Текст книги "Дикарь (СИ)"

Автор книги: Ринат Назипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц)

– Ага, красный – стой, желтый – приготовились, зеленый – иди, – пробормотал я и ткнул в одну из зеленых отметок и… ровным счетом ничего не произошло. Ну не считать же за событие, что по всему моему телу прокатилась какая-то волна, вызвавшая мурашки на теле. Я еще постоял, как последний придурок, которым, кстати, себя и чувствую, пару минут и уже совсем было собрался возвращаться назад, с мыслью, что не повезло, не удалось приобщиться к знаниям древней цивилизации, когда вокруг меня вспыхнул яркий молочно-белый свет.

* * *

«Вот тебе и интуитивно-понятный интерфейс, прям чем-то родным и до боли знакомым повеяло», – с такой мыслью я открыл глаза и огляделся вокруг. – «А запах-то знакомый!»

Пахло пластиком, новым и еще не успевшим впитать в себя чужие, посторонние запахи. Боже мой, как я в детстве обожал этот запах, с каким упоением вдыхал его, когда мама приносила домой новую клеенку! Помещение, где я оказался, напоминало вокзал или аэропорт, нет, не внешне, а по духу, по той неуловимой ауре, что витает над подобными зданиями. Почему именно по духу? Помещение было безлюдным, бесшумным и абсолютно пустым, если не считать уже знакомого металлического диска, правда не такого массивного, а даже с некоторой претензией на изящество и легкость, ну и без торчащих из него столбов. Легко срыгнув с диска, я сделал несколько шагов к единственной двери, хотя, скорее воротам, и остановился, еще раз окинул взглядом «зал прилета». Возникло ощущение, как будто меня кто-то зовет, и это ощущение заметно давит, и еще, странное чувство узнавания, как будто я здесь уже бывал, и не один раз.

За дверью оказался просторный холл, из которого лучами расходилось шесть широких и так же безлюдных коридоров. Я сунулся было в один, но был мягко отброшен назад силовым полем. Та же история произошла и с попыткой попасть во второй, а затем и в третий коридор. Только в четвертый смог пройти. Мысль, что надо найти обитателей этого сооружения, сначала показалась вполне реальной, но я быстро понял, что она совершенно бессмысленна – от тишины и безлюдья постепенно становилось не по себе. Мистика, да и только, ощущение неведомого зова, чувство дежавю и совершенно пустые помещения. Я шел, наверное, минут двадцать, по обеим сторонам коридора были расположены двери, но ни одна из них на мои попытки открыть ее не отреагировала. Дойдя до конца коридора я немного постоял и отправился в обратный путь, на этот раз проверяя двери с противоположной стороны. На этот раз мне повезло чуть больше, первая же дверь оказалась незапертой, хотя назначение открывшегося мне помещения совершено непонятно, окон нет, мебели практически нет, а та, что есть, вызывает только чувство непонимания и недоумения, зачем, для чего, да и мебель ли это вообще, каких-либо подсобных помещений тоже нет.

Со следующей доступной дверью мне повезло больше. Это оказался вполне привычный и знакомый санузел человек на двадцать. Я открыл краники над раковиной, пошла вода, и горячая, и холодная. Уже хорошо, значит кто-то живой тут есть, осталось только найти и познакомиться, надеюсь, что живут тут люди. За следующей дверью оказался лифт, самый обычный, гравитационный, точнее за дверью находилось фойе с дюжиной таких лифтов и узкой винтовой лестницей, ведущей на этаж выше и ниже. Больше ни одна дверь, несмотря на все мои усилия открыть их, не поддалась, и я вернулся в лифтовый зал. С некоторой опаской приложил палец к сенсору вызова лифта. С тихим шипением дверцы открылись сразу. Шаг в кабину, и я опять в растерянности. На меня смотрела панель с четырьмя рядами кнопок, каждая из которых помечена незнакомым мне символом и что-то подсказывает мне, что это совсем не цифры. Я попытался определить свое местонахождение, но вместо этого неожиданно для себя нажал один из незнакомых мне символов. Двери кабины бесшумно закрылись, а на меня накатило странное чувство дезориентации, впрочем, продлилось оно только пару мгновений. Кабина лифта заскользила в неизвестность. Почему в неизвестность? Мягкое движение делало невозможным определение направления движения, а у меня возникло стойкое ощущение, что движением вверх-вниз тут все не ограничивается.

