Текст книги "Развод. Лишняя жена дракона (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

Соавторы: Дина Нежина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Всё это звучало, как какая-то сказка для детей или страшилка у костра, но в то же время я вспомнила его взгляд сегодня. Он был такой пустой, полный льда, будто внутри у него погасло всё живое.

И против этого воспоминания вспыхнул тот взгляд, когда он закрыл меня собой от меча.

– Я пробовал всё, – лекарь покачал головой. – Травы, отвары, магические артефакты. Ничего не помогает. Проклятье сидит глубоко в его душе. Единственное, что может его ослабить – это когда лорд Вэллиан в порядке. Когда он силён, когда рядом те, кому он дорог. Но проклятье специально отталкивает всех.

– И давно это с ним? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Много лет, госпожа, – лекарь вздохнул. – Я служу лорду Вэллиану больше десяти лет. Иногда проклятье спит годами. А потом просыпается. Обычно после тяжёлых ранений или сильной усталости. Он становится… невыносимым. И сам страдает от этого. Но ничего не может с собой поделать.

– Получается из-за этого проклятья он постоянно остаётся один?

– Да, госпожа. Чтобы он был слаб.

– Я останусь, – сказала я.

Лекарь удивлённо поднял брови.

– Госпожа, вы уверены? Он будет мучить вас и дальше.

– Пусть, – я выпрямила спину. – Если я уйду, проклятье победит. А я не хочу, чтобы эта тварь радовалась.

Лекарь хотел что-то добавить, но я подняла руку.

– Приготовьте отвар от яда. Я сама буду давать ему. И не говорите ему, что я знаю про проклятье.

– Но почему, госпожа?

– Потому что он не простит себе, если узнает, что я осталась из жалости.

Лекарь кивнул, собрал свои склянки и вышел.

Я осталась одна с Вэллианом. Подошла к кровати, села на стул у изголовья. Он спал, и его дыхание было ровным.

– Значит, ты не виноват, – прошептала я. – Но мне от этого не легче.

Я прикрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлой волной, но я не могла уснуть. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Что, если проклятье никогда не пройдёт? Что, если он навсегда останется таким? Что, если я зря трачу силы?

Но открыв глаза я вновь увидела его и поняла, что не зря. Забота о ком-то не может просто остаться бесследно. Если его проклятье в том, что в минуты, тяжкие для него, он становится невыносим, значит именно тогда кто-то и нужен ему рядом больше всего.

Наверное, прежняя Алана об этом не знала.

Я встала, принесла воды, тряпку и вытерла пол. Потом поправила одеяло, подоткнула края. Он даже не шелохнулся.

К вечеру вернулся лекарь с отваром. Я разбудила Вэллиана.

– Ваша светлость, нужно выпить.

Он открыл глаза. В них снова был тот холодный, колючий взгляд.

– Что это? – спросил он, скривившись.

– Отвар от яда. Лекарь сказал, что на клинке была отрава.

– Сам знаю, – он отодвинул чашу. – Не хочу.

– Выпейте, – я не убрала руку. – Это поможет.

– Ты мне приказываешь? – в его голосе зазвучала сталь.

– Прошу, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Ради себя. Ради тех, кто вас ждёт.

Он усмехнулся, но чашу взял. Выпил, поморщился, отставил.

– Довольна?

– Очень, – я убрала чашу. – Вы сильный, ваша светлость. Вы справитесь.

Он замолчал.

Я сидела рядом, не уходила. Через час он снова повернулся.

– Ты ещё здесь?

– А где мне быть? – я пожала плечами. – У меня работа здесь.

– Какая работа? – он прищурился.

– Ухаживать за вами. Лекарь сказал, что вам нужен покой. Вот я и обеспечиваю.

Он хотел что-то сказать, но я перебила:

– И не надо меня гонять. Я не уйду. Можете придираться сколько угодно, я всё равно останусь.

– Глупая, – он закрыл глаза. – Упрямая. Как… как…

Он не договорил, а потом и вовсе заснул.

