос.

Он поднял руку.

Элира сказала тихо:

– Отец, если вы ударите её, я дам кровь против рода.

Он остановился.

Кровь против рода.

Я не знала, что это, но Саан побледнел.

Орвин резко повернулся к душнику.

– Ты не сможешь.

– Смогу, – ответила Элира. – Лина дала мне достаточно силы.

Калиста выругалась.

В этот миг Тирн бросил меч.

Не в людей.

В чашу с кровью.

Клинок ударил точно в край. Чаша перевернулась. Тёмная кровь пролилась на серебряные линии, и круг зашипел. Маги одновременно рванулись к полу, пытаясь спасти рисунок.

Самуил ударил посохом.

Синий огонь поднялся стеной.

Мара схватила меня за руку, Лаурис – папку с документами. Мы бросились к гобелену. Арбалетчик выстрелил. Стрела пролетела рядом с плечом Мары и ударила в стену. Тирн уже был там: выдернул стрелу, швырнул её обратно и сбил арбалетчика с ног рукоятью меча.

Гобелен оказался тяжёлым, пыльным, с вышитым родовым деревом Саан. За ним была узкая дверь. Элира не солгала.

Мы втиснулись в ход.

Сначала Мара с душником. Потом Лаурис. Потом я. Самуил закрыл нас сзади огнём. Тирн вошёл последним и захлопнул дверь перед лицом мага в серой маске.

В проходе было темно и тесно.

Пахло пылью, старым деревом и сухими травами. Под ногами скрипели доски. Где-то наверху слышались шаги. Поместье оживало.

Мара дышала часто, но футляр держала крепко.

– Куда дальше? – спросила она.

Элира ответила:

– Вниз по лестнице. Потом направо. Оранжерея выходит к старому саду.

– Там есть ворота? – спросил Тирн.

– Есть калитка. Она открывается ключом матери.

– Где ключ?

Пауза.

– В моей комнате.

Калитка без ключа. Дом, полный магов. Мать в больнице. Калиста за спиной.

Хорошо. Просто замечательно.

Лаурис сказала:

– Мы должны выйти с территории Саан и отправить сообщение в храм. Протокол уже достаточен для ареста Орвина.

– Если доживём, – буркнул Самуил.

Сзади ударили в дверь.

Раз.

Второй.

Доски затрещали.

Тирн встал у поворота.

– Идите. Задержу.

– Нет, – сказала я.

Он даже не посмотрел.

– Миледи, у нас нет времени на воспитанные споры.

– Поэтому вы идёте с нами. Если останетесь, вас возьмут живым и используют против Арвена.

Капитан повернул голову.

Аргумент попал.

– Тогда быстрее.

Мы побежали по узкому ходу.

Лестница вниз была крутой, скользкой от пыли. Мара едва не упала, я успела поддержать её за локоть. Душник вспыхивал в темноте, освещая стены белыми бликами. Мне казалось, что сам дом смотрит на нас щелями, старыми замками, портретами за стеной.

Внизу ход раздвоился.

– Направо, – сказала Элира.

Мы свернули.

И вышли не в оранжерею.

А в круглую комнату с зеркалом.

Элира тихо вскрикнула.

На полу был второй круг. Меньше, чем в зале. Готовый. Тихий. Ожидающий.

А в зеркале, прямо перед нами, стояла Калиста.

– Благодарю, Элира, – сказала она. – Ты всегда так хорошо помнила дорогу к собственным ловушкам.

Глава 4

Мы остановились на пороге.

Круг в комнате не светился. Это делало его опаснее. Тонкие линии были вырезаны в чёрном камне, заполнены чем-то тёмным, матовым. По краям стояли семь маленьких чаш, пустых на вид. В центре – зеркало в человеческий рост, узкое, серебряное, с трещиной от верхнего угла до самой рамы.

В зеркале стояла Калиста.

Не отражение. Она была где-то по ту сторону, в другой комнате. Но смотрела прямо на нас, будто дверь уже открыта.