Интуиция никогда не была моей сильной стороной, сколько раз в прошлой жизни тренер твердил мне, что настоящий фехтовальщик обязан ее слушать, может быть поэтому я и не достиг в спорте чего-то значимого. А может быть это потому, что я никогда не мог похвастаться выручавшей меня интуицией. Спонтанные действия были для меня также совершенно не характерны, я привык обдумывать свои поступки. Поэтому странные действия в последнее время вызывают у меня непонимание и какое-то внутреннее отторжение. Тем временем лифт остановился, я вышел в очередной зал, прошел его наискосок и оказался в еще одном коридоре, постоял несколько секунд, растерянно потоптавшись, и уверенно повернул налево – нормальная мужская реакция, когда не знаешь куда идти – иди налево, не прогадаешь. Проходя мимо дверей, уже даже и не пытаясь их открыть, я вглядывался, смотрел на непонятные символы. Как-то незаметно для самого себя постепенно вошел в ритм и начал искать сравнения в знакомых мне алфавитах. Порой казалось, что встречаются знакомые буквы, а то и целые слова, но это только казалось, я никогда не видел ничего подобного, ближайшая аналогия, это древнеегипетские и китайские иероглифы и, может быть, древнеславянские и скандинавские руны, какой-то странный и необычный их симбиоз. Это сколько же надо принять на грудь, чтобы изобрести и пользоваться нечто подобным?!

Ну вот, опять! Я резко остановился, потому как опять поймал себя на совершенно необъяснимом спонтанном движении. Рука непроизвольно тянулась к сенсору управления, расположенном на очередной двери. Почему, зачем!? Только в этом коридоре я уже прошел больше десятка различных дверей и вдруг, откуда не возьмись, сумасшедшее желание открыть именно эту. Непонятно и необъяснимо… пока. А с другой стороны… если уж что-то мне подсказывает, что мне надо именно сюда, то… почему бы и нет. Глубоко вздохнув и набрав полную грудь воздуха, я ткнул пальцев в сенсор.

Интересно, местные жители что, принципиально не признают окон, или не знают, что это такое? Перед моими глазами предстала очередная комната без окон, просторная и также безлюдная. Несколько футуристических стульев и вполне обычных столов, чуть справа нечто похожее на медицинскую капсулу, вот только определить ее назначение я не смог, хотя насмотрелся на ее товарок в свое время вполне достаточно. И на лечебные, и на диагностические, и на хирургические, эта же не попадала ни под одно из этих определений – для диагностической слишком большая, а для лечебной или хирургической, не говоря уже об реанимационной, слишком маленькая. Рядом с капсулой какая-то тахта и самая примитивная вешалка для одежды. Как будто только меня и дожидалась, крышка медкапсулы бесшумно поднялась, одновременно смещаясь в сторону. Ну что же, «боишься – не делай, делаешь – не бойся», подумал я и, раздевшись, лег в медкапсулу, раз уж приглашают. Крышка так же бесшумно опустилась и с едва слышным щелчком встала на место. На какое-то мгновение в душе поднялась паника, но под действием сонного газа мое сознание уже начало уплывать в неведомые дали, глаза сами по себе закрылись, и я отключился.

Пробуждение было… волшебным! Тело полностью расслаблено, в голове умиротворение, каждая клеточка организма наполнена силой и энергией. Нет, с действием медкапсулы на организм я прекрасно знаком, но в этот раз… Я попытался сесть, но не смог пошевелиться, руки-ноги мне полностью подчиняются, я их чувствую, ощущаю, но… не могу ими управлять.

– Кто ты? Назови свое имя! – вдруг услышал я громкий бесполый и абсолютно безразличный голос.

– Я Макс… Кшал… – А правда, кто я? Максим Колчак? Или все же Кшал? Нет, сам-то себя я ощущаю именно как Максим Колчак. Будь я религиозен, то сказал бы, что у меня душа Максима. А в реальности? Тело-то принадлежит Кшалу, в моих венах течет его кровь, в голове его мозг, именно его руками и ногами я управляю, а если я все же выживу в мире Содружества, если у меня появится семья и дети, то это будут дети не Максима, а Кшала, его гены, его ДНК им передастся. Так кто же я такой на самом деле? – Я не знаю! – и еще чуть подумав, добавил. – Я не помню…

– Расскажи о себе, что последнее ты помнишь, – приказал голос.

