Текст книги "Развод. Лишняя жена дракона (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

Соавторы: Дина Нежина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Кровь тёмным пятном расползалась по его камзолу. От одного взгляда на это я похолодела.

– Нет, – прошептала я, едва шевеля губами. – Нет!

Разбойник оскалился, явно довольный собой. Он шагнул вперёд, чтобы добить дракона, но Вэллиан медленно повернулся к своему врагу с таким пламенем ярости в глазах, что даже меня обдало этим жаром.

Вэл схватился за рукоять меча, торчащую из его груди и резко выдернул её. Кровь брызнула фонтаном, но Вэллиан даже не пошатнулся.

Он замер на мгновение, прижав руку к ране, и тогда его пальцы засветились золотистым сиянием, плоть зашипела, и дым потянулся вверх, заполняя воздух вокруг нас запахом палёной плоти. Желваки на его скулах заходили ходуном от стиснутых зубов, но я не услышала ни звука. Всё это длилось пару мгновений, но для него, наверное, прошла целая вечность.

Разбойник попятился, явно не ожидая такого.

– Ты чудовище, – прохрипел он, с выпученными глазами глядя на Вэллиана.

– Я дракон, – ответил Вэл спокойно и шагнул вперёд, зажимая рану одной рукой.

В другой же он держал выдернутый из раны чужой меч, им же он и ударил. Так быстро и резко, что я даже не успела сделать и вдох, а разбойник вскрикнуть.

– Уходи в дом, – обернувшись, скомандовал он мне, словно уже забыв про существование раны на груди. – Я закончу здесь.

– Но вы ранены! – я даже с места сдвинуться не могла от шока.

– Уходи! – рявкнул он, мгновенно приводя меня в чувства.

Вздрогнув, я подхватила неудобные длинные юбки и побежала в сторону дома, но неподалёку уже бежали новые разбойники. Времени совсем не было, а потому я метнулась к ближайшему укрытию за грудой бочек у стены. Забралась между ними и прижалась спиной к холодному камню.

Вэллиан сражался как бешеный. Его меч сверкал в воздухе, разрубая врагов, отбрасывая их назад. Кровь брызгала во все стороны, но он не останавливался. Каждое его движение было точным, выверенным, несмотря на рану. Он словно не замечал боли, не замечал крови, которая всё ещё сочилась из-под его ладони.

Солдаты бились рядом, прикрывая спину командира. Торн рубился у ворот, Рейнар сражался на лестнице. Но Вэллиан был везде. Он появлялся там, где становилось особенно жарко, отдавал приказы короткими, рваными фразами, и сам бросался в гущу схватки.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не надменный лорд, который оставил меня умирать в развалинах. Не холодный дракон, который требовал развода, а потом передумал. Это был воин. Защитник. Мужчина, который прикрывал собой свою жену, даже если эта жена была его лишней обузой.

Бой тянулся вечность. Мне казалось, что прошло несколько часов, но солнце почти не сдвинулось с места. В какой-то момент разбойники дрогнули. Их оставалось всё меньше, а наши солдаты, наоборот, сплотились вокруг Вэллиана.

– Отступаем! – крикнул кто-то из нападавших. – Отступаем!

И они побежали. Нестройной толпой, бросая оружие, раненых товарищей, они устремились прочь, за стены гарнизона.

Наши бросились вдогонку, но Вэллиан поднял руку:

– Не надо. Пусть идут.

Он стоял посреди двора, шатаясь. Меч выпал из его руки и с глухим стуком упал на землю. Он попытался сделать шаг, но ноги подкосились, и он рухнул на колени.

Я выскочила из-за бочек, подбежала к нему.

– Вэллиан!

Он поднял на меня мутнеющий взгляд, попытался что-то сказать, но губы не слушались. Кровь заливала его камзол, стекала на землю, и её было так много, что у меня закружилась голова.

– Держитесь, – я опустилась рядом с ним на колени, попыталась поддержать, но он был слишком тяжёлым. – Держитесь, слышите? Сейчас придут лекари, вас вылечат. Вы не можете умереть.

