Текст книги "Ингвар (СИ)"

Автор книги: Ринат Назипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц)

В принципе, я вполне мог бы воспользоваться гравитационными двигателями и уже через несколько минут оказаться на орбите. Я бы так и поступил, будь я на боте, а не на шаттле. Ведь, что такое шаттл? Это многофункциональный аппарат класса атмосфера-космос, своего рода самый обычный самолет с возможностью выхода на высокую орбиту. Еще на Земле я видел в сети снимки старого советского «Бурана», так вот, неспециалист, непрофессионал, не сразу бы смог отличить то изделие советских инженеров от моего шаттла.

Предварительную проверку в условиях планетарной аномалии шаттл уже прошел, вот я и решил слегка прокатиться. Тем более, что пятидесятикилометровый «язык» «мертвых земель» особого опасения у меня не вызывал. Учитывая скорость и высоту полета шаттла, даже с полностью вырубившейся автоматикой и двигателями, тупо на бреющем полете, я бы пересек эту зону секунд за сорок и, в самом худшем случае, просто приземлился бы где-то далеко за ней.

Первые километров тридцать я сильно нервничал, а ну как моя защита не справится, но все системы шаттла работали без каких-либо, даже самых малейших нареканий, ну и я решил немного… похулиганить. Совсем чуть-чуть, всего-то углубиться в аномалию километров на сто-сто пятьдесят. Никто из местных так далеко на территорию «мертвых земель» не забирается, хотя и ходят туда как одиночки, вроде моего знакомого графа, так и целыми ватажками. Это я узнал из ментокопии графа. На своих двоих так далеко не ушлепаешь, а местные «транспортные средства», удивительно сильно похожие на земных лошадей, разве что вместо копыт у них четырехпалые лапы с приличными такими когтями, да и не травоядные они, а вполне себе всеядные, почему-то имеют дурную привычку буквально за пару суток нахождения в аномалии сходить с ума и нападать на своих хозяев. А в аномалии опасностей и так хватает, чтобы еще и тащить их с собой. Вот и оканчиваются все походы местных максимум в двадцати-двадцати пяти километровой зоне от границ аномалии. По крайней мере мой «источник информации» утверждает именно это.

Что скрывать, глупая конечно же идея, хотя определенные меры безопасности я все же предпринял, дав ИскИну задание рассчитать пролет над аномалией так, чтобы не углубляться в нее, а пройти, скажем так, по крутой дуге и по возможности провести визуальное картографирование, в конце концов, какая-никакая карта довольно большого участка аномалии может мне неплохо пригодиться, когда я надумаю сунуться в нее, а в том, что рано или поздно я это надумаю, я ничуть не сомневался. ИскИн выполнил свою работу на пять с плюсом, маршрут рассчитал, скорость и высоту полета согласовал и даже постепенно создающуюся карту вывел на передний обзорный экран. Вот именно это-то и стало ошибкой. Уже на второй минуте неспешного полета я разглядел на появляющейся карте какие-то развалины. Чем они привлекли мое внимание, я не знаю. Может быть тем, что как развалины они и как раз не выглядели, скорее, как покинутый городок тысяч так на пятьсот-шестьсот жителей. Невысокие, в основном двух и трехэтажные дома, хотя встречались и четырехэтажные, широкие и прямые улицы, сады и парки, сейчас превратившиеся в самые натуральные джунгли, ажурные мосты через текущие через весь город реки, а может быть, и каналы, по крайней мере проглядывающие сквозь заросли берега были облицованы камнем, а самое главное, высокая, тонкая, словно игла, башня почти в самом центре города, совсем недалеко от явно дворцового комплекса, огороженного высокой каменной стеной, а вот вокруг самого города никаких стен не наблюдалось.