– Вы быстро бежите, – сказала она. – Особенно для людей, которые несут душу в стекле, судью с печатью и старика с плохими коленями.

Самуил поднял посох.

– Ещё слово про колени, деточка, и я забуду, что храм запрещает проклинать молодых дур.

– Храм далеко.

– Моя память ближе.

Тирн быстро осматривал комнату. Один выход за нами, второй – за кругом, у дальней стены. Узкое окно под потолком. Слева шкаф с разбитыми вазами, справа низкая скамья. Места для боя мало. Места для ловушки достаточно.

– Не входить, – сказал он.

– Поздно, – ответила Калиста.

Дверь за нашей спиной захлопнулась.

Мара вскрикнула. Тирн ударил плечом по створке – бесполезно. Дерево стало серым, словно окаменело.

Лаурис подняла печать.

– Калиста Вердан, вы задержаны именем нейтрального суда и второго круга Совета.

Калиста посмотрела на неё с искренним удовольствием.

– Судья, вы очаровательны в своей вере, что слова сильнее комнаты, построенной до вашего закона.

– Не сильнее. Но слова переживают комнаты.

Лаурис говорила ровно, хотя я видела, как побелели её пальцы на папке. Смелость взрослой женщины выглядит именно так: не отсутствие страха, а умение не кормить им врага.

Калиста перевела взгляд на меня.

– Лина. Ты хотела разговор с матерью. Получила. Хотела доказательство. Получила. Хотела уйти – ушла. Теперь моя очередь.

– У вас уже была очередь. Вы потратили её на угрозы.

– Я потратила её на изучение тебя. Ты не войдёшь в круг ради себя. Ради матери – колеблешься. Ради Элиры – рискуешь. Ради Арвена – думаешь, что не готова. Значит, нужна ситуация, где все четверо окажутся на одной линии.

Круг под ногами в комнате начал просыпаться.

Не вокруг нас. В центре.

– Отойдите к стене, – сказал Самуил.

Мы отступили. Тирн закрыл нас собой. Я встала между Марой и Лаурис, хотя понимала: если круг ударит по душе, телом никого не прикроешь.

Элира в душнике заговорила:

– Калиста, зачем вам это? Арвен всё равно не женится на вас. После всего – нет.

Калиста на миг замолчала.

Потом улыбнулась.

– Всё ещё думаешь, что дело в браке?

– Вы хотели место хозяйки Рейс.

– Я хотела то, что мне обещали за годы работы. Доступ к драконьей крови, место в Совете, право не склонять голову перед родами, которые считали Вердан удобной игрушкой. Арвен был способом. Ты – препятствием. Лина – ключом. Мужчины приходят и уходят. Власть остаётся.

– Тогда почему вы так цепляетесь за него? – спросила я.

Её взгляд стал острее.

– Потому что он выбрал тебя.

Простая фраза. Наконец честная.

– Не меня, – сказала я. – Истинную связь.

– Нет. Сначала – связь. Потом – тебя. Я видела момент, когда это изменилось. В складе, когда ты смотрела на него так, будто видела и вину, и человека под ней. Он понял это раньше тебя.

У меня сжалось горло.

– Вы пытаетесь использовать его против меня.

– Да. И говорю правду. Удобно, правда? Правда ранит чище лжи.

Метка на руке отозвалась болью. Я заставила себя не касаться её.

– Чего вы хотите сейчас?

– Отрезать дракона.

Круг вспыхнул.

Сразу стало трудно дышать. На полу между нами и зеркалом поднялась тонкая серебряная линия, похожая на лезвие. Она не тянулась к телу. Она шла к метке.

Я почувствовала Арвена.

Далеко.

Как тепло за стеной.

Потом линия ударила.

Боль была такой, что колени подкосились. Мара схватила меня, но я всё равно опустилась на одно колено. Внутри запястья будто раскрыли рану. Метка вспыхнула серебром и серым одновременно. Где-то далеко Арвен резко вдохнул. Не звук. Отклик связи.

