Текст книги "Измена. Месть подают холодной (СИ)"

Автор книги: Рита Ардея

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Упала она отнюдь не случайно, – говорит Райден. – Уже этого достаточно, чтобы прижать её за горло.

– Ой, скажешь тоже, – фыркает Веспула. – Эта простипома бы отбрехалась, сказала бы, что её кровохлёбки покусали, вот в глазах и потемнело. Нет, тут надо ловить на горячем.

– Что ты положила в её травы? – спрашиваю я.

– Я подумала, что можно приготовить с дурманом? Чуть поменяла травки, добавила парочку от себя, убрала лишнее – и вот тебе заготовка под зелье правды. Абсолютно безопасное… если совесть чиста. Она сделает его своими руками, и – хи-хи! – сама и слопает, вот ирония!

– Сама? – удивляюсь я. – Как же ты её заставишь?

– Не я, а ты, – наставительно говорит Веспула. – Ведь она попытается тебя угостить конфетками. Тут уже не плошай, Вилле – хватай её и пихай ей в глотку!

– Тиора хорошо знает травы, – с сомнением тянет Райден. – Не заметит?

Веспула снисходительно улыбается.

– В таком состоянии? Вряд ли. Неужели ты совсем не наблюдал за своей секретаршей, Рай?

– Не имею привычки пялиться на сотрудников.

– Тиора ужасно справляется с нервами. Сейчас она, рыдая, будет замешивать свои чудесные конфетки, даже не глядя на травы. Она заметит только дурман, потому что у него крупные цветы и специфический запах. Говоря об этом…

Веспула направляется к грядкам, подманивая меня пальцем. Я покорно следую за ней, заинтригованная. Вскоре среди всего набора ароматов оранжереи моих ноздрей достигает один определённый. Мы стоим у грядки с белыми цветами.

– Знаком тебе этот запах? – спрашивает Веспула, обернувшись на меня через плечо.

Уверенно киваю. Чуть удушливый, приторный, но с приятными нотками.

– Это дурман? – уточняю я. – Я читала про него, но никогда не видела. Однако запах…

– Был в конфетах Тиоры?

– Да.

– Вот видишь. Значит, и в этот раз она для тебя готовит угощение, – весело говорит Веспула, а затем мрачнеет и потирает высокий лоб. – Чушь, – говорит она совсем другим голосом, мрачным и задумчивым. – Такое зелье не пробьёт дракона, ни за что. Тиора не смогла бы сама догадаться, как его использовать, мы сами ясно увидели сейчас всё её умение просчитывать схемы. Она просто пешка. И уже не моя задача выяснять, чья.

– Но как снизить природную защиту дракона, чтобы подобное могло на него повлиять? – спрашивает Райден, потирая подбородок.

Улыбка Веспулы полна тайны и предвкушения, колдунья снова выглядит полубезумной – сейчас не по-милому странной, а воистину одержимой.

– Сейчас я вам всё расскажу. Ведь мой анализ уже завершён.

– Но как же… – я с удивлением указываю на кипящие колбы.

– Ах, это экстрактор, чтобы получать вытяжки из различных растений! – небрежно отмахивается колдунья. – Я могу считаться чудачкой, Вилле, но я не идиотка, чтобы вести постороннего к результатам исследования, даже если они защищены магией. Всегда лучше перебдеть.

Она идёт в дальнюю часть кабинета, жестом подзывая нас. Я смотрю на Райдена, он отвечает мне мягкой улыбкой.

– Я говорил, что Веспулу ей не переиграть.

– Представляешь, насколько хуже всё сложилось бы, если бы против нас играла она, а не Тиора? – хмыкаю я. – Веспула, пожалуй, титан на уровне с…

Запинаюсь, на миг задумавшись. В голове моей, пока не оформленный до конца, возникает спонтанный план. Но сейчас важнее послушать, что скажет нам почтенная профессор.

Мы приходим в условную комнату, стены которой целиком состоят из растений. Отдельные ветки поддерживают, чуть кривовато, доску, исписанную разноцветным мелом. Усики растений ухватили записки с напоминаниями и целые свитки с рисунками и текстом.

