Текст книги "Весна в душе"
Автор книги: Рина Аньярская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Конечно, миледи. Вы всегда можете рассчитывать на меня, – отвесил поклон герцог.
– Где этот бездельник Бир? – притворно-рассерженно воскликнула маркиза. – Немедленно отыщите его! Я собираюсь на верховую прогулку.
Видный разбойник Джаг Белисон по прозвищу Принц критичным взором ядовито-зелёных глаз осмотрел «чёрных», сидящих в просторной гостиной большого коттеджа с красной крышей, мирно попивающих вино, режущихся в кости и травящих байки. Скинув со стола кружки, Принц поднялся на него и выпрямился во весь свой недюжинный рост.
Разбойники притихли.
Джаг недовольно повёл красивыми тёмными бровями и громогласно заявил:
– Сколько мы ещё будем это терпеть? Сидеть без дела и беспрекословно слушать Капитана? Вам не надоела эта чёртова дисциплина? А дурацкое правило: не брать блондинов? В одну ночь он избавился от всех неугодных ему светловолосых и рыжих разбойников! Даже Краснобородый пострадал, а такого мастака разбоя надо было поискать. Всех перерезал.
– Не преувеличивай, Принц! – гаркнул один из старожилов отряда, бродивший по дорогам Англии ещё с Чёрным Джоном. – Никого Капитан не резал.
– Была бы у него такая возможность, зарезал бы, – отпарировал Джаг. – Вы не понимаете? Токкинс не может быть атаманом джентльменов удачи! Мы – бродяги больших дорог, мы всегда должны быть в поиске добычи. А мы во что превратились? Торчим тут денно и нощно!
– Что ты предлагаешь, Твоё Высочество? – выкрикнул ещё один полупьяный разбойник.
– Что я предлагаю? Я хочу, чтобы вы вспомнили имя того, при ком нам жилось весело и роскошно! Токкинс назвался Капитаном, пусть в море и командует! А здесь, на суше – иные законы!
– На кого ты намекаешь?
– Да говори прямо!
– Нашим атаманом может быть только Чёрный Джон! – провозгласил Принц.
– Кеннеди? – воскликнул старый бандит. – Он же в Тауэре.
– И суд по нему скоро, – подхватил кто-то ещё.
– Повесят его...
– Жаль, что некоторые из вас не знали Джона Кеннеди, – с дико горящими глазами продолжал ораторствовать Белисон. – Но он был настоящим разбойником и прекрасным атаманом! Он мог заставить разбойничью вольницу свернуть горы на пути к наживе!
– Он был мелочный и скупой, – вставил старый разбойник, – за что и поплатился.
– Да брось! – возразил Джаг.
– И ещё нравом был больно крут: чуть что – сразу за пистолеты хватался!
– А ты вспомни, как мы при нём жили! Каждый день – стычки с «красными», драки, золота грабили немерено! Женщин сколько угодно у каждого было! Он никого не боялся. Вспомни, как Маркизу Прилондонских краёв обобрал: мы до сих пор шикуем, прожигая её золото и гарцуя на её лошадях.
– Да, и пули в лоб были тоже почти каждый день, – напомнил старик. – Горячий был характер у атамана. Вспомни, как за ту проделку с пленниками рыжий Маус поплатился жизнью.
– Морган, ты болван, если после того раздолья смог смириться с дисциплиной испанца! – нахмурился Джаг. Демонстративно отставив левую ногу в сторону и разгибая пальцы на левой руке, мужчина стал перечислять введённые запреты: – С золотом в город не ходить, больше выданного не пить, женщин в особняк не водить, между собой не драться, на вылазки без разрешения не выходить. Просто кошмар! Тут и не пахнет вольницей! Армия какая-то.
– Что же плохого в том, что мы стали как армия?
– Морган, ты балбес, не хочу с тобой говорить, – махнул рукой Принц, ища глазами в толпе разбойников сочувствующих.
Среди бандитов раздались несколько голосов:
– Так что ты предложишь, Принц?