Легкое движение штурвалом и шаттл послушно меняет траекторию полета, теперь я должен углубиться на территорию аномалии чуть больше, километров на сорок, и захватить самый краешек заинтересовавшего меня города. Десять секунд, всего десять секунд прошло с того момента, как шаттл изменил свой маршрут. Я прильнул к обзорному экрану, стремясь как можно лучше разглядеть раскинувшийся совсем недалеко город, поэтому я отчетливо видел, как все произошло. На вершине башни что-то сверкнуло и к шаттлу метнулась молния, вот только она была радикально черного цвета. ИскИн четко и без какой-либо задержки выполнил противоракетный маневр, вот только молния оказалась намного быстрее шаттла, да еще и с функцией самонаведения. Кажется, что шаттл содрогнулся и застонал в тот момент, когда молния вонзилась в защитное поле. Защиты справилась, шаттл остался невредим, но на большее ее сил уже не хватило. Защитить машину она смогла, а вот спасти нет. Вместе с исчезнувшим защитным полем отключились и все системы шаттла. Из скоростной и маневренной машины он мгновенно превратился в слабоуправляемый кусок металла, продолжающий свой полет только благодаря ранее набранной скорости и высоте. К счастью, в момент атаки шаттл уже вышел на траекторию, ведущую не вглубь аномалии, а к ее краю, но нейросеть бесстрастно сообщила мне, что на многое рассчитывать не стоит и точка моего приземления, читай падения, будет в двадцати километрах от брошенного города и более чем в сто тридцати от ближайшей границы аномалии. В принципе, для меня это в тот момент уже не имело никакой большой разницы, будь даже и наоборот, основной моей проблемой было удержать мертвую машину в воздухе и постараться хоть как-то посадить ее на поверхность планеты, при этом не оказаться самому размазанным тонким слоем. Что я, в настоящий момент, и пытаюсь проделать.

Глава 21

Сведенные от невообразимого напряжения судорогой пальцы ни в какую не желали отпускать штурвал управления. По спине бежали леденящие кожу ручейки пота, с которыми не справлялась даже система удаления отходов жизнедеятельности навороченного пилотского комбинезона, а я полулежал в пилотском ложементе и истерично хохотал, да так, что из глаз бежали слезы, и никак не мог остановиться.

Посадка была жесткой, даже через чур. По большому счету от суперсовременной машины мало что осталось, если не считать бронированную капсулу пилота, которая, вообще-то, и спасла мне жизнь. Все мои и ИскИна расчеты оказались в корне неверными. Я-то думал, что откажет оборудование, но шаттл немного приспособлен для планирования, а моих навыков пилота вполне хватит для, если не выхода из зоны аномалии, то хотя бы для достаточно управляемой посадки. И поначалу, сразу после того, как неожиданная атака из, казалось бы, мертвого и покинутого города сорвала с шаттла защиту, превратив его в простой кусок высокотехнологичного лома, я вполне неплохо с этой задачей справлялся. Нейросеть даже примерно определила район моего предполагаемого падения. Вот только ни я, ни ИскИн, ни нейросеть, никто и ничто из нас не предполагал, что внутри этой аномалии окажется еще одна – брошенный город, точнее территория вокруг него, небольшая, всего-то километра два-три шириной, но неуправляемому шаттлу этого вполне хватило. В какой-то момент слабоуправляемый, но все же планирующий шаттл словно налетел на бетонную стену. Страшный удар смял всю носовую часть машины, но на этом не успокоился, а пошел словно волна дальше, разрушая фюзеляж, разрывая его на куски, превращая творение инженеров в бесформенную груду металла. За считанные мгновения волна разрушения добралась до пилотской бронекапсулы, боднула ее раз, затем второй и отступила, плавно обтекая ее со всех сторон, и направилась дальше, а шестиметровый шар заскользил вниз, с каждой секундой набирая все большую скорость. К моему счастью инженеры, проектировавшие капсулу, предусмотрели даже такой вариант развития событий. Примерно на высоте трехсот метров сработал простейший датчик высоты, никакой электроники, чистая, ничем не замутненная элементарная физика, выстреливая парашют. Резкий рывок болезненно отдался во всем теле, зато прекратилось все ускоряющееся падение, а через пару секунд еще один рывок, это произошел отстрел стабилизирующего парашюта и раскрытие основного. Прошло чуть меньше минуты и очередной удар возвестил, что бронекапсула наконец-то достигла поверхности планеты.