– Гений, гений, гений! – нараспев повторяет Веспула, кружась по пространству в замысловатом танце, в котором смутно угадываются вайшнийские движения. – Я влюблена!

– В кого? – недоумённо спрашиваю я, опускаясь на один из стульев, что стоят перед доской.

– В этого искусника, что подтвердил мою теорию стихий! – восклицает она в восторге. Мы с Райденом переглядываемся почти тревожно.

– Когда ты спала в последний раз? – уточняет ректор. – Ведь сегодня явно не первая ночь.

Веспула несколько секунд не мигая смотрит на нас, а потом начинает суетливо носиться по комнате, приговаривая:

– Кофе, кофе, кофе…

Она находит прозрачный чайник с жижей, никак не похожей на кофе, разливает её в три разномастные чашки, две из них тут же втюхивает нам. Я в ужасе смотрю на зеленовато-бурое нечто с кусками мха и каких-то грибов.

– Может, сделаешь передышку? – спрашиваю я осторожно. – У нас с Руби есть время до вечера, так что ты успеешь рассказать всё, что выяснила.

Пытаюсь встать со стула, но меня останавливает грубое рявканье Веспулы:

– Сядь, Вильгельмина. Пей, что дали, и нос не морщи. Нам с Раем это не повредит, а тебе поможет. А пока я буду рассказывать, мысленно благодари звёзды, пламя, иней – во что ты там веришь, – её обычно мягкий голос звучит зловеще. – Потому что я вообще не могу объяснить тот факт, что ты всё ещё способна разговаривать и мыслить. Те, что сделали это с тобой, не хотели банально твоей смерти, о нет. Но приедь ты немного позже, и о смерти, скорее всего, ты бы только молила.

Глава 12. Берегись, простипома!

От слов Веспулы мне становится не по себе. Райден, стоящий за спинкой стула, опускает руки мне на плечи. В этом жесте и ободрение, и поддержка, и желание защитить.

Веспула ходит взад-вперёд, как тигр в клетке.

– Меня всё-таки травили? – спрашиваю я, желая скорее нарушить затянувшуюся угрожающую тишину.

Колдунья останавливается, перекатывается с пятки на носок, резко поворачивает лицо на меня, глядя почти стеклянными глазами, и медленно качает головой.

– О нет. Будь это яд, его обнаружили бы при первом же осмотре. Но врачи не могли установить причину твоего недуга. Неудивительно: это вопрос вовсе не медицинский.

– Тогда какой же?

– Научный, магический, местами даже религиозный, – говорит Веспула, продолжая качаться с пятки на носок. Затем, всё же не выдержав, она вновь срывается бродить туда-сюда.

Я снова хочу окликнуть её и вернуть к разговору, но Райден останавливает меня прикосновением к локтю.

– Весс нужно собраться. Не дави.

В самом деле, в следующий миг внутри Веспулы будто что-то щёлкает. Она поворачивается к нам, деловитая и собранная, и вот я вижу не одержимого экспериментатора, а профессора, что горит своим делом, и своей страстью зажигает любовь к науке в сердцах студентов.

– Драконы – это не просто одна из рас, – говорит она, активно жестикулируя. – Первые драконы рождены были из чистой стихии.

– С ней мы и воссоединяемся после смерти, – кивает Райден. – Довольно известный факт.

– Вы помните эту дурацкую детскую игру, камень-ножницы-бумага? – вопрошает Веспула. – Ножницы режут бумагу, камень ломает ножницы, но заворачивается в бумагу – по какой-то дурацкой логике это его побеждает, понять это невозможно, поэтому остаётся принять?

Мы неуверенно переглядываемся.

– Предположим.

– Ну вот! – радостно восклицает она. – Так и с драконами! Водный дракон бьёт огненного, но проиграет ледяному. Конечно, бывали такие зверюги, как Винсент, чей лёд никакой огонь не пробьёт, но в целом есть такое соответствие. И вот, как оказалось, внутреннего дракона тоже можно прибить, воздействуя на него нужной стихией!

Я озадаченно перевожу взгляд с Веспулы на как всегда спокойного Райдена. Он скрещивает руки на груди и задумчиво хмыкает.

– Так Вилле не травили, а воздействовали на неё… огнём?