Теперь у меня вновь были минуты спокойствия, когда я могла просто понаблюдать за ним. И от чего-то улыбалась, не смотря на усталость и даже на обиду. Если я останусь с ним в такие часы то, может, потом всё будет совершенно по другому?

– Как кто? – прошептала я. – Как ты сам?

Ночь прошла спокойно. Я сидела в кресле, укрывшись старым плащом, и слушала его дыхание. Иногда он метался во сне, бормотал что-то, и тогда я брала его за руку, гладила по пальцам, шептала:

– Всё хорошо. Я здесь.

Он успокаивался.

Под утро я задремала. И мне приснился он. Настоящий, не тот, что гонял меня по комнате. Тот, кто закрыл меня собой. Он смотрел на меня и улыбался.

– Спасибо, – сказал он во сне. – Что не ушла.

А потом я проснулась от странного чувства. И, открыв глаза, поняла, что это Вэллиан смотрел на меня.

– Иди в постель, – он кивнул на кровать. – Я потерплю.

– Но вы…

– Я сказал, иди. Ты мне нужна живой и здоровой. А не такой, что падает в обморок от усталости.

Я хотела возразить, но он поднял руку.

– Это не приказ. Это просьба, – вернул он мне мои же слова. – Иди сюда.

Глава 25

Я замерла, глядя на него. Вэллиан смотрел на меня не так холодно, как это было ещё вчера, но всё равно с той властной настойчивостью, которая не давала мне права возражать или ослушаться.

– Иди сюда, – повторил он тихо.

Я колебалась всего несколько секунд. Усталость давила на плечи словно тяжёлый и намокший плащ, а глаза сами собой закрывались. В конце концов, я молча подошла и легла на самый край кровати, оставив между нами хоть какое-то расстояние. Но и так я чувствовала исходящий от него жар.

Я нырнула под одеяло, вдруг ощутив как мне стало зябко, и натянула его до самого подбородка. И в тот же миг Вэллиан повернулся на бок, лицом ко мне. Его рука медленно легла поверх одеяла, словно проверяя, здесь ли я и заодно обеспечивая то, чтобы я никуда не делась, придавливая меня к простыням, а заодно делясь своим жаром.

– Ты всё ещё здесь… – пробормотал он еле слышно, будто сам в это не верил. Горько усмехнулся.

И хоть я была зла на него, он не заслуживал ни проклятий, ни того, чтобы быть брошенным и одиноким тогда, когда ему нужна была помощь.

– Я же сказала, что не уйду, – ответила я, глядя в потолок, – пока вы не поправитесь.

Он не ответил. Просто лежал и смотрел на меня, будто стерёг своё сокровище. В комнате стояла тишина, только наши дыхания переплетались, подстраивались в такт друг другу, пока не начали казаться мне единым дыханием, одним на двоих.

Я же чувствовала в это время странную смесь противоречивых эмоций, которые бурлили во мне и не давали заснуть немедленно: жалость к нему, усталость от долгих часов без сна, приятное согревающее тепло от его близости и одновременно глухое раздражение.

Он мог быть невыносимым, но сейчас казался почти … человеческим.

Я не заметила как провалилась в сон.

Когда проснулась, за окном уже вовсю светило солнце, и вся комната была залита светом. Вэллиан спал, его лицо выглядело гораздо спокойней и умиротворенней, чем вчера.

Я осторожно встала, стараясь не разбудить его. Слегка задернула занавеску на окне, чтобы не дать солнечному лучу, что уже близко подобрался к его подушке, попасть к нему на лицо и помешать спать дальше.

Лекарь, заглянувший утром, подтвердил мои мысли:

– Кризис миновал, госпожа. Яд почти нейтрализован, а проклятье, похоже, что снова оступило. Теперь господину нужен только покой, он уже справился.

Я кивнула и вышла из покоев, поблагодарив лекаря.

Опасность миновала – я прокрутила эту мысль в голове несколько раз. Он больше не был на грани смерти. А значит, мне больше не нужно было сидеть у его кровати, изображая заботливую жену и снося все его глупые придирки.