Почти полчаса потребовалось мне, чтобы успокоиться и кое-как разжать руки, отпуская давно уже бесполезный штурвал. Тусклый свет химических светильников слегка освещает внутренности капсулы, давая мне возможность осмотреться и уже окончательно успокоиться, возвращая себе возможность здраво рассуждать. Попытка связаться с ИскИном крейсера через нейросеть вполне ожидаемо окончилась ничем, аномальная зона стойко хранит свои секреты и не спешит их раскрывать первому встречному. Первый порыв немедленно открыть капсулу я, хоть и с трудом, но преодолел. Пока я нахожусь за толщей композитной брони, мне ничто, надеюсь, не угрожает. С корабля я вылетел, когда на поверхности уже давно перевалило за полдень, сколько-то времени у меня занял сам перелет, потом подготовка графа и три часа ожидания, пока он очнется. Затем часа полтора я занимался «экспериментами», вот и получается, что сейчас на поверхности уже почти вечер и до сумерек, а там и до ночной темноты, не так уж и много времени осталось. Так что вылезать из-под защиты брони пока явно не стоит – ночь на носу, а значит, стоит хорошенько отдохнуть, оценить свои возможности, проверить спаскомплект и вообще все, чем я в настоящее время обладаю, а потом уже разработать маршрут, по которому я стану отсюда выбираться, благо, что на нейросети сохранилась карта, которую составлял ИскИн шаттла.

«Нас утро встречает прохладой», – н-да, оказывается, что ночевать в металлической банке, в которой не работает система жизнеобеспечения, совсем не айс. Да, возможно, оно и к лучшему, было бы спать комфортно, так я бы, наверное, полдня продрых после вчерашних-то приключений. Правда, что-то мне подсказывает, что все, что вчера со мной произошло, очень скоро покажется мне невинной детской забавой.

Наскоро перекусив, огляделся и, убедившись, что ничего нужного и необходимого не оставил, с тяжелым вздохом направился к бронедверке. Сделав всего пару шагов, я остановился и задумчиво посмотрел на небольшой шкафчик, в котором хранилось несколько запасных комбинезонов.

– А почему, собственно говоря, и нет? Попытка не пытка, – пробормотал я, доставая новенький, еще в заводской упаковке, комбинезон диверсионно-разведывательных подразделений Империи Аратан, общепризнанных лидеров в производстве специализированной одежды. Аратанские комбезы для Армии и Флота, это не просто высокотехнологичная ткань, это нечто совсем-совсем иное. По большому счету это и не ткань вовсе, а одна огромная колония нанитов, предназначенная для взаимодействия с нейросетью владельца, выполняющая функции защиты, климат-контроля, мимикрии и еще много чего. Конечно, это не разработка ученых и инженеров Империи, это то немногое, что совершенно случайно досталось Содружеству от Древних без помощи Центра, с чем люди смогли разобраться и в конечном итоге использовать. Входящие в комплект комбеза химические источники питания в состоянии обеспечить его необходимой энергией в течении декады. Десять суток, это не так уж и плохо, а если учитывать еще и пару запасных комплектов батареек, то месяц комфорта и относительной безопасности мне обеспечено. Если все, конечно, получится и заработает в местных условиях.