– Не собираюсь, – прошептал он едва слышно и его глаза закрылись.

– Вэллиан! – я закричала, не стесняясь. – Помогите! Кто-нибудь!

Торн прибежал первым. Увидел лорда на земле, в луже крови, и побелел.

– Лекаря! – рявкнул он куда-то в темноту. – Быстро!

Солдаты подхватили Вэллиана, отнесли в небольшое каменное здание с толстыми стенами и узкими окнами, которое здесь было вроде лечебницы. Я бежала рядом, не отставая, хотя ноги дрожали и подворачивались.

Пожилой мужчина с седой бородой суетился у постели, разрезая окровавленный камзол, промывая рану.

– Глубоко, – бормотал он. – Очень глубоко. Если бы не магия его светлости, он бы истёк кровью ещё в бою.

– Он выживет? – спросила я, стоя в дверях.

– Не знаю, госпожа, – лекарь даже не обернулся. – Всё в руках духов.

Я подошла ближе, опустилась на стул у изголовья. Вэллиан лежал бледный, почти прозрачный. Его грудь едва вздымалась, дыхание было прерывистым, хриплым.

Я смотрела на него и думала.

Он вышвырнул меня в развалины. Подписал документы. Хотел избавиться от меня, как от надоевшей куклы. Я ненавидела его за это. Ненавидела всей душой.

Но сейчас, глядя на него я чувствовала, что если он не выживет, я себе этого никогда не прощу.

Он прикрыл меня собой. Он встал между мной и смертью. Он получил этот удар, предназначенный мне.

А ведь я была никем для него. Женой, от которой он хотел избавиться. Истеричкой, которая била посуду и рыдала. Обузой, которую сослали подальше, чтобы не портила жизнь.

И всё равно он пришёл и защитил.

Я опустила голову на край его постели, прижалась лбом к холодной простыне и закрыла глаза.

“Пожалуйста, не умирай”, – мысленно просила я. – “Пожалуйста. Я ещё не сказала тебе спасибо. И не сказала, что была не права. Что ты не такой, каким я тебя представляла”.

В голову пришла горькая мысль. Если он постоянно рискует собой, бросается в бой, не щадя жизни, а дома его ждёт только истеричная жена, которая портит всё, к чему прикасается то понятно, почему он хотел развода. Почему мечтал избавиться от меня.

Глава 21

Я не понимала, сколько длилась эта ночь. Она будто растянулась на целую жизнь. Душная, тяжёлая, тошнотворно-пахнующая кровью, а еще лекарскими травами и расплавленным воском догорающих свечей.

За окном чернела безлунная тьма бесконечной ночи, а внутри комнаты, превратившейся на время в лечебницу время будто застыло. Всё застыло, кроме хриплого неровного дыхания Вэллиана и редких приглушенных шагов старого лекаря, который иногда подходил к его постели, то отправлялся за новой порцией настоя, то просто мерил шагами комнату, лишь бы не уснуть.

Я сидела у постели мужа, не чувствуя ни спины, ни рук, ни ног, ни даже усталости. Словно я и сама застыла, превратилась в камень.

Слышала только его дыхание. Видела перед собой только его бледное лицо и повязку на ране, пропитавшуюся кровью, окрасившуюся в жуткие бордово-коричневые цвета почти полностью. Я боялась на неё смотреть, но не могла отвести глаз. Иногда мне казалось, что кровь ещё сочится из раны и пятно расползается, делается больше. И тогда я в ужасе отшатывалась от постели, искала глазами лекаря и успокаивалась лишь тогда, когда лекарь снова и снова устало повторял мне:

– Всё в порядке, он жив, жив. Я слежу. Хоть и рана тяжелая. Не нравится мне она… Но наш господин силён, он должен справиться!

И из этих коротких, обрывочных каких-то фраз, сказанных полушёпотом, складывалась моя надежда, не давала мне упасть духом и горько разрыдаться над своей судьбой прямо здесь.