Пришлось мне очень подробно рассказывать обо всем, что я помню с того самого момента, как впервые очнулся в медицинской лаборатории Института. Когда я замолчал, голос тоже не торопился задавать вопросов, а потом…

– Это не более двух последних циклов. Что ты помнишь до этого?

– Ничего! – соврал я, ну не рассказывать же кому попало, что я каким-то неведомым способом переместился своим сознанием в тело другого человека. Тут или сочтут сумасшедшим и поместят в какой-нибудь местный дурдом, или сочтут опасным и просто ликвидируют. – Знаю только, что меня нашли в неисследованном секторе космического пространства замороженным и помещённым в криокапсулу. Сколько точно я провел в ней времени выяснить не удалось. В конце концов, вы вполне можете прочесть все мои воспоминания! – делано вспылил я, надо бы выяснить пределы возможностей моих… ну, пусть будет, похитителей.

– Вмешательство в ментосферу разумных категорически запрещено законом. – Так же спокойно и безэмоционально ответил мне голос и замолчал. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем голос опять проявил себя.

– Макос Кашалитис, лейтенант Службы Специальных Операций, служащий отдела Финансового Контроля и Аудита. Пропал без вести во время инспекционной поездки по приграничным подразделениям Службы в шесть тысяч восемьсот третьем году от начала Эры Объединения Миров и за три года до начала Войны… Добро пожаловать на Станцию обеспечения Третьего Флота, лейтенант. – Одновременно с этими словами ко мне вернулась способность полного управления своим телом, чем я и не замедлил воспользоваться, тут же выпрыгнув из медкапсулы. Вот только оказалось, что с последним я очень сильно поторопился. Я смог сделать всего несколько шагов, как мои ноги начали заплетаться, в глазах начало двоиться, а руки налились неимоверной тяжестью. Устоять я смог, но для этого мне пришлось опереться все на ту же медкапсулу.

– Что со мной?! Что вы со мной сделали?!

– Ничего, лейтенант. Это последствия применения оружия спохлотов. Диагност зафиксировал семидесятишестипроцентную деградацию вашей ДНК и восьмидесятитрехпроцентную деградацию вашей нейросети. Дальнейшую деградацию остановить удалось, но для полного восстановления вам необходимо воспользоваться реаниматором.

– И где мне найти этот реаниматор?

– Идите за поводырем. – У моих ног появилась слегка светящаяся дорожка, упирающаяся, буквально, через несколько метров в абсолютно гладкую стену.

Легко сказать «идите», ползите, так будет правильнее. Очень странное ощущение, я вам доложу, чувствовать себя прекрасно, ощущать энергию, бьющую через край, но при этом малоспособным сделать хоть одно осмысленное движение. Стоит только пошевелиться, как моментально накатывается слабость и бессилие, да еще возникает чувство, будто бы внутри тебя одновременно происходит несколько сотен маленьких, но от этого не менее болезненных микровзрывов.

Чего мне стоило проползти эти несколько метров до стены, а потом еще метров пять, после того как стена испарилась, до реаниматора, расположенного в соседнем помещении, а затем еще и каким-то чудом воздеть себя на ноги и перевалить разрывающееся на мелкие кусочки тело через борт капсулы-реаниматора, я вам рассказывать не буду. Главное, что я добрался. По своим размерам или внешнему виду реаниматор мало чем отличался от медкапсулы, как я понимаю, диагноста, из которого я совсем недавно вылез, разве что чуть более массивная и непрозрачная крышка, да на блоке управления, так я обозвал ту часть медкапсулы, где были видны какие-то огоньки и сенсоры, этих самых органов управления оказалось на порядок больше. Ну а дальше все вполне стандартно, крышка закрылась, чуть слышное шипение сонного газа, да пару едва заметных уколов, и вот мое сознание уже в нирване.

Пробуждение в реаниматоре оказалось не в пример менее приятным, нежели в диагносте. Первые минуты мне вообще казалось, что тело какое-то не мое, как будто его разобрали по клеткам, если не по молекулам, а потом собрали заново, даже самые простые и привычные движения выполнялись с огромной задержкой и приличным волевым усилием, как будто сигналы от мозга к мышцам и остальным сухожилиям пробивают себе новую дорогу.