Вскрыть упаковку, достать, слегка сдавить, чтобы пошла реакция, и установить в специальные крепления две батарейки много времени не заняло. На вид деактивированный комбез выглядел как небольшой брусок, примерно с половинку сигаретного блока размером, непонятной субстанции, чем-то похожей на желе, пластилин и спрессованный песок сразу, невзрачного серого цвета. Увидишь такой предмет валяющимся где-нибудь на улице и внимания не обратишь, и тебе даже в голову не придет, что этот «булыжник» стоит как навороченный флайер или не сильно новый космический каботажник. С некоторой тревогой, но и с надеждой на чудо, я плотно зажал комбез в ладонях. И чудо свершилось! «Булыжник» начал постепенно становиться все мягче, мои руки начали проваливаться в него, словно продавливая какую-то пленку, пока не оказались полностью внутри этого серого камня. Хотя нет, уже не серого, а иссиня-черного. Еще несколько секунд, и от кистей вверх поползла слегка маслянистая черная пленка, постепенно обволакивая руки, плечи, торс, поясницу и ноги. Небольшой дискомфорт я почувствовал, только когда пленка начала подниматься вверх по шее, покрывая голову целиком. Пару секунд я ничего не видел, не слышал, не обонял и не мог дышать. Потом чувства вернулись, сначала возможность дышать, затем зрение, а нюх и слух восстановились практически одновременно – это комбез полностью подстроился под меня, став практически второй кожей, неосязаемой и невесомой.

А спустя еще несколько секунд перед глазами появилась надпись:

– «Обнаружено новое устройство. Провести опознание. Да. Нет».

Выбираю «Да» и мысленно нажимаю. Проходит пару минут и появляется очередное сообщение. «Многофункциональное устройство «Адепт-3К» опознано. Провести синхронизацию и полную адаптацию с носителем. Да. Нет». Опять выбираю «Да». Несколько раз все тело сдавливает словно в тисках, помимо моей воли что-то начинает меня скручивать, наклонять, заставляет приседать, подпрыгивать, падать и вообще минут пять просто издевается над моим телом, правда без особых болевых ощущений и прочего дискомфорта. А потом появляется еще одно сообщение. «Многофункциональное устройство «Адепт-3К» синхронизировано, настроено и готово к работе. Носителю загружена база знаний по данному устройству. Активировать функцию изучения. Да. Нет. Позже. Провести изучение в теневом режиме».

– Оценить время, необходимое на изучение базы знаний.

– В активном режиме три минуты восемнадцать секунд. В теневом режиме два часа семнадцать минут и шесть секунд, – мгновенно последовал ответ от нейросети, а я, опустившись на ложемент, отдал команду: – Приступить к изучению базы знаний в активном режиме, – и отключился.

Через три минуты, открыв глаза, я сразу заметил на «рабочем столе» нейросети пару дополнительно появившихся иконок, одна из которых непрестанно мигает тревожным красным цветом. Прислушался к себе и понял, что я знаю, что такое «многофункциональное устройство «Адепт-3К», знаю, как и что делать с комбезом. Причем, это знание мало чем напоминало результат изучения баз знаний Содружества. Там, что-то делая, как будто вспоминаешь, и чем чаще ты выполняешь то или иное действие, тем ярче и четче твои «воспоминания», здесь же… такое ощущение, что я не вспоминаю, а просто знаю, это как… как езда на велосипеде, или чтение, или письмо, я не вспоминаю, я просто знаю и умею. Сумбурно, конечно, но уж как могу, так и объясняю. В общем, совершенно иной уровень освоения и работы с информацией. Только после этого я наконец-то обратил внимание на тревожно мигающую иконку.

– Внимание! – гласило открывшееся сообщение. – Многофункциональное устройство «Адепт-3К» запитано по аварийной схеме. Рекомендуется прямое подключение к энергосистеме носителя. Потребление энергии в походном режиме три энерона в стандартные сутки, в боевом режиме триста энерон в сутки. Текущая скорость восстановления энергозапаса носителя двести десять энерон в сутки. – Ну а чего я хотел-то, технология и оборудование по изготовлению подобных устройств Содружеству досталась от Древних, а если верить Центру, то они чуть ли не поголовно были магами, да еще и энергетами. Хм, а ведь я не первый раз одеваю подобные комбезы и никогда раньше ничего подобного не было… похоже, что и с комбезом приключилась та же самая история, что и с нейросетью, ИскИнами и медкапсулой – вошел в контакт с магом, да еще и имеющим нейросеть Древних, вот и были задействованы доселе скрытые протоколы и возможности. А посему, раз уж рекомендуется, то ничего плохого не произойдет.