Я корила себя за то, что прежняя я была так взбалмошна и истерична, да и нынешняя я тоже не сильно была добра к Вэллиану. А еще я просила всех духов, небеса и богов помочь ему выкарабкаться, а уж когда он поправился бы, я решила, что буду совсем другой с ним. Все-таки он закрыл меня своим телом.

Мои мысли прервал резкий звук внезапно скрипнувшей кровати. Вэллиан выгнулся на постели так резко, будто в него ударила молния. С губ сорвался сдавленный хрип.

– Держите его, леди Алана! – только и успел выкрикнуть лекарь.

И я сразу же бросилась к Вэллиану, попытавшись унять его судорогу. Сердце колотилось где-то в высоко в горле, мешало дышать, стучало молоточками тревоги в ушах, отдавалось в голове.

Он был такой горячий, невозможно прикоснуться, просто обжигающий.

Но я держала его. Под повязкой вдруг я заметила, что на миг будто все почернело, словно тень прошла, шевельнулась под разорванной кожей. Я моргнула, и наваждение исчезло.

– Что это было? – прошептала я.

Но лекарь ничего не ответил, он был занят. Мешал торопливо какой-то очередной свой настой для Вэллиана. После чего влил его в рот раненному.

Вэллиан упал на подушки, метался в бреду, говорил что-то обрывками, бессвязно, непонятно. И вдруг произнёс:

– Не уходи. Я не отпущу…

Он сказал это посреди бреда, будто не мне. И я не думала придавать этому значения, но его пальцы сильно вцепились в мою руку.

У меня перехватило дыхание. Я накрыла его ладонь своей второй рукой.

– Я здесь, – шепнула в ответ, – я никуда не уйду.

И не ушла. Всю ночь я не смыкала глаз. Смачивала ему губы водой, держала за руку, меняла холодные полотенца на лбу.

За окном начал сереть рассвет. А я все сидела на том же месте, рядом с Вэллианом. Ждала. Верила, он должен был справиться.

И когда под утро усталость всё-таки сморила меня, я на мгновение, сама не заметила как, но свесила голову, задремала. Меня тотчас разбудил его голос, хриплый и сухой.

– Душно!

Я вскинулась так резко, что едва не потеряла равновесие и не скатилась с края кровати на пол.

Он смотрел на меня. Живой. В полном сознании, но смотрел на меня холодно и отстранённо, словно не мог вспомнить, кто я такая. Мне было всё равно, он ведь только что пришёл в себя.

Я чуть не заплакала от облегчения.

– Ты… вы очнулись…

Слова путались. Но радость осветила мои глаза, сказав всё за меня лучше, чем я. Глупая улыбка сама рвалась на лицо.

Я вскочила мгновенно и распахнула окно. Это было непросто, рама с трудом поддалась, задвижки не поддавались сразу, скрипели. Но мне хотелось, чтобы духота прошедшей ночи скорей развеялась, словно её и не было, и ночи этой тоже не было, и ранения, и я с силой дергала раму, пока она не отворилась, впуская свежий воздух.

И лишь тогда я вернулась к нему и только присела рядом с Вэллианом на край кровати, как он потребовал:

– Воды!

Я снова вскочила, принесла чашу с родниковой водой. Подала ему её дрожащими от волнения руками. Он сделал глоток и скривился:

– Холодная.

Я растерянно моргнула, но взяла себя в руки:

– Я … Я сейчас подогрею.

– Так подогрей! И побыстрее.

Что-то неприятно кольнуло внутри. Но я объяснила себе всё тем, что ему больно, он слаб после ранения, и пошла подогреть воды. Лекарь сделал вид, что ничего не заметил. А когда я вернулась, он и вовсе ушёл со словами:

– Господину стало легче. Всё, что от меня зависело, я сделал. Теперь я пойду отдохну после бессонной ночи. Теперь всё будет зависеть от вас, а я зайду проведать господина ближе к вечеру. Ему нужен покой и побольше питья.

С его уходом стало сложнее. Я принесла Вэллиану подогретой воды, но он потребовал холодной. Стоило ему только сделать несколько глотков, он нахмурился.

– Алана! Закрой окно, будь так добра.

Я замерла на миг, но молча закрыла. Осталась стоять у окна, размышляя, что же мне теперь делать. Я хотела спать, но не могла оставить Вэллиана одного. Все мужчины сражались вчера, и вряд кто-то из них сегодня мог стать слугой для раненого господина.

Вэллиан прервал мои раздумья, позвал меня подойти ближе:

– Подойди ко мне. Что ты там встала?

Глава 22

Я подошла к кровати, стараясь не показывать, как меня задели его слова. Вэллиан лежал бледный, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд его был острым, колючим.

– Ты что, не можешь нормально подать воду? – он отодвинул чашу, которую я протянула. – Холодная. Я же сказал, холодная.

– Я подогрела, как вы просили, – растерянно ответила я.

– А теперь я хочу холодную, – глядя на меня, словно на пустое место, произнёс он.

Я стиснула зубы, взяла чашу и пошла к двери за холодной водой.

– И побыстрее, – бросил он мне в спину.

Я принесла холодную воду, осторожно поставив её на стол. Вэллиан сделал глоток и поморщился, окинув меня недовольным взглядом.

– Подай подушку, – он чуть приподнялся на локтях и я поспешно схватила подушку. – Выше. Нет, ниже. Что ты за жена, если даже подушку положить не умеешь? – очередной раз сорвался он.

Я поправила подушку, стараясь дышать ровно. Нельзя срываться в ответ. Он ранен. Он не в себе.

– Открой окно, – повелительно махнул он рукой. – Душно.

Я открыла окно, но через минуту услышала злое:

– Закрой. Сквозняк.

Я закрыла.

– Принеси поесть, – потребовал муж через пять минут.

– Лекарь сказал, вам пока нельзя… – начала я.

– Я сказал – принеси! – послышался властный приказ, и я решила не сопротивляться.

Сходила на кухню и принесла лёгкий бульон, но Вэллиан отодвинул тарелку.

– Это есть нельзя, – его рот скривился в тонкую линию. – Ты что, не видишь? Здесь жир плавает.

Я сняла ложкой жир. Он попробовал и вновь скривился.

– Холодный. Подогрей.

Я подогрела. Он отставил тарелку.

– Не хочу теперь.

Я сжала кулаки и убрала посуду. Что это такое вообще с ним?

Хотела позвать лекаря, но его как на зло нигде не было.

– Воды. Тёплой. Нет, холодной. Добавь мёда. Нет, убери мёд.

Я металась от печки к столу, от стола к кровати. Он придирался к каждому моему движению, к тому, как я стелю покрывало, как поправляю повязку, как ставлю подсвечник.

– У тебя руки дрожат. Что ты дрожишь? Боишься меня? – он усмехнулся криво. – Не бойся. Я слишком слаб, чтобы сделать тебе больно. Пока.

Я ничего не ответила. Поправила его одеяло, и он отдёрнул ногу.

– Не трогай. Всё делаешь не так, – выдал он раздражённо.

К полудню у меня гудела спина, ныли руки. Я не спала всю ночь, не ела с вечера. Но Вэллиану было всё равно.

– Почему здесь пыльно? – он провёл пальцем по тумбочке. – Ты не убиралась?

– Я ухаживала за вами.

– А следовало убираться, – процедил он сквозь зубы. – Позови служанку.

– Здесь нет служанок, ваша светлость, – растеярнно ответила я. Ему ли не знать? – Только солдаты.

– Тогда сделай сама, – очередной повелительный взмах руки. – И побыстрее. Мне не нравится запах.

Я взяла тряпку, протёрла тумбочку, подоконник, столик у кровати. Вэллиан следил за каждым моим движением, не отрывая взгляда.

– Пол у тебя кто мыть будет? – спросил он сразу, как только я закончила. – Я не собираюсь дышать пылью.

– Я помою, ваша светлость.

Я принесла воды, намочила тряпку, встала на колени. Пол был холодный и грязный. Я терла доски, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не позволяла им пролиться.

– Шевелись быстрее, – градус раздражения становился в его голосе всё выше. – У меня сил нет смотреть на твои медленные движения.

