Текст книги "Измена. Месть подают холодной (СИ)"

Автор книги: Рита Ардея

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– К вашим услугам, аллира дель Монрок. Вы тоже совершенно не изменились, – говорит Райден, отпуская мою руку. Ведь мы дошли до последней ступени.

– А Тиора сказала, что я обабилась, – саркастично припоминаю я.

– Я прошу за неё прощения.

Райден качает головой, но замолкает. Мне кажется, что он хотел бы сказать многое, очень многое, но сдержанно поджимает губы и делает шаг в сторону Руби.

Несмотря на месяцы жизни среди солдат и пиратов, грации и изящества она не растеряла, и без проблем сбежала по лестнице быстрее нас. А ведь на ней такое же неудобное платье. Руби свешивается с края галереи, чтобы полюбоваться пейзажем из водной глади и падающих красных листьев.

– Дорожки переложили! – замечает она. – Да и вообще Академия выглядит так, будто встретила новый расцвет.

– Аллор Андвари в последнее время сдал, – поясняет Райден. – Как бывает с древними гномами, в нём проснулась гномья жадность, так что средства Академии распределялись… не на те вещи, на которые стоило бы. А часть оседала в его кармане.

– Ректор воровал? – возмущаюсь я. – А казался таким славным!

Уголки губ Райдена приподнимаются.

– Видите? – спрашивает он. – Вы и правда не изменились. Всё то же обострённое чувство справедливости. Не переживайте, в честь былых заслуг его помиловали, но красноречиво попросили покинуть ректорское кресло.

– А ты как на него втиснулся? – спрашивает Руби, подманивая меня рукой.

Подхожу к перилам и любуюсь просторами воды и гор.

– Академия – воплощение нейтралитета и дружбы между всеми странами и народами континента. Кого, если не дипломата из Вайшны рекомендовать на эту должность? К тому же, я пользуюсь доброй славой.

Он говорит это без хвастовства. Я отмечаю новую форму на пробежавшей внизу стайке студентов и думаю, что Райден на своём месте. Величайшей Академии континента давно нужен был свежий взгляд.

Чем дальше мы идём, тем больше я вспоминаю расположение корпусов и зданий.

– Мы почти дошли до оранжереи Веспулы, – говорит Райден.

Я поднимаю голову, снова испытывая восторг от взгляда на оранжерею, как в первый раз. Она словно сказочный дворец из стекла, островок лета посреди осени. Магией от неё веет на расстоянии, так что даже я со своим спящим драконом ясно её ощущаю.

– Предлагаю сначала озаботиться вашими причинами посещения Академии, а затем провести более осмысленную экскурсию, – распоряжается Райден. Вроде и не с подчинёнными общается, но приказывать явно привык.

Ну как же забыть про его амбиции. Прячу улыбку, отворачиваясь к стеклянным стенам, делаю вид, что любуюсь ими, а сама думаю: мы оба не изменились, Рай.

– Как вам двоим угодно, – бодро отзывается Руби. – Я тут просто дуэнья, это Вилле нужно было сюда.

Мы с Райденом одновременно усмехаемся. Он толкает стеклянную дверь оранжереи и жестом приглашает нас внутрь, спрашивая:

– Не рановато ли ты записала себя в дуэньи?

– Я почти пенсионерка, – скорбно сообщает огненная драконица. – К тому же старая дева.

Райден резко оборачивается на неё, прижав палец к губам.

– Не стоит произносить этого в стенах оранжереи.

Мы недоумённо смотрим на него, но затем обе ощущаем, как от сгустившейся магии становится тяжелее дышать. Тяжёлые бутоны и гибкие ветви растений, что наполняют оранжерею, начинают шевелиться, хотя внутри стеклянной теплицы не может быть ветра.

– Старая дева? – слышится яростный вопль со стороны. – Это кто тут старая дева?!

Это сила воистину могучей колдуньи! Такой напор даже дракона заставит почувствовать себя неважно.

А я… Я едва ли дракон. Магия давит и душит, в глазах темнеет и последнее, что я слышу, это властный голос Райдена:

– Веспула! Что я говорил насчёт твоих всплесков эмоций?

А затем меня подхватывают чьи-то сильные руки, такие родные и тёплые. Это не обжигающий жар Эйвана, а успокаивающее тепло. Сквозь пелену темноты я чувствую, что моя внутренняя драконица едва ли не урчит, как кошка.

Но тьма всё равно побеждает.

Глава 8. Расследования, исследования

Голова кружится, а тело наполнено слабостью. С каких это пор я такая малахольная? С трудом открываю глаза и жмурюсь от яркого света, но успеваю заметить ласковый аквамариновый взгляд в лучах осеннего солнца.