– Чего Твоё Высочество изволит?
– Есть мысль, – Белисон присел на корточки и уже тише проговорил: – Токкинса низложить, а нашего истинного атамана из тюрьмы вытащить!
– Но ведь мы пытались зимой, – возразил кто-то.
– Дело провалилось, потому что Токкинс и не хотел его вытаскивать! – крикнул Джаг, хотя знал, что говорит заведомую ложь, и внимательно осмотрел присутствующих.
В гостиной воцарилась тишина. Взгляды некоторых мужчин направились к двери позади Принца, за которой скрывалась лестница наверх.
Белисон оглянулся и увидел в проёме атамана. Испанец стоял, навалившись на дверной косяк, сложив руки на груди, и спокойно слушал разговор шайки.
Взгляды двух мужчин встретились. В чёрном омуте глаз Токкинса не отражалось никаких эмоций, он спокойно смотрел на бунтовщика. Ни один мускул на лице испанца не дрогнул. Зато по телу заговорщика пробежал холод. Он снова поднялся на ноги, выпрямившись во весь свой огромный рост. Его стройная фигура грозно возвышалась над остальными бандитами.
– Мистер Белисон, поднимитесь ко мне сейчас, – ровным голосом произнёс атаман и скрылся в темноте коридора.
По лестнице прозвучали его гулкие шаги.
Разбойники притихли: то, что их Капитан назвал своего подчинённого «мистер», было нехорошим знаком...
Джаг оглядел приятелей. Все смолчали. Многие прятали взгляд. И парень понял, что бунт не состоялся, никто не пойдёт его защищать. Пришлось спуститься со стола и направиться к двери.
Поднявшись на второй этаж особняка, Принц услышал ровный голос атамана:
– Прошу, входите, мистер Белисон, не стесняйтесь. У меня не заперто.
Бунтовщик нерешительно переступил порог.
– Присядьте, – произнёс Токкинс.
Сам он стоял спиной к окну, поэтому его лица Принцу не было видно. Зато голос испанца звучал всё так же ровно и чётко, как в холле.
– Спасибо, я постою!
Заговорщик пытался выглядеть спокойным и дерзким, но в комнате атамана это отчего-то не получалось. Джаг чувствовал себя абсолютно беспомощным.
– Я понял, что Вас не устраивает моя персона, – проговорил Джим. – И это немудрено при Вашем характере, Принц.
Белисон вздрогнул: то, что атаман знал его прозвище, насторожило бандита.
– Да-да, я прекрасно знаю, как Вы себя называете. И что Ваша матушка якобы родила Вас от знатного герцога королевских кровей, мне известно. Что, впрочем, не делает сказку былью, но ведь всегда приятно причислить себя к сильным мира сего, не так ли?
Джаг стушевался. Его мать, действительно, с детства твердила ему, что в юности была наложницей знатной особы, поэтому и сын её – бастард герцога. Юноше очень хотелось верить в эту сказку, которую он и сделал своим прикрытием при встрече с разбойниками, ведь большинство из них во времена Чёрного Джона были младшими отпрысками дворянских родов или незаконнорожденными и непризнанными сыновьями лордов.
– Желаете быть Принцем – извольте. Хоть самим королём. Мне всё равно. Но малейшее нарушение дисциплины будет караться жестоко. А попытка устроить бунт на корабле, – Джим усмехнулся своему каламбуру, – приведёт к ещё более неприятным для Вас, мистер Белисон, последствиям. Если Вы недовольны мной, то или убирайтесь на все четыре стороны, или готовьте гроб и священника. Если же остались, то живите по моим законам.
– То есть Вы даёте мне шанс, Капитан? – прищурился Джаг.
– Да, даю. Но второго предупреждения не будет. У Вас не осталось права на ошибку.