– Как ваше самочувствие, лейтенант? – раздался знакомый голос, и я только теперь сообразил, что я его слышу не ушами, он раздается у меня прямо внутри головы!

– Отвратительно! Такое ощущение, что я, это не я…

– Восстановление генома и нейросети прошло успешно, но теперь необходимо нарабатывать новые синоптические и нейронные связи, отсюда и некоторая заторможенность реакции на сигналы мозга. Рекомендую посещение спортзала, несколько часов умеренной физической нагрузки и все связи восстановятся, а вновь созданные уплотнятся и пропишутся в мозгу.

– Хорошо, но сначала бы поесть, а то у меня уже кишка кишке романсы поет и желудок к спине прилип.

– Вы ощущаете изменения в желудочно-кишечном тракте? Какие-то болевые синдромы? Странно, по результат лечения и восстановления ничего подобного не зафиксировано… – Вот тут-то у меня в голове что-то и щелкнуло!

– А с кем я вообще общаюсь? Вы не представились.

– Искусственный Интеллект КЛММ-1907.17…

– Э-э-э, а разумные на станции есть?

– Есть.

– Я могу с ними встретиться?!

– На станции присутствует всего один разумный индивид, и это вы, лейтенант.

– А где же персонал станции?!

– Последний разумный, имеющий отношение к обслуживающему и командному составу станции, младший техник систем вооружения, Красос Ириосос, умер шесть тысяч триста сорок шесть стандартных циклов назад. С тех пор и вплоть до вашего, лейтенант, прибытия, на станции разумных органических существ не было.

– А как я вообще оказался на станции? Последнее, что я помню, это какое-то молочно-белое сияние, охватившее меня словно кокон.

– С вероятностью в семьдесят шесть процентов вы находились под внешним ментальным управлением и вам как-то удалось активировать поврежденную транспортную систему, расположенную на планете 147-36-983 в Системе ЗСК 134-13.

– Под внешним ментальным управлением?!

– При вас был обнаружен командно-коммуникационный модуль, принадлежащий высшему командному звену Флота Объединённых Миров. ККМ используется для идентификации права доступа и, в экстренных случаях, для эвакуации высших чинов Флота, Армии и Правительства. По факту несанкционированного использования ККМ лицом, не имеющим на это права, мной был составлен и отправлен соответствующий рапорт в Службу Собственной Безопасности Третьего Флота.

– И что? Каков ответ? – криво усмехнувшись, спросил я. Если уж целая станция в течении шести с половиной тысяч лет проболталась в космосе без пригляда, то я очень сомневаюсь, что этот ИскИн получил ответ на свой рапорт.

– Из Штаба Третьего Флота пришло сообщение, – вот тут-то мне чуть не поплохело, – что на сегодняшний день лейтенант Макос Кашалитис является единственным действующим военнослужащим Третьего Флота объединенных Миров и Трибунал признал его действия абсолютно правомерными и законными. Мне предписано провести полное восстановление ККМ, его перенастройку и привязку к вышеуказанному лейтенанту. – Я облегченно выдохнул, на этот раз пронесло, подумал я, но, как оказалось, несколько преждевременно. – Кроме того, лейтенанту Макосу Кашалитису предписывается провести ремонтно-восстановительные работы на станции обеспечения Третьего Флота Объединенных Миров и принять ее под свое командование и управление. В связи с этим назначением лейтенанту Кашалитису присваивается внеочередное звание майор.

– И как я это должен сделать?! Я же ничего не знаю!

– Для надлежащего исполнения приказа Штаба в вашу, майор, нейроструктуру были внесены соответствующие изменения. Все необходимые базы знаний и оборудование на станции в наличии. Проблема только в сырье и расходных материалах, но для их пополнения на борту станции располагается промышленный комплекс широкого профиля и восемь единиц кораблей-добытчиков. – Я аж застонал от нехороших предчувствий.

– А в отставку подать никак нельзя? – с надеждой спросил я.

– Можно… после выполнения последнего задания Штаба. – МНЕ кажется, или этот ИскИн умеет язвить?

– И на сколько же это я тут застрял? У меня же контракт! Через год-полтора, а может быть и раньше, в систему прилетит корабль, а меня на планете нет! Стоп! А в какой системе находится станция?

– Станция расположена в системе ЗСК 134-13.