– Произвести прямое подключение устройства к энергосети носителя, – отдал я команду и… и ничего не произошло, только иконка сообщения пропала и все. Тогда я открыл вторую иконку. Ничего страшного под ней не скрывалось, самое обычное «меню пользователя», настройки, доступные функции, энергопотребление и еще несколько параметров, которые я мог настраивать. А что, функционал комбеза заметно расширился, став как бы и не на порядок шире. У меня даже мелькнула мысль, что было бы совсем неплохо задержаться еще на денек, да и проверить все свое имущество на такие вот скрытые возможности, но, немного поразмыслив, решил, что ничего у меня не получится и терять время не стоит, тем более что надежда на приобретение чего-то нового и не задокументированного есть только в отношении персонального ИскИна, но с ним я и во время пути или привала смогу разобраться, так что нечего терять время и надо поспешить выбираться из этой аномальной зоны.

Поправив на плече свою безразмерную сумку, я шагнул к бронированной двери, чтобы через пару минут выти из капсулы.

– Ну а чего я ожидал, цветов и фанфар? – пробормотал я про себя, разглядывая недалекие дома покинутого своими жителями города. Странная всеразрушающая волна настигла шаттл буквально в паре километров от ближайших домов. – Похоже, что кто-то, ну, или что-то очень сильно не хочет отпускать меня от города просто так, – усмехнулся я. – И я даже знаю, кто это такой. Что, проснулось, чудо земноводное?

Ну да, окажись я сейчас в паре десятков километров от города, как рассчитывал изначально, то я бы и не подумал возвращаться, а вот так, когда видны дома, когда тонкая, словно игла, башня возвышается прямо перед глазами, когда кажется, что сделай шаг и все тайны города откроются перед тобой, то просто так развернуться и отправиться совсем в другую сторону… это просто выше моих сил. Тем более, что из ментокопии графа я прекрасно знаю, что среди местных сталкеров даже обнаружение самого завалящего домика на территории аномалии считается огромной удачей, а тут целый город, да еще и не самый маленький и… и башня. И вообще, этот самый граф оказался достаточно образованным по местным меркам субъектом, но при этом оставался неисправимым авантюристом. Правда, авантюристом нищим, поэтому и хаживал периодически то в одну аномалию, то в другую, притаскивая оттуда всякое-разное, на что и жил, и неплохо, надо заметить, жил. Так что о том, что меня может ожидать на территории аномальных зон этой планеты, я неплохо себе так представляю и, по моему мнению, ничего такого, с чем бы я не смог справиться, меня тут не ждет. Поэтому я довольно бодренько пошагал в сторону виднеющихся вдали джунглей, за узкой полосой которых чётко просматривались крыши домов.