– О, я давно предполагала, что дракона возможно сделать обычным человеком, если уничтожить его связь со стихией! – радостно сообщает Веспула. – И наконец-то у меня есть тому доказательство! Ты, Вилле!

– Я несколько не разделяю твоего восторга, но, наверное, для науки это… важно.

– Это обратимо? – строго спрашивает Райден. Сразу к делу. Веспула кивает, и Рай заметно расслабляется.

– Но как внутри меня оказался огонь? – недоумеваю я. – И почему он победил мой лёд?

– Вариантов масса, – будничным тоном отзывается Веспула. – Если бы меня спросили, я бы сказала, что можно добавлять в еду и напитки растения с особыми магическими свойствами. Сунуть ледяную орхидею в мороженое и угостить водного дракончика. За прохладой лакомства он и не поймёт, что только что съел. А с ледяными ещё проще! Суп, горячее, чай – во что угодно можно кинуть парочку жгучих перцев или огненных хризантем!

– Веспула, я тебя боюсь, – честно признаюсь я.

– Ну разве не гениально?! – воздевает руки к потолку колдунья. – Если бы меня накормили чем-то подобным, я получила бы эффект афродизиака и потные ладошки, на Рая бы такое вовсе бы никак не подействовало – внутренняя вода задушила бы любую искру. Но в случае с тобой, Вилле, мы получили почти полный паралич магии!

– Но почему никто не знает об этом? – недоумеваю я. – Никогда не слышала, чтобы нам советовали держаться подальше от растений стихии огня. Мы ведь драконы, что нам до той жалкой искорки огненной магии?

– Судя по тому, что Тиора без сомнений собиралась накормить тебя дурманом, она в курсе, что, пусть ты и дракон, но на тебе это сработает, – ухмыляется Веспула. – А значит, если я не совсем уж навоображала себе всякого, тебе, Вилле, пытаются добавить огонька годами. Со времён Академии. Капля камень точит, а искра, как оказалось, вечный ледник может заставить подтаять.

Я зажмуриваюсь и трясу головой. Это всё кажется нелепым, неправильным.

– Добавь к этому постоянное взаимодействие с огненными драконами, – загибает пальцы Веспула, – стресс, непривычный климат, а ещё твой сын, он не огненный, случайно?

– Не знаю, Весс. Пока ещё непонятно.

– Мне кажется, это могло послужить добивающим фактором, – пожимает она плечами. – Внутренний огонь дитя внутри тебя плавил и разрушал то, что ещё держалось. А впрочем, кто знает, что именно добило твоего дракона. Но изводили его планомерно.

– Но зачем? – восклицаю я, подскакивая. – Зачем меня методично убивали все эти годы?

– Убивали? – изумлённо переспрашивает Веспула, а затем смеётся. – О нет, ты бы не умерла. Тот, кто потерял связь со своим вторым я, с драконьей ипостасью, проживёт свою недолгую и несчастливую жизнь. Дракон – часть тебя, твоя магия, твой стержень и характер. От тебя отрезали половину. Я бы сказала… – она задумчиво трёт кончик носа. – Ведь это хороший план, как сделать из тебя покорную тряпку, не скармливая тебе тонны дурмана. От дурмана ты бы умерла быстрее, а тут можно успешно поддерживать в тебе иллюзию жизни годами, десятилетиями, если верно всё рассчитать.

– Прекрасный план, – саркастично кивает Райден. – Десять из десяти.

– Тот, кто придумал это, жаждал подавить тебя очень сильно, – тянет Веспула.

– Тут дело явно не просто во влюблённости и желании заполучить тебя в жёны, – говорит Райден, скрещивая руки на груди. – Пахнет серьёзной игрой.

– Моя жизнь – не игра! – восклицаю я, запуская руки в волосы.

Ноги подкашиваются, и я падаю обратно на стул.

– Всё можно решить, правильно подобрав чай, – бормочу я и растираю лицо ладонями. – Чай, проклятущий чай, дурацкие хризантемы! Как мне возвращаться в дом к этой змее? А Эйван? Он что же, в курсе и всегда поддерживал то, что делали со мной?

– Всё просто, – слышу я спокойный голос Райдена. – Не возвращайся.