– Не может быть! Вся система Хариба изучена и на сто раз просканирована, в ней нет и никогда не было никаких искусственных сооружений, даже их следов. – Мне показалось, что ИскИн чуть-чуть замялся.

– Майор, сейчас вы этого не поймете… но я вам со всей ответственностью заявляю, что станция находится в указанной мной системе, просто она… как бы это вам сказать, изолирована от реального пространства.

– Что, станция находится в подпространстве?!

– Скорее в… «надпространстве». – О чем-то таком я слышал еще в Институте, обкатывали там теорию «слоистого пространства», по которой получалось, что наше, реальное, пространство занимает как бы промежуточное место между подпространством и надпространством, но очень уж необычными, даже по сравнению с подпространством, по этой теории свойствами должно обладать надпространство, чтобы реально существовать.

– Но ведь меня в любом случае станут искать!

– Не станут, – печально сказал ИскИн.

– Почему?!

– Посмотрите, это планета 147-36-983 в системе ЗСК 134-13, или планета Сицила в система Хариба, как вы, майор, привыкли ее называть. Это реальная картинка того, что в данный момент происходит на планете. Вам очень сильно повезло, что вам удалось активировать транспортную систему, что вам попался ККМ…

– И что это?! – в ужасе воскликнул я, наблюдая за творившимся на поверхности планеты сумасшествием.

– Энергетический шторм. Приблизительно каждые две тысячи циклов планета подвергается подобному катаклизму. Практически все живое, что не смогло или не захотело зарыться в грунт на полтора-два метра, уничтожается. В среднем выживает полтора-два процента фауны и около десяти-двенадцати процентов флоры.

– Этого не может быть! На планете есть многочисленные следы, пусть и примитивной, но достаточно развитой цивилизации, чтобы пройти этот путь людям потребуется намного больше, чем две тысячи лет, в разы, на порядки.

– Да, раньше, еще до войны, на планете существовала цивилизация людей, которую очень часто посещали научные экспедиции Объединенных Миров, у нас с местными аборигенами даже были установлены дипломатические отношения, ведь, несмотря на кажущийся примитивизм этой цивилизации, они были достаточно развиты, чтобы их воспринимали как равных. Дело в том, что они выбрали несколько иной от технологического путь развития, и даже Объединённым Мирам было чему у них поучиться. Достаточно сказать, что транспортная система, которой вы воспользовались, была построена именно с помощью местных, точнее, наоборот, ее построили местные с небольшой помощью. А расположена она была на территории Академии Нестандартных Технологий при Правительстве Объединенных Миров. В ней проходили обучение лучшие из лучших, а девяносто процентов преподавателей были, опять же, из местных.

– Как-то плохо сочетаются мечи и копья и обучение представителей высокоразвитых цивилизаций, – с ноткой недоверия сказал я.

– В Академии учили использовать внутренние силы человека и иных разумных. Учили управлять внешними и внутренними потоками энергий. У меня нет полной информации по учебному процессу в Академии, но то, что мне известно, поражает и вызывает страх.

– Ясно, биологический путь развития… хотя, нет, наличие пусть и простейших технологий обработки металлов, дерева и камня, плохо с этим согласуются. Тогда что же?

– У меня нет такой информации. Могу сообщить лишь одно, во время войны, когда в эту систему пришли спохлоты, чтобы дать местным время на эвакуацию, Объединенные Миры пожертвовали половиной Третьего Флота. Конечно, не всех, далеко не всех удалось эвакуировать, но все же немалая часть аборигенов сумела воспользоваться транспортной системой. К сожалению, это вызвало перегрузку в ее энергетических сетях и система вышла из строя, а восстанавливать ее уже было некому и некогда.

– А как местные называли свою планету?

– Тайрелин.