– Рай, – бормочу я и нервно облизываю губы. – Ну и бред мне приснился.

– Какой? Расскажи.

Его голос кажется чуть напряжённым и обеспокоенным. Я приоткрываю один глаз, размышляя, как пересказать ему всё. Рая и так бесконечно раздражает тот парень с четвёртого курса, Эйван, который упорно за мной ухлёстывает. Если я скажу, что вышла за него замуж во сне…

– Но если это сон, то мой сын – тоже? – озадачиваюсь я. – Нет, не может быть! Мой мальчик…

– Ох, Вилле, ну и приложило тебя, – шепчет Райден, касаясь моего лба прохладной ладонью.

Это потрясающее свойство водных драконов быть всегда приятными на ощупь: прохладными в жару и тёплыми в холод. Я прикрываю глаза, наслаждаясь его прикосновением. Всего на миг, но я позволяю себе это.

Затем мягко отстраняю его руку, сажусь, отодвигаясь на противоположную часть дивана, и мутным взглядом осматриваю оранжерею. Меня расположили на диванчике в комнате с непрозрачными стенами, видимо, кабинете Веспулы, и даже завернули в видавший виды плед. Кажется, в нём прорастают какие-то саженцы, а на них хищным взглядом смотрит коза.

Плед с порослью, коза...? Кажется, я ещё не совсем пришла в себя. Как бы так изящно уточнить у других, видят ли они козу тоже, чтобы они не решили, что я совсем плоха? С надеждой кошусь на Руби. Она сидит на стуле, наблюдая за мной не мигая. Подруга встревожена не на шутку и не спешит радоваться тому, что я пришла в себя, явно ожидая, что я могу брякнуться обратно в обморок.

У стола же, заставленного колбочками и пробирками и заваленного бумагами, копошится Веспула Хейз. Она, кажется, набрала ещё несколько килограмм, но не узнать её просто нельзя.

Округлая фигура, буйство солнечных кудрей и её уникальный стиль: шляпа с подсолнухами, платье с безумной вышивкой, полосатые гетры и сапоги с загнутыми носами. Я невольно улыбаюсь, когда Веспула оборачивается, подбоченясь, и смотрит на меня широко посаженными карими глазами.

– Это просто невероятно! – восклицает она, активно жестикулируя. – Спящий дракон, и вы скрывали это от меня пять лет?! Конечно, врачи никак не помогут с такой задачей, они же лечат тело. Те-ло! Дракон – это часть вашей души и магии! Это вылечить гораздо сложнее!

– Вижу, ты уже в курсе моей деликатной проблемы, – вздыхаю я, стараясь не смотреть на Райдена.

Представляю, что он обо мне думает. Жалкое зрелище.

– Прости, я рассказала всё Веспуле в общих чертах, – говорит Руби. – Это было неизбежно.

– Мне нужны подробности! – требует Веспула, и я достаю из кармана записи доктора Дункана и протягиваю ей.

Веспула хватает послание с проворством воробья, таскающего пшеницу из кормушки. Её глаза быстро бегут по строчкам, она зачитывает вслух:

– «Алли Хейз, я направляю к вам пациентку, состояние которой беспокоит меня уже долгое время. Я связан клятвами неразглашения с её семейством, однако благополучие моих пациентов для меня важнее любых клятв, посему я надеюсь, что вы сможете ей помочь, если я расскажу вам всё, что знаю и о чём догадываюсь. Несмотря на то, что осмотры, даже магические, ничего не показали, я продолжаю предполагать, что мы имеем дело с какой-то отравой. И боюсь, что травить эту женщину могут лишь близкие ей люди. Может, ваших знаний будет достаточно, чтобы обнаружить этот экзотический яд? Прошу вас не говорить пациентке о моих догадках раньше времени и не разглашать ей содержание этого письма: в её жизни и так достаточно переживаний». Ой.

Веспула смущённо чешет макушку.

– Ну и кто такое пишет в конце! – возмущается она. – Сразу надо предупреждать!

– А кто читает письма вслух? – парирует Руби. – Ты же не в детском саду!

– Леди, – прерывает их Райден. От его тона обе тут же вытягиваются по струнке. – Не будем ссориться. Что сделано, то сделано.

Устало потираю лицо рукой.

– Отрава, – повторяю я. – Но зачем меня травить? И почему врач не увидел этого?

– С первым вопросом я тебе не помогу, я не детектив, – говорит Веспула. – Но вот второй весьма интересен! У меня много вариантов!