Токкинс отошёл от окна, щёлкнул пистолетом в правой руке. Луч света упал на его лицо. Твёрдость взгляда, безразличное выражение лица и чуть презрительный тон сделали своё дело. Прекрасное качество – умение наступить на больную мозоль и выразить абсолютное равнодушие к дальнейшей судьбе собеседника – всегда помогало Джиму оставаться на высоте. Любой разбойник был волен выбирать свой путь: идти в ногу с Капитаном или бежать от его меткой пули сломя голову.
Никто не смел перечить Джиму Токкинсу, выходцу из Испании, истинное имя которого было великой тайной. За восемь месяцев управления разбойничьей вольницей мужчина не выпустил ни одной лишней пули, не произнёс ни одного лишнего слова, но не допустил и ни одной лишней драки. И Корсар, и Громила, и старый Морган, и остальные приспешники Чёрного Джона уважали его за такой стиль командования и принимали строгую дисциплину, которую ввёл новый атаман в их бандитскую жизнь.
У Джага Белисона так же, как и у остальных, не хватило аргументов и сил против хрупкого, на первый взгляд, испанца.
После полудня логово «чёрных» изволила посетить сама Маркиза Прилондонских краёв, как и было обещано атаману накануне.
Войдя в коттедж, девица увидела около двух десятков разбойников, одетых кто во что горазд и развлекающихся играми в карты и кости. Презрение отразилось на её красивом лице, но первая леди твёрдо сделала шаг вперёд. Мужчины замерли, направив любопытные взгляды на красивую стройную даму в чёрной амазонке. Из угла к ней подскочил один из разбойников. Раболепно поклонившись, он затараторил:
– Миледи, Капитан ожидает Вас! Я провожу, следуйте за мной, леди Ли...
– Заткнись, – прошипела красавица, предпочитающая, чтобы её титул не звучал в этих стенах.
Разбойник втянул голову в плечи и пропустил гостью к двери, ведущей на второй этаж.
Проходя через залу, Анжелина ещё раз обвела глазами бандитов. Невольно её взгляд на пару секунд задержался на красивом лице Принца, который сокрушённо сидел в углу и опустошал бутылку с вином. Под правой скулой разбойника красовалась свежая ссадина. Ярко-зелёные кошачьи глаза мужчины так контрастировали с его тёмными волосами, что это было сложно не заметить. Но взгляд Белисона совсем не понравился маркизе. Надменный и непокорный, он выделялся из десятков других взглядов в зале бандитского логова и был неприятен.
Девушка поморщилась и отвернулась от красивого лица, напомнившего ей кого-то из знакомых, но она так и не сумела понять, кого.
Фигура красавицы исчезла в дверном проёме, и буквально через несколько секунд Анжелина уже оказалась в комнате Токкинса.
– Ваша Светлость! – воскликнул Джим и подвинул тяжёлое кресло сиденьем в сторону девушки. – Вы ли это посетили мою скромную обитель?..
– Прекратите паясничать, мистер Токкинс. Вы прекрасно знали, что я приеду сегодня, – холодно отозвалась девушка и шагнула к креслу, но не опустилась в него. Она сняла перчатки и шляпку, бросила их на комод, после чего повернулась к Джиму. Он заметил, что на её груди красуется рубиновая брошь. – Капитан?
– Я Вас слушаю, маркиза.
– Это я Вас слушаю. Зачем Вы просили меня приехать?
– Я хотел сообщить, что к делу всё готово.
– Прекрасно! – недовольно тряхнув локонами, ответила Анжелина. – Для этого нужно было непременно звать меня сюда? Так если готово, чего Вы ждёте?
– Ваших дальнейших указаний.
– Я уже нашла корабль и надёжного человека, который будет сопровождать и Вас, и мою кузину в этом увлекательном путешествии, – следя за реакцией Токкинса, произнесла первая леди. – Да Вы не слушаете меня, Капитан?
– Напротив, я внимаю каждому Вашему слову... – склонил голову Джим, и солнечный луч, в полосу которого попали волосы атамана, заиграл на его шевелюре сапфировыми бликами.
– Послушайте, Джим, – более мягко, чем обычно, произнесла девушка и сделала шаг навстречу разбойнику. – Вы чего-то не договариваете. Что Вам ещё нужно, чтобы я была уверена в исходе дела? Просите: деньги, титул? Земли? Возвращение в Испанию?
