Текст книги "Измена. Месть подают холодной (СИ)"
Автор книги: Рита Ардея
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10. Написано пером, не вырубишь топором
Райден щёлкает пальцами, и вся вода с нашей одежды тут же испаряется. Он, подбоченясь, смотрит на нас с высоты своего роста, в его глазах гроза. Кажется, он уже собирался спать, ибо на нём наспех застёгнутая рубашка с закатанными рукавами.
– Иди ты к нему, тебя он не тронет! – шепчет Руби, выталкивая меня вперёд.
– Почему я? Это ты начала! – протестую я, упираясь.
Мы выглядим, как круглые дуры. Я где-то потеряла шпильку, и мои волосы после воды и экстремальной сушки превратились в белоснежный стог. Руби тоже вся всклокочена. Райден оглядывает нас, затем устало потирает лоб.
– Две взрослые драконицы, благородные леди. Когда я увидел разбитую лампу, то решил, что на вас напали в стенах Академии, а у вас просто детство заиграло? Вилле, ты днём упала в обморок, а сейчас решила устроить спарринг?
– Я в по...
– В порядке? Я тебя предупреждал.
Мы пристыженно переступаем с ноги на ногу и смущённо переглядываемся, с трудом давя смех. Удивительно, но я не выдерживаю первой. Меня пробирает заливистый хохот.
Руби смотрит на меня с приоткрытым от восторга и удивления ртом.
– Клянусь вечным пламенем, Вилле, я не помню, когда ты в последний раз смеялась в голос!
Затем накрывает и её. Сейчас мы не благородные леди, а две гиены. Райден смотрит на нас с иронией, а мы не в силах объяснить, почему нам так весело.
– Ох, – хватаюсь за рёбра. – Как же ты меня от души приложила.
– Я выбивала дурь!
– Это насилие.
– Это проявление любви. А вот твоими стараниями пострадала моя самая выдающаяся часть.
– Ложь, она в порядке! – протестую я, заглядывая в её декольте.
– Да не эта! Другая!
– Вы точно пили чай? – уточняет Райден. Мы, всё ещё выдавливая отдельные смешки, выпрямляемся и виновато смотрим на него. Он подходит ближе и приподнимает мой подбородок, чтобы на лицо попадал лунный свет. – Это ещё что?
Вечный иней, он смыл мою пудру или она сама отвалилась, пока мы бегали по парку!
– Наверное, Руби задела во время дуэли, – я пытаюсь пожать плечом, но и тут обнаруживаю последствия драки и морщусь.
– Синяку несколько дней, – говорит Райден и смотрит на Руби.
Было наивно ожидать, что она мне подыграет.
– Я не била Вильгельмину по лицу, – произносит она чопорно. – Подробности выясняй у неё самой.
– О да, – новая молния пробегает в его глазах. – Мне нужно выяснить у неё много, очень много подробностей.
Умоляюще смотрю на Руби, когда Рай берёт меня за руку и уводит за собой. Она, улыбаясь, как крокодилица, прощально машет мне рукой и, насвистывая под нос песенку, неторопливо направляется к главному корпусу Академии. Мы же движемся в глубь парка.
– Куда мы? – спрашиваю чуть нервно.
– Не помнишь этот путь? – он оглядывается на меня и приподнимает уголок рта. – Что ты вообще помнишь, Вилле?
Рай останавливается, резко разворачивается, прижимает меня спиной к стволу дерева. Он оказывается очень близко, я чувствую запах горького грейпфрута и мяты – вайшнийский, подзабытый, но родной аромат.
– Помнишь это? – выдыхает он мне в губы.
На миг я забываюсь, наслаждаясь его теплом и твёрдыми мышцами груди под моей рукой. Затем воспоминания возникают в голове, как по щелчку.
– Мы идём к источнику, – шепчу я.
Он усмехается и отстраняется. Дальше мы идём рядом, он больше не тащит меня, как козу на привязи, да простит меня Бернадетт за сравнение.
Интересный способ напомнить. На целебный источник запрещено было ходить просто так – администрация Академии зорко охраняла священную воду. Но Райдена, как водного дракона, манило это место. Потому мы часто бегали туда украдкой, по ночам, даря друг другу поцелуи чуть ли не под каждым деревом.
