Текст книги "Кузнец для моей души (СИ)"

Автор книги: Рина Федорова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8. Чистая зона

Я уставилась на него, пытаясь совладать с дыханием. Этот жест – такой простой и властный – выбил меня из равновесия не меньше, чем сам пост. Кто он такой, чтобы решать, что мне можно, а что нельзя? Но где-то глубоко внутри, под слоем возмущения, шевельнулось облегчение. Он избавил меня от искушения. От очередной дозы яда.

– Как тебе удаётся так быстро переключаться с милого, весёлого, стесняющегося мальчика на жёсткого, требующего полного подчинения мужчину? – спросила я, и в моём голосе прозвучало неподдельное любопытство исследователя.

Он беззаботно пожал плечами и улыбнулся – той самой открытой, мальчишеской улыбкой, которую я помнила.

– Не знаю, само собой получается. – Он кивнул вперёд: – Мы на месте.

Я повернула голову и увидела высокий каменный забор. Артём остановился перед воротами, высунул руку из окна, щёлкнул брелком, и створки бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на двухэтажный дом из белого кирпича, утопающий в осеннем саду.

– Это дача? – вырвалось у меня. Слово «дача» никак не вязалось с этим основательным, красивым строением.

– Ну почти. Раньше была, но родители примерно три года назад захотели жить в посёлке и дачу немного улучшили. Теперь они почти постоянно живут здесь. Но сейчас их нет, уехали в отпуск на полтора месяца. Мне оставили ключи, чтобы я за Арни и Мири приглядывал. Это их собаки. – Он заглушил мотор и повернулся ко мне. – Сейчас дом в моём полном распоряжении.

Я смотрела на ворота, закрывающиеся за нами, и чувствовала, как постепенно отпускает то невидимое напряжение, что держало меня в стальном корсете последние дни. Мы въехали на территорию, отгороженную от всего мира, от всего, что осталось там, за воротами. Чистая зона. Место, где не достанут звонки и посты, где можно просто дышать.

– Выходите, – Артём открыл дверь и протянул мне руку, помогая выбраться. Я взялась за неё, ступила на дорожку и впервые за долгое время почувствовала под ногами не зыбкую почву, а что-то устойчивое.

Я вдохнула холодный, чистый воздух. Здесь, вдали от города, он пах иначе – прелыми листьями, сырой землёй и, кажется, морем, хотя до него было ещё далеко. Тишина стояла почти абсолютная, только где-то вдалеке лаяла собака да ветер шумел в кронах высоких деревьев.

Артём обошёл машину, достал из багажника мою сумку, с которой я вышла из дома утром, даже не подозревая, куда попаду. Я смотрела на белый кирпичный дом, на аккуратный сад, на высокий забор, отгораживающий это место от остального мира, и чувствовала, как постепенно отпускает то невидимое напряжение, что держало меня в стальном корсете последние дни.

Мы подошли к двери. Артём достал ключи, повертел их в руке и вдруг замер, так и не вставив в замок. Он повернулся ко мне, внимательно изучая моё лицо, будто пытался прочитать ответ на ещё не заданный вопрос.

– У вас же нет аллергии на животных? – спросил он с такой серьёзностью, будто от этого зависела судьба человечества.

Я усмехнулась. Столько переживаний, столько драмы – и вдруг вопрос об аллергии.

– Вовремя вспомнил, – я покачала головой. – Нет аллергии, всё хорошо. Я бы сказала.

Он расслабленно улыбнулся, но с места не сдвинулся. Продолжал стоять, поглядывая на меня.

– А на что есть? – спросил он снова.

Я уже откровенно веселилась. Парень меня забавлял – такая трогательная забота в сочетании с полной бытовой неловкостью.

– Ни на что нет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но улыбка прорывалась помимо воли. – Открывай уже. Холодно.

Как ни странно, он не обиделся на мой смех и снисходительный взгляд. Наоборот, будто обрадовался, что мне стало хоть немного легче. Он щёлкнул замком, потянул ручку...

И открыть дверь не успел.

Из-за дома, словно два белых торнадо, вылетели огромные пушистые существа и с разбегу налетели на Артёма. Он покачнулся, но каким-то чудом удержался на ногах, хотя собаки – а это были именно собаки, очень крупные и очень радостные – едва не сбили его с ног.