Он почувствовал.

Калиста улыбнулась.

– Вот. Первый надрез.

– Прекратите! – крикнула Мара.

– А то что? Ударишь меня футляром?

Мара посмотрела на душник в своих руках.

И ударила.

Не Калисту. Зеркало.

Футляр с Элирой вспыхнул белым, когда Мара бросила его в сторону серебряной поверхности. Я успела испугаться, но Элира сама направила свет. Душник не разбился. Он ударил в зеркальную раму и отскочил. Трещина на стекле пошла глубже.

Калиста отшатнулась по ту сторону зеркала.

– Глупая девчонка!

– Она моя леди, – сказала Мара дрожащим голосом. – И я больше не буду смотреть, как её режут.

Свет душника стал ярче.

Элира произнесла:

– Мара, подними меня.

Мара бросилась к футляру, подняла его с пола. Калиста уже поднимала руку для второго удара, но Лаурис выступила вперёд и приложила печать к границе круга.

– Я, судья второго круга Селена Лаурис, накладываю судебный запрет на действие, угрожающее свидетелю.

Печать вспыхнула. Круг на полу замедлился.

Калиста рассмеялась.

– Запрет продержится минуту.

– Иногда минуты хватает.

Тирн не стал ждать. Он ударил по дальней скамье, расколол её на две части и швырнул одну прямо в зеркало. Дерево ударило в трещину. Стекло зазвенело, Калиста исчезла на секунду, затем появилась снова, уже злая.

– Капитан, вы начинаете раздражать.

– Наконец-то.

Самуил тем временем опустился рядом со мной и схватил моё запястье.

– Держи связь сама.

– Как?

– Не тяни к Арвену. Не отталкивай. Просто назови, что твоё.

– Что моё?

– Выбор.

Вторая волна боли прошла слабее, но всё равно выбила дыхание.

Я закрыла глаза.

Арвен был далеко. Я чувствовала его ярость. Он понял, что меня режут. Он хотел идти. Ломать. Жечь. Метка рвалась к нему, потому что драконья связь не знала слов “подожди” и “я справлюсь”.

Я положила ладонь на запястье.

– Это мой выбор, – сказала я тихо. – Слышите? Мой. Я не отказываюсь от связи. И не отдаю её.

Серебряные ветви на коже вспыхнули.

Круг дрогнул.

Калиста подняла голову.

– Что ты делаешь?

Я открыла глаза.

– Учусь.

Линия на полу рванулась ко мне, но теперь встретила сопротивление. Не огонь Арвена. Не храмовую печать. Моё. Тонкое, слабое, но моё. Метка перестала быть только знаком дракона. Она была частью меня тоже.

Самуил выдохнул:

– Хорошо. Очень хорошо.

Калиста резко повернулась к кому-то за пределами зеркала.

– Орвин! Она удерживает край!

Голос магистра ответил глухо:

– Тогда берите кровь матери. Без неё круг не завершится.

Моё сердце остановилось на удар.

Калиста снова посмотрела на меня. Улыбка вернулась.

– Видишь? Тебе всё равно придётся выбирать быстрее.

Зеркало погасло.

В комнате стало тихо.

Слишком тихо.

Круг под ногами потускнел, но не исчез. Дверь за спиной оставалась запертой. У нас была минута. Две. Не больше.

Тирн уже осматривал замок.

– Закрыто изнутри магией.

– А окно? – спросила Лаурис.

– Узкое.

– Мара пролезет, – сказала Элира.

Мара подняла голову.

– Что?

– Окно ведёт к старой галерее. Оттуда можно открыть комнату снаружи, если повернуть бронзовый ключ в стене.

– Ключ?

– За третьей колонной. Я пряталась там в детстве.

Мара побледнела, но кивнула.

– Я пойду.

– Нет, – сказал Тирн.

– Я пролезу. Вы нет.

– Там могут быть люди.

– Здесь тоже.

Она сказала это тихо. Без дерзости. Просто факт.