Портальная арка реагирует на движение руки ректора, открывая проход в священное место. Улыбаюсь, вспоминая, как мы таскали ключ у секретарши Андвари и должны были вернуть его до рассвета, пока не хватились. Мы ни разу не попались. А сейчас я иду к источнику непосредственно с ректором.
Спасибо, что не с гномом…
Портал закрывается, и мы остаёмся наедине с природой и неземным пейзажем. Ахаю, снова видя перед собой лунную дорожку на кристально-чистой воде и полные жизни растения на берегу. Здесь не существует осени и холода. Это место словно из другого мира.
– Снимай платье, – невозмутимо говорит Райден за моей спиной.
Округлив глаза, я оборачиваюсь и вижу, как он расстёгивает рубашку. Смятение на моём лице его явно веселит.
– Будем лечить твои синяки, – поясняет он. – Если хочешь плавать в одежде – на здоровье, я потом высушу. Но я предпочитаю чувствовать воду кожей.
Поспешно отворачиваюсь и не понимаю, что мне делать дальше. Сначала тянусь к застёжкам, потом одёргиваю руки, подбираю слова, чтобы отказаться от его предложения, затем думаю, что подлечить ушибы, в общем-то, стоило бы. Я в абсолютной прострации.
– Тебе не обязательно лезть со мной воду, – нахожу я аргумент.
– Если упадёшь в обморок, будет крайне утомительно вылавливать тебя из воды. Лучше быть рядом.
– Справедливо, – фыркаю я, всё же находя компромисс.
Снимаю верхнее платье и остаюсь в нижнем, белом. Спасибо, Райден тоже не раздевается полностью, ограничившись верхней частью. Мы заходим в воду, и я понимаю всю провальность своего решения: тонкий батист, намокая, становится чуть ли не совсем прозрачным, а я, как назло, решила в дорогу не надевать корсет.
Райден набирает воду в ладонь и касается моей щеки. Его взгляд проникновенный, глубокий, полный смутной тревоги и щемящей душу нежности.
– Я хотел затащить тебя в воду и заставить ответить на все мои вопросы, – говорит он. – Но сейчас, глядя на следы на твоём теле, оставленные явно не Руби, меня беспокоит один, самый главный.
– Задай, – киваю. – Я отвечу.
– Ты любишь Эйвана?
Удивлённо вскидываю брови.
– Ты же знаешь ответ, – качаю головой. – Я всё ясно сказала в письме. И за десять лет ничего не изменилось.
– Вот как. Я тебя понял.
Райден резко отступает от меня, отводит взгляд потемневших глаз. Ловлю его за руку.
– Что ты понял, Рай? – спрашиваю настойчиво. – Мне кажется, мы говорим о разных вещах.
– О разных? – он улыбается, но это больше похоже на гримасу боли. – Я надеялся тогда, что твоё признание – какой-то глупый розыгрыш. Полетел к дель Монрокам, чтобы поговорить с тобой, но встретил лишь Эйвана, который обвинил меня в том, что не даю тебе быть счастливой. А ещё имперскую стражу.
– Нет! – трясу головой, не желая верить в услышанное. – Ты пострадал из-за меня?
– Хах, – сарказм всегда искажает его голос, он становится тише и прорезаются особенности вайшнийского говора. – Достаточно пафосно прозвучит, если скажу, что твои слова ранили меня больше, чем десяток имперских драконов?
Я обхватываю его лицо ладонями, заставляю смотреть на меня и произношу:
– Какие слова, Рай?
– Тебе конкретно процитировать? Я их помню по сей день.
– Я тоже помню их прекрасно! Да, это было малодушно и жестоко, но я же сказала, что делаю это ради страны!
– Страны? – смятение на его лице добавляет уверенности в том, что произошло недоразумение.
– Ты же знаешь, что корона внезапно свалилась на Винса, – торопливо говорю я. – У дяди не было сыновей, но хватало племянников и прочей родни. Положение Винса как ёрмундганда было очень хрупким, мы не могли позволить себе затягивать конфликт с Ристайлом. Нужно было показать, что новый ёрмунганд способен принести в страну мир. И я…
Осекаюсь. А что я? Отпускаю Райдена, на этот раз отступаю сама, задумчиво потираю лоб.
– Каким-то образом мне пришло в голову это решение, – бормочу я. – Предложить себя в качестве невесты. Политический брак ради мира между ледяными и огненными драконами. Почему-то в тот момент это казалось мне гениальным. Ты тогда уехал в Вайшну, и всё так сложилось, как по нотам, понимаешь?
– И Винс тебя не отговорил?
– У него тогда было много забот: новая ответственность, проблемы, что дядя оставил за собой, да и между ним с Руби что-то произошло. Он был рад любому способу снять с себя хоть какое-то бремя. Лисанна была ещё подростком и не могла выступать в качестве невесты. Другое дело я…
– Да уж, у тебя не было никаких помех для брака, – с ядовитой иронией довершает Райден. – Я бы понял, если бы ты принесла меня в жертву своей любви к другому. Но пожертвовать нами ради политических игр?
Мне больше нечего сказать. Я не вижу оправданий и не понимаю собственную логику. Всё казалось таким рациональным и прагматичным, как любят делать ледяные драконы. Сейчас я словно заново смотрю на мир. В нём есть краски, есть любовь и счастье, а я собственными руками растерзала их на мелкие кусочки. Ради чего?
– Это всё бред! – восклицаю я, хватаясь за голову. – Почему я не ушла раньше, почему терпела? Этот въедливый голос, повторяющий «ты всё разрушишь», но я разрушала только свою жизнь!
– А вот это уже рассуждения моей Вилле. Интересно, это вода действует или встряска от Руби?
Голос Райдена заставляет меня открыть глаза и посмотреть на дракона. Он берёт меня за руки, привлекает к себе, заключая в объятия, ласково гладит по волосам. Его сердце начинает биться быстрее, и мне невыносимо от мысли о том, сколько боли оно пережило.
– Мы всё решим, – уверенно произносит он. – Заберём твоего сына и не допустим дипломатических издержек.
Я утыкаюсь лбом в его плечо.
– Ты многого не знаешь, Рай.
– Ничего, ты мне расскажешь. Синяки почти совсем прошли, время вылезать из воды.
Ойкаю от неожиданности, когда он внезапно подхватывает меня под бёдра, и невольно обхватываю ногами его обнажённый торс. Наши лица слишком близко, дыхания сплетаются воедино, капли воды на его загорелой коже кажутся россыпью бриллиантов в лунном свете.
Мне совестно и стыдно, но рядом с Райденом внутри меня просыпается что-то, что я не ощущала слишком давно, что так и не удалось пробудить моему мужу. И в глазах Рая я вижу отражение собственных чувств.
Невыносимо хочу ощутить его губы. Но мы выходим из воды, он невозмутимо ставит меня на мраморную плиту возле источника и идёт за своей рубашкой.
Признаться, я почти разочарована. С другой стороны, я клялась быть верной женой. С третьей, Эйван тоже много в чём клялся, но его это никогда не останавливало. Сторон у этой ситуации вообще много, если подумать.
Лёгкий взмах руки Райдена – и мои одежда и волосы снова сухие. Быстро надеваю платье, и мы покидаем волшебный уголок. Моё тело больше не ломит так, будто меня избивали разбойники в подворотне.
Ох, Руби, если она так проявляет любовь, как же она ненавидит?
Мы возвращаемся к Академии, но идём не в главный корпус, а в преподавательскую башню. Меня с Руби разместили в ней же, решив, что недостойно почтенным леди останавливаться в студенческом общежитии.
– Предлагаю закончить вечер в моей спальне, – произносит Райден как бы невзначай. В глазах его лукавство, очевидно, что это шутка. Но я всё равно смущаюсь, будто мне снова семнадцать.
– Если ты придумаешь достойную причину, – бурчу я, отводя взгляд, чтобы он не видел, какое действие на меня оказывают его слова.
– О, у меня их множество, – его губ касается игривая улыбка, но я изгоняю её одним движением брови. – Например, ты ведь явно хочешь увидеть то роковое письмо, о содержании которого мы никак не можем договориться?
– Оно всё ещё у тебя? – изумляюсь я.
Райден чуть кривит идеально очерченные губы, но в глазах его бесконечная ирония. Это в его стиле – иронизировать над всем плохим. Он делает приглашающий жест в сторону коридора, и мы направляемся к ректорским покоям.
– Ну это же последнее послание возлюбленной, а я сентиментален. Много раз я порывался его сжечь, но подумал, что будет слишком символично отдавать его огню. Прямо как тебя Эйвану, чувствуешь аналогию?
– Мог бы утопить, – хмыкаю я.
– Эйвана? Хороший вариант, но я же думал, у вас любовь…
– Письмо, Рай, письмо, – смеюсь я, но улыбка быстро становится грустной.
Мне страшно увидеть эту бумажку. Я точно помню, как писала его, это было яркой вспышкой в воспоминании, как будто в тот момент я отдавала себе отчёт.
«Как будто» – весьма важное уточнение, я уже ни в чём не уверена. Может, я безумна? Ёжусь от этой мысли. Райден тут же ловит мою руку и сжимает в ободряющем жесте.
Дверь в его комнаты запирается на магический замок. Замысловатое движение пальцев – и она сама по себе открывается, гостеприимно приглашая нас внутрь. Это целый жилой блок с собственной прихожей, рабочим кабинетом на случай, если кабинет в главном корпусе поднадоест, спальней и ванной. Даже кухонька имеется. Неудивительно – преподаватели Академии проводят в ней большую часть жизни, не вечно же им питаться в столовой.
Всё внутри пропитано Райденом насквозь. Я чувствую его руку, его запах во всём: в шёлковых вайшнийских занавесках и ковре, в приглушённых лунных тонах, даже в серебристом свете светильника – он никогда не любил оранжевый и жёлтый свет.
– Ты проводишь тут много времени? – скорее утверждаю, чем спрашиваю я, проводя рукой по гобелену, изображающему длинного, как змея, дракона.
Водные драконы отличаются каждой деталью облика, как и зелёные древесные драконы они не имеют крыльев, но, в отличие от последних, способны летать. Чешуя их крупнее и по форме напоминает рыбью, в то время как у нас, ледяных, это скорее пластины, что крепче стали. Когда я впервые увидела Райдена в драконьем облике, я подумала, что смотрю на неземное существо.
– Я редко езжу на родину, – говорит он.
– Почему?
– Что мне там делать? Бегать от попыток махарани выгодно женить меня?
Махарани – царица Вайшны – всегда женщина-дракон. Махарадж, её супруг и верный помощник, должен подчиняться ей. Это разнится с тем, что принято в Ристайле, где всему голова император – только мужчина, и с Дахрааром, где ёрмунганд правит наравне с нидхёгг – своей супругой, разделяющей с ним бремя. Винс, конечно, пока не обзавёлся нидхёгг, а женщины, с которыми он имеет дело, вряд ли достойны носить титул соправительницы.
– Всё всегда упирается в свадьбу, – бормочу я. Райден неопределённо пожимает плечами.
– В свадьбу и детей. С последними всё туго, когда брак по расчёту.
Обдумываю его слова, отворачиваюсь от гобелена, чтобы по лицу Райдена понять его мысли. Догадка меня не радует.
– Ты всё ещё сомневаешься в моих словах, – говорю прямо. – Потому что всего через пять лет брака я смогла родить ребёнка. А это признак… Ох, забыла, какое-то ваше вашнийское слово, – морщу лоб, пытаясь вспомнить.
– Истинность, – напоминает Рай. – Отпечаток судьбы.
– Любите же вы судьбу и гадания по звёздам, – ворчу, опираясь о комод.
– Иногда и звёзды ошибаются, – говорит он рассеянно.
– Я говорила тебе много раз, что у нас это так не работает, – вздыхаю я. – Мы не верим в перст судьбы и предопределённые исходы. Ледяные драконы куют свою жизнь сами, а связать себя с другим могут только ритуалом. И я…
Осекаюсь, когда замечаю на спинке кресла тонкую льняную ткань с дахраарской вышивкой.
– Мой платок, – шепчу почти благоговейно. – Ты и его хранишь?
– Это же подарок.
– Рай, ты не представляешь, сколько это значит! – восклицаю я, подбегая к креслу. – Это же мой лёфт!
Протягиваю руку, чтобы коснуться ткани, но тут же одёргиваю и качаю головой. Райден подходит ближе.
– Забери, если он тебе нужен.
– Нет. Лёфт не забирают, это неправильно. Пусть будет у тебя.
– Ты так загадочна, – улыбается он. – Ох уж эти дахраарские традиции. Всегда были для меня непостижимы.
– Это куда серьёзнее, чем традиции, – возражаю я, наблюдая за ним искоса.
Он подходит к столу и достаёт из ящика порядком потрёпанную бумагу. Чернила не выцвели. Хватаю её почти жадно, но, не прочитав ещё и первую строку, в ужасе отмечаю, что почерк мой. Наклон, завитки на заглавных буквах! Да будь иначе, Райден бы ни за что не обманулся. Он читал достаточно моих писем.
И совершенно незнакомый мне текст. Каждое слово впивается в сердце ядовитой иглой.
«Райден,
Хотела бы я написать «мой дорогой Райден», но не вижу больше смысла врать. Давай признаем: ты был хорошей партией для рядовой аристократки из Дахраара, но теперь я – сестра ёрмунганда, так что могу быть свободна от беготни за удачными женихами. И я решила сделать то, что ты всегда советовал мне.
Выбрать любовь.
Мы провели вместе много прекрасных моментов, и я буду бережно хранить их в сердце. Но отношения с тобой подобны тихой гавани, а мне, как ледяному дракону, не хватает огня.
Эйван ворвался в мою жизнь всполохом пламени. Ему не важны предрассудки и ограничения, он не рассказывает мне, что мы должны сначала закончить Академию, потом попросить благословения и устроить свадьбу в подходящие по звёздному календарю даты. Он – настоящий мужчина, готов взять меня в жёны здесь и сейчас. Он сделал со мной то, с чем ты тянул, прикрываясь честью и традициями.
Признай, то была просто трусость и робость. Мужчине с такими чертами не место рядом с истинной ледяной драконицей. Эйван совсем другой, и с ним я, наконец, чувствую себя дома.
Пожелай мне удачи. А я желаю тебе найти свою истинную и быть таким же счастливым, как мы с Эйваном».
Поднимаю взгляд от текста и хмурюсь.
– Что скажешь? – спрашивает Райден, скрывая нетерпение.
– Либо я сошла с ума, либо это дурацкую бумажку написал кто-то, кто очень хорошо знает мой почерк.
– Почерк подделать не проблема, если есть образец. Но откуда бы кто-то третий знал подробности наших разговоров? – с сомнением спрашивает Райден. – Про любовь, традиции, звёзды?
Я не успеваю высказать свои подозрения, потому что Райден вдруг ведёт носом, как гончая, почуявшая добычу. Дарю ему вопросительный взгляд.
– Нам нужно в оранжерею, – говорит он, мгновенно приобретая собранный деловой вид. – Веспула посылает сигнал тревоги.
Глава 11. Тайное становится явным
– Сигнал тревоги? – переспрашиваю я обеспокоенно. – А как же охрана?
– Вот это и интересно, – кивает Райден. – Она посылает их лично мне.
– Ох…
– Ничего такого, скорее всего, – он ободряюще улыбается. – Она делает так в случае, если не хочет ставить на уши всю Академию из-за сбежавших экспериментальных растений, например. Я нанял этого скандального профессора, мне и расхлёбывать её деятельность внеурочно.
– И давно растения умеют бегать?
– У Веспулы периодически начинают… – вздыхает Райден и подходит к окну. – Ты со мной или хочешь отдохнуть?
– После того, что ты рассказал, я просто обязана взглянуть, – говорю я, но затем с сомнением смотрю на распахнутое окно.
Вряд ли Райден прячет за окном верёвочную лестницу. Он собирается лететь.
– Только вот я не могу обратиться в дракона, – напоминаю я уныло.
– Я не прочь тебя прокатить, – дарит мне лучезарную улыбку ректор.
Хорошо, что я не умею краснеть, впрочем, Райден всегда мог чувствовать моё смущение и без этих обычных для других реакций. Это очень смелое и провокационное предложение. В народе считается, что оседлать дракона дозволено только тому, кто, так сказать, седлает его и в человеческой форме.
Вечный иней, о чём мои мысли!
Раньше мне не приходило в голову кататься на Райдене – я вполне могла устроить с ним полёты наперегонки на своих мощных крыльях. Но теперь…
– Ты так притихла Вилле, – его улыбка становится всё более игривой. – Неужто Эйван тебя никогда не катал?
– Нет, ты будешь у меня первым, – отвечаю я насмешливо и толкаю его к окну, прежде чем он отпустил новый едкий комментарий.
Он превращается уже в воздухе. Гибкий силуэт дракона, чья чешуя в лунном свете блестит, как зеркало, совершает несколько кульбитов, разминаясь. Через пару секунд у окна уже сверкает серебром гостеприимно подставленный мне бок. Мне удаётся даже сохранить грацию, когда я перебираюсь на гладкую спину и хватаюсь за отливающую аквамарином и лазурью гриву.
– Не больно? – спрашиваю осторожно.
Дракон мотает тяжёлой головой и стрелой устремляется к оранжерее, которая сейчас сверкает так же заметно, как его чешуя. Снаружи стеклянное здание кажется совершенно тёмным, погружённым в сон, но затем я замечаю огни внутри. Кажется, в кабинете Веспулы.
Райден превращается в человека ещё до того, как окончательно касается земли. Меня он подхватывает на руки так легко и естественно, словно постоянно ловит барышень, которых только что доставил в место назначения. Словно почувствовав мои подозрения, он ставит меня на дорожку, успев шепнуть:
– У меня такое тоже впервые. В следующий раз я сверху.
– Говоришь, мы с Руби впали в детство, а сам шутишь так, будто тебе снова пятнадцать, – закатываю глаза я.
– Я про дракона. Вернёшься в форму – прокатишь, – возражает он невозмутимо и делает такой оскорблённый вид, что я и правда на миг верю, что это мой похотливый разум видит двойное дно в невинных словах благовоспитанного ректора.
Вспоминаю, бывало ли вообще такое, чтобы я дурачилась с Эйваном. Нет, он ждал от меня максимально холодного и отстранённого образа. А потом им же попрекал меня, изменяя с моей «горячей» сестрой.
Райден бесшумно отворяет передо мной тяжёлую стеклянную дверь. Мы заходим в оранжерею, она кажется тихой, по крайней мере, шествия изменённых алхимией растений я не вижу. Мы не успеваем сделать и шагу или позвать Веспулу, как широкие листья закрывают нас, словно ширма, а затем сбоку выскакивает виновница собрания с криком:
– Бернадетт! Это ты тут шуршишь?
Мы недоумённо смотрим на колдунью, но она подносит палец к губам, заставляя нас молчать, а затем поднимает его вверх и косится противоположную часть оранжереи. Оттуда доносится голос Тиоры:
– Нашла?
– Нет! – бойко отвечает Веспула. – Это просто драконьи фрукты разлетались. Посмотри ещё на грядках с шалфеем, а я проверю пальмы!
Взгляд Райдена становится выразительно-угрожающим.
– Ты послала сигнал, чтобы мы помогли тебе найти козу? – спрашивает он тихо.
Веспула яростно мотает головой.
– Я отвлекаю подозрительную личность! – возмущается она тоже шёпотом. – Скажи, ты ведь не посылал свою секретаршу проверить, как идёт работа с кровью Вильгельмины?
– В два часа ночи? – насмешливо уточняет Райден.
На лбу Веспулы проступает вертикальная складка.
– Меня так увлёк анализ, что я поняла: точно не усну, пока во всём не разберусь. Это просто потрясающе, идеально ложится в теорию стихий и…
– Веспула.
– Тиора пришла крадучись, она явно не ожидала, что я всё ещё тут! – мгновенно переключается Веспула. – Но завидев меня, она тут же начала нести что-то про беспокойство ректора, про то, что ты послал её проверить, как у меня дела и успею ли я к назначенному сроку. А ещё, дескать, ей не спится, и она хочет набрать ингредиентов на сночай. А сама пошла к грядкам с дурманом. Я вам клянусь, эта швабра считает меня тупой!
Веспула производит впечатление человека не от мира сего, которого очень легко обмануть. Роковая ошибка считать так. Как все представители человеческого рода, она может быть очень хитрой, когда это требуется.
– Но зачем ей дурман-трава? – бормочу я. Веспула дёргает плечом.
– Вот уж вопрос. Вряд ли она решила сварить любовное зелье: на дракона она просто так не подействует, а не драконы её не интересуют. Одно скажу точно: невинные зелья на дурмане не варят. В чьё сознание она хочет залезть?
Мы с Райденом переглядываемся. Он хмурится.
– Ты думаешь, что… – начинает он.
Я киваю. Взгляд Райдена становится тёмным, я вижу, как выступили желваки на его челюсти. Он не простит Тиору за предательство, как не простит себя за то, что не понял этого раньше.
Но ведь она такая простодушная и, скажем прямо, глуповатая, как можно было её подозревать?
Мягко касаюсь его руки.
– Ты не в чём не виноват, – говорю я ласково.
– Будь я прозорливее, вся наша жизнь сложилась бы иначе, – отвечает он, и я слышу тихий рык. – Но сейчас она ответит за всё.
Успеваю схватить его за руку, прежде чем он выходит из созданного магией Веспулы укрытия.
– У нас есть только догадки, никаких доказательств, – шепчу я быстро и касаюсь его щеки, чтобы изгнать штормовую тьму из глаз. – Если мы правы, если она подменила письмо… или хуже, то она не так проста, Рай. Нам нужно поймать её с поличным.
– Оу, – слышим мы и оборачиваемся, сталкиваясь с безумной улыбкой Веспулы. – Вам нужно прищучить швабру?
Я не в силах спрятать ответную улыбку, надеюсь только, что более нормальную.
– Да, Весс, нам понадобилась бы помощь.
– Так у вас она есть. Что нужно делать?
– Нам нужно узнать, что она собирается делать с дурманом и для кого он, – бормочу я задумчиво. – Быть может, мы просто накрутили себя, а она правда придумала рецепт снотворного?
Веспула смотрит на меня очень скептически, Райден же вздыхает и говорит:
– Быть может, ты права. Не стоит бросаться обвинениями без чётких доказательств. Если она захочет подсунуть кому-то дурман…
– Тут мы её и словим, – довершает Веспула. – Поиграю-ка я немного с её рецептурой. Посидите тут тихонько, я накинула полог тени, но всё же шуметь не стоит. Мы же не хотим спугнуть нашу рыбку?
– Рыбку? – удивляюсь я. – Какая неожиданная от тебя нежность.
Веспула одаривает меня мечтательным взглядом.
– Рыбку. Простипому.
Она отодвигает широкий лист, выглядывая из укрытия. Тиора всё ещё тщетно ищет козу. Веспула несколько раз цокает языком, и из ближайших кустов бодро выбегает Бернадетт. Веспула опускается к козе и стукается с ней лбами.
– Ну давай, милая, не подведи, – говорит она проникновенно. – Фас!
Она отпускает козу, и та, яростно мекая, несётся со всех копыт в сторону Тиоры. Веспула выбегает следом с воплем:
– Нашла! Вот она, скотинка, истоптала мне всю грядку со взрывными тыквами! Лови её!
Мы наблюдаем за происходящим из спасительной тени. Тиора выглядит уставшей и злой, неизвестно, сколько кругов она навернула по оранжерее. Из её сумки торчат пучки трав. Очевидно, поиски козы она сочетала со сбором ингредиентов для отравы. Но, может, я наговариваю?
Сначала Тиора расставляет руки в явном желании удержать Бернадетт, но затем оценивает скорость и траекторию её движения и пытается отступить. Но коза тоже не лыком шита. Направив вперёд обмотанные тканью рожки, она целится прямо в эльфийку, и Тиора понимает это слишком поздно. Она разворачивается в попытке сбежать, так что удар приходится, выражаясь словами Руби, в самую выдающуюся её часть.
От вопля Тиоры стёкла заходятся в перезвоне. Она летит в грядку, а всё содержимое её сумки рассыпается по земле.
– Ох, во имя отражения звёзд в воде священной реки Вишналы! – театрально причитает Веспула, ещё и завернув это в слова, типичные для обитательниц вайшнийских базаров. Она переигрывает, но вряд ли Тиора в состоянии это заметить. – Кровохлёбка тупая!
Разъярённый взгляд эльфийки не скрывает даже облепивший её слой земли. Она вскакивает, отплёвываясь от комков грязи и листьев, и взвизгивает:
– Что ты сказала?!
– Кровохлёбка тупая! – заламывает руки Веспула. – Росла на той грядке, которую ты мне загубила!
Я смутно узнаю цветок, который этим утром присосался к моему пальцу. Тиора с причитаниями пытается оторвать вцепившиеся в неё растения, но кровохлёбки так просто не даются.
– А то, что твоя коза загубила моё платье и кинула меня к этим… кровососкам, тебя не смущает?!
– Кровохлёбкам, – менторским тоном поправляет Веспула. – Сангвисорба обтуза.