Пока суть да дело, за разговором прошло минут сорок, я уже более-менее оклемался, по крайней мере мог самостоятельно стоять, ноги хоть и дрожали, но держали. Легкий перекус мне ИскИн обеспечил прямо на месте, просто какой-то дроид приволок поднос с одной единственной чашкой на нем, в которой оказалась какая-то серая бурда, такая же противная на вкус, как и на вид. Но делать нечего, пришлось есть, хотя у меня в рюкзаке еще и остались пайки, вот только где они и тот рюкзак. После того, как я вполне добровольно залез в медкапсулу, ничего из своих вещей я так и не увидел. Пришлось мне намекнуть ИскИну, что ходить по станции, находящейся в космосе, да еще и не совсем исправной, в неглиже как-то неправильно. В итоге я стал счастливым обладателем комбинезона, больше напоминающего гимнастическое трико, нежели повседневную одежду. На мои возмущены крики ИскИн глубокомысленно заявил, что мне надо дождаться полной активации нейросети, а пока… марш-марш в спортзал. В общем, через час я уже во всю потел на беговой дорожке, приводя в порядок свой вестибулярный аппарат и привыкая к новым возможностям своего тела, которые меня, откровенно говоря, радовали. В конце концов, после почти четырехчасовой тренировки я был препровожден все тем же непонятным дроидом в каюту. Н-да, обстановочка более чем спартанская, узкая лежанка, стол и стул, причем, мне кажется, что два последних элемента мебели были притащены в мою каюту совсем недавно и, скорее всего, из разных мест. Никто в здравом уме не станет ставить к строгому рабочему столу изящный стульчик на резных ножках с бледно-розовой обивкой, место которому в будуаре какой-нибудь фаворитки Людовика ХIV, но никак не на борту космической станции.

– ИскИн, а сколько времени продолжалась восстановительная процедура?

– Сто восемьдесят три часа сорок восемь минут и сколько-то там секунд. Могу сказать точно.

– Нет-нет, этого достаточно! А это вообще-то долго или нет?

– Это очень долго, принимая во внимание, что все органы и конечности у вас были на месте, майор. Проблема была в том, что ментальная область вашего мозга была повреждена, что очень сильно снижало ваши возможности. Восстановительная процедура именно этой области и потребовала времени.

– А мы с тобой общаемся мысленно или ментально?

– Общение между разумным и Искусственным Интеллектом возможно только ментальными посылами. – Ага, логика какая-то в этом есть, человек мыслит по принципу речи. Ментальный посыл информации не требует построения фраз, а использует готовые образы.

После душа и очередной чашки серо-буро-малиновой бурды я завалился на лежанку и призадумался. Слишком уж много нестыковок в повествовании ИскИна, да и во всем произошедшем. Там, на планете, в крепости, так называемая транспортная система выглядела вполне органично и по месту, не вызывая неприятия. Тут же, на станции, та же самая система смотрится чужеродно, как нечто невписывающееся в общий антураж. И еще, время… пусть будет шесть тысяч лет… Да за это время здесь все должно рассыпаться в прах, а сам ИскИн полностью деградировать как любое высокотехнологичное оборудование. Хотя… нет, изделия на кремниевой основе и стекло стабильны до миллиона лет, пластиковые бутылки вечны, они вообще не подвержены естественному разложению. Здесь преобладает пластик, работают механизмы и приборы, есть энергия. И опять нестыковочка, уход и ремонт требуется даже в режиме консервации. Выработка электроэнергии требует топлива.

– ИскИн, а откуда станция берет энергию?

– Энергоснабжение осуществляется от каскада реакторов, основанных на принципе холодного ядерного синтеза. – Ух ты! Подобная система теоретически приближена к вечному источнику энергии.

– А за счет чего обеспечивается обслуживание и ремонт оборудования? Я так понимаю, что своим производственным комплексом и добывающими кораблями ты воспользоваться не можешь?

– В качестве исходного сырья ремонтная служба использует мебель и предметы интерьера, и часть промышленного потенциала станции мне вполне доступна.

– А продукты? Как пополняется запас продовольствия?

– Камеры с плесенью оомицетов и пенициллинов имеют избыточное наполнение.

– Так ты меня что, плесенью кормишь?!

– Конечно, нет! Продукция камер идет для изготовления картриджей для пищевого синтезатора, который выдает прекрасно сбалансированную и полезную пищевую массу. – Все, приплыли, это значит, что впереди меня ждет долгая и спокойная жизнь… в тюремной камере.

Нет, мне надо как-то найти дорогу назад в Содружество. А для этого восстановить станцию, кстати, я ведь еще даже не знаю, в каком она состоянии, научиться пользоваться этим непонятным ККМ, думается мне, что в него заложено куда больше функций и возможностей, нежели простой идентификатор, достаточно вспомнить, как он снял силовое поле. И еще, ИскИн там что-то говорил о нейросети и базах? Нет, я прекрасно понимаю, что в Содружестве, если… так, стоп, не если, а когда, так вот, в Содружестве, когда я туда вернусь, все изученные на станции базы мне не пригодятся, разве что только по фундаментальным наукам, да пара-тройка прикладных, если, конечно, я не хочу стать объектом всеобщей охоты. В общем, будущее выглядит довольно туманным, опасным и малоперспективным. Оно и раньше-то особых восторгов не вызывало, а уж теперь и подавно.

* * *

Нейросеть у меня активировалась только на третий день, все это время я только и делал, что ел, спал и терпел издевательства ИскИна в спортзале. Зато уже через пару часов после активации я понял, почему в Институте ко мне относились как к прокаженному, с явно выраженной жалостью, сдобренной доброй толикой презрения. По истине, нейросеть, это одно из величайших достижений Содружества, вы только представьте, что у вас в полном распоряжении появился суперкомпьютер, причем не в виде чего-то носимого и осязаемого, что можно потерять или сломать, а прямо в голове. Бессмысленно говорить о таких функциях как связь, кошелек, часы, органайзер и прочее, главное, это почти мгновенное, по меркам Земли, обучение. Школьная программа по физике? Десять минут! Институтский курс экономики? Полтора часа! Сопромат? Два часа! Земное высшее образование по инженерной специальности? Две недели! Правда, все научные достижения землян находятся где-то на уровне второго, ну, может быть, третьего ранга баз знаний Содружества, но… обидно, да! Почему обидно? Да потому, что у меня этих самых баз, благодаря Беатрис Мидич, хоть опой ешь, а толку-то ноль, да и вообще, в моем положении от всех технологий и достижений Содружества профита нет и не предвидится. А все потому, что моя нейросеть не видит и не хочет видеть оборудование Содружества, в принципе, что-то в этом роде я и предполагал. Даже сама нейросеть хоть и даст по многим параметрам фору лучшим образцам Содружества, но все же это не полноценный девайс, а биологическая структура, многократно расширяющая возможности самого мозга, почти мгновенно перестраивающая нейронные связи в нем, создающая новые, структурирующая и оптимизирующая, а при необходимости и воспроизводящий всякие там глии, т-лимфоциты, глиальные и плазматические клетки и нейроны. По сути, это, можно сказать, второй мозг, очень сильно снижающий энергозатраты основного и берущий на себя до девяносто процентов нагрузки, плюс, добавьте сюда, еще и мониторинг всего организма, иммунитета и многое-многое другое. В общем… песня… была бы, если совместить ее с нейросетью Содружества. Но и так много больше того, на что я мог рассчитывать, а в моих условиях, так о большем и мечтать нечего. ИскИн, кстати, на мои стенания только посмеивается и говорит, что моей нейросети, как любому биологическому объекту, нужно время для роста и развития. Что-то он знает, но мне говорить не спешит, да и черт с ним, тем более что мне теперь совсем даже не до переживаний по поводу баз.

ИскИн загрузил меня по самое по не хочу, теперь к четырехчасовой ежедневной тренировке добавилось еще и изучение баз знаний, а потом их отработка на практике, правда пока только в виртуальной реальности, но и так я чувствую себя не просто уставшим, а как будто меня пережевали и выплюнули, и так день за днем. Ужас! Да и изучаемые мною базы были какие-то странные. Я ковал, пахал, сеял, лепил горшки, шил одежду, охотился, строил деревянные корабли и лодки, танцевал, складывал стихи, рисовал и создавал статуи, в общем, изучал в совершенстве то, что мне точно никогда не понадобится и уж точно не пригодится при ремонте и восстановлении станции. И опять, на все мои возмущения и претензии ИскИн безэмоционально отвечал, что, во-первых, мозг и нейросеть надо подготовить к приему больших объемов информации, во-вторых, мне надо выработать определенные рефлексы, а в-третьих, никогда не надо загадывать какие навыки и знания пригодятся, а какие нет, и тут же, гад такой, ссылался на меня самого и мою жизнь на Сициле. Правда он при этом был почему-то уверен, что мои знания и навыки – это результат того, что когда-то я изучал именно такие базы, вот они и всплыли из подсознания в критический момент. Тут уж, сами понимаете, спорить, опровергать и что-то доказывать себе дороже.