– Сидеть, – сказал он тихо, но с той особенной интонацией, которая не терпит возражений.

Собаки замерли мгновенно. Сели, как по команде, и уставились на меня. Два белых лохматых монстра с умными, внимательными глазами. Я непроизвольно сделала шаг назад, хотя прекрасно понимала, что нельзя демонстрировать страх – собаки это чувствуют.

– Не бойтесь, – Артём улыбнулся, заметив моё движение. – Они даже не шевельнутся без команды. Знакомьтесь, это Арни, – он потрепал более крупного пса по холке, и тот довольно прищурился. – Ну и соответственно рядом красотка Мири.

Он протянул руку к девочке, и та немедленно облизала её своим огромным розовым языком.

– Гулять, – Артём махнул в сторону хозпостройки.

Мири сорвалась с места и понеслась в указанном направлении. Арни заскулил – жалобно, по-щенячьи, несмотря на свои размеры, но тоже послушно побежал следом.

– Соскучились, хотя и пяти часов не прошло, – Артём проводил их взглядом и повернулся ко мне.

– А что за порода? – спросила я, провожая глазами пушистые белые хвосты, исчезающие за углом.

– Американская акита.

– Акита, акита... – я перекатывала на языке знакомое слово, пытаясь вспомнить, где его слышала. – А, это как Хатико?

– Нет, – он покачал головой, – Хатико – это Акита-ину, они выглядят по-другому. Те рыжие, с более лисьими мордами. А эти – американская линия, они крупнее и мощнее.

– Ты собачник? – спросила я, разглядывая, с какой теплотой он говорил о животных.

Он засмеялся – легко, открыто:

– Нет, родители собачники и мне все уши прожужжали. Так что пришлось изучить матчасть, – он открыл дверь и жестом пригласил войти.

Я зашла в небольшую, но уютную прихожую и огляделась. Обувница, банкетка с мягким сиденьем, шкаф-купе во всю стену, на стене – аккуратный видеодомофон. Всё продумано, удобно, красиво. И вдруг я замерла, не зная, что делать дальше. Первый раз со мной такое. Я не стесняюсь, не теряюсь в нестандартных ситуациях, меня сложно смутить. Я много раз была в гостях у знакомых, даже малознакомых людей. Но сейчас стояла посреди чужой прихожей и не понимала, куда себя деть.

Глава 9. Точка невозврата

После обеда мы сидели в гостиной с чашками горячего чая. Артём заварил какой-то травяной сбор с мятой и мелиссой, наверное, специально, чтобы успокоить мои измотанные нервы. За окном медленно темнело, в доме было тепло и тихо, только где-то на кухне мерно гудела посудомоечная машина да изредка поскрипывал половицами вернувшийся с прогулки Арни..

Я вертела на блюдце кружку, наблюдая, как пар поднимается над поверхностью, и пыталась собраться с мыслями. Странное ощущение – сидеть в чужом доме, пить чай с человеком, которого едва помнила, и чувствовать себя почти спокойно. Почти.

– У тебя изначально был такой план? – спросила я, наконец поднимая взгляд.

Артём смутился. Это было видно по тому, как он опустил глаза и принялся рассматривать узор на своей кружке.

– Изначально я хотел ограничиться сообщением, возможно, двумя, со словами поддержки, – начал он медленно, будто подбирая слова. – Даже когда увидел вас выходящей из подъезда, я просто хотел поговорить. Подойти, сказать, что этот бред, который про вас пишут, полная ерунда. Еще что-нибудь придумал бы.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

– Вы прошли мимо, никого не замечая. Я окликнул вас, но вы не услышали.

– Так странно, – я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то. – У меня даже музыка не играла. Я бы услышала.

Артём покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость – не унизительную, а скорее сочувственную.

– Я звал вас несколько раз, пока шёл за вами. Вы ничего не слышали и не видели. Были полностью погружены в себя. Вы даже в магазине не почувствовали, как я снял с вас наушники и положил вам в карман куртки.

Я машинально схватилась за уши. Пусто. Наушников не было. Я совершенно забыла о них, а ведь по телефону разговаривала с Маргаритой Витальевной, и меня ничего не смутило. Я просто... не заметила.

– Забыла, – прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. – Не заметила, не услышала.

Я закрыла лицо руками и судорожно вздохнула. Воздух застревал где-то в горле, не желая проходить дальше. Паника подступала, но какая-то другая – не острая, а вязкая, тоскливая.

– Да, мне нужна помощь, – я отняла ладони от лица и внимательно посмотрела на Артёма. Он сидел неподвижно, не сводя с меня глаз. – Но боюсь, что не твоя.

Сказала и сразу почувствовала, как между нами снова выросла стена. Правильная, профессиональная, безопасная. Та, которую я сама возводила годами.

Он улыбнулся. Не обиженно, не разочарованно, а как-то очень светло и спокойно.

– Я вас понял. Жаль.

Он допил чай, поставил кружку на столик и откинулся на спинку дивана.

– Хотел завтра показать вам своё, ммм, безопасное место. Я его создал, как вы учили. Это было бы вторым пунктом моего плана.

Я приподняла бровь. Он умел заинтриговывать, этому я его точно не учила.

– Заинтриговал, – признала я. – Почему не сегодня?

– Сегодня там слишком многолюдно и шумно, а завтра выходной. – Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. – Ну как?

– Нууу, не знаю, – протянула я, но в голосе уже не было прежней уверенности.

– Да ладно, я по глазам вижу, что вы заинтересовались.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

– Ты угадал, экстрасенс, я бы посмотрела.

Он кивнул, будто именно этого ответа и ждал. И задал следующий вопрос, причём так просто, будто речь шла о погоде:

– Тогда следующий вопрос. Мне отвезти вас сейчас домой или вы останетесь с ночёвкой? В доме есть гостевая комната.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но его лицо было совершенно спокойным и открытым.

– Вот так просто? – переспросила я. – Малознакомой женщине предлагаешь переночевать в доме родителей?

– Ну да. А зачем усложнять? – он пожал плечами. – Я не предлагаю ничего такого.

Я смерила его долгим взглядом. Он выдержал его спокойно, не отводя глаз и не пытаясь оправдаться. И вдруг я поймала себя на мысли, что если час назад я готова была вызвать такси и уехать, чтобы спрятаться в привычной обстановке, то сейчас совершенно не хочу. Не хочу в свою пустую квартиру, где на стенах висят дипломы, а пустые полки для книг навевают уныние. Где тишина давит. Где я снова останусь одна со своей болью.

Никогда не действовала импульсивно. Всегда всё планировала, взвешивала, анализировала. Может, стоит начать для разнообразия?

– Я останусь, – сказала я и тут же вспомнила об одной маленькой, но очень важной детали. – Только... у меня же ничего с собой нет. Даже расчёски.

Артём хлопнул себя по лбу.

– Точно! Я как-то не подумал. Слушайте, а давайте прямо сейчас сходим в магазин? Тут недалеко, на улице Победы. Там и «Куршский дворик» есть, и Kaysidi – в них можно купить всё необходимое. И заодно прогуляетесь, подышите воздухом.

Я задумалась. Идти в магазин – значит снова оказаться среди людей. Но здесь, в маленьком посёлке, это не то что в городе. И потом, с ним... наверное, не страшно.

– Хорошо, – согласилась я. – Пошли.

Мы оделись и вышли на улицу. Вечер был прохладным, но тихим, без ветра. Фонари уже горели, разливая мягкий жёлтый свет по пустынным улочкам.

– Это «Куршский дворик», – Артём кивнул на небольшое здание с уютной подсветкой. – Тут в основном продукты, но есть и хозяйственный отдел. А чуть дальше Kaysidi – там больше одежды и бытовых мелочей.

Мы зашли в магазин. Внутри было тепло, пахло выпечкой и кофе. Артём взял корзинку и вопросительно посмотрел на меня.

– Я подожду у входа, чтобы не смущать? Или помогу выбрать?

Я усмехнулась.

– Думаю, с выбором зубной пасты я справлюсь сама. Но спасибо.

Я прошла вдоль полок, собирая самое необходимое: зубную щётку, пасту, маленький шампунь, гель для душа, расчёску. В отделе одежды нашла простую майку для сна, шорты и сменные носки. Когда я вернулась к кассе, Артём стоял у стеллажа с журналами и рассматривал путеводитель.

Глава 10. Возвращение в реальность

Я оглядела свою квартиру. Включила везде свет: прихожей, в гостиной, в спальне, на кухне, даже в ванной. Стало немного легче, капельку, чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Свет не мог разогнать всю тяжелую темноту, что поселилась здесь за эту неделю, но хотя бы делал её не такой беспросветной.

Зашла в спальню. Оглядела пустые полки и незаправленную кровать. Вспомнила свой вчерашний утренний детский бунт – не доделать сразу, оставить маленький хаос. Я уговорила себя: заправлю, когда из магазина вернусь. Я же на двадцать минут собиралась отлучиться. А прошло больше суток.

Я заправила кровать.

Полчаса методично разглаживала покрывало. Оно всё мне казалось недостаточно ровным. Вроде делала как обычно: натянула, подоткнула, провела ладонями от центра к краям, от изголовья к изножью. Всегда всё получалось идеально. Но сегодня стоило разгладить снизу – сверху появлялись мелкие морщинки. Аккуратно расправляла их, и сразу справа начинало что-то мерзко топорщиться. Выравнивала, присматривалась – некрасивые миниатюрные складки словно смеялись надо мной. Больше у тебя ничего гладко не выйдет.

Психанула. Закидала кровать подушками. Собрала все: с дивана, с кресел, достала запасные декоративные из шкафа, которые давно убрала за ненадобностью. Показала покрывалу средний палец и ушла на кухню.

Открыла холодильник, уставилась на пустые полки и буквально рухнула на стул, захлёбываясь смехом вперемешку со слезами. Сходила в магазин, называется. Как там говорилось в анекдоте или чьей-то цитате? Успешная жизнь – это когда ты, выходя в магазин в пятницу вечером, берёшь с собой загранпаспорт на всякий случай.

Ну вот. Мой загранпаспорт остался дома, поэтому я уехала в Рыбачий, а не в Турцию, например.

Отсмеявшись, заказала доставку. Купила продуктов на неделю. Можно было бы вновь стать затворницей. Но к горю или к радости неделя обещала быть насыщенной.

Я вернулась в гостиную, достала из ящика стола планер и расписала запланированные мероприятия. Встреча с адвокатом в понедельник, во вторник посиделки с Леной, в пятницу – суд. Обвела запись с судом красным маркером, добавила три восклицательных знака. Вздрогнула всем телом. Отругала себя. Зачем такой акцент? Глупая!

Достала фломастеры. Нарисовала рядом с Леной цветочки и сердечки. Рядом с адвокатом – очки и книжку. Стало лучше, но недостаточно. Планер зиял пустыми окошками, как чёрными дырами. На пустом месте всегда появляется тревога.

Записалась к терапевту на среду. Мало. Ещё. Надо забить расписание под завязку.

Открыла контакты и принялась обзванивать клиентов, которых пришлось отменить из-за внезапного отпуска и проблем с офисом. Неправильно, нехорошо, я не совсем в ресурсе, но по-другому никак. Работа – мой лучший релаксант. Из пятнадцати текущих клиентов шестеро согласились на онлайн, пятеро сказали, что подождут, пока я решу проблемы с помещением, трое отказались от дальнейшей работы, не объясняя причины, и у одной девушки я оказалась в чёрном списке во всех мессенджерах.

Четверо отказавшихся из пятнадцати – не страшно на первый взгляд. Но именно эти девушки были со мной дольше всего и показывали самые лучшие результаты. Я поняла бы причину отказа тех, с кем провела одну или две консультации. А тут... Неправильно. Нелогично.

Внутри уже до неприятного привычно все затряслось. Я успокаивала себя как могла. Дыхание по Бенсону, мышечная релаксация, холодная вода, упражнение «Пять чувств». Помогло, но недостаточно. Нужно поговорить с кем-то прямо сейчас. Неужели не наговорилась за выходные?

Я позвонила Маргарите Витальевне, чтобы пригласить её на чай. Мне нужна была её опека, пусть и душная порой. А ещё я хотела услышать мнение со стороны. Срочно. Терапевта ждать слишком долго.

Маргарита Витальевна примчалась через час. Ровно столько ей требовалось, чтобы добраться через полгорода, заскочить в кулинарию и не потерять боевой настрой. В руках у неё был пакет с эклерами – моими любимыми.

Мы сидели на кухне и пили чай. За окном темнело, но в маленькой кухне было светло, уютно и тепло. Наставница изучала меня с тем особым прищуром, который я знала много лет.

– На часах нет и четырёх, – сказала она наконец. – Как-то ты слишком рано вернулась. Мне казалось, что ты на все выходные уехать планировала.

– Мне тоже так казалось, – грустно выдохнула я. – Но такие спонтанные поездки давно не про меня. А, может быть, компания не совсем та. Я вернулась почти три часа назад и всё ещё пытаюсь разобраться, что это было. Мне нужен экспертный взгляд со стороны.

– Рассказывай, – она отложила эклер и подалась вперёд. – Ничего не утаивая.

В глазах Маргариты Витальевны загорелся огонёк азартного любопытства. Ох, как я его не любила. Он сулил море вопросов, далеко не всегда удобных. Точнее, почти всегда неудобных.

Я рассказала. О первом в жизни приступе панической атаки дома, о том, как неделю просидела в темноте, о походе в магазин вчера утром. О том, как меня накрыло у полок с йогуртами, как чьи-то руки подхватили, как голос сказал: «Дыши». О том, как Артём вывел меня, усадил в машину и увёз в Рыбачий.

Умолчала лишь о том, что он мой бывший клиент. Назвала его просто знакомым. Это неправильно, я знала. Но я не готова была в этом признаться. Даже, наверное, терапевту. Пожалею ли я об этом решении? Да, возможно. Аукнется ли мне это в будущем? Скорее всего. Хотя у меня уже могут быть последствия от того, что ночевала в доме родителей бывшего клиента. Даже звучит жутко. В таком очень трудно признаваться.

Маргарита Витальевна прожевала эклер, очень медленно отпила из чашки. Отставила её. Посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Я правильно тебя поняла? – голос её звучал подозрительно спокойно. – Ты позволила незнакомому мужику посадить тебя в машину и увезти непонятно куда?

– Знакомому, – поправила я тихо.

– Но ты его давно не видела, и знакомство у вас, по твоим же словам, было поверхностное. Значит – это то же самое, что и сесть к постороннему. – Она загнула палец. – Ты либо слишком бесстрашная, либо совсем отчаявшаяся, либо чего-то мне не договариваешь.

Глава 11. Всё идёт по плану

Неделя выдалась такой плотной, что голова шла кругом. В хорошем смысле. В том самом, когда расписание забито под завязку и нет ни минуты, чтобы остановиться и прислушаться к тому, что творится внутри.

В понедельник утром я встретилась с Валерией Александровной в её кабинете. Адвокат была, как всегда, собранна и деловита: строгий костюм, идеальная причёска, стопка документов лежит на широком столе идеальным прямоугольником.

– Ну-с, Анна Сергеевна, – начала она без предисловий, – давайте разбирать ваше дело по косточкам.

Следующие два часа мы провели за изучением каждой детали иска. Валерия Александровна оказалась въедливым аналитиком – она цеплялась к каждой формулировке, к каждой дате, к каждой запятой. И чем дольше она изучала документы, тем более расслабленной становилась её поза.

– Знаете, что я вам скажу? – наконец откинулась она на спинку кресла. – У истцов нет ни одного шанса.

Я замерла с чашкой остывшего кофе в руках.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. Смотрите сами. – Она развернула ко мне схему на ноутбуке. – Работа с клиенткой велась больше полугода назад. За это время на неё могло повлиять что угодно: новый партнёр, ссора с родственниками, финансовые проблемы, чтение популярной психологической литературы в интернете. Её актуальное психическое состояние не имеет никакой доказательной силы в отношении вашей работы.

Я слушала, боясь поверить.

– Кроме того, – продолжила она, перелистывая страницы, – у нас есть договор, есть записи сессий с её письменного согласия, есть методологическое обоснование каждой использованной техники. А у них – только эмоциональные заявления. – Она сняла очки и посмотрела на меня с лёгким прищуром. – И знаете, что меня настораживает?

– Что?

– Их адвокат подготовился слишком халатно. Я ожидала как минимум ходатайства о психологической экспертизе, запросов в ваше профессиональное сообщество, попыток привлечь «независимых экспертов». А тут – просто формальный иск и несколько постов в интернете, которые могут сыграть с ними плохую шутку. – Она покачала головой. – Это странно. Очень странно. Либо они самоуверенны до глупости, либо...

– Либо? – переспросила я.