Атаман отрицательно покачал головой и прикрыл на миг красивые ресницы:
– Нет, миледи, мне не нужно более ничего.
– Тогда не смотрите на меня так, словно я отняла Ваш родовой замок! – слишком эмоционально выпалила Анжелина и отошла к окошку. Глядя на дорогу, она добавила: – Послезавтра Вас устроит?
– Послезавтра? – подойдя ближе, спросил испанец и затаил дыхание.
– Да. Берите её через два дня... В четверг... Во время верховой прогулки, как договаривались. Корабль будет ждать в бухте. Вы сможете снять её с Бурана и на лодке добраться до шхуны. А там уже выйдете из Темзы в пролив без каких-либо проблем. Мой поверенный занимает высокое положение в обществе и его имя станет пропуском на границе. Вы с несколькими своими людьми сядете на корабль вместе с ней. И концы в воду...
Леди Линкольн повернулась в сторону Токкинса. Его красивое лицо было слишком близко – неприлично близко – к ней. Но девушка ничего не сказала и отвернулась, снова направив взгляд в окно.
– Вам всё ясно?
– Да.
– Хорошо.
Токкинс молча продолжал стоять рядом, буквально наслаждаясь присутствием любимой девушки в непосредственной близости от себя. До слуха мужчины донёсся холодный голос красавицы:
– Отойдите, Капитан.
– Что? – не совсем понял её Джим, словно очнувшись от дум.
– Отойдите от меня подальше.
– Я не могу отойти, – понизив голос, признался испанец. – Вы притягиваете...
– Послушайте, мистер Токкинс! – твёрдо произнесла Анжелина, всё ещё не поворачивая своего лица в сторону собеседника. – Вы начинаете меня раздражать.
– Вы слишком красивы, чтобы я мог подчиниться Вашему приказу... – прошептал Джим, прикрывая веки и наслаждаясь тонким запахом духов, что использовала первая леди королевства. – Одно Ваше присутствие рядом делает меня счастливым.
– Мистер Токкинс! – прошипела красавица, которую неуместные сантименты бандита начинали злить, исподлобья взглянула в его сторону и притопнула.
Вопреки её ожиданиям, Джим оставался без движения.
– Я люблю Вас... – выпалил вдруг мужчина, сам того не ожидая.
Анжелина поняла, что играть в эту опасную игру придётся и дальше.
Она медленно повернула к атаману разбойников голову, изобразив какое-то подобие удивления, потом развернула и весь корпус. Испанец не шелохнулся. Глаза его горели, как искры костра, безотрывно следя за каждым движением лица возлюбленной, словно желая навсегда запечатлеть в памяти её прекрасные черты.
Страха в душе не было, но Токкинс понимал, что за свою наглость он может поплатиться многим.
Девушка молчала.
– Я люблю Вас, – повторил Джим, понимая, что нужно заполнить чем-то паузу.
Маркиза, не говоря ни слова, продолжала смотреть на него, буквально затягивая мужчину в омут своих прекрасных агатовых глаз, а лицо её при этом напоминало каменную маску. Подчиняясь зову пробудившегося инстинкта, Джим медленно поднял руку и чуть коснулся локона красавицы, выбившегося из причёски.
В тот же миг, совершенно неожиданно для себя, он получил звонкую пощёчину.
– Не забывайте своего места, мистер Токкинс, – тихо сказала леди Линкольн, но в голосе её не слышалось ни капли злобы. – Я разочарована Вами. Вы мне казались куда более находчивым и умным, нежели Ваш предшественник, Чёрный Джон. А выходит, что мечта о светской красавице не чужда и Вам. А Ваши...
Первая леди осеклась. Она хотела припомнить Джиму его стихи, но вовремя поняла, что не стоит выдавать свои козыри.
– Я ни на что не претендую, маркиза, – красиво склонил голову испанец. – Простите меня. Это было какое-то наваждение... Мне показалось, что Вы...