Её глаза нездорово блестят. Она кружит по своему маленькому захламлённому королевству, жонглируя предметами, так что становится ясно: для всех это бардак, а на деле – порядок, понятный только самой Веспуле.

– Мне нужна кровь! – восклицает она хищно.

Мы, три дракона с нечеловеческой реакцией, успеваем только вздрогнуть, как в мой палец уже впивается какой-то зубастый цветок. Бледнея, я наблюдаю за тем, как его лепестки становятся красными, а Веспула с удовлетворённым видом заставляет его разжать зубы, после чего кидает милый цветик в банку и закрывает крышкой.

Мы с Руби неуверенно смотрим на Райдена, но он лишь разводит руками.

– Методы Веспулы оригинальны, но эффективны, – поясняет он. – Сколько времени тебе понадобится на анализ?

– Завтра к вечеру закончу, – бормочет она, растирая что-то в ступке. – Не буду откладывать. Это очень занимательно! Может, даже станет темой для новой статьи? На диссертацию по драконологии не потянет...

– Мы уедем утром, – с сожалением говорит Руби.

– Не проблема, передам результаты по почте!

– Не надо, – хором протестуем мы. Затем Руби поясняет: – В нашем доме мы не в безопасности. Если письмо попадёт не в те руки, мы не узнаем результат.

Райден хмурится, но не комментирует это. Вместо этого он предлагает:

– Тогда возьмите визитку, свяжетесь сами, как будет возможность. Или оставайтесь, поедете завтра вечером.

Предложение звучит весьма притягательно. Мы с Руби тоскливо переглядываемся.

– Приём у Салини, – говорю я. – Если я пропущу его, страшно представить, что сделает Эйван.

Взгляд Райдена темнеет. Он поджимает губы и открыто спрашивает:

– Вилле, ты боишься своего мужа?

– Нет, – торопливо разубеждаю я. – Просто не хочу скандала. Отсюда добираться до дома сутки, если мы задержимся, то муж подумает… всякое.

Конкретно, что я задержалась из-за Райдена. Впрочем, есть ощущение, что скандал ждёт меня дома в любом случае.

– Из любой ситуации есть выход, – строго говорит водный дракон. Кажется, в нём снова просыпается ректор. – Вы ехали сюда, как любые гости и студенты академии, но я могу провести вас преподавательскими порталами. Это в два раза быстрее.

Мы снова переглядываемся в сомнениях.

– Вообще-то звучит как план, – говорит Руби. – Да и неплохо будет провести два дня в академии вместо одного скомканного. К тому же у нас по планам библиотека, а нам до сих пор не провели обещанную экскурсию от ректора!

Руби хочет остаться. А я? Чего хочу я? Так редко задаюсь этим вопросом.

– Если Вильгельмина в состоянии идти, – говорит Райден.

– Я в порядке, – скидываю с плеч плед. – Мы останемся.

Коза тут же издаёт радостное меканье и принимается жевать плед. От неожиданности я подскакиваю и невольно подаюсь к Райдену, впечатавшись в него спиной. Нервы у меня расшатаны не на шутку.

– Бернадетт! – восклицает Веспула строго. – А ну фу! Руби, помоги мне загнать это чудовище! Ты гроза пиратов, с козой-то сладишь?

Коза мгновенно отпускает плед и со всех копыт припускает в другую сторону. Руби с отчётливым недоумением на лице идёт за Веспулой помогать в ловле, а я облегчённо выдыхаю. Значит, козу вижу не только я.

Чувствую прикосновение к спине, невесомое, без намёка на интимность. Оно дарует успокоение, я окончательно прихожу в себя и осознаю, как глупо, наверное, выгляжу.

Моего уха достигает едва уловимый шёпот:

– И ради этого ты ушла от меня? Чтобы быть не счастливой, а дёрганной и измученной? Надо бы поговорить с Эйваном по-мужски.

– Не надо, – выдыхаю я. – Твоё вмешательство бросит тень на мою репутацию, начнутся пересуды.

– Только в этом дело? – спрашивает Райден. Я чувствую, что он придвинулся ещё ближе, его дыхание почти щекочет мою шею. – Ты боишься сплетен, а не того, что я разобью лицо твоему мужу?

– Сплетни для меня сейчас важнее. Я должна быть безупречна в глазах общественности, чтобы…

Замолкаю. Слишком много откровений. Какое дело Райдену до моего развода и желания забрать Ингвара? Что-то я расслабилась и разболталась.

– Чтобы…? – настойчиво тянет он, но я качаю головой и отсаживаюсь чуть подальше, на приличное для чужих людей расстояние.