У меня была своя работа, и я хотела закончить её как можно скорее, чтобы наконец покинуть эту холодную северную заставу. А ещё чтобы оказаться подальше от Вэллиана, и там, далеко от него, наедине с самой собой, наконец разобраться в своих чувствах.

Я вышла во двор. Холодный ветер ударил в лицо, но я только плотнее запахнула плащ и подставила лицо, чтобы он порывом убрал с лица волосы.

Подойдя к участку стены, который мы ремонтировали, я сразу взялась за дело. Начала готовить раствор, сортировать камни, проверять места, которые требовали починки.

Руки быстро покрылись знакомой серой пылью, но это было даже приятно. Работа помогала отвлечься от мыслей о Вэллиане и его проклятии.

– Доброе утро, госпожа. Позвольте вам помочь!

Я обернулась и расплылась в улыбке. Рядом со мной стоял тот самый Торн, что помогал мне прежде. Оказалось, что я привязалась к нему, сама того не заметив, и сейчас была рада его видеть. Он уцелел в жестокой битве, хоть и немного прихрамывал.

– Доброе утро, Торн. Буду благодарна. – улыбнулась я ему.

С его помощью дело пошло заметно быстрее. Торн работал молча и старательно. Таскал тяжёлые вёдра с водой, толок черепки, замешивал раствор. Через пару часов мы уже закончили целый пролёт стены и принялись за новый.

– Вы странная очень, госпожа, – вдруг ни с того ни с сего разоткровенничался ТОрн, хотя до этого мы работали молча, лишь иногда перебрасываясь рабочими фразами. – Обычно леди на вашем месте сидели бы у постели лорда и не думали о работе.

– Я не большинство, – пожала я плечами, – и мне нужно закончить как можно бытрее.

– Чтобы вернуться в замок его светлости? – он понимающе закивал и заулыбался, – это правильно! женщинам не место на заставе, тем более на такой, как наша. Слишком опасно и неуютно.

– Нет, – сказала я, улыбаясь одним уголком рта, – чтобы вернуться в Греймур, куда меня отправил его светлость.

Торн остановился не закончив шагать, замирев на полпути.

– В Греймур? Но я слышал, что его светлость говорил, что там развалины! Вы же жена лорда Вэллиана, разве там вам место?

– Греймур станет моим, так мы условились с лордом Вэллианом, если я докажу ему, что могу починить стены на этой заставе. Я не хочу больше зависеть от … – я вовремя замолкаю, прикусив язык. Всё-таки стражник моего мужа – не лучший слушатель для моих откровений.

Он помолчал некоторое время, обдумывая услышанное, потом кивнул, соглашаясь:

– Понятно. Тогда давайте работать. Чем быстрее закончим, тем скорее сможете уехать и получить свой Греймур, если он вам нужен.

Я улыбнулась, вкладывая в свою улыбку всю признательность за его помощь и за то, что не стал допытываться до конца.

И мы снова принялись за работу и работали до самого вечера, лишь единожды прервавшись на обед. С его помощью я успела сделать почти в два раза больше, чем планировала. Когда солнце начало клониться к горизонту, я уже оглядывала готовый участок стены. Раствор достаточно схватился, крепко держа камни, что означало, что я всё делаю правильно, и завтра можно будет продолжить дальше.

– Спасибо, Торн! Иди отдыхать, ты мне очень помог сегодня. – Сказала я своему единственному помощнику.

– Всегда пожалуйста, госпожа, – откликнулся он с готовностью, – если понадоблюсь ещё, только скажите.

Он ушёл, прихрамывая, а я задержалась во дворе, глядя на темнеющее сумеречное небо. Потом взгляд невольно скользнул в сторону комнаты Вэллиана. Там, за этими стенами, лежал мой муж, который то отталкивал меня, то прикрывал собой от ударов. И я понятия не имела, что мне теперь делать – идти к нему, или вернуться в свою комнату.