– Когда много кажется, пора исповедаться, – осекла его Анжелина. – Отныне и на Вашей щеке осталась моя метка. Мы были партнёрами, а теперь для меня Вы перешли в иной разряд, мистер Токкинс.
Джим опустил взгляд, потом снова поднял на красавицу глаза, взмахнув длинными ресницами. В этот миг он понял, что теряет её, возможно, навсегда.
– Прощайте, Капитан.
С этими словами племянница короля развернулась, забрала свои вещи с комода и вышла из комнаты.
Вернувшись в Виндзор, Анжелина первым делом переоделась в шикарное бархатное платье. К вечеру она ожидала гостя.
Без четверти шесть под её дверями появился элегантно одетый немолодой уже лорд с рыжими усиками и тонкой, коротко стриженой бородкой. Ожидая указанного времени, мужчина прохаживался вдоль дверей третьего этажа, нервируя охрану. В мыслях он возвращался к происшествию прошлого августа, когда он наведался к своему другу детства, ныне покойному лорду Беркли, бывшему конюшему леди Анжелины.
В тот день моросил дождь. Беркли должен был проверить состояние конюшен Линкольн, и Эрнест Тей, носящий по учтивости титул виконта, любезно согласился подвезти его в карете, поскольку жил рядом. Беркли давно уже обещал другу отрекомендовать его маркизе, после чего карьера виконта могла бы пойти вверх. Тей не был особенно тщеславным, а врождённый порок речи – заикание, картавость и свист, получавшийся вместо букв «ф» и «в», – останавливали его от светской жизни. Но Беркли настаивал, что ко двору явиться непременно надо.
Едва карета подъехала к конюшне, лорд Беркли выглянул в окно и увидел нечто странное: незнакомые люди, ворвавшиеся внутрь, сгоняли лошадей в загон.
– Посмотрите, виконт, что там происходит. Я ничего не понимаю! Кто эти люди? Что им нужно?
– Похоже, они пытаются украсть табун, друг мой, – сильно картавя, ответил Тей.
– Что нам теперь делать? Остановить их?
– Что Вы! Их слишком много: трое всадников и десять человек пеших. Это очень опасно! Я не думаю, что эти лошади стоят наших жизней.
– Вам хорошо говорить, милейший, – усмехнулся Беркли. – Вы не состоите в дюжине кавалеров леди Линкольн. И не Вы являетесь её конюшим.
– О, дорогой Арчибальд, мы ведь могли прибыть всего лишь на пять минут позднее и уже ничего не сумели бы сделать, – хитро улыбнулся лорд Тей, поглаживая коротенькие рыжие усики. – Даже не увидели бы этих воришек.
– Тоже верно. Хорошо, – согласился Беркли. – Будем считать, что мы пришли чуть-чуть позднее.
В этот же вечер конюший доложил Анжелине, что её лошади украдены. В доказательство своих слов он привёл лорда Тея. До сих пор Эрнест не мог понять, зачем его друг нашёл столь странный способ представить его высочайшей леди...
Маркиза в тот день изобразила истерику, гневно ругая всех охранников конюшни и Беркли на чём свет стоит. Слушающим её лордам и в голову не пришло, что табун уведён по наводке самой хозяйки.
С тех пор картавый виконт к Анжелине Линкольн и близко не подходил. Но сегодня утром он получил от неё письмо... Письмо с приглашением посетить покои первой леди в шесть часов вечера для конфиденциального разговора.
Лорд Тей весь день провёл в трепетном ожидании встречи с самой красивой девицей Англии, не смея даже предположить, зачем она внезапно назначила ему аудиенцию. Но умный виконт прекрасно понимал, что встреча эта – не каприз и разговор пойдёт не о любви.
Пробило шесть.
Сара впустила гостя в приёмную и юркнула в соседнюю комнату, чтобы доложить красавице о появлении гостя.