«Нас было мало и с каждым днем становилось все меньше. Нас ненавидели, презирали и боялись. Нас называли дикарями, варварами, предателями крови и убийцами. Мы были презираемы и гонимы. Единственное, что мы хотели, это жить. Жить по своим законам, по своим правилам, никому не мешать, никому не навязывать свою точку зрения, мы просто хотели жить. И мы восстали. Восстали и проиграли. На нас объявили охоту. Они убивали нас всех, мужчин, женщин, детей и стариков, они хотели стереть все следы, оставленные нами, стереть память о нас и наших свершениях. И тогда мы бежали. Мы стали изгоями, беглецами, отверженными. Наши старейшины отдали свою силу, свою кровь и свою жизнь, но открыли нам проход в этот мир. Дикий, непредсказуемый, чрезвычайно опасный, но такой прекрасный. Мы считали, что спаслись, что мы выжили и впереди у нас только жизнь. Века и тысячелетия мы жили в мире и спокойствии. Мы открыли пути к далеким мирам, встретили своих братьев, пусть и не по крови, но по духу. Три десятка девственно чистых миров и семь рас разумных. Мы дали им все, что могли, мы учили их и помогали, мы подняли их из дикости и варварства к вершинам познания. А потом… потом нас нашли. Тысячи огромных космических кораблей прошли через бесконечное количество световых лет. Они пришли не разговаривать, не договариваться, они пришли убивать, убивать нас, а начали с наших друзей и братьев. Мы не смогли их остановить, не смогли им помешать. Цветущие миры были уничтожены и только после этого они обрушились на Нову, на наш, ставший нам домом, мир. Мы не могли победить их, силы были слишком неравны. И тогда мы приняли решение. Мы, клан Пылающего Рассвета из Дома Огненного Дракона, принесли себя, свой народ в жертву. Ценой силы, крови и жизни нашего народа мы попытались спасти остатки поверивших нам разумным, спасти здесь, на Нове. Мы закрыли свои города, никто, ни маг, ни воин, ни ученый, никто не сможет проникнуть за установленные нами границы пока… пока не сравняется с нами в своих знаниях. Слишком опасные силы хранятся в наших городах, слишком много горя, смертей и страданий они могут принести всем разумным, попав в руки не готовых их усмирить. Ты через века, а может быть, и через тысячелетия, слушающий эти слова, загляни в свою душу, спроси свой разум, готов ли ты к ответственности, готов ли ты взять в свои руки судьбы миллионов разумных, готов ли ты верно распорядиться силой. Если да, то пусть совесть станет тебе судьей, а если ты понимаешь, что еще рано, что ты еще не готов, то покинь это место и никогда не возвращайся».

Я стоял словно парализованный, не в силах пошевелить даже пальцем, даже моргнуть было не в моей власти, а в моем мозгу набатом гремели слова возможно последнего представителя древнего народа, останки которого я сейчас вижу перед собой. Отгремели последние слова этого… предостережения, завещания, напутствия, не знаю, как к этому относиться, и я как подкошенный рухнул на каменный пол. В голове все еще звучал набат, но чувствительность постепенно начала возвращаться к телу. Кое-как повернув голову, я посмотрел на причину моего такого состояния.

Совершенно пустой, идеально круглый зал диаметром около двадцати метров, небольшой, если сравнивать с самым первым, что я посетил в этой башне, тот был в диаметре почти сто метров, но не выглядел таким уж огромным, наверное потому, что не был пустым. В зале две двери, хотя я бы сказал, что небольших ворот, высота около пяти метров и примерно такая же ширина. Через одни такие ворота я и прошел сюда, а вторые находятся прямо напротив, но между ними кое-что есть, это высокое каменное кресло, на котором сидит… мумия. Мумия вполне себе человека, если не учитывать, что росту в ней явно больше трех метров, кисти шестипалые, да и рук целых две пары. Но и это не самое главное отличие, на голом черепе отчетливо видны три глазницы. С шеи мумии свисает массивная цепь, на которой покоится большой ярко-голубой кристалл. Верхняя пара рук мумии свободно лежит на подлокотниках кресла, а нижняя словно бы поддерживает этот самый кристалл.

Как вы думаете, что в первую очередь я сделал, оказавшись в этом зале? Правильно, протянул свои грабки к кристаллу. Нет, я даже и не собирался его забирать. После того, что я видел в предыдущих залах этой башни, меня бы не впечатлил и бриллиант размером с футбольный мяч, не то, что какой-то полудрагоценный лазурит раза в два меньше размером. Просто камень светился, завораживающе светился, а покрывавшая его паутинка белоснежных разводов словно бы завораживала, прося, приказывая и настаивая взять камень в руки. Что я и сделал. После чего меня будто бы кувалдой в лоб приголубили, и этот голос, голос, раздавшийся прямо в голове, прямо в мозгу.