Глава 26

Ветер трепал волосы, и стоять долго и раздумывать не вышло. Ноги сами понесли меня к моему домику, где последние дни я ночевала одна. Лисса осталась в Греймуре, и здесь, на северной заставе, мне приходилось рассчитывать только на себя.

В моей комнате было тихо и холодно. Печка давно прогорела и воздух казался промозглым. Я зажгла свечу от оставшегося на столе огарка, и жёлтый свет заплясал по стенам, отбрасывая длинные и странные тени.

В дверь постучали, после чего дверь скрипнула, открылась, и на пороге появилась старая Грета, которая приходила помочь на кухне гарнизона. Она держала в руках поднос с дымящейся миской.

– Ужин принесла вам покушать, госпожа, – сказала она, поставила поднос на стол и поклонилась.

– Спасибо, Грета.

Она кивнула и вышла, снова оставив меня наедине со своими мыслями. Я села за стол и пододвинула к себе миску с гречневой кашей с мясом. Но ела я без аппетита, почти не чувствуя вкуса. Ложку двигала автоматически, а мои мысли были где-то далеко, в той комнате, где сейчас лежал Вэллиан.

Что он сейчас делает? Лежит один в своей огромной кровати? Спит ли? Принесла ли ему Грета ужин? Съел ли он его или трепал старой Грете нервы в точности, как и мне?

После ужина я собрала посуду, поставила в сторону поднос, чтобы отнести на кухню утром, сегодня у меня просто не было сил это сделать.

Потом налила в таз воды и умылась. Ледяная вода обожгла лицо, но не смогла прогнать усталость и кружащиеся хороводом мысли. Я переоделась в свою тонкую хлопковую сорочку, которую я постирала сама ещё вчера. Легла на свою кровать и натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза, уверенная, что провалюсь в сон, стоит только голове коснуться подушки.

Но сон не шёл. Я ворочалась, вертелась с боку на бок. Подушка казалась неудобной, а одеяло вдруг начало колоться. И лай собак, доносящийся снаружи, тоже мешал уснуть. Что я только не делала, призывая сон, но у меня никак не получалось уснуть. И только далеко за полночь, когда все звуки за окном стихли, а небо стало чернильного света, окрасившись точками звёзд, я провалилась с тяжёлую, липкую полудрёму.

Она словно в плен меня взяла и не хотела отпускать.

Мне показалось, что скрипнула дверь, но я не проснулась, я словно застряла между сном и явью, в тёплой, вязкой глубине, где все звуки доносились будто через толщу воды. Где-то далеко послышались шаги, осторожные и тихие.

Я хотела открыть глаза, но веки не послушались. Тело отказывалось просыпаться, застыло в странном оцепенении, посреди сна. Я чувствовала себя словно муха в янтаре, которая не может пошевелиться.

В голове обрывками мысли пролетело, что мне снится сон. И в этом сне ко мне пришел Вэллиан. Я даже почувствовала, как он садится на край моей кровати, пружины прогнулись под его весом. И как долго он молчит, глядя на меня.

Но у меня и тогда не было сил проснуться. Потом он лёг со мной рядом. Осторожно, будто боясь разбередить свою рану или потревожить мой сон – не знаю.

Я почувствовала тепло его тела даже через одеяло, жаркое и обжигающее, хотя он даже не раздевался, просто придвинулся ближе ко мне, и обнял одной рукой, прижимая меня к себе.

Он молчал, но я слышала его порывистое, частое дыхание, будто он боролся с собой, и обдумывал каждое слово, которое собирался произнести.

Я позволила себе улыбнуться самым краешком губ, как если бы мне снился приятный сон, а это именно он и был.

– Я не умею говорить такие вещи, Алана, – заговорил он наконец шёпотом. Но каждое его слово попадало точно в мою душу. – Но сейчас ты спишь, и не услышишь.

Его пальцы осторожно коснулись моих волос, погладили так нежно, что у меня защемило сердце.

“Это сон”, – решила я про себя. – “точно сон, это не может быть в реальности. Он не такой”.

Но Вэллиан словно нарочно разбивал мою уверенность своими словами:

– Прости меня, – выдохнул он. – За всё. За то, что хотел прогнать тебя, за то, что хотел развод. За каждое грубое слово. Ты не заслужила этого.

Я улыбнулась во сне шире. Мне было тепло и спокойно, как не было уже очень давно. Вэллиан справился с проклятьем, если он мог произнести такое, решила я.

– Знай, что ты стала мне дорога. Ты изменилась, – голос стал глуше, как будто ему было сложно это признавать, но он всё равно делал это, – В последние дни ты сломала всё, что я знал о тебе. Ты словно другая, та Алана, что была раньше, она была... она была истеричная и пустая, думающая лишь о себе. А ты… ты настоящая. Ты не боишься трудностей. Ты споришь со мной и отстаиваешь своё мнение, ты хочешь быть самостоятельной. Но самое главное, что ты не ушла. Любая бы ушла, сбежала от проблем, а ты осталась.

Его ладонь ещё немного прижала меня к нему. Мне казалось, что он боялся, что я могла исчезнуть, испугавшись его слов. Но он продолжал:

– Алана, я не могу относиться к тебе по-прежнему. Мои чувства тоже изменились. И это пугает меня больше, чем любое проклятие. Потому что я не знаю, что с этим делать. Я не умею просить прощения и не умею быть мягким. Но мне жаль, очень жаль, что так вышло. Что я прогнал тебя, что гонял накануне, что не сказал раньше ничего про проклятье.

Его голос дрогнул. Он замолчал на миг, прочистил горло и произнёс с горечью:

– Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать. Но я бы хотел попробовать. Если ты позволишь.

Он замолчал. В комнате было очень тихо, я слышала только наше дыхание, звучащее в унисон, как и стук наших сердец.

Я не спала. Я поняла это в тот момент, когда сердце чуть не выпрыгнуло из груди при его словах, что я стала другой. Он думал, что я сплю, но я слышала.

Я не знала, что меня заставило притвориться по-прежнему спящей, когда я повернулась к нему лицом, и, не открывая глаз, закинула руки ему на шею, потянулась к нему, прижалась крепче.

Глава 27

Тело будто двигалось само собой, повинуясь какому-то древнему, забытому инстинкту – прижаться к теплому надёжному телу мужчины, который только что произносил слова, от которых разрывалось моё сердце.

Вэллиан замер от моего порыва.

Я чувствовала, как его тело напряглось, а дыхание перехватило. Он явно не ожидал, что я отвечу, даже пускай и во сне. Несколько долгих мгновений он будто решал оттолкнуть меня или прижать ещё ближе.

Потом его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко сжали. Он уткнулся носом в мои волосы и втянул носом воздух.

Я же продолжала притворяться спящей, но сердце в груди трепетало, словно пойманная маленькая птичка, очутившаяся внезапно в тесной клетке.

Его ладонь скользнула по моей спине, медленно и успокаивающе. Я чувствовала каждое его малейшее движение через тонкую ткань ночной сорочки. И жар его ладоней, от которого плавились все мои выстроенные как мне казалось навечно защиты из собственной злости и обиды.

Я вновь попыталась убедить себя, что это всего лишь сон, просто очень хороший сон, но сама уже не верила в это. Слишком уж реально это всё ощущалось.

Мы долго лежали просто обнявшись. На границе сна и реальности, что в итоге граница размылась и потерялась. Минуты тянулись бесконечно, но в итоге всё равно складывались в часы. Я постепенно перестала притворяться и действительно заснула, убаюканная равномерным биением его сердца и тяжестью его руки, притягивающей меня к нему. И кажется, что я улыбалась во сне, сама не знаю чему.

В какой-то момент его губы коснулись моего лба, я вздохнула, и он, наверное, принял это как за продолжение моего сна, потому что поцеловал еще раз в лоб, а потом в висок, спустился губами ниже и невесомо прикоснулся губами к уголку моих губ.

Когда он замер, побоявшись разбудить меня, я сама потянулась к нему спустя минуту. Не открывая глаз, не просыпаясь окончательно, просто повинуясь памяти своего тела. Мои губы уткнулись в его шею, нашли потом его скулу, его подбородок.