Анжелина грациозно вышла навстречу лорду, подала ему руку без перчатки для поцелуя и, оставаясь на неизменно большом расстоянии, которое она предпочитала в обществе своих кавалеров, холодно сверкнула чёрными агатами прекрасных глаз. Маркиза встала напротив окна, и это мешало Тею рассмотреть выражение её лица.
– Виконт, я рада, что Вы пришли. У меня к Вам есть серьёзное предложение.
– Я слушаю и повинуюсь Вашей Светлости, – просвистел мужчина.
– Как я понимаю, Вы давно изъявляли желание попасть в моё окружение? – повела бровями красавица. – Не так ли?
– Я мечтал об этом, – почувствовав, как дрогнуло сердце, ответил Эрнест. – Мечтал всю свою сознательную жизнь!
– Не преувеличивайте, милорд, – усмехнулась леди Линкольн. – Ваша сознательная жизнь почти в два раза длиннее моей. Как же Вы могли так долго об этом мечтать?
– Я мечтал с момента Вашего рождения, – чуть склонив голову, проговорил мужчина.
– Угу, – промычала девушка, немного отвернувшись, и на её губах заиграла насмешливая холодная улыбка, которую гость не мог видеть. – Замечательно. Милорд, в моей свите сейчас есть одно вакантное место. Вам, вероятно, известно, что несчастный лорд Беркли вчера был убит?
– Да, я уже слышал об этом.
Голос виконта предательски дрогнул.
– Кто-то вероломно пронзил его шпагой, – наигранно-сокрушённым тоном произнесла Анжелина. – Я никогда не смогу смириться с такой потерей: Беркли был великолепным кавалером Ордена Подвязки!
Произнося хвалебную эпитафию своему убитому вассалу, красавица неотрывно следила за лицом гостя, которого она избрала очередной жертвой своих чар.
– А сейчас я решаю, кого могу поставить на его место. Ведь он всегда был рядом, всегда понимал меня с полуслова. Он был моим конюшим – я могла положиться на него в случае объявления войны и его прекрасно слушались лошади.
– Ваши лошади? – переспросил Тей. – Ваших лошадей... больше нет.
– Вот именно, виконт, – со вздохом ответила маркиза и села в кресло. Словно вспомнив о чём-то, девица повернула голову к гостю и спросила: – Скажите-ка, милорд, а ведь Вы живёте недалеко от моих конюшен?
– Да, мы с сестрой обитаем в маленьком загородном доме уже больше года, поскольку у неё чахотка... Вы же знаете.
– Я знаю. И помню, что в тот день, когда Беркли обнаружил пропажу лошадей, Вы с ним были там вместе. Скажите, виконт, Вы случайно ничего не заметили прошлым августом? Я лишилась своего замечательного табуна ещё в августе.
– Да, я видел, как больше десятка человек увели Ваших лошадей, но не знал, что это были воришки. Поэтому, когда мой покойный друг попросил меня довезти его до конюшен и обнаружил их пропажу, я решил не открывать ему истины, чтобы не расстроить его ещё больше, – на ходу наврал Эрнест.
– Я понимаю. Вы действительно не могли этого знать, поэтому и спроса с Вас нет, – ответила Анжелина, внутренне удивившись тому, что Тей оказался свидетелем угона табуна и что нет надобности петь ему в уши. – В таком случае сослужите мне службу, любезный друг, и я возьму Вас в ряды своих прекрасных кавалеров. А это может стать Вашим первым шагом на пути к Ордену Подвязки...
Виконт искренне удивился такому повороту событий (Шутка ли! Попасть не просто в свиту племянницы короля, но и стать одним из рыцарей элитного ордена Англии!) и спросил, склонившись в поклоне:
– И Вашу Светлость не смущает моя неправильная речь?
– Ваша речь меня ничуть не смущает, – ослепительно улыбнулась красавица. – Мне же Вас не в глашатаи выдвигать. К тому же основное требование к кавалеру моей свиты, не имеющему титула по праву, – быть сыном графа. А ведь Вы именно таковым и являетесь?..
