Текст книги "Кузнец для моей души (СИ)"

Автор книги: Рина Федорова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12. Спонтанность как лекарство

Субботнее утро встретило меня противной серостью за окном и полным отсутствием планов. Я лежала в кровати и смотрела в потолок уже, наверное, целый час, пытаясь придумать, чем себя занять. В ежедневнике – ни одной записи. В голове – ни одной идеи. Телефон молчал, будто вымер.

Я силой воли заставила себя подняться. Завтрак прошёл в гробовой тишине, телевизор включать не хотелось. Кофе получился безвкусным. Бутерброд не лез в горло.

Чем занимаются нормальные люди в субботу? Встречаются с друзьями? Ходят в кино? Гуляют по паркам? Я перебрала в голове всех знакомых. Лена сегодня занята, Маргарита Витальевна уехала к сестре, остальные... А кто остальные? Я вдруг поняла, что кроме Лены и пары коллег по университету у меня никого и нет. Вся жизнь – работа, клиенты, конференции. А теперь и этого нет.

Я сидела с чашкой, смотрела на моросящий дождь за стеклом и вдруг вспомнила вчерашнюю мысль, мелькнувшую перед сном: «Куршская коса». Я ведь действительно там никогда не была. А раз уж суд позади и выходные пустые – почему бы не съездить?

Я отставила кофе и потянулась за ноутбуком. В конце концов, ничего плохого в том, чтобы просто почитать, изучить маршруты. Может, завтра и правда выберусь.

Яндекс услужливо выдал десятки статей: «Национальный парк «Куршская коса». Путеводитель», «Топ-10 мест Куршской косы», «Что посмотреть за один день», «Танцующий лес», «Высота Эфа». Я листала, читала, рассматривала фотографии и чем дольше изучала, тем сильнее хотелось оказаться там. Одна из ссылок вела на группу ВКонтакте, я машинально кликнула и провалилась в ленту.

А когда провалилась – замерла.

Уведомления. Сотни уведомлений. Я же не заходила сюда целую неделю – с той самой пятницы, когда Артём забрал мой телефон и попросил не читать новости. Я послушалась. Выключила звук, убрала приложения подальше. И совершенно забыла, что здесь вообще что-то происходит.

Я пролистывала сообщения – реклама, спам, обвинительные сообщения от неизвестных людей, на которые даже смотреть не хотелось, несколько вопросов от бывших клиентов, на которые уже не требовалось отвечать. И вдруг среди всего этого мусора – его имя.

Несколько сообщений от Артёма.

Первое было отправлено в понедельник утром: «Здравствуйте, Анна Сергеевна. Вы, наверное, меня не помните, я Артём Волгин, ходил к вам на консультации четыре года назад. Видел посты про вас. Просто хочу поддержать вас. То, что пишут, отвратительная ложь. Не обращайте на это внимание. Если вам нужна будет помощь, любая, пишите».

Я перечитала два раза. Потом третий. Он написал это в понедельник – в самый разгар моей чёрной недели, когда я сидела в темноте и ненавидела весь мир. А я даже не увидела.

Второе сообщение – вторник: «Анна Сергеевна, я понимаю, что вы, скорее всего, не читаете. Но если вдруг увидите – напишите. Я знаю, каково это, когда кажется, что мир рухнул. Вы мне тогда помогли. Очень хочется помочь вам».

Третье – среда, короткое: «Анна Сергеевна, я вижу, что вы не читаете сообщения, но надеюсь, что уведомления вы видите. Потому что вы почти постоянно онлайн. Я позвоню вам с этого номера».

Ниже был написан номер телефона.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Почти постоянно онлайн. Он следил? Или просто случайно заметил? И он писал. Каждый день. Знал, что я не отвечаю, не читаю, но продолжал. Странный человек. Очень странный. Но почему-то его внимание страха не вызывало. Почему? Я не знала. Подумаю об этом на досуге.

Я отмахнулась от своих мыслей и, сама не зная зачем, щелкнула на его страницу.

Артём Волгин. Закрытый профиль? Нет, открытый. Но фотографий личных почти нет – в основном его работа. Посты появлялись почти каждый день: новые заказы, процесс ковки, готовые изделия. Вот кованые ворота с растительным орнаментом, вот изящная скамейка для парка, вот подсвечники ручной работы. Никаких селфи, никаких «как прошёл день». Только дело.