Это был танец тёплой нежности двух полусонных людей, которые не смели проснуться, чтобы не нарушить красоту момента, которые боялись разрушить свою собственную, одну на двоих, иллюзию, но не могли перестать касаться друг друга. Нас словно тянуло друг к другу помимо нашей же воли, это было сильнее нас самих.

Он не переходил границ, я тоже. Мы просто были рядом. и пока нам было этого даже слишком много.

Я проснулась лишь под утро. Распахнула глаза и скосила их на другую половину кровати.

Я не знала, что я жду больше увидеть – пустую кровать или Вэллиана.

Вэллиан спал рядом. Крепко и по-настоящему, без тени боли или злобы на лице.

Я лежала, боясь пошевелиться. и долго смотрела на него. Моя душа разрывалась между двумя желаниями – остаться рядом с ним навсегда или сбежать как можно скорее.

“Что я делаю?” – наконец одёрнула я себя, словно вынырнув из какого-то сладкого омута любовной дрёмы. – “Он конечно пока ещё мой муж, но это формальность. Мы не любим друг друга. По крайней мере он меня точно не любит! Мы просто оказались близко в стрессовой ситуации, и нас ожидаемо потянуло друг к другу”

Я осторожно высвободилась из-под его руки, которую он успел положить на мой живот, словно почувствовал, что я собираюсь уйти.

Вэллиан шевельнулся и нахмурился во сне, его рука потянулась за мной, но я уже ловко отодвинулась на край кровати, так что он просто сгреб одеяло и подтянул его к себе.

Он не проснулся. Уж не знаю, что больше: усталость, рана, снотворное, странная ночь вместе со мной, но что-то держало его в глубоком сне.

Я села на краю кровати и обхватила колени руками. Смотрела в никуда, а потом решительно встала, натянула платье, привела в порядок волосы: зачесала назад и стянула летной. Умылась, стараясь не шуметь. Холодная с ночи вода прогнала остатки нежной дрёмы, которая никак не хотела меня отпускать.

И тогда всё встало на место. Надо заканчивать стену и уезжать. В Греймур. Подальше от Вэллиана, от его чар, что так странно действуют на меня, от всего этого наваждения. Я хотела снова разозлиться на него, но у меня никак не выходило.

Но зато получилось разозлиться на себя, на свою мягкотелость и готовность всё ему прощать из-за пары добрых слов.

Я вышла во двор, не оглядываясь. Рассвет только начинался, небо на востоке начало розоветь, звёзды еще не все погасли. Воздух был свежим и холодным, с запахом дыма от недавно погашенных сторожевых костров.

Подошла к участку стены, который остался единственным не законченным после вчерашнего дня. Остатков растовора со вчера почти не осталось, так что пришлось замешивать новый.

Я взялась за работу ожесточённо и не щадя сил. Примерно через час, когда солнце уже показалось над горизонтом полностью. Наверное, он заметил, что я какая-то не такая, но ничего не спросил.

– Вы сегодня рано, Госпожа, – сказал он осторожно.

– Хочу сегодня закончить, – коротко ответила я, не поднимая головы и не встречаясь с ним глазами.

Мы работали, как одержимые. Даже не пошли на обед. Торн едва поспевал за мной, но не жаловался.

Камни ложились ровно, раствор схватывался, стена росла. К вечеру последний участок был готов. Я отошла на несколько шагов, оглядывая дело наших рук. Крепкая, ровная кладка радовала глаз. Камень к камню, раствор держит намертво.

Этой стене не страшны ни ветра, ни время, по крайней мере, я в это верила. Чувство гордости заполнило грудь, но лишь на минуту, а следом пришла пустота. Теперь не было причин оставаться.

– Спасибо, Торн, – сказала я с горячей благодарностью, – Ты мне очень помог. Без тебя я бы не справилась вовсе.

– Всегда рад, Госпожа, – он слегка поклонился и тут же выпрямился, – с вами приятно было работать. А вы и вправду уезжаете?