– Да, я старший и единственный законный сын своего отца.
– Вот и чудесно. Так Вы окажете мне услугу?
– Что я должен делать, Ваша Светлость?
– Ничего особенного, всего лишь подтвердить на суде против разбойника Кеннеди, оказавшегося лордом Грендбером, то, что Вы видели своими глазами прошлым августом. Я полагаю, он припомнит похищение моих лошадей – ведь это сделали его бандиты, и уверена – перевернёт истину с ног на голову.
– Я всё понял, – кивнул Эрнест.
– Вы получите хорошую награду, – стрельнула на гостя глазками Анжелина.
– Я готов последовать за Вами на край света, миледи, Вы же знаете об этом, моя прекрасная госпожа, – склонившись на одно колено и целуя край платья маркизы, ответил мужчина.
– Теперь знаю, – улыбнулась краешком губ красавица и дождалась, когда поклонник поднимется. – Значит, договорились: будьте на заседании суда непременно. Возможно, Вам придётся проявить своё благородство и защитить честь дамы уже завтра.
– Благодарю Вас, миледи, за доверие, оказанное мне, – поклонился Тей и поймал ладонь Анжелины, чтобы поцеловать её тонкие пальчики.
– Замечательно, виконт. А сейчас поезжайте к Вашей сестре – уверена, что Вы нужны ей более чем кто-либо другой.
Эрнест откланялся, а Анжелина, глядя ему вослед, подумала: «Троих за день обольстила. А всё-таки неплохо быть первой красавицей королевства!»
Д’Альбре стояла у окна, приподняв занавеску и глядя в парк, когда раздался едва слышный стук. Отдёрнув руку, девушка обернулась, немного подумала и шагнула к двери – камеристка ушла в прачечную, но вряд ли бы она, возвратившись, стала стучаться.
Толкнув дубовую створку, Констанция увидела за порогом двенадцатилетнего мальчика в форме пажа, в котором она узнала юнца, прислуживающего фрейлинам.
Вопрос в глазах герцогини был достаточно красноречив, чтобы паж понял её без слов.
– У меня к Вам послание, – отчеканил мальчишка.
– Входи, – отступив на шаг, ответила француженка, пропустив его в покои.
– Вам просили передать, что в парке далматинцы готовы к охоте, – произнёс мальчик, едва двери за ним закрылись.
Герцогиня на миг задумалась, соображая, что означает эта шифровка, и прикрыла ресницы. Сформулировав максимально точный ответ, который бы не дал лишних поводов для разговоров, но в то же время стал бы понятен баронессе Лот, она снова направила взор на пажа:
– Передай тем, кто послал тебя, что я не люблю пятнистых собак.
– Слушаю, Ваша Светлость! – ответил мальчишка и был таков.
Д’Альбре никогда не держала пажей, потому что они вечно суют нос не в свои дела. Пожалуй, отдельно взятые экземпляры в Виндзоре были осведомлены не хуже, чем шпионы короля и советника вместе взятые.
Фрейлины и придворные дамы, часто несущие полную околесицу, иногда выдавали довольно интересную информацию о тех лицах, на которых было нацелено внимание француженки. И леди Лот стала её ушами при Малом дворе. Поскольку общаться напрямую было небезопасно, иногда молодая баронесса использовала пажей для передачи слов или записок французской герцогине.
Констанция подошла к окошку и приподняла занавеску. В парке д’Альбре действительно заметила странных людей, которые уже второй день шныряли туда-сюда с озабоченным видом. При этом она точно знала, что к гвардейцам Ландешота они не имеют никакого отношения. Весточка от Шарлотты Олдерс расставила точки над «i»: эти странные люди оказались шпионами тайного советника.
Вечером того же дня Констанция спустилась в часовню Святого Георгия, чтобы встретить баронессу на службе.
– Добрый вечер, Ваша Светлость, – приветствуя француженку, сделала лёгкий реверанс леди Лот.
– Рада видеть Вас, баронесса, – мягко улыбнулась Констанция и жестом пригласила молодую женщину пройтись с ней по аллее.