Я терла быстрее, не понимая, зачем я вообще всё это делаю. Из-за того, что обязана ему жизнью? И теперь он будет вести себя со мной вот так?

Может быть он всегда был таким? И именно поэтому его бывшая жена устраивала истерики? Чтобы напакостить ему? Как-то отомстить?

Потом я вставала и опять падала на колени.

Он гонял меня до самого вечера. То подать, то убрать, то открыть, то закрыть. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног.

Когда я в очередной раз нагнулась за упавшей ложкой, перед глазами поплыли тёмные круги. Я ухватилась за край стола, постояла, пережидая. В голове шумело.

– Что ты встала? Я сказал, принеси воды.

Я сделала шаг и мои ноги подкосились. Я упала на колени, не удержав чашу, а вода разлилась по полу.

– Неуклюжая, – донёсся до меня его голос, будто издалека.

Я не могла подняться. Силы кончились. Всё, что копилось внутри вырвалось наружу горячими, солёными слезами.

Я заплакала тихо, беззвучно, опустив голову, уткнувшись лбом в холодный мокрый пол. Плечи мои дрожали, но я не издавала ни звука. Только слезы капали на доски.

– Алана? – позвал он уже раздражённо.

Но я не ответила. Ничего. Не хотела и не могла ответить.

– Алана, прекрати, – он сказал это уже тише, будто испугался.

Что-то щёлкнуло внутри и я подняла на него заплаканный взгляд.

– Я не могу больше, – прошептала я. – Я не спала. Не ела. Я делала всё, что вы просили. Но я не могу больше.

Он молчал, глядя на меня странно, словно сквозь какую то пелену.

– Я просто хотела, чтобы вы остались живы, – я выдохнула и закрыла глаза. – А вы…

В дверь тихо постучали. Вошёл лекарь.

– Госпожа, я пришёл проведать... – он осекся, увидев меня на полу, в луже воды, с заплаканным лицом. – Что случилось?

Глава 23

Я попыталась встать, собрав в кулак остатки своей гордости, но ноги не слушались. Колени дрожали, руки ослабли, и не хотели быть мне опорой, да и всё тело казалось ватным.

Лекарь быстро поставил свою сумку на столик, вернулся ко мне, подхватил под локоть и помог подняться. Я пошатнулась, но вовремя опёрлась о край стола.

– Ничего особенного, – Я вытерла щёки тыльной стороной ладони, чувствуя солёный привкус на губах. – Я просто… устала. Не спала всю ночь, вы и сами знаете, а как раненый очнулся, так и решил, что я его служанка! Я понимаю, что он ранен и ему тяжело, но…

Я намеренно не стала называть Вэллиана не по имени ни “его светлостью”, в душе я была зла на него до темноты перед глазами.

Лекарь ничего не ответил, но нахмурил брови и скользнул быстрым внимательным взглядом по лицу Вэллиана. Тот лежал с закрытыми глазами, но я знала, что он не спит. На его лице застыло недовольное выражение, будто вся наша беседа с лекарем утомляла его.

Лекарь покивал головой, видимо, не первый раз сталкиваясь с таким поведением больного.

– Госпожа, – обратился он ко мне, – Я осмотрю его светлость. Вам лучше не присутствовать. Пойдите пройдитесь, заодно найдите что-нибудь поесть. Уверен, вы про это совсем забыли…

Краем глаза я заметила, что веки Вэллиана дрогнули, рот изогнулся в усмешке. И в тот же миг я молниеносно выскочила в коридор, не желая дожидаться того, что он намеревался сказать.

Оказавшись во дворе гарнизона, я наконец вдохнула полной грудью и ещё сильней ощутила, как же я устала. Спина ныла, в глаза словно песок насыпали.

К счастью, я заметила неподалёку бочку, наполненную чистой колодезной водой. Направилась в ней, зачерпнула пригоршнями ледяную воду и несколько раз плеснула себе в лицо.

Холод обжёг кожу, прогнал оцепенение. Но я всё равно медленно опустилась на какой-то валун, лежавший неподалёку. Закрыла глаза. В голове гудело.