– Выдрессируй уже своё проклятое животное!
– Точно. Как же неловко! – охает колдунья, собирая высыпавшиеся из сумочки Тиоры зеркальце, блокнот, помаду и ворох трав, и невозмутимо запихивает к ним те, которые собрала сама по пути. – Ну и дрянная коза! Пожалуйста, Тиора, не говори ректору… Он сказал сегодня, ещё одна выходка – и её пустят на шашлык…
Райден возмущённо хмыкает и обиженно скрещивает руки на груди, пока я чуть не давлюсь от смеха.
Веспула замирает, прижав руки к груди, и смотрит на эльфийку слезливыми глазами. Сначала Тиора кривит губы, но затем я ясно вижу, как глаза её загораются радостью. Она как бы неохотно тянет:
– Ладно уж. Давай не будем рассказывать ректору, что я к тебе заходила, чтобы не касаться этой неловкой темы.
– О, разумеется! – радостно восклицает Веспула и трясёт руку Тиоры. – Спасибо, ты просто чудо!
Та невероятно раздражена, покрыта грязью и цветочными засосами, но выдавливает дружелюбную улыбку.
– Когда будут готовы результаты Вилле? – спрашивает она как бы невзначай.
– А почему ты так этим интересуешься? – хлопает глазами Веспула. – Если нельзя говорить ректору, что ты была здесь, значит, и об этом доложить не сможешь.
Колдунья выглядит наивной, как ребёнок, и мы с Райденом обмениваемся смешками. Тиора чуть бледнеет, но затем с приклеенной улыбкой объясняется:
– Ну мы же дружили! Интересно послушать, что с ней.
– Я закончу к полудню. Всю ночь не спала, так что вечера ждать не придётся.
– Вот как. Ты просто умница, – улыбается Тиора, но я замечаю, как дёргается уголок её губ. – Покажешь, как это происходит?
Глаза Веспулы загораются.
– Тебе интересно? Я использую дисперсионный анализ полученных спектрометрическим методом данных, чтобы при помощи дендрограммы…
Говоря всё это единым потоком текста, Веспула ведёт Тиору к рабочему столу. Я с тревогой смотрю на Райдена.
– Хорошая ли эта мысль, показывать колбы Тиоре? – спрашиваю я. – Мы не знаем о её роли в этой истории. Может ли она быть заинтересована в том, чтобы скрыть результаты?
Райден выглядит совершенно спокойным.
– Каким бы сумрачным гением двуличности ни была Тиора, в играх разума ей не обставить Веспулу.
И всё же мне не по себе. Я наблюдаю за каждым движением эльфийки, которая, изображая заинтересованность, наклоняется ниже над пышущими паром колбами с торчащими из них трубками.
– А вот это что такое? – спрашивает она и тянется к дальней колбе. – Ох!
Тиора картинно вскрикивает и летит прямо на стеклянные бутылочки.
Я не успеваю даже вздрогнуть. Так и не свалившись на колбы, Тиора сталкивается с невидимым барьером, который отбрасывает её от стола. Веспула цокает языком, качая головой.
– Экая ты неловкая. Ну это я ещё за обедом заметила. Хорошо, что я поставила купол. Обычно я делаю так, чтобы защитить оранжерею от спонтанных взрывов, но сегодня мои чары защищают исследования от твоих лишних килограмм.
– Лишних?! – вспыхивает Тиора, обводя руками стройные бёдра. Веспула, что крупнее её раза в два, сочувственно кивает.
– Могу порекомендовать отличный чай для похудения, из травы араш! Я даже думала начать его продавать. Не поможешь придумать слоган? «Чай араш – и ректор ваш!», как тебе?
Тиора подходит вплотную к Веспуле, она выше колдуньи почти на голову. Эльфийка смеряет её уничижительным взглядом и шипит похлеще гадюки:
– Ты просто толстое недоразумение, которое пошло в науку, потому что ни один нормальный мужчина не видит в нём женщину!
После этого она стрелой вылетает из оранжереи. И дверью бы хлопнула, не будь она такой тяжёлой.
Мы выходим к Веспуле из-под полога тени. Профессор выглядит весьма довольной, несмотря на те гадости, что наговорила ей Тиора. Она привыкла выслушивать такое ещё со школьных лет, так что шкура у неё толще драконьей.