Юные фрейлины, приветствуя иностранку, не спеша проходили мимо и шушукались между собой, стараясь расслышать, о чём же говорят две дамы.
– Сегодня вечером я хотела бы сыграть в шахматы. Но Его Величество занят другими вопросами. Поэтому я буду рада, если Вы с супругом составите мне компанию, – отрешённо произнесла д’Альбре.
– Я непременно передам Ваше приглашение мужу, – картинно склонила голову Шарлотта. – Думаю, он будет счастлив состязаться с Вами.
– Отлично, баронесса, я жду вас обоих в семь вечера у себя.
С этими словами Констанция остановилась, дождалась от придворной дамы положенного этикетом лёгкого реверанса, слегка наклонила голову в знак прощания и ушла в противоположную сторону.
Девицы, ставшие свидетельницами разговора, откровенно заскучали. Весть о том, что маркиза Суасонская любит игру в шахматы и часто составляет компанию королю, обежала двор довольно быстро. Среди приближённых Его Величества редко кто мог похвастаться таким умением, именно по этой причине иностранке довольно сложно было искать себе достойного партнёра среди придворных вельмож. А барон входил в число таких умельцев.
Узнав об этом, д’Альбре нашла прекрасный повод для отвода глаз: она просила принести шахматную доску в свои комнаты, приглашала чету в гости – не мог же мужчина являться в одиночку к незамужней девице, в самом деле! – и начиналась особая игра.
В первое время обе стороны прекрасно отдавали себе отчёт в том, что за ними следят. Поэтому разговор проходил на эзоповом языке, а фигуры по доске на самом деле двигались. Но через пару месяцев шпионам Тайного совета настолько прискучило наблюдать за двумя игроками, изъясняющимися неясными терминами, и одной молчаливой дамой, что они бросили следить за шахматными партиями в покоях француженки.
Итак, в назначенное время барон Лот с супругой явились к маркизе Суасонской. Буквально перед их приходом лакеи уже приготовили шахматную доску, расположив её на игральном столике в приёмной, принесли бутылочку белого тосканского вина и французский сыр.
За таким незамысловатым ужином трое господ должны были провести приятный игральный вечер. Но, едва лакеи скрылись из вида, герцогиня и чета Лотов молча проследовали в кабинет – небольшую узкую комнату, расположенную между приёмной и спальней и не имеющую окна. Констанция крепко затворила дверь. Надо сказать, это была самая важная дверь в покоях француженки. Плотно обитая толстым слоем сукна и бархата, она создавала дополнительные сложности для шпионов.
Де Нанон прошла к столу и, присев, обратила взгляд к Лоту.
Баронесса села в маленькое кожаное кресло в углу возле двери, барон опустился на стул напротив герцогини.
– Вы уже поняли, что они ужесточили слежку? – осведомился мужчина.
– Я заметила шпионов из окна. Нам придётся быть осторожнее. Мне меньше всего хотелось бы скомпрометировать Шарлотту в глазах других фрейлин. Тогда мы потеряем сразу несколько ниточек, ведущих к леди Линкольн и её крёстному.
– У меня есть предложение, маркиза, – с лёгким наклоном головы произнёс барон. – Нам необходима точка связи вне пределов Виндзора. Это развяжет руки и нам, и Вам.
– Согласна с Вами, милорд, – кивнула Констанция. – И Вы предлагаете Лондон?
– Безусловно.
– Да, это, конечно, самый разумный вариант: столица – людное место, где никому ни до чего нет дела. Только есть одно «но», – девушка выдержала паузу, попеременно глядя на супругов. – Все таверны и гостиницы, которые можно было бы использовать, как мне для связи с моими шпионами, так и вам для передачи сведений, либо уже находятся в ведомстве Ришельё или Роквелла, либо не являются безопасными и удобными. Я проводила обследование окрестностей Виндзора. А мой замок слишком далеко от дворца, чтобы стать местом встреч.
– Есть вариант – открыть новое заведение с надёