Текст книги "Кузнец для моей души (СИ)"
Автор книги: Рина Федорова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 20. Ночной звонок
Глава 20. Ночной звонок
Сорок минут пролетели как одна секунда, а я так и не придумала, как буду общаться с Игорем. Сидела на краю дивана, вцепившись в подушку, и прокручивала в голове возможные сценарии. Ни один не казался правильным.
Звонок в дверь заставил чуть ли не подпрыгнуть от страха. Неторопливая управляйка так и не починила домофон – чтоб им там икалось. Тишина в подъезде стояла такая, что каждый звук отдавался эхом.
Я подошла к двери и посмотрела в глазок.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Игорь готовился как на свидание. Он выглядел безупречно в своём чуть небрежно-деловом стиле, продуманном до последней застёжки. Дорогая тёмная куртка сидела как влитая, молния расстёгнута у горла, позволяя увидеть светлую рубашку без галстука. Тёмные джинсы – идеально выглажены. Ботинки вычищены до блеска, хотя на улице слякоть. На лице – едва заметная, профессионально оформленная небритость. Волосы слегка растрёпаны, как от ветра, будто он очень спешил.
Я отлично помнила, как долго он каждое утро создавал такой образ – милого, простого парня, которому хочется верить. Идеальную картинку завершал небольшой букет цветов. Моих любимых. Которые далеко не везде продавались.
Это уже был перебор.
Внутри поднялась дикая злость, обжигающая, как глоток крепкого спиртного. Этот продуманный гад планировал приехать задолго до звонка. Отлично рассчитал время. Был уверен, что я отвечу, соглашусь на встречу и не погоню ночью домой, потому что слишком добрая. Остальное – дело техники.
И я согласилась. Как дура.
Хотя нет – меня даже не спрашивали. Как всегда.
Может, вовсе не было никакого сообщения? – мелькнула мысль.
Открывать дверь резко расхотелось.
Игорь позвонил ещё раз. Минута. Две. Он вздохнул, закатил глаза и достал смартфон.
Я слишком поздно поняла, что зачем-то захватила телефон с собой. Мелодия входящего звонка была достаточно громкой, чтобы услышать её за дверью.
Мой бывший победно улыбнулся, положил ладонь на дверь и громко, чётко сказал:
– Аня, открывай. Я знаю, что ты меня видишь.
Я лишь отпрянула дальше в коридор и отчаянно замотала головой, хотя Игорь не мог меня видеть. Пятки упёрлись в стену, дальше отступать было некуда.
Лёгкий удар раскрытой ладонью по двери заставил вздрогнуть.
– Детский сад. Хорошо, не настаиваю. Ты имеешь на это право и основания. Ответь хотя бы на звонок, не хочу кричать через дверь.
Он облокотился о стену и исчез из обзора глазка. Я нехотя приняла вызов. Пальцы дрожали, телефон скользил в ладони.
– Как ты?
Вопрос был настолько неожиданным, что я растерялась. Не обвинения, не упрёки, не сладкие мольбы впустить. Просто короткое «как ты», будто ему действительно было интересно.
– Плохо. Ужасно, – ответила я искренне.
Сейчас он скажет, что всё это ерунда, что всё будет хорошо, я не должна расстраиваться и себя накручивать. Предложит вспомнить, не было ли у меня ошибок где-то.
– Прости меня.
Что?
Он никогда не извинялся. Только если после меня и всегда с уточнениями: «И ты меня извини, но ты должна понимать…»
– За что? – голос сел.
– Я видел, что происходит. Эти мерзкие статьи. Я должен был прийти раньше или позвонить, или как-то показать, что я рядом, что ты можешь на меня рассчитывать, несмотря ни на что. Я этого не сделал, испугался, что пошлёшь куда подальше. А потом посты исчезли, я подумал, что, может, всё не так страшно было.
Я перебила его, сама не ожидая от себя такой резкости:
– Думаешь, у меня проблемы только с постами были? На меня клиентка в суд подала, из РПО временно исключили, пришлось в отпуск внеочередной уйти, чтобы со всем разобраться.
– Ох, – выдохнул он поражённо.
И его удивление звучало настолько искренне, что я повелась. Почти.
В голове кричала одна мысль: «Он играет. Мастерски, изощрённо, грязно. Не верь».
И другая, тихая, робкая: «А может, действительно искренне? Зачем ему играть?»
– Суд? И как? Когда заседание? Чем помочь?
Я усмехнулась. Как засуетился. Только поздно. А ведь в отношениях с ним я и не предполагала, что могу самостоятельно справиться хоть с какой-то проблемой.
– Суд я выиграла. В РПО восстановят. Спасибо адвокату. Твоя помощь мне, слава богу, не нужна.
– Ань, ну зачем ты так? Да, всё понимаю, я был мудаком. Ты и сейчас, наверное, меня им считаешь. Знаю, как это выглядит. Примчался весь такой рыцарь на белом коне ночью к деве в беде. Ненатурально. Засуетился только когда самого коснулось.
Игорь всегда читал мои мысли, и это всегда очень бесило. Первая реакция – запротестовать, сказать, что ошибся, но ложь он тоже распознавал прекрасно. Вторая – начать оправдываться, извиняться – тогда он успокоит, скажет: ничего страшного, я не злюсь. Можно просто промолчать, проглотить. Тоже предсказуемо.
– Да, всё верно, именно так я и считаю, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он тяжело вздохнул. Я услышала этот вздох даже сквозь динамик – глубокий, с надрывом.
– Я даже не знаю, как сейчас объяснить тебе, что это не так. Если скажу, что хочу начать всё заново, что считаю развод ошибкой и я изменился, ты не поверишь. Это всего лишь слова. Я хочу доказать делом, поступками. Разреши мне, пожалуйста. Мы ведь так долго друг друга знаем. Пусти меня, хочу тебя увидеть хоть на пару минут.
Он замолчал, ожидая ответа, хоть какой-то реакции. Я не могла ничего ответить, просто сидела на полу, облокотившись на прохладную дверь и сжимая в руках телефон. Слова Игоря били точно в цель. Я прекрасно понимала: если сейчас открою дверь, то сломаюсь, поддамся. Нельзя этого допускать.
– Боишься? – Он с лёгкостью определил моё состояние по дыханию.
– Да.
– Я знаю, чего ты боишься, Ань.
– Да, – слишком резко выдохнула я.
Он усмехнулся. В этой усмешке мне послышалось что-то тёплое, почти ностальгическое.
– Знать, что я ещё не до конца забыт, греет душу. Но я не буду давить и не сделаю ничего, пока сама не захочешь.
Глава 21. Когда слова не нужны
Я медленно положила телефон на полку шкафа и наконец осознала, что натворила.
Дура. Дура. Дуууурааа.
Зачем? Что он теперь подумает? И что делать? Звонить и отговаривать? Глупо.
Я бросилась в гостиную – там тихо, сумрак, только уличный фонарь заглядывает в окно, выхватывая из темноты угол дивана и край ковра. Потом на кухню – здесь тоже чисто, столешница блестит, раковина пуста. Заглянула в спальню. Посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела напуганная женщина с растрепанными волосами, красным носом, опухшими глазами, в растянутой футболке и широких цветастых шортах.
Надо в душ.
Спустя двадцать пять минут я рылась в шкафу в поисках подходящей одежды. Взгляд упал на голубой халат, который купила импульсивно в отпуске два года назад, надела пару раз и забросила. Не любила халаты. Но сейчас... Перед глазами вспыхнуло: Артём и его взгляд, скользящий по моей фигуре в коротком халатике сестры. По телу прошла жаркая волна.
Я бросила шелковую ткань на кровать. Подойдет.
Теперь бельё. Я перебрала комплекты. Все слишком простые, лаконичные, удобные – без швов и лишних деталей. Когда я последний раз покупала красивое бельё? Вспомнить не удалось. А потом в голове щелкнуло: зачем надевать бельё, если потом всё равно снимать?
Я накинула халат, завязала пояс, покрутилась перед зеркалом. Шелк приятно скользил по телу, халат падал мягкими складками, открывая ключицы и часть ног. В полумраке спальни я выглядела почти загадочно.
Накраситься? Глаза зачесались, после слез тревожить их тушью не хотелось. Пусть привыкает к моей естественности. Я подмигнула своему отражению. Игривое настроение помогло отвлечься от волнения, от злости на бывшего мужа, от страха перед Ермаковым.
Побежала на кухню. Его же надо накормить. Открыла холодильник, и энтузиазм угас. Почти всё закончилось. Как назло. Круглосуточного магазина рядом нет, доставка не работает. Что сделать из того, что есть? Взглянула на часы. Ничего не успею. Фантазия выключилась.
Лучше накормлю плотным завтраком.
На слове «завтрак» по телу побежали мурашки, и снова стало жарко.
Осталось только ждать. Я села на диван, попыталась расслабиться. И тут поток мыслей, как рой злобных ос налетел на меня.
Зачем это надо сейчас? Будет неловко. Он подумает, что я несерьёзная. Ничего не получится. Я не смогу расслабиться. Ему не понравится. Проблема никуда не денется. Нужно думать о будущем. А каком будущем? Если не отступлю, у меня не будет никакого будущего.
Перед глазами снова всплыл Ермаков, разъярённый, страшный: «Я тебя запомнил». Тело, ещё недавно горевшее предвкушением, сковал холодный, липкий страх.
Мне никто не поможет. Ни адвокат, ни Игорь, ни Артём. Те, кто помогает, могут пострадать. А Артём – особенно. Общение со мной ему не полезно. Совсем. Я должна это прекратить. Когда он приедет, извинюсь и отправлю домой. А потом заблокирую везде. Но как же не хочется.
Слёзы потекли сами собой – горячие, солёные, беззвучные.
Нет, сначала нужно попытаться успокоиться, страх плохой помощник в принятии решений.
Я закрыла глаза, начала дышать, отсчитывая секунды. На третьей минуте стало спокойнее, на десятой сбилась со счета. Открыла глаза – без десяти двенадцать. Час прошёл.
Надеюсь, он передумал и не приедет.
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.
Я шла в коридор на негнущихся ногах, как на эшафот. Замок не открывался – пальцы тряслись от волнения. В горле пересохло. Наконец справилась с ключами, дёрнула ручку.
На пороге стоял Артём. Под тусклой лампочкой в подъезде он казался выше, шире в плечах. Свет падал сверху, очерчивая его фигуру резкими тенями. Он улыбнулся, и у меня загорелись щеки.
– Привет.
Прогони, не пускай.
Я не смогла ничего ответить. Только посторонилась, пропуская в квартиру.
Он переступил порог и замер. Я поворачивала ключ в замке, чувствуя на спине его взгляд. От этого взгляда дыхание учащалось, сердце билось в горле, в висках, а внизу живота всё свело в предвкушении. А мозг назойливо напоминал, в каком я виде, и шептал: отправь его домой, иначе он увидит, поймёт и не уйдет. Меня накрыл безумный коктейль из страха, желания и стыда. Давно со мной такого не было.
Аня, держи себя в руках.
Глубокий, медленный вдох немного остудил. Я развернулась.
Артём присмотрелся к моим покрасневшим, опухшим глазам. Нахмурился.
– Что случилось?
Я открыла шкаф, достала вешалку.
– Не сейчас.
Он кивнул, скинул небольшой рюкзак на пол, снял куртку, взял у меня вешалку. Кивнул в сторону двери.
– Там цветы валяются, – произнёс спокойно, как обычный факт: «в подъезде кто-то намусорил».
Я приняла его куртку, повесила в шкаф и также спокойно, даже равнодушно ответила:
– Бывший муж приходил.
– Понятно, – не менее равнодушно прокомментировал Артём.
– Даже не спросишь, зачем? – сохранить спокойный голос удалось с трудом.
– Нет, – он пожал плечами и снял кроссовки.
Я застыла.
Артём подошел ко мне почти вплотную, посмотрел слишком внимательно, и я подумала, что он решил объяснить свой ответ, ошиблась.
– Куда проходить?
Никуда. Уходи.
– В гостиную.
Я не двигалась, наблюдая, как он обошёл меня, медленно прошёл в комнату и сел на диван. Торшер в углу гостиной мягко освещал пространство, и в этом теплом, приглушённом свете узкий диван казался маленьким уютным островком. Артём на нём выглядел чужеродно – крупный, сильный, словно не вписывающийся в этот уют.
Несколько мгновений мы играли в гляделки.
– Там останешься?
– Что? – Я не сразу поняла. – Да. То есть нет. Конечно, нет.
Артём снова улыбнулся. Видимо, моё смущение казалось ему забавным. Но это почему-то не обижало.
Я опомнилась. Я – хозяйка дома, он – гость. Подошла к нему.
– Чай будешь?
Глава 22. Три дня
Я уже очень давно с таким удовольствием не засыпала незадолго до рассвета, в те минуты, когда ночная темнота отступает, а утро ещё не вступило в свои права. И тем более давно я не засыпала не одна, а в горячих объятиях, чувствуя чужое дыхание на своей коже, чужое сердце под ладонью. Это было странно, непривычно и до мурашек правильно.
Утро наступило внезапно от будильника, не моего.
– Чёрт, – Артём неохотно отодвинулся и нашарил телефон на тумбочке. Справившись с будильником не с первого раза, он повернулся ко мне с извиняющей улыбкой. – Прости, забыл отключить.
Я проморгалась, привыкая к серому свету. За окном только начинало светать, на часах полвосьмого. В комнате прохладно, но рядом с ним тепло. Я не помнила, когда в последний раз просыпалась с таким спокойным сердцем.
– Рано, – прошептала я, пряча лицо у него в плече.
– Рано, – согласился он. – Можно ещё спать.
Он лёг на спину, потянулся, и одеяло сползло ниже. Я скользнула взглядом по его телу, и тут же отвела глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть. Свет утра был беспощаден, и в нём Артём выглядел ещё более… настоящим. Не призраком ночи, а живым, горячим, очень близким.
– Стесняешься? – усмехнулся он, заметив мою реакцию.
– Нет, – соврала я.
– Врёшь.
Он вдруг перевернулся, подгрёб меня под себя и прижался всем телом. Я выдохнула скорее от неожиданности, чем от тяжести. Сама нашла его губы, и всё понеслось снова как вчера, только при свете дня всё казалось более острым, более реальным.
Через некоторое время мы отстранились, тяжело дыша. Я провела ладонью по его груди. Кожа была горячей, гладкой, под пальцами билось сердце, часто и ровно. Он перехватил мою руку, переплел свои пальцы с моими, поднёс к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья. По телу пробежала дрожь, сердце замерло и тут же забилось с удвоенной скоростью.
– Нам надо вставать, – сказала я, чувствуя, как голос сел. – И завтракать.
– Не хочу, – прошептал он, пряча лицо в моих волосах, и его дыхание щекотало шею.
Я легонько толкнула его в плечо и села. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу. Он тоже сел, притянул меня к себе за талию, уткнулся носом в мою ключицу. Я обняла его, запустила пальцы в волосы. Отпускать не его хотелось, но я понимала, что в отличие от меня, у него сегодня рабочий день. Стало немного грустно.
– Иди в душ первым, – сказала я. – А я пока завтрак приготовлю.
– Уговорила, – Артём нехотя отстранился, спустил ноги с кровати и встал.
Я проводила его взглядом, любуясь шикарным телом, и снова отвела глаза, когда он обернулся.
Он ушёл, а я ещё несколько минут лежала, глядя в потолок. Тело помнило каждое его прикосновение, и от этих воспоминаний становилось жарко. Но… но хорошее не может длиться вечность.
Я натянула халат, сунула ноги в тапки и побрела на кухню.
Я успела нарезать овощи для салата и взбить яйца для омлета, когда Артём появился в дверях. Он был в мягких домашних штанах и новой футболке. Я удивлённо подняла бровь.
– Ты изначально планировал остаться на ночь? Настолько был в себе уверен?
– Не планировал, но очень сильно надеялся и рад, что не ошибся, – усмехнулся он и прошёл на кухню.
Я залила яичную смесь в форму, поставила в духовку и побежала в ванну.
Быстро умылась, привела себя в порядок и вернулась на кухню.Застала Артёма, что-то сосредоточенно читающего в телефоне. Он водил пальцем по экрану и хмурился. Я подошла к столу, обращая на себя внимание.
– Надеюсь, не успел соскучиться? – Я спросила просто так, лишь бы что-то спросить, заполнить тишину. В то, что он утром на моей кухне еще верилось с трудом.
Он поднял голову, широко улыбнулся, положил телефон экраном вниз и обхватил меня за талию, притягивая к себе.
– Успел, сильно. Очень.
Мне стало жарко уже в который раз за утро. Запищал таймер, выключилась духовка, спасая меня. Я мягко высвободилась из его рук и буквально сбежала к плите. Как же я отвыкла от такого количества внимания.
Я достала омлет, он получился пышным, румяным. Кухня заполнилась приятным сливочно-яичным ароматом из детства, расслабляя и отвлекая от ненужных мыслей. Артём сидел на стуле, смотрел на меня, пока я раскладывала еду по тарелкам и наливала кофе, и не мешал.
Мы сели за стол друг напротив друга. Я чувствовала его взгляд – тёплый, внимательный, без тени неловкости. И опять почему-то напряглась.
– Ты напряжена. Почему?
– Я отвыкла от того, что рядом есть еще кто-то. Очень много внимания.
– Перебарщиваю, да? Прости, я не специально, – Артём вроде бы извинился, но во взгляде ни капли раскаяния. – Ты останавливай меня, ладно?
– Хорошо, – я опустила глаза, не до конца уверенная, что мне захочется его останавливать.
– Какие у тебя планы на выходные? – спросил он, разрезая омлет.
Я замерла. Планы? Я вообще вчера собиралась его прогнать, заблокировать и забыть. А теперь он сидит напротив, ест мой омлет, и я не знаю, что ответить.
– Я… – начала я и запнулась.
Артём поднял бровь, ждал. Но слова застряли где-то в горле.
– Отлично, – сказал он, не дождавшись ответа. – Значит, никаких планов.
Он взял телефон, быстро набрал номер.
– Привет. Слушай, я сегодня не приеду. Да, знаю. И на выходных меня не будет. Нет, не могу. Перенеси всё на понедельник. У тебя получится. Спасибо.
Он положил трубку и посмотрел на меня с улыбкой.
– На эти три дня я весь твой, – он откусил кусок омлета. – Ммм, боже, как вкусно.
– Три дня? – я растерянно моргнула.
– Пятница, суббота, воскресенье. Потом посмотрим.
– Подожди, – остановила я, внутри вспыхнуло раздражение, он незаметно опять решил за меня, а я ведь вообще не планировала продолжения. – Вчера…
– Вчера ты позвала меня. Я приехал. – он накрыл мою руку своей. – И я не хочу, чтобы ты сейчас начинала жалеть.
– Я не жалею, – тихо сказала я. – Просто…
Глава 23. Длинная пятница
В машине тихо играло радио, какая-то незнакомая мелодия, в которую я не вслушивалась. За окном яркой, светящейся полосой пролетали улицы, сменяясь домами, фонарями, редкими машинами. Ночь окончательно отступила, уступив место серому, промозглому утру.
Артём молчал. Но я левым боком чувствовала его напряжение, горячее, злое, почти осязаемое. Оно висело в воздухе салона, сгущаясь с каждой минутой. Даже поворачиваться в его сторону было страшно, не то что спросить о его состоянии.
Когда спускались, он был спокойным, по крайней мере мне так казалось. Придерживал меня за талию, улыбался. Но как только мы выехали со двора, он словно ушёл в себя и вёл машину на автомате.
Я решила не доставать его расспросами, оставить их до момента, пока не приедем. Уставилась на бардачок, принялась вспоминать таблицу умножения: семь на восемь – пятьдесят шесть, восемь на девять – семьдесят два. На двенадцать на двенадцать я сбилась и сама не заметила, как провалилась в сон.
Разбудили меня осторожным поглаживанием по щеке и лёгким поцелуем. С удовольствием всегда бы так просыпалась.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Артём улыбнулся, но как-то натянуто, заученно.
– Приехали, – сказал он тихо и вышел из машины, чересчур поспешно.
Мои пальцы машинально дернулись к ручке дверцы, но я себя остановила и подождала, пока он обойдёт машину и откроет мне дверь. Хорошие манеры, да. Но в глазах пустота.
Мы поднялись по лестнице. Он снова обнимал меня за талию – бережно, даже нежно. В лифте стояли молча, я смотрела на мелькающие цифры этажей, он – на дверь. Открыл дверь ключом, пропустил меня вперёд, помог снять куртку. Всё как положено, как учили. Но в его движениях не было осознанности. Мыслями Артём был не здесь – я видела это по его слегка рассеянному взгляду, по тому, как он повесил мою куртку на плечики и поправил вешалки в шкафу, хотя они и так висели ровно.