– Не могу, – шепчу я. – Там мой сын.

– Мы заберём его, не вижу проблемы.

– Как у тебя всё легко, Рай, – усмехаюсь я, чувствуя, как печёт глаза. Я не умею плакать, это просто усталость. Хотя я же больше не ледяной дракон, быть может, и слёзы у меня теперь текут, как у обычного человека?

– Да, я уверен, что всё гораздо проще, чем тебе сейчас кажется, – улыбается он, протягивая руку и касаясь моей щеки. – Иди спать, Вилле, обсудим всё после отдыха. Нам предстоит сложный день.

Я покоряюсь, потому что хочу остаться одна и осмыслить всё, что сказала Веспула вместе со своими догадками. Райден доводит меня до спальни, и я напоследок утыкаюсь лбом ему в плечо. Чувствую, как он пропускает мои волосы сквозь пальцы.

– Всё налаживается, – говорит он баюкающим голосом. – Веспула распишет лечение, и вскоре ты снова встанешь на крыло.

Подумать мне так и не удаётся – я засыпаю, стоит коснуться щекой подушки. Сон идёт мне на пользу – ну или жижа, что дала Веспула, сказать сложно. Я просыпаюсь, полная ледяной решимости.

Миссия не этот день проста: прищучить простипому.

Тиора как будто чувствует моё намерение: за завтраком – вернее сказать, для нас это завтрак, а для тех, кто ночами спит, вполне себе обед – она к нам не присоединяется. Быть может, она не хочет пересекаться с Веспулой, хотя в столовой нет ни колдуньи, ни даже Райдена. Мы с Руби трапезничаем вдвоём.

Впервые в её компании я не могу подобрать слова, чтобы начать разговор. У Руби и без того тяжёлые отношения с семьёй, имею ли я право вообще говорить ей о своих подозрениях насчёт Аделаиды и её чая? Быть может, сначала стоит попытать Тиору хорошенько. Если выяснится, что свекровь не при чём… В поместье могут быть подкупленные слуги, например.

Поджимаю губы. На самом деле я очень удивлюсь, если выяснится, что Аделаида невиновна. Другое дело Эйван. Я вздыхаю. Наши отношения сложились так себе, но не хочется верить, что отец Ингвара может быть настолько подонком.

– Не понимаю, – нарушает ход моих мыслей задумчивый голос Руби. – Только ты вчера оживилась, почти расцвела, как сегодня снова скисла.

Я рассеяно улыбаюсь и нарочито медленно отставляю чашку с чаем, чтобы потянуть время хотя бы несколько секунд. Сейчас я в состоянии заметить, насколько медленно работают мои мозги – наверное, хороший знак, что я стала обращать на это внимание.

– Я просто вся в мыслях, – говорю я честно. – Видишь ли, ночью я пересеклась с Веспулой, и так вышло, что она закончила исследование к тому моменту…

Не успеваю подобрать слова, чтобы мягко сказать Руби о своих подозрениях. Янтарные глаза подруги смотрят спокойно, но отрешённо. Внутри Руби пожар, я знаю, но она равнодушным тоном произносит:

– Тебя правда травили, да? Моя мать.

– Руби… – я глубоко вдыхаю. – Пока что это всего лишь подозрения, я не пытаюсь обратить тебя против семьи…

– Ой, брось! – Руби скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. – Против семьи? Моей семьи, что клеймила меня за то, что я подарила невинность мужчине, а он обманул меня и не женился? Семьи, что была против моей военной карьеры и пыталась сплавить меня в монастырь? Этой семьи? У меня есть семья, Вилле. Мои лучшие друзья, что проливали со мной кровь, мой племянник, талантливый и умный мальчик, мать которого я не уберегла. Моя вина, что я умчалась на границу, чтобы там выместить своё разочарование жизнью, когда должна была остаться с тобой и не допустить того, что они сделали.

Я растрогана. Повторяю то, что вчера говорила Райдену:

– Ты не виновата. Мы же могли знать, что всё так обернётся.