Восстановился я довольно быстро, не прошло и десяти минут, как я снова был на ногах, голова не болела, не гудела и никаких посторонних голосов в ней не звучало. Подойдя к мумии, я постоял несколько минут, разглядывая ее и кристалл, а потом почему-то сказал, глядя прямо в третий, лишний, глаз черепа.

– Я не пойду дальше. Не потому, что недостоин, каждый мнит себя самым-самым, а потому, что мне это не надо. Не затем я сюда пришел. Сейчас я уйду, но, извини, я сюда еще вернусь. Может быть, через месяц, может быть, через год, а может быть, и через десять, двадцать, да хоть через сто лет. Мне не нужно то, что находится за твоей спиной, так же мне не нужно и то, что находится на первых трех этажах, а вот четвертый и пятый, ты уж извини, я немного пограблю. – Не знаю, показалось мне или нет, но я отчетливо видел мгновенную вспышку чистого белого света в третьей глазнице. – Буду считать это за знак согласия, – сказал я, направляясь к выходу.

Глава 22

Из башни я в тот день так и не ушел, как, впрочем, и на следующий, и через три дня, и через пять, и через неделю, почти декаду я прожил в башне, а если быть уж совсем точным, то под башней.

То, что с этим «посланием потомкам» все не так уж и ладно, подозрения у меня зародились почти сразу, я только не мог понять, что именно мне не нравится, за что цепляется сознание, подмечая неправильность. Более-менее понимание этого вопроса ко мне пришло, когда я уже почти спустился, когда шагал по лестнице между вторым и первым этажами башни. Слишком уж все просто, дойди до города, преодолей его защиту, не такую уж и мощную и не непроходимую, как оказалось, раз мой шаттл с моей почти детской поделкой смог это сделать, поднимись на самый верх башни, где некое, давно умершее, существо все преподнесет тебе на блюдечке с голубой каемочкой, дескать, вот, последний шаг остался и «великое могущество» будет твоим, только договорись со своей совестью. Ага, договориться с совестью! Кому? Местным сталкерам? Разумным, у которых такой роскоши изначально конструкцией не предусмотрено? Разумным, которые изо дня в день уходят в эти проклятые всеми богами вселенной земли, чтобы принести оттуда хоть что-то, хоть какой-нибудь росток, останки местного животного или, если повезет, какой-нибудь артефакт, совсем неважно какой, даже самая обыкновенная ложка, принесенная из зоны аномалии становится бесценной? И вот так вот оставить на их совесть, быть или не быть разумной, да и вообще, жизни на планете? Нет! Не верю! Да, на последнем этаже этой башни есть какое-то оружие, которое смогло уничтожить мой шаттл. Да, судя по всему, оно очень мощное, раз уж смогло это сделать, по крайней мере для этого мира мощное, да, скорее всего оно, это оружие, еще и комплексного действия, или же оно там не одно, но все равно действует в комплексе. Скорее всего какая-то система обнаружения, определения, наведения и уничтожения, но на «самый страшный секрет» трехглазых оно как-то не тянет. Да и оружие это одноразового действия, теперь, после уничтожения моего шаттла, я преодолею его действие даже на гражданской модели флайера, достаточно будет продублировать общую защиту машины два-три раза и отдельно защитить ее основные системы и механизмы, двигатели, ИскИн и системы вооружения. А потом всего один залп из плазменных пушек и от этой башни, вместе с ее системой вооружения, не останется ничего, кроме озера кипящей лавы. Значит, что? Значит… где умный человек прячет лист? В лесу! Где спрятать нечто по-настоящему ценное, важное и смертоносное? Среди такого же ценного, важного и смертоносного. Проблема только в том, что для каждого отдельно взятого разумного, это самое «ценное, важное и смертоносное» сугубо индивидуально. Кто-то не представляет себе ничего более ценного, чем деньги, в каком бы виде они не были, в виде строчек на дисплее компьютера, в виде резаной бумаги или обработанных кругляшей из драгоценных металлов. Для другого нет ничего важнее и ценнее, чем оружие, космический линкор ли, или авианосец, танк или ракетная установка, да даже обычный меч, а если меч не самый обычный, если он может легко вскрыть броню того же танка или космического линкора… тогда цены ему не будет. Для третьего нет ничего важнее знаний, для четвертого самое важное в жизни – власть, для пятого – свобода, воля, для шестого – его семья, жена, родители, дети. Возьмите любого разумного, у каждого своя шкала ценностей. Да, у многих стремления и желания совпадают и в этой башне собраны основные «желания» разумных, на каждом этаже этой башни всего один зал, чем выше, тем он меньше, но от этого не становящийся менее ценным и важным.

Самый первый, самый нижний и самый большой зал были заставлены разнообразной мебелью, причем мебелью не только примитивной, вроде кроватей, шкафов и диванов, но и высокотехнологичной и с явно магической начинкой, по крайней мере токи энергии во многих образцах я заметить успел. На мой взгляд, найдётся совсем мало желающих остановиться на этом «подарке судьбы» и не идти дальше, но есть ведь любители и ценители максимального комфорта, возможно, что для кого-то эта «коллекция» предел любых мечтаний.

Второй зал можно было бы назвать «художественным», сотни и сотни прекрасных картин, статуй, барельефов, фресок, мозаик и статуэток из камня, дерева, стекла и огромных, цельных, драгоценных и полудрагоценных камней. Среди этой «выставки» можно ходить часами, сутками и ежеминутно находить что-то новое и еще более прекрасное, чем предыдущие находки. Признаюсь, никогда не считал себя знатоком и ценителем «изящного искусства», но и я был поражен и заворожен. Спасибо «прививке», полученной много ранее, когда я бродил в интернете и виртуально посещал самые лучшие музеи и картинные галереи мира Земли, насмотревшись на творения гениальных художников и скульпторов, глядя на которые даже не верилось, что подобное чудо вышло из рук простого человека, не бога, не ангела или демона, а человека.

Третий зал был заставлен сундуками, мешками, сундучками и шкатулками. И в каждой такой вот таре монеты. Из золота и серебра, из алюминия и платины, меди и бронзы, из какого-то черного, словно южная ночь, металла, и металла, отдающего небесной голубизной. На мой взгляд, это был самый бесполезный зал, даже несмотря на его груды драгоценных и не очень металлов. Судя по расположению этого зала, и создатели этого «храма желаний» ценили все эти деньги немногим больше, чем я.

Следующий зал я бы назвал вариацией предыдущего, разве что место металлов заняли камни – россыпи изумрудов, рубинов, сапфиров и алмазов, каких-то совсем незнакомых камней, я назвал их радужными, из-за того, что определить их истинный цвет было просто невозможно, они словно бы пульсировали, постоянно меняя окраску, были и другие, знакомые мне и незнакомые, драгоценные, полудрагоценные и вообще какие-то булыжники.

Затем был этаж, целиком посвященный оружию. Мечи, топоры, кинжалы, шпаги, рапиры и сабли, доспехи, кольчуги, шлемы и прочее, и прочее, и прочее. Орудия убийства висели на стенах, стояли прислоненные к колоннам, лежали на полу по одиночке и целыми связками. Были и простые, прекрасно мне знакомые и малознакомые, которые я видел только на картинках, и совсем незнакомые, о которых я даже и не слышал. Клинки из меди, бронзы, железа и самой лучшей стали. Клинки белые, словно первый снег, клинки черные, как уголь, клинки голубые и серые, были даже клинки, отдающие цветом крови. Помимо холодного оружия было тут и огнестрельное, всякое и любое, начиная с примитивных, дульнозарядных, до совсем уж футуристических экземпляров, у которых даже было не ясно где ствол, а где приклад.