Я взяла её за руку.

– Будь осторожна.

– Я вернусь.

Тирн подсадил Мару к окну. Она протиснулась с трудом, зацепилась юбкой за край, тихо охнула, но пролезла. Через мгновение с другой стороны раздался её приглушённый голос:

– Я в галерее.

– Направо до третьей колонны, – сказала Элира.

Мара убежала.

Мы остались ждать.

Круг на полу снова начал светиться.

Самуил встал передо мной, Лаурис подняла печать, Тирн – меч. Я держала метку и прислушивалась к далёкому теплу Арвена. Он был ближе, чем раньше.

Слишком близко.

Я поняла это в ту же секунду, когда Тирн повернул голову к двери.

– Лошади во дворе, – сказал он.

– Саан? – спросила Лаурис.

– Нет.

Метка вспыхнула горячо.

За стенами поместья раздался драконий рёв.

Калиста ошиблась.

Арвен приехал.

Глава 5

Драконий рёв прошёл по дому, как удар в грудь.

Стёкла в узком окне задрожали. Пыль посыпалась с потолка. Круг на полу вспыхнул и тут же погас на два тона, словно сам камень испугался огня, который ещё не вошёл внутрь, но уже заставил поместье Саан вспомнить: родовые стены не спасают от дракона, если он пришёл не просить.

Тирн выругался тихо.

– Милорд.

В этом одном слове было всё: злость, облегчение, тревога и усталое понимание, что Арвен Рейс снова сделал именно то, чего делать было нельзя.

Я почувствовала его через метку.

Не полностью. Калиста успела надрезать связь, и между нами стояла больная, серая плёнка. Но тепло стало сильнее. Я ощутила ярость, сдержанную до ледяной ясности. Он не летел в безумии. Он считал. Двор. Стражу. Круги. Ворота. Моё положение. Материнский якорь. Угрозу.

И всё равно приехал.

– Он не должен был, – сказала я.

Голос подвёл. Вышел тише, чем хотелось.

Самуил посмотрел на меня из-под седых бровей.

– Дракон редко делает то, что должен, когда режут его истинную.

– Калиста ударит по маме.

– Да. Если он войдёт как пламя. Если как ум – шансы остаются.

Снаружи раздался второй рёв. Короче. Ниже.

Тирн резко поднял голову.

– Это не атака.

– Что? – спросила Лаурис.

– Сигнал рода. Он вызывает главу Саан на внешний двор. По древнему праву.

Я посмотрела на капитана.

– Это помогает?

– Если Саан выйдет, ритуал останется без владельца дома. Часть кругов ослабнет.

Лаурис сразу сказала:

– Лорд Саан не выйдет добровольно.

– Арвен умеет просить так, что люди вспоминают ноги, – ответил Тирн.

В коридоре за окном послышались быстрые шаги.

Мара.

– Нашла! – крикнула она. – Но здесь кровь на стене!

– Не трогай голыми руками! – сказал Самуил.

Поздно или нет – я не знала. За дверью щёлкнул механизм. Серый налёт на дереве треснул. Тирн ударил плечом, и створка распахнулась.

Мара стояла снаружи, бледная, с бронзовым ключом в руке. На ладони у неё была тонкая красная полоса.

– Порезалась, – сказала она быстро. – Неглубоко.

Самуил схватил её руку, посыпал солью. Соль не почернела.

– Обычная кровь. Повезло.

– Я потом испугаюсь, – выдохнула Мара. – Сейчас куда?

Элира в душнике заговорила слабее:

– Через галерею вниз. Там выход к зимней оранжерее. Если Арвен вызвал отца во двор, Калиста останется у зеркального алтаря. Моя комната рядом.

– Комната зачем? – спросил Тирн.

– Ключ матери. И дневник. Там доказательства, что отец получил письма от Виктора.

Лаурис прижала папку к груди.

– Тогда туда.

Мы вышли в галерею.