– Прости, что нагружаю.

– Вилле, ты же не…

Он не успевает договорить – как раз возвращаются Руби и Веспула с козой на поводке.

– Она у меня с характером! – сокрушается Веспула. – Вроде всё понимает, но как до дрессировки доходит – хоть ты тресни!

– Что ж, я получила бесценный опыт ловли козы, и скажу вам – с пиратами проще. Они потупее будут, – сообщает Руби.

Она переводит взгляд с Райдена на меня, сидящих на противоположных сторонах дивана, и вдруг на губах её появляется ухмылка. Та самая фирменная ухмылка Руби, от которой и святой почувствует себя грешником, тайны которого огненная драконица разгадала.

Спасибо Веспуле, которая не способна уловить такие вещи, потому тут же начинает греметь склянками на своём столе.

– Экстракт багульника закончился, что ли? Бернадетт, багульник!

Коза смотрит на нас неосмысленными глазами, а затем, к нашему с Руби удивлению, бодро скачет в сторону какой-то грядки. Мы наблюдаем за этим почти зачарованно, а затем оставляем профессора травничества с её загадочными колбами.

– Веспуле не так-то просто найти помощника, – рассказывает Райден, пока мы идём в сторону центрального сквера Академии. – Её прошлая аспирантка обиделась на профессора за излишнюю строгость, потому распускала слухи и прилюдно называла её старой девой и сумасшедшей кошатницей. С тех пор она предпочитает общество своей козы. Спешу заметить, в дрессировке она преуспела.

– Надеюсь, эта девушка была наказана, – поджимаю губы я.

– Разумеется. Её отчислили, – сурово говорит Райден. – Никто не смеет проявлять неуважение к нашим преподавателям. Я позаботился о том, чтобы все приличные академии альянса далее не способствовали научной карьере этой особы.

Голос его отдаёт сталью. Мы с Руби переглядываемся.

– А я всегда говорила, он только с тобой лапочка, а только ты отвернёшься – спасения нет от этого тирана, – шепчет она, и мы хихикаем, как две юные студентки.

Райден оборачивается на нас, удивлённо приподняв брови, и мы навешиваем на лица невозмутимое выражение. Завидев нашу отвратительную актёрскую игру, он тоже улыбается.

– Смотрю, вы вспомнили молодость, если не юность, – подкалывает он.

– Позволь нам эту небольшую вольность, – вздыхает Руби. – Для тебя здесь работа, а для нас – передышка от серой рутины. Очень хочется хоть на два дня притвориться теми беззаботными девчонками, что были здесь счастливы. О, – она указывает рукой на участок газона посреди отцветающих хризантем. – Помнишь, мы тут как-то дрались?

– Да где мы с тобой только не дрались, – повожу плечом я. – Даже на крыше. От наших дуэлей вся академия на ушах стояла. Кстати, не помнишь финальный счёт…?

– По-моему, мы пытались его выяснить, а в итоге устроили новую дуэль! Это было потрясающе! – хохочет Руби и пихает меня локтем. – Повторить бы, а? Помнишь, как бесился Андвари? Интересно, получится ли выбесить Рая так, чтобы он орал с пеной у рта?

– Разниму, как детей, и поставлю по углам! – строго предупреждает ректор, но глаза его блестят так же весело, как у нас.

Не знаю, куда он нас ведёт, да и мне сейчас всё равно. Я отдыхаю, наслаждаясь каждой минутой.

– Как страшно! – подначиваю я Райдена. – Посмели ли бы вы угрожать мне, аллен ректор, если бы я была всё таким же ледяным драконом, как раньше?

Глаза цвета моря смотрят с лукавством.

– Ты всё такой же дракон, Вилле. Ни на каплю сил не убавила.

Моё веселье чуть сдувается. Поджимаю губы, пытаясь выдавить улыбку. Мне не хочется разочаровывать Райдена, но и правду скрывать нет смысла.

– Не начинай спорить, – обрывает он, не дав мне и рта раскрыть. – Я знаю, о чём говорю.

Он останавливается и указывает в сторону внешней стены Академии. Сначала я не понимаю, что должна там увидеть, а потом осознаю, что часть стены выглядит иначе. Это огромная, монументальная глыба чистого прозрачного льда.

Руби, восторженно охнув, идёт ближе к стене, я же замираю на месте, не веря своим глазам. Насмешливый шёпот Райдена касается моего уха:

– Стало быть, вспомнила?

– С ума сойти, Вилле, твоя стена до сих пор держится! – слышу я радостный крик Руби. – Так холодно возле неё!