Сейчас по правилам хорошего тона он проводит меня в комнату и покажет, куда сесть.
Я решила сломать шаблон. Не дожидаясь приглашения, зашла в гостиную и плюхнулась на диван. Не чинно, не аккуратно, сложив ручки на коленках, как приличная девочка. А именно плюхнулась. На красивый, строгий тёмный диван.
Огляделась.
Квартира выглядела так, будто её сдали час назад и ещё въехать не успели. Светлые стены, ни одной картины. Стеклянный журнальный столик – пустой. Стеллаж с несколькими книгами, которые выглядели как декорация. Ни пылинки, ни следа жизни. Даже запах здесь был нейтральный, стерильный, не живой.
Странно. Он странный.
Артём замер в проходе, меня накрыло дежавю. Я вспомнила, как вчера застыла в проходе своей квартиры, а он спросил: «Там останешься?»
– Там останешься? – спросила я, едва сдерживая улыбку. Надеялась, он вспомнит и подыграет.
Он не подыграл. Но сделал даже лучше.
В два шага подошёл к дивану, сел рядом, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени. Всё очень быстро и опять молча. Его руки обхватили мою талию, пальцы вжались в мягкий свитер. Он хотел поцеловать, но я отстранилась, уперевшись ладонями в его грудь.
– Артём, ты не здесь. О чём ты так напряжённо думаешь?
Он посмотрел на меня в упор, без улыбки.
– О тебе. Пока ты собиралась, я успел поискать информацию об этом Ермакове. Мне не понравилось то, что я нашёл. Непростой человек. Очень. У меня столько мыслей, одна другой хуже.
Внутри всё оборвалось. Вот зачем он влезает? Кто его просил? Сам же говорил: «Давай проведём выходные, ни о чём не думая, а проблемы потом».
Я разозлилась и попыталась слезть с его колен. Конечно, меня не пустили – руки сжались крепче.
– Зачем? – вырвалось у меня слишком громко, слишком грубо.
– Что зачем?
– Зачем ты думаешь об этом сейчас? Зачем вообще влезаешь в это?
Думала, Артём разозлится. Но он ответило спокойно, хотя в голосе чувствовалась сталь:
– Влезаю, потому что хочу помочь. Почему думаю сейчас? Не знаю. Оно само. У меня столько вопросов. – Он сделал паузу, потом добавил тише: – Расскажи подробно про экспертизу и суд. И мы закроем тему.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. Его колени были тёплыми, руки – надёжными, но я не могла расслабиться.
– Рассказывать особо нечего. Я входила в состав группы экспертов. В основном структурировала материалы уголовного дела и показания свидетелей. Я была помощником, не основным экспертом. – Я сглотнула. – Но смогла один раз поприсутствовать при обследовании самого Ермакова. С одной из свидетельниц, подругой жены, общалась. И выступала в суде, хотя не должна была – подменила заболевшую коллегу. Мне задавали много вопросов, но я просто повторяла то, что было в заключении. Ни одного слова лишнего не сказала. Почему именно меня травить начали?
Артём прижал меня к себе сильнее, потом достал из кармана телефон и показал пост. Я прочитала заголовок, и волосы встали дыбом. Центр, проводивший экспертизу, закрыли полгода назад из-за нарушений при проведении экспертиз в последние два года.
– Адвокаты Ермакова добились признания экспертизы недействительной, – сказал он, – хотя она была написана задолго до выявленных нарушений. Ты помнишь, кто был тогда в команде с тобой? Может, их третируют так же, как и тебя? Только я не понимаю, зачем так сложно. Логичнее же официально запросить проверку компетентности.
Внутри всё тряслось. Страшно было до потери сознания, но я заставила себя закрыть глаза и дышать. Просто дышать. Конкретно сейчас мне ничего не угрожает. Я в безопасности. В его квартире. В его руках.
– Официальная проверка покажет, что все компетентны, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – По крайней мере за себя я уверена. Я проходила аттестацию в прошлом году и сертификацию в РПО два года назад. В РПО предлагали пройти повторную сертификацию из-за эпизода с судом. Наверное, это имеет смысл.
– А были ли какие-то слухи? – спросил он. – Опасная информация?