Поместье больше не было тихим. По нижним коридорам бежали люди. Где-то звенело оружие. Кто-то кричал приказы. Воздух дрожал от ритуальной магии и драконьего присутствия снаружи. Я на ходу пыталась понять, что чувствую: страх за маму, тревогу за Арвена, боль в метке, слабость после круга, холодную решимость. Всё смешалось, но голова оставалась ясной.

Если Арвен отвлекает Саан, у нас есть шанс добраться до комнаты Элиры.

Если Калиста поняла, что он приехал ради вызова, она ускорит ритуал.

Если Виктор у палаты, мама в опасности.

Слишком много “если”. Но жизнь последние дни вообще состояла из условий, которые никто не собирался облегчать.

Тирн шёл первым. Мара с душником – сразу за ним. Я рядом с Лаурис. Самуил замыкал, оставляя на стенах короткие синие знаки, которые должны были сбивать погоню. Галерея была длинной, холодной, с портретами женщин Саан. Все в светлых платьях, с одинаково спокойными лицами. Я невольно подумала, сколько из них тоже называли послушание достоинством, потому что другого способа выжить им не оставили.

У лестницы нас встретили двое серых магов.

Один поднял руку, но Тирн уже шёл на него. Меч капитана ударил по серой защите. В этот раз стена не выдержала: круги дома ослабли после вызова Арвена. Маг отступил, второй попытался метнуть красную нить к душнику, но Мара резко прижала футляр к себе и шагнула за колонну. Лаурис ударила печатью по полу, закрепляя запрет на захват свидетельской души.

Я не была воином.

Но я была целительницей.

И знала, где у человека заканчивается решимость, когда боль приходит внезапно.

Я подняла руку и ударила магией в кисть второго мага – точечно, в сухожилие. Он вскрикнул, пальцы разжались, красная нить рассыпалась. Самуил тут же приложил посох к его груди.

– Спать.

Маг рухнул.

Тирн обезоружил первого и ударил его рукоятью в висок.

– Живы? – спросила я.

– К сожалению для них, да, – ответил капитан.

Мы побежали дальше.

Комната Элиры находилась в восточном крыле.

Дверь была светлая, с тонкой резьбой в виде ветвей. На ручке – старый замок. Элира подсказала: ключ висит за левым светильником. Мара нашла его сразу. Руки у неё дрожали, но замок открылся.

Внутри всё осталось так, будто хозяйка вышла на прогулку и должна вернуться к ужину.

Голубые шторы. Узкая кровать с белым покрывалом. Письменный стол у окна. Полка с книгами, засохшие цветы в вазе, маленькое зеркало на туалетном столике. Ни пыли, ни беспорядка. Это было не сохранение памяти. Это была витрина. Комната послушной дочери, которую удобно показать гостям, если кто-то спросит, где начиналась беда.

Элира молчала.

Потом тихо сказала:

– Я ненавидела эти шторы.

Мара резко всхлипнула и тут же прикрыла рот.

Я подошла к столу.

– Где дневник?

– Под вторым ящиком. Там ложное дно. Нужно нажать на сучок справа.

Я нашла сучок. Дно щёлкнуло. Внутри лежала тонкая тетрадь в синей коже, несколько писем и маленький серебряный ключ на ленте.

– Ключ матери? – спросила я.

– Да. Он открывает калитку сада и старую молельню.

Лаурис уже взяла письма.

– Здесь почерк Саан. Здесь Орвин. А это…

Она остановилась.

– Виктор? – спросила я.

– Нет. Калиста. Она переписывалась с Виктором через зеркало-посредник. Здесь указана фраза для контакта.

– Какая?

Лаурис посмотрела на меня с осторожностью.

– “Она всё равно вернётся, когда поймёт, что без меня никто её не удержит”.

Меня затошнило.

Да. Это был Виктор. До последней интонации. Он всегда путал любовь с удержанием, заботу с контролем, мою свободу – с личным оскорблением.

Арвен хотя бы начал понимать разницу.

Виктор – нет.

Снаружи раздался грохот.