Драконица с видом исследователя ходит вдоль стены, проводя по гладкой поверхности рукой. Я с расстояния ощущаю исходящую от льда магию. Не такую, как от вспышки гнева Веспулы. Пожалуй, от этой магии мне не стало бы плохо.

– Это я сделала. Это я сделала?

Морщусь и прикладываю руку ко лбу. Райден реагирует мгновенно: приобнимает меня за плечи, чтобы подхватить, если я вздумаю упасть.

– Голова кружится? – спрашивает он. – Смотри на меня и не закрывай глаза.

– Нет, я в порядке.

– Я вижу, – уголок его рта саркастично дёргается.

– Просто всё как у тумане. Моя память, мысли, чувства, я не могу точно сказать, было это или мне просто приснилось, – наконец признаюсь в том, что рвётся наружу очень давно, но всё та же апатия не даёт чётко осознать это.

На меня смотрят глаза, похожие на штормовое море, тёмные, со вспышками молнии и вытянутым драконьим зрачком.

– Ты никуда не поедешь, – говорит Райден тихо, но я улавливаю едва сдерживаемый рык. – Я тебя не отпущу.

Нахожу в себе моральные силы отстранить его.

– Нет, Рай. Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты сделаешь хуже.

– Так объясни мне.

Руби слишком уж нарочито рассматривает стену, как будто пытается с ней слиться. Сама деликатность, когда нужно. Думаю, наш разговор она прекрасно слышит, она тренированный дракон и не жалуется на глухоту.

Мне просто необходимо окунуться в морозную свежесть собственной магии. Я делаю несколько шагов вперёд, чувствуя, как температура воздуха падает. Изо рта вырываются клубы пара. Подхожу к ледяной стене и касаюсь её рукой.

Лёд не кажется мне холодным, как будто я трогаю магический кристалл. В гладкой поверхности видно моё отражение. Глаз на миг замыливается, отражая вместо меня её.

Вильгельмину Игельстрём, со статью валькирии и горящим взором.

Когда драконы-отступники во время драконьих войн посмели напасть на Академию и нарушили её нейтралитет, они пробили стену, чтобы ввести пешие отряды внутрь.

Пока другие студенты и преподаватели отбивались от врагов на земле и в воздухе, Вильгельмина не теряла времени даром. Сверкнув небесно-голубой чешуёй в лунном свете, она с помощью магии и ледяного дыхания создала новый кусок стены. Лёд был настолько прочный, что осадные орудия не смогли его пробить.

И одиннадцать лет солнца, жары и дождей не сломили эту стену.

– Вы подновляли магию на стене? – спрашиваю я, тщетно надеясь в своём отражении увидеть тень Вильгельмины прежней.

– Нет. Она держится сама, – говорит Райден, становясь рядом и оглядывая стену с задумчивым прищуром. – Опытные маги говорят, что такие заклинания носят в себе отпечаток души дракона. Стена начнёт таять, если ты утратишь силу, и полностью развалится только после твоей гибели.

– Она невредима.

– Значит, твоя сила и связь с драконом не утрачены. Просто что-то их подавляет. И мы выясним, что.

– Мы? – выдыхаю я и разворачиваюсь к нему. – Почему тебе всё ещё есть дело до меня, Рай?

Взгляд его становится отстранённым, затем на губах появляется горькая усмешка.

– В самом деле. Наверное, это глупо, гоняться за той, что ясно высказала свои чувства и причину побега. Но я не осуждаю тебя, Вилле, а благодарю за правду. И во имя всего хорошего, что между нами было, я хочу тебе помочь.

Его слова цепляют, что-то в них не так. Я в самом деле ясно выразила свои чувства, я помню, что написала в том письме, как будто писала его вчера. Оно было написано до того, как мой разум погрузился в туман и апатию. Но почему у меня ощущение, будто Рай воспринял моё послание как-то иначе?

– Ты не держишь на меня зла?

– Звучит так, будто ты хотела бы, чтобы я злился. Тебе стало бы легче? Неужели тебя мучает совесть за то, что ты выбрала любовь?

– Лю… бовь?

Его глаза сейчас кажутся больше серыми, чем оттенка морской зелени. Райден с улыбкой качает головой.

– Мы все делаем свой выбор. Я выбираю приходить на помощь тем, кто нуждается в этом, и не оглядываться на былые обиды. Но этот разговор давит на тебя. Оставим его до лучших времён или не будем ворошить прошлое вовсе.

Он отходит к Руби, а я всё ещё пытаюсь осознать сказанное им.

Какую, к инею, любовь?! Что я написала в том проклятом письме?