Не было ни одного ответа на мучавшие меня вопросы. Что это сейчас было? Зачем Вэллиан меня так гонял? И зачем я это всё терпела?

Хотела показать ему, что я лучше той Аланы, что он знал, а наткнулась на то, что он возможно был достоин того отношения, сам его заслужил.

Болью в сердце отозвалось воспоминание о том, как он смотрел сегодня на меня. Ледяными пустыми глазами, будто я была не человек, а какое-то недоразумение, которое никак не может ему угодить. И как отличался его взгляд от того, как он смотрел на меня, когда велел прятаться в укрытие, или когда заслонил меня собой от стрелы. Тот Вэллиан словно исчез, а на его место вдруг пришёл другой.

Прислушалась к себе и поняла, что есть я совсем не хочу, лучше отправлюсь и скажу лекарю, что пойду посплю хотя бы немного. Вздохнула, распустила и заново заплела волосы в косу и вернулась в комнату.

Лекарь сидел на стуле у кровати. Вэллиан, казалось, задремал. Его дыхание стало глубже и ровней, а черты лица расслабились. Лекарь жестом пригласил меня присесть.

Я села на табуретку у небольшого стола, чувствуя, как гудит спина. Чуть свела назад плечи, расправляя спину с хрустом. В комнате было тихо, лекарь задумчиво сидел, оперевшись подбородком о кулак, явно о чем-то размышляя.

Наконец решился сказать:

– Госпожа, – заговорил он еле различимым шёпотом, вероятно из опасения потревожить сон больного. – То, с чем вам довелось сегодня столкнуться, это не просто капризы раненного. Я наблюдаю лорда Вэллиана много лет. То, что с ним происходит, случалось и раньше.

Я нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

Лекарь потёр переносицу, собираясь с мыслями. Вздохнул тяжело, перед тем как пытливо посмотреть на меня и задать вопрос.

– Неужели, госпожа, вы раньше с таким не сталкивались? Это старое проклятье, отравляет душу господина дракона. Не спрашивайте меня, я и сам не знаю, откуда оно взялось, или кто его наложил. Ваш супруг очень силён, очень. Так что обычно он справляется с ним. Но видимо, сейчас ранение снова активизировало его, и злой дух берёт над них верх. Не знаю, как вам точнее объяснить, но думаю, что вы и так всё поняли, госпожа, на себе ощутили, как лорд Вэллиан изводится сам и изводит тех, кто ему близок.

Я уставилась на лекаря, не веря своим ушам. Всё это звучало как-то уж очень странно.

– Проклятье? – Я дёрнула головой вперёд, будто не расслышала и хотела услышать получше. – Вы хотите сказать, что он сегодня был не он?

Я старалась изо всех сил сдержать свой голос и тоже шептать как и лекарь, но вместо это получилось свистящее какое-то подобие шипения.

– Он и не он одновременно, – лекарь тревожно посмотрел на меня, видимо, прикинув внутренне, не дать ли мне успокоительного снадобья, – Проклятье берёт верх, когда он ослабевает. Тогда он словно становится другим. Придирается, унижает. Это в итого и приводит в тому, что он останется один, никто не станет приближаться и не захочет быть рядом. А лорд Вэллиан останется слаб и беззащитен. Ведь сила дракона в его роде. Один дракон всегда несчастен и слаб.

Слова лекаря звучали логично. Но я не могла в них поверить. Этого просто не могло быть!

Я вспомнила, как он гонял меня сегодня. Подай то, принеси это, открой окно, закрой окно, подогрей, остуди! Придирки, бесконечные придирки и неудовольствие. То подушка не такая, то покрывало, то жир в бульоне!

Всё это было бессмысленно. Он не нуждался ни в чём из этого. Он просто … изводил меня!

– И что, ничего нельзя сделать? – спросила я, чувствуя, как внутри закипала злость.

На Вэллиана, на судьбу, на всю эту нелепую ситуацию с каким-то странным проклятьем. Прокляли его, а страдать пришлось мне!