Окно вспыхнуло оранжевым. Я бросилась к нему. Из комнаты Элиры был виден внутренний двор.

Арвен стоял у ворот поместья.

В человеческом облике.

Один.

Чёрный плащ, меч в руке, лицо белое от перенесённой боли. За ним – два гвардейца Рейс, дальше пустая дорога. Он не привёл войско. Не вошёл в дом. Он стоял за границей родового двора Саан, потому что Калиста поставила условие: без дракона. Он обошёл его так, как умел.

Не пришёл за мной.

Вызвал отца Элиры наружу.

Лорд Саан стоял напротив, в светлом плаще. Между ними горела линия старого права.

Я не слышала слов, но видела лица. Арвен говорил спокойно. Саан отвечал резче. Потом Арвен поднял руку, и в воздухе вспыхнула родовая грамота расторжения брака.

Он показывал, что я больше не жена Рейс.

Значит, Саан не может требовать меня через брачный договор.

Саан побледнел.

Калиста появилась у входа во двор. В руках у неё был больничный браслет.

Я прижалась к окну.

Нет.

Она подняла браслет к губам и сказала что-то.

В комнате Элиры, в чаше на маленьком туалетном столике, вдруг проступила картинка палаты.

Мама всё ещё лежала на полу.

Виктор стоял у кровати.

И держал в руках шприц.

– Нет, – прошептала я.

Самуил подскочил к чаше.

– Это не связь Калисты. Это зеркало комнаты. Элира, ты пользовалась им?

– Оно было для вызова отца.

– Теперь через него идёт мост!

Я схватила край стола.

– Можно говорить?

– Если войдёшь в отражение голосом. Опасно. Они услышат тебя с той стороны и здесь.

– Делайте.

– Лина…

– Делайте!

Самуил ударил посохом по полу. Чаша вспыхнула синим. Картинка стала яснее.

– Мама! – сказала я.

В палате мама пошевелилась. Слабо. Виктор резко обернулся.

– Ты опять, – сказал он.

– Отойди от кровати.

Он улыбнулся.

– А то что? Пришлёшь своего дракона?

Странно, но от этого стало легче.

Потому что Виктор боялся. Не мира, не магии, не последствий. Мужчины, которого не мог контролировать.

– Нет, – сказала я. – Я сама с тобой говорю.

– Ты лежишь передо мной.

– И всё равно ты дрожишь.

Его улыбка исчезла.

Мама застонала на полу.

– Мам, слушай, – сказала я быстро. – Нажми кнопку вызова. Справа от кровати. Красная кнопка. Ползи к ней.

Виктор резко повернулся к ней.

– Не смей.

В комнате Элиры Тирн поднял голову.

– Я могу бросить нож в отражение?

Самуил ответил сразу:

– Только если хочешь оставить нож в нашем зеркале.

Виктор шагнул к маме.

Я смотрела на него и понимала: я не могу дотянуться. Не могу ударить. Не могу вырвать шприц. Но могу сделать то, что он всегда ненавидел.

Позвать свидетелей.

– Доктор! – крикнула я так громко, что горло обожгло. – Помогите! В палате посторонний! Он угрожает пациентке!

Виктор побледнел.

Голос прошёл через чашу, и где-то в больничном коридоре послышались шаги.

Мама дотянулась до кнопки.

Нажала.

Сигнал тревоги завыл.

Виктор бросился к двери, но на пороге уже появились люди в медицинских халатах. Один врач, медсестра, охранник. Они не видели меня, но видели маму на полу и Виктора со шприцем.

– Что здесь происходит? – резко спросил врач.

Виктор поднял руки.

– Она упала. Я хотел помочь.

Мама, лежа на полу, прошептала:

– Он хотел отключить Лину.

Охранник схватил Виктора за руку.

Картинка дрогнула.

Калиста ударила по связи со своей стороны. Вода в чаше почернела.

Я отпрянула.

– Мама?

Ответа не было.

Но я успела увидеть главное: Виктора вывели из палаты.