– Либо у них другая цель, и суд – не главное. – Валерия Александровна пожала плечами. – Но гадать не будем. К пятнице будем готовы. Если они не отзовут иск сами раньше.

Я вышла от адвоката с чувством, которое не испытывала уже давно. Кажется, это называлось надеждой.

* * *

Во вторник встречалась с Леной в нашем любимом кафе на проспекте Мира. Она уже сидела за столиком у окна, когда я вошла – взлохмаченная, с ноутбуком наперевес и вечной чашкой капучино.

– Анька! – заорала она на всё заведение и кинулась меня обнимать. – Живая!

– Прости, Лен, – я плюхнулась на стул напротив. – Неделя была... странная.

– Рассказывай! – Она подперла щёку рукой и приготовилась слушать.

Я рассказала. Про суд, про адвоката, про психотерапевтическую лигу. Лена кивала, ахала в нужных местах и подливала мне чай. А потом я выдохнула и рассказала про пятницу. Про магазин. Про паническую атаку. Про Артёма.

С каждой моей фразой лицо Лены вытягивалось всё больше.

– Подожди-подожди, – перебила она, когда я дошла до момента, как он усадил меня в машину. – Ты хочешь сказать, что какой-то малознакомый мужик, которого ты к тому же сто лет не видела, посадил тебя в машину и увёз в деревню? И ты поехала?

– Поехала.

– Анька! – Она всплеснула руками так, что задела чайную ложку и та со звоном слетела со стола. – Ты с головой дружишь вообще? Это же опасно! А если бы он оказался маньяком? Если бы у него были какие-то свои планы? Ты могла пропасть без вести, и никто бы даже не знал, с кем ты уехала! Сколько таких историй было?

– Я знаю, – тихо сказала я. – Но тогда мне было всё равно.

– Вот это и страшно, – Лена подалась вперёд, понизив голос. – Что тебе было всё равно. Ты в таком состоянии, что готова сесть в машину к кому попало. Ань, это звоночек. Очень громкий.

– Я понимаю.

– Понимает она, – Лена откинулась на спинку стула и уставилась в потолок, будто искала там ответы. – И что дальше? Вы просто уехали, просто поговорили, просто переночевали в доме его родителей? Ничего, о чём ты могла бы пожалеть, точно не делали?

– Лена! – Возмутилась я, но затем спокойно добавила. – Нет, не делали. Вообще ничего особенно не делали. Но знаешь что? Мне стало легче.

Лена замолчала. Долго смотрела на меня, потом вздохнула.

– Ладно. Чувствую, что спорить бесполезно. – Она потянулась за чашкой. – Но если он тебе хоть как-то помог пережить эту неделю... то, наверное, не всё так плохо. Хотя я всё равно в шоке.

Мы проговорили ещё часа два. О книге почти не вспоминали – только в самом конце Лена сказала, что издательство пока держит паузу, но она будет «бороться за меня до последнего».

* * *

Среда – терапевт. Елена Витальевна встретила меня в своём кабинете с неизменной чашкой чая и блокнотом на коленях.

– Рассказывайте, Анна.

Я рассказала. Всё то же самое, что и Лене. Об институте, о психотерапевтической лиге, об адвокате, о предстоящей пятнице. А потом – о спонтанной поездке. О том, как меня накрыло в магазине, как я позволила себя увезти.

– И как вы себя чувствовали в этой поездке? – спросила она.

– Странно. – Я задумалась. – Сначала было страшно, потом... легко. Слишком легко. А потом я испугалась этой лёгкости и сбежала.

Елена Витальевна кивнула, делая пометки в блокноте.

– Знаете, Анна, – сказала она после паузы, – в том, что произошло, нет ничего патологического. Вы пережили тяжёлый стресс, ваша психика искала способ справиться. И нашла его в спонтанности, в доверии к другому человеку, в отключении контроля. – Она подняла на меня глаза. – Это нормально. Это даже полезно.

– Полезно? – переспросила я.

– Именно. Ваша жизнь всегда была подчинена жёсткому планированию, контролю, предсказуемости. А сейчас, когда всё рухнуло, старые механизмы перестали работать. И вы интуитивно нашли новый – довериться течению. – Она улыбнулась. – Этот ваш знакомый оказался для вас идеальным вариантом. С ним можно было не играть привычные роли. Просто быть.