Я задержалась на одной фотографии – стеллаж для книг в стиле лофт. Строгий, минималистичный, из чёрного металла, с прямыми линиями и аккуратными полками. Красивый. Такой отлично бы смотрелся в моём офисе… если бы у меня сейчас был офис.

Через пару постов – рабочий стол в том же стиле. Массивная столешница на металлических ножках, стильная. Под постом куча лайков и комментариев: «Класс!», «Сколько стоит?», «Примите заказ». Похоже, мебель пользовалась спросом.

Я листала дальше и вдруг поняла, что здесь нет ни одной кинетической скульптуры. Ничего из того, что он показывал мне в своей личной мастерской. Только коммерческие заказы.

«Наверное, это для души, – подумала я. – Не продаёт пока, вот и не выставляет. А эта страница – рабочая».

Я без задней мысли лайкнула стеллаж. Просто так, потому что понравился.

И через пару минут экран моргнул уведомлением.

Новое сообщение. От него.

«Анна Сергеевна, здравствуйте. Как вы?»

Я отдернула руку от мышки, будто она стала горячей. Он увидел. Увидел лайк и понял, что я зашла на его страницу. И не просто зашла – листаю, изучаю, лайкаю посты недельной давности.

Ох, стыдно как.

Я вскочила с места, прошлась по кухне. Налила воды и залпом выпила. В груди колотилось непонятно что – то ли смущение, то ли раздражение на саму себя.

Что он теперь подумает? Что я слежу за ним? Что мне делать? И что ответить?

Я выдохнула. Села обратно.

А почему, собственно, стыдно? С чего я вдруг веду себя как школьница? Ну зашла, ну лайкнула. Что такого? Он сам мне писал почти всю прошлую неделю, и звонил, и приехал, сам хотел помочь. Я имею полное право зайти на страницу человека, который так старался выйти на контакт, желая меня поддержать.

Я размяла пальцы, сделала глубокий вдох и написала простой ответ-отписку:

«Доброе утро, Артём. Я – нормально. Намного лучше, чем на прошлой неделе».

Отправила. Подумала секунду и добавила второе сообщение:

«Что посоветуешь посмотреть на Куршской косе? Хочу завтра съездить».

Глава 13. Планы и желания

Неделя после поездки на Куршскую косу пролетела как один длинный день. Я погрузилась в дела с головой – наверное, чтобы не думать о том, что произошло в субботу. О танцующем лесе. О его голосе, рассказывающем легенду. О том, как легко мне было молчать рядом с ним.

В понедельник утром я сидела в кабинете Валерии Александровны с новой стопкой документов.

– Анна Сергеевна, – начала она без предисловий, – суд мы выиграли, но работу над репутацией надо продолжать. Я подготовила письмо в Этический комитет РПО с требованием пересмотреть ваше временное исключение. У нас есть все основания: решение суда в вашу пользу, отсутствие доказательств нарушений, положительные отзывы клиентов.

– Вы думаете, это сработает? – спросила я, разглядывая герб на бланке.

– Думаю, да. Но это не быстро. Бюрократия, заседания, голосования. Месяц-два минимум. – Она сняла очки и посмотрела на меня поверх них. – Есть ещё один момент. Я бы рекомендовала нанять пиарщика.

– Пиарщика? – удивилась я. – Зачем?

– Чтобы чистить информационное поле. Ваше имя сейчас ассоциируется со скандалом, и это несправедливо. Нужны публикации, интервью, экспертные статьи. Показать, что вы – профессионал, а не шарлатанка, которой вас выставляли. Кстати, обратите внимание: большинство тех постов, что порочили вашу репутацию, уже удалены. После решения суда авторы, видимо, испугались ответственности. Но осадок остался, и работать надо именно с ним.

Я задумалась. Пиарщик – это деньги, которых у меня не так много. Но если это поможет вернуть доверие...

– Я подумаю, – ответила я.

– И ещё, – добавила Валерия Александровна, – нам нужно подготовить ваше публичное заявление. Короткое, ёмкое, без эмоций. Что суд доказал вашу невиновность, что вы благодарны тем, кто поддерживал, и что намерены продолжать работать. Я знаю одного журналиста, он может помочь с грамотной подачей.

Я кивнула, записывая в блокнот: «пиарщик», «заявление», «РПО».

Вторник прошёл в переписке с коллегами. Я написала Маргарите Витальевне, рассказала о планах. Она ответила мгновенно:

«Девочка моя, я знала, что всё получится в твою пользу, наконец-то всё закончилось, почти! Осталось совсем немного. Я с тобой. Если нужна помощь с письмом в РПО – у меня там есть пара знакомых, замолвлю словечко. Или с чем-то другим, с чем угодно, только свистни».

Я улыбнулась, читая её сообщение. Маргарита Витальевна всегда умела поддержать. И её вера в меня значила больше, чем все дипломы и сертификаты.

Лена тоже откликнулась: «О, пиарщик – это круто! У меня есть одна знакомая, она как раз таким занимается. Скинуть контакт?»

Я скинула контакты в свой список дел и выдохнула. Впервые за долгое время я не просто ждала, что будет дальше, а делала что-то сама.

Вечером вторника, когда я уже собиралась ложиться, пришло сообщение от Артёма ВКонтакте.

«Анна Сергеевна, добрый вечер. Как вы? Как неделя началась?»

Я улыбнулась, глядя на экран. Простое, короткое сообщение, а на душе стало теплее.

«Добрый вечер. Неделя обещает быть бурной. Адвокат, планы, письма, консультации. А как ты?»

«Работаю. Заказ интересный поступил – кованая для для частного дома в стиле модерн. Думаю, как лучше сделать».

«Звучит красиво. Уверена, получится».

«Спасибо) Кстати, какие у Вас планы на субботу?»

Я замерла. Он спрашивает про субботу. Не предлагает конкретно, просто спрашивает. Даёт мне выбор. Или надеется, что я предложу? Или сам хочет предложить, но боится показаться навязчивым?

Сердце почему-то забилось быстрее. Я смотрела на экран и не знала, что ответить. С одной стороны, жутко хотелось снова увидеть его. С другой – это неправильно. Он бывший клиент. Я психолог. Эти мысли не должны появляться.

Но они появлялись. И чем дальше, тем чаще.

«Планов пока нет, – набрала я осторожно. – А что?»

Отправила и замерла. Ответ пришёл почти сразу:

«Думал, может, съездим куда-нибудь, если погода позволит. Я покажу Вам ещё пару красивых мест. Но без обязательств, как Вам удобно».

Я выдохнула. Он не давит. Он просто предлагает. И от этого предложения стало тепло.

«С удовольствием, – написала я. – Куда именно?»

«Давайте я в субботу заеду, и решим на месте? Чтобы не загадывать с погодой».

«Договорились. Во сколько?»

«В девять нормально?»

«Нормально. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи, Анна Сергеевна».

Я отложила телефон и уставилась в потолок. Что со мной происходит? Я, которая всегда планирует, взвешивает, контролирует, сейчас готова сорваться в очередную спонтанную поездку? С человеком, которого знаю... а сколько я его вообще знаю? Не как клиента... Мы виделись всего два раза. Два! И уже третья встреча?

Но с ним легко, – шепнул внутренний голос. – С ним ты не думаешь о судах, об обвинениях, о травле. Ты просто... дышишь.

Я тут же одёрнула себя. Нельзя так думать. Он – бывший клиент. Я – психолог. Это нарушение всех мыслимых и немыслимых границ. Что скажут коллеги, если узнают? Что скажет Маргарита Витальевна? А недоброжелатели, не дай Бог? Да что там другие? Я сама себе противна от этих мыслей.

Но где-то глубоко внутри уже теплилось предвкушение.

Среда и четверг пролетели в бесконечных созвонах, письмах и консультациях. Валерия Александровна прислала проект публичного заявления, мы его правили вместе. Пиарщица (подруга Лены, милая девушка Катя) набросала стратегию: несколько экспертных статей для профессиональных журналов, интервью для местного портала, участие в конференции. «Вас должны видеть как специалиста, а не как жертву скандала», – объяснила она.

Я чувствовала, как постепенно возвращаюсь к жизни. К той Анне, которая умела бороться. Которая не сдавалась.

В перерывах между делами я иногда ловила себя на том, что проверяю сообщения. Вдруг он написал? Глупо, конечно. Но пальцы сами тянулись к телефону.

А он не писал. И это было правильно. И это немного царапало.

Глава 14. Тёплая ладонь

Деревянная лестница уходила вверх, теряясь среди сосен. Ступени чуть поскрипывали под ногами, и этот звук смешивался с шумом ветра в кронах – густым, низким, будто сам лес дышал. Я шла за Артёмом и ловила себя на том, что не думаю ни о чём конкретном. Просто смотрю на его спину, на то, как он уверенно ставит ногу на каждую ступеньку, как иногда оглядывается – проверить, не отстала ли.

Ветер здесь чувствовался иначе, чем внизу. Он не просто дул, он обнимал, проникал под куртку, трепал волосы. Пахло морем – йодом, солью и чем-то ещё, неуловимым, что бывает только на берегу в ноябре, когда вода и небо сливаются в одно целое.

– Осторожно, здесь ступеньки круче, – обернулся Артём и протянул руку.

Я замерла на секунду, глядя на его ладонь, широкую, слегка загорелую, а потом вложила свою руку в его. Тёплая, сухая, надёжная. Он помог мне преодолеть высокий перепад и тут же отпустил, будто ничего не случилось.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как щёки заливает румянцем. От ветра, конечно.

Мы поднимались дальше. Лес расступался, открывая всё больше неба. Оно было низким, плотным, цвета старого серебра и где-то на горизонте незаметно переходило в море. Я остановилась перевести дух и оглянулась. Внизу осталась только бесконечная лента лестницы и верхушки сосен.

– Красиво, да? – Артём стоял чуть выше, опершись на перила. Ветер трепал его куртку, но он, кажется, не замечал холода.

– Очень, – выдохнула я.

– Это только начало. Наверху ещё лучше.

И мы пошли дальше. Через десять минут лес закончился, и лестница вывела нас на деревянный настил, петляющий по открытому пространству. Я ахнула.

Передо мной лежала дюна. Огромная, белая, с резкими тенями от неяркого солнца. Песок пересыпался мелкими струйками, создавая причудливые узоры, будто сама природа рисовала здесь свои картины. А дальше, за дюной, открывалось море. Бесконечное, серо-голубое, с белыми барашками волн у самого горизонта.

– Красота невероятная, – прошептала я, боясь нарушить тишину.

– Да, – Артём остановился рядом, опираясь на перила настила. – Только ходить по песку здесь нельзя. Видите эти ограждения?

Я присмотрелась. Действительно, деревянный настил был проложен так, чтобы посетители могли любоваться дюной, не ступая на неё. Местами виднелись таблички с предупреждениями.

– Это заповедная зона, – пояснил он. – Строгий режим охраны. Дюна движется, каждый шаг по ней ускоряет этот процесс. Говорят, раньше можно было ходить, но теперь только любоваться со стороны.

Я понимающе кивнула, но руки сами потянулись к ограждению. Провела ладонью по дереву, вглядываясь в песчаные узоры. Ветер пересыпал песчинки, и они тонко, едва слышно пели.

– А вы знали, что здесь пески поющие? – спросил Артём, проследив за моим взглядом.

– Поющие? – я подняла на него взгляд.

– Когда песок сухой, он может издавать звуки при движении. Если провести рукой или ногой – появляется свист, гудение. Говорят, в ветреную погоду дюны поют. – Он улыбнулся. – Сегодня ветер сильный, слышите пение?

Я прислушалась. В шуме ветра действительно угадывался тонкий, едва уловимый звук, похожий на далёкую флейту.

– Чудо, – прошептала я.

– Это из-за состава песка, – продолжил Артём, явно увлекаясь. – Здесь много кварцевых зёрен, поэтому песок такой светлый. А ещё есть тяжёлые минералы – магнетит, цирконий, гранат. Они трутся друг о друга и создают этот звук.

Я посмотрела на него с удивлением. Человек с резиновой памятью.

Он заметил мой взгляд и смущённо отвернулся. Я не стала комментировать его реакцию.

Мы молча пошли дальше по настилу. С одной стороны открывалось море, бескрайнее, дышащее, живое. С другой – залив, спокойный, тёмный, с тонкой полоской леса на том берегу. А между ними – дюны, песок, сосны и небо.

На одной из смотровых площадок мы остановились. Ветер здесь был почти невыносимым – приходилось щуриться и постоянно убирать волосы с лица. Но вид открывался такой, что забывалось всё. С высоты пятидесяти метров песчаные просторы казались бескрайними.

– Анна Сергеевна, – услышала я голос Артёма, – можно Вас сфотографировать?

Я обернулась. Он стоял с телефоном в руках, чуть смущённо улыбаясь.

– Зачем?

– Просто так. Красиво очень. Вы на фоне этого всего... – Он махнул рукой в сторону моря. – Можно?

Я сначала хотела отказаться, просьба показалась мне очень уместной. Но потом подумала: а почему нет? Кто это увидит? Только он. Заклевать себя я смогу потом.

– Давай, – кивнула я.

Он сделал несколько кадров, пока я стояла, глядя вдаль. Потом попросил повернуться, улыбнуться. Я послушно выполняла его просьбы и вдруг поймала себя на том, что мне это нравится. Быть объектом его внимания. Быть для него красивой.

– Готово, – сказал он, убирая телефон. – Получилось очень хорошо.

– Покажешь?

– Потом. – Он хитро улыбнулся. – А то будете критиковать, от прогулки отвлечёмся.

Я засмеялась. И впервые за долгое время смех был лёгким, без горечи.

Мы прошли ещё немного, любуясь видами. Я постоянно останавливалась, фотографируя пейзажи. Артём рассказывал про Франца Эфа, про старые названия посёлков.

Когда мы дошли до конца маршрута, Артём посмотрел на часы, потом на меня.

– Ещё есть силы? Тут недалеко, в сторону залива, есть одна интересная скульптура. Минут двадцать пешком. Хотите?

Я кивнула. Возвращаться в машину пока не хотелось.

Мы спустились с Высоты Эфа по деревянной лестнице в сторону Куршского залива. Лестница сменилась тропинкой, уходящей в лесной массив. Сосны здесь росли плотно, защищая от ветра, и стало заметно теплее. Под ногами шуршала опавшая хвоя, пахло сырой древесиной и прелыми листьями.

Мы шли молча, и это молчание было уютным, наполненным только звуками леса. Где-то вдалеке стучал дятел, белки бегали по стволам деревьев с тихим шорохом, ветки поскрипывали под порывами ветра, доносившегося с дюн.

Глава 15. На грани

Его рука лежала на моей. Большая, надёжная, чужая и почему-то такая нужная.

Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Мысли путались, дыхание всё ещё не выровнялось, а в груди билось что-то непонятное – не паника, нет. Что-то другое. Тёплое. Опасное. И до ужаса неправильное.

Что ты делаешь, Гордеева? Он бывший клиент. Ты – психолог. Это всё – перенос, контрперенос, классический случай. Ты ищешь опору, а он оказался рядом. Только и всего.

Но почему тогда сердце колотится так, будто я бежала марафон? Почему я не могу убрать руку? Почему не хочу?

– Анна Сергеевна? – его голос был тихим, осторожным.

Он явно хотел спросить про сообщение. Я это чувствовала по тому, как он смотрел, как напряжённо ждал. Но я не хотела сейчас об этом говорить. Не хотела, чтобы он спрашивал.

– Твоя сестра, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Она в Калининграде живёт?

Он чуть заметно удивился, но руку убрал. И я тут же пожалела об этом.

– Нет, в Москве. На международные отношения учится, – он отхлебнул чай. – На выходные приезжает к родителям. И каждый раз эксплуатирует меня, чтобы я её развлекал. Как будто я её личный аниматор.

– Почему?

– Потому что Олечка золотой одарённый ребёнок, – в его голосе появилась усмешка, но без злости, скорее с усталой привычкой. – Четыре языка знает, олимпиады выигрывает. Девятый класс с красным аттестатом закончила, на бюджет в МГИМО поступила. Вокруг неё все должны прыгать. А я, – он усмехнулся, – раздолбай, с трудом школу и колледж закончил. Мне нужно вдохновляться её примером, а не только папиной фамилией прикрываться, – он на миг задумался, – я его фамилией воспользовался последний раз в двадцать лет, а мне до сих пор припоминают. Я даже паспорт поменял, девичью фамилию мамы взял, чтобы на меня смотрели не как на продолжение отца, а как на отдельного человека. Хотя, наверное, еще мало времени прошло.

– А почему тебе родители не помогли тоже поступить на высшее? Почему именно колледж?

Он засмеялся – легко, открыто.

– Потому что я мозгами не вышел. Папа считает, что платное обучение не комильфо. Не смог поступить на бюджет в приличное учебное заведение – значит, иди в ПТУ или в армию. Я сходил и туда, и туда.

Я тоже засмеялась, но смех получился невесёлым.

– Твоя история напоминает мне мою. Я копия Оли. Меня вечно в пример старшему брату ставили. Я на шесть кружков ходила и училась на одни пятёрки, а Серёжа регулярно нелюбимые уроки прогуливал и с учёта в КДН почти никогда не снимался. Ты не поверишь, как я ему завидовала. Когда поехала в Калининград учиться, на первых двух курсах оторвалась по полной, чуть не отчислили. – Я усмехнулась воспоминаниям. – А он потом женился, детей завёл, бизнес открыл, и всё у него прекрасно. Теперь он пример для подражания. Мы редко видимся.

– Почему?

– Отношения холодные, натянутые. И конфликты наши всегда расстраивали родителей. – я отвела взгляд.

Он не стал расспрашивать дальше, и я была благодарна. Мне больше не хотелось сейчас говорить о брате, о родителях, о той жизни, где я была «идеальной дочкой». И о том, что сегодняшнее сообщение от бывшей клиентки всё ещё сидело под рёбрами.

Я взяла салфетку, вытерла губы и вдруг вспомнила его фразу, брошенную сестре: «Собак покорми».

– Артём, ты попросил сестру покормить собак, а если бы она не пришла, собаки остались бы голодными?

Он смутился, и это смущение было таким явным, что я невольно улыбнулась.

– Нет, мы бы заглянули ненадолго. Я бы их быстро накормил, на наших планах это не отразилось бы. Сейчас эта проблема решилась сама собой, отвлекаться не придётся.

Перед глазами возникли два белых пушистых монстра, и я, не подумав, выпалила:

– Жаль.

Он удивлённо поднял брови.

– Почему?

– Я бы хотела снова посмотреть на собачек.

Артём улыбнулся – широко, открыто, как умел именно он.

– Да легко.

Мы допили чай, расплатились и вышли на улицу. Холодный ноябрьский воздух обжёг лицо, я вдохнула полной грудью и поняла, что снова могу дышать ровно и свободно.

Мы сели в машину.

Он завел мотор, достал телефон, набрал номер.

– Оль, я сейчас подъеду. Ты ещё у родителей? – пауза. – Хорошо. Жди.

Машина тронулась, и через пару минут мы уже были у знакомого забора.

– А если бы она уже уехала? – спросила я, выходя из машины. – Ключи же у неё.

– У меня есть запасные в кузнице, – он обошёл машину и встал рядом. – Но…

Он помолчал, и я ждала.

– Но я даже немного жалею, что она ещё не уехала.

Я решила не спрашивать, зачем он это сказал. И не думать об этом.

Мы подошли к дому. К нам с радостным лаем вылетели два белых пушистых урагана.

– Арни! Мири! – крикнул Артём, и собаки, не добежав до него, крутанулись на месте, взвизгивая от восторга.

Я улыбнулась, глядя на это представление. Мири, та, что помельче, вдруг подбежала ко мне и встала на задние лапы, облокотившись на меня передними и желая облизать мне лицо. Я не ожидала такого напора, качнулась назад, поскользнулась на мокрой дорожке и с глухим стуком рухнула прямо в небольшую лужу. Мири тут же спрыгнула, виновато поскуливая.

– Место! – рявкнул Артём, и собаки мгновенно уселись у крыльца.

Он подошёл ко мне, протянул руку.

– Вы как? Не доглядел, простите.

– Нормально, – я встала, чувствуя, как холодная вода пропитывает джинсы и рассмеялась. – Вот и посмотрела на собачек. Похоже, на этом наша весёлая поездка и закончится.

Я оглядела себя: куртка в следах от лап, джинсы промокли и испачкались, левая ладонь саднила – на ней краснела глубокая ссадина. Артём чертыхнулся, подхватил меня под локоть и повёл к дому.

– Идёмте, надо обработать.

В прихожей он помог мне снять куртку и обувь, бросил быстрый взгляд на мою руку.

– Оля! – крикнул он.

Из кухни вышла сестра, с интересом оглядывая нас.

– У тебя запасная одежда есть? – спросил Артём у неё.