– Ещё как виновата. Я могла бы обратить внимание на твои странности, – возражает Руби. – Могла бы чаще бывать дома. Я много чего могла бы, но не сделала. Я могла бы, например, иногда думать! Я не ожидала, что мать хочет тебе зла, но я могла бы предположить, что она способна на очень многое. Её травки и чаёчки всегда меня нервировали. И не зря же!

– Пока не будем утверждать наверняка, что это дело рук Аделаиды. Главное, чтобы Веспуле удалось обратить то, что сделали со мной, – вздыхаю я. – Ведь это не просто отрава.

Руби вопросительно приподнимает брови, и я быстро рассказываю ей всё, что произошло вчера в оранжерее, в том числе о явлении Тиоры и о наших насчёт неё мыслей.

– Эта вошь? – изумляется подруга. – Способна на такое?

– Под мудрым руководством, очевидно.

– И ты думаешь, ею руководила моя мать? Но зачем?

– Это мне хотелось бы выяснить.

Руби кивает и решительно встаёт.

– Пойдём же.

– Спугнёшь, – наставительно говорю я, вновь беря фарфоровую чашку. – Теперь, моя дорогая Руби, нам нет причин спешить. Я хочу насладиться раскрытием этого дела, выщемить каждого, кто причинил боль мне – и тем самым Райдену, заглянуть в глаза и заставить раскаяться в свершённом. Начиная с Тиоры.

Руби смотрит на меня с загадочной улыбкой.

– О, посмотрите-ка, какая страшная ледяная драконица. Как там говорят в Дахрааре: «Месть – долг чести перед своим врагом»? Те, кто это затеял, явно не слышали эту поговорку.

Я улыбаюсь, томно, ленно. Мне больше не страшно. Теперь, когда не надо задаваться вопросом, что со мной происходит, я чувствую себя куда увереннее.

– Зайдём к Веспуле, посмотрим, как она предлагает меня лечить.

Колдунья не спит – похоже, она перешла на новую ступень развития человеческого тела и во сне не нуждается в принципе. Она явно рада нас видеть. На её столе лежит пухлый блокнот, исписанный невероятно нечитаемым почерком. А посреди кабинета стоит строгий кожаный чемодан, который Веспула явно украсила на свой вкус: прямо на нём уверенно растут растения и даже цветут цветы.

Веспула носится по кабинету, в хаотичном порядке швыряя в чемодан банки, колбы и бутылки. Они не бьются, даже не звякают, а пропадают в недрах чемодана без следа. Внутри него засасывающая тьма, и я не рискую подойти ближе – не хочется стать частью поклажи. Кто знает, какие методы компрессии использует наша чудачка.

– Собралась куда-то? – спрашивает Руби, подбоченясь.

– Ну разумеется! – отвечает Веспула, размахивая руками. – Ход эксперимента должен быть под систематическим наблюдением старшего исследователя. К тому же с вашим недостаточным научным образованием вы не сможете поддерживать правильность назначенного лечения. И, в конце концов, я жажду посмотреть на эту отравительницу, этого гения от мира алхимии, эту…

– Поганку, что чуть не убила во мне дракона? – подсказываю я.

Веспула щёлкает пальцами и радостно кивает.

– Именно!

– То есть ты едешь с нами? – уточняю я.

– О, – Веспула останавливается и поворачивается ко мне. Хитринка в её глазах воистину демоническая. – Ну, утром ко мне пришёл Райден и сказал, что ты слишком упряма, откажешься остаться в Академии и попрёшься домой – это почти дословная цитата. А он тебя ни за что не отпустит, если будет считать, что тебе грозит опасность. Потому он заявил, что ты либо уедешь в моей компании, либо он запрёт тебя в башне по драконьей классике. Я подумала, что ты явно выберешь первый вариант, потому стала паковать вещи!

– А со мной он обсудить это не хотел? – спрашиваю я с плохо скрываемой в голосе угрозой, которая совсем не трогает Веспулу.

– Хотел! Но ты сначала пришла ко мне, так что мне выпала честь сообщить эту новость!

Она захлопывает чемодан и защёлкивает застёжки. Я смотрю на неё в полной прострации.

– А по-моему, отличная мысль, – подаёт голос Руби.

– Мысль настолько отличная, что пришла мне в голову ещё вчера, – говорю я. – Я подумала, что против Аделаиды нам нужен ещё более сильный интриган, разбирающийся в травах и зельях.

– Ой, ты всё льстишь мне! – отмахивается Веспула. – То есть ты не против?

Пытаюсь спрятать рвущуюся наружу ехидную улыбку. Против ли я поселить в старинном, лелеемом поместье дель Монроков полубезумную учёную со взрывными зельями, выводком зубастых цветов и вольнодумной козой?

– Бернадетт же едет с нами? – спрашиваю я как бы невзначай. – Ты же не оставишь её без присмотра.

– Ну разумеется! – горячо кивает Веспула. – Я без неё как без рук!

– Чудно. Это просто прекрасно.

– Ты похожа на ледяного демона, – шепчет мне на ухо Руби. – Особенно твоя улыбка, ух! Кровь стынет.

– И это тоже хороший знак, – киваю я довольно. – А теперь пойдём. Нужно поблагодарить ректора за гостеприимство и попрощаться – вскоре нам пора, а ведь ещё нужно успеть сделать самое главное дело. Вспомнить лучшие моменты академических лет с бывшей соседкой по комнате и разделить с ней угощение, что она приготовила своими руками специально для меня.

***

К главному корпусу мы направляемся втроём, но у самого входа Веспула вдруг указывает пальцем на клумбу.

– Надо проверить, чтобы цветочки уцелели.

– В случае внезапного падения эльфиек? – с пониманием спрашивает Руби.

Веспула кивает.

– О да. Конкретно наша прямо склонность нездоровую имеет к падениям. А мы же не хотим, чтобы она шмыг в окошко – и дёру?

У дверей приёмной с заговорщицкой улыбкой покидает меня и Руби.

– Веспула права, такой крысе надо все пути отступления перекрыть. Я посторожу, а ты иди, общайся. Если что – зови на помощь, мы тут все рядом.

– Будет стыдно, если мне понадобится помощь в дружеской беседе с моей давней подругой, к тому же, не обучавшейся бою, – веду плечом я, а затем стучусь.

Тиора откликается сразу. Когда я вхожу, она натягивает радостную улыбку. Впервые я отчётливо вижу её фальшь.

– Ох, Вилле, а я как раз думала искать тебя, чтобы извиниться за вчерашнее! – тараторит она, вскакивая. – Прости, что я так умчалась, и за пахлаву прости – я такая неуклюжая! А Веспуле лишь бы сказать какую-то мерзость.

Подойдя ко мне вплотную, Тиора наклоняется и заговорщицки шепчет:

– Сама понимаешь, у таких, как она, неприязнь ко всем красивым женщинам.

– О, прекрасно понимаю.

Кошусь в сторону окна. Могу поспорить, Веспула уже создала подслушивающее заклятие, так что Тиора и не знает, что играет с огнём. Надеюсь, у колдуньи хватит терпения не прерывать наш с эльфийкой диалог. К несчастью, бывшая соседка пока нужна мне живой, а вот Веспула может иметь другое мнение на этот счёт.

Тиора выпрямляется и состраивает скорбное лицо.

– Ты к ректору? Его нет.

Ну конечно, вчера его тоже якобы не было. Я проглатываю рвущееся наружу замечание и лучезарно улыбаюсь.

– На самом деле, я к тебе. Меня тоже расстроило окончание ужина, так что я хотела зайти, пообщаться без лишних ушей, вспомнить старую дружбу.

– Старая дружба не ржавеет! – восклицает Тиора. – Видишь, мы даже навестить друг друга хотели одновременно, это ли не единство душ? У меня для тебя как раз есть кое-что, я думала, мы выпьем чаю и обсудим былое, всплакнём, посмеёмся.

– И снова наши планы совпадают.

Просияв, эльфийка начинает суетиться. Я сажусь в кресло, наблюдая за ней с искренним любопытством. Уже вскоре из чайника идёт ароматный пар, Тиора ставит на стол нарядные фарфоровые чашечки, а затем подмигивает мне и достаёт тарелочку, полную знакомых мне сахарно-цветочных кругляшков. Теперь я уже не могу не узнать запах дурмана.

– Те самые, как лекарство! – радостно сообщает она. – Что не съешь, домой привезёшь, но только никому их не давай! Мне будет обидно, я ведь их специально для тебя сделала.

– Ты сама доброта.

Она плюхается на кресло и принимается разливать чай по чашкам. Он выглядит совершенно обычным, однако сомневаюсь, что я вообще смогу когда-либо принять пищу или напиток из чьих-то рук. Я подношу чашку к губам и изображаю, что делаю глоток. Тиора пьёт по-настоящему, что всё равно не внушает мне доверия к чаю: какая-нибудь дрянь могла быть заранее нанесена на чашку, например. Или в нём может быть что-то, что опасно лично для меня.

Это история сделала из меня параноика, но хотя бы не превратила в овощ – уже, можно сказать, успех.

– Бери конфетку! – Тиора настойчиво пододвигает ко мне тарелку.

С улыбкой киваю, беру зелёный кругляш и смотрю на эльфийку долгим проникновенным взглядом. Во мне бурлит с трудом подавляемый гнев, и судя по тому, как побледнела Тиора, она видит это в моих глазах.

– Что-то не так, Вилле?

– Я просто думаю, как это несправедливо. Ты старалась, делала конфеты, а я всё съем сама?

На миг она замирает, но затем заливисто хохочет.

– Так ведь я сама могу себе наделать их в любой момент! А ты кусочек ностальгии можешь попробовать только здесь.

Она напряжена, едва не трясётся, и я испытываю удовлетворение, когда вижу её в таком состоянии. Сейчас я близка к ненависти от мысли, сколько раз она скармливала мне дурман, прежде чем он начал действовать. А растения с силой огня? Быть может, и в этот чай добавлена огненная хризантема?

– Глупости, Ти. Я не привыкла есть одна.

Протягиваю её конфету на раскрытой ладони, проникновенно смотрю в глаза. Тиора нервно сглатывает.

– Ну же. Я настаиваю.

– Мне так неловко! Ну кто же ест собственный подарок? Я же не грубиянка!

– Ешь конфету или я запихну её тебе в глотку, – говорю я холодно.

Нет сил больше терпеть эту маску. Тиора вздрагивает, протягивает руку и покорно забирает конфету. В следующий миг, пользуясь тем, что мы находимся по разные стороны стола, она вскакивает, хватает тарелку и в один прыжок оказывается около окна. Распахнув его, она вышвыривает конфеты наружу. Я наблюдаю за этим спектаклем с изогнутой бровью.

– Клянусь здоровьем махарани! Конфетный дождь! – доносится снаружи восторженный голос Веспулы.

Тиора в панике высовывается в окно и тут же отскакивает от него. Снаружи медленно, как на подъёмнике, всплывает Веспула. Полы её шляпы служат импровизированным блюдом для нескольких конфет.

– Ну и дура ты, конечно, – сообщает она эльфийке. – Думаешь, в траве не нашли бы твои конфетки? Что ты вообще пыталась сделать?

Тиора бросается к двери, дёргает ручку, пытается вырваться, но на пороге с дружелюбной улыбкой стоит Руби. Эльфийка пятится назад, но я поднимаюсь с кресла и мягко кладу ей руку на плечо.

Веспула с кряхтением и ругательствами забирается через подоконник. Я невозмутимо беру с её шляпы конфету и настойчиво протягиваю эльфийке.

– Ешь.

Взгляд Тиоры меняется. Это уже не болтушка-хохотушка, а озлобленная бестия. Она смотрит на меня с открытой ненавистью.

– Чтоб ты сдохла, ледышка перемёрзшая! – шипит она, но деваться ей некуда. Она берёт конфету и съедает, затем криво ухмыляется. – И что? Это было дурманное зелье. Я посижу в полусонном бреду, путая явь со сном, а потом приду в себя. Скажу, что перепутала рецепт, потому что Веспула меня расстроила.

Сказав это, Тиора озадаченно хмурится. Сообщать нам о своих планах она явно не собиралась, так что теперь не понимает, с чего вдруг стала такой откровенной. Мы с подругами обмениваемся улыбками.

– Нет, дорогуша, – сообщаю я ласково. – Ты сожрала конфеты правды, приготовленные собственной рукой. А вот теперь мы с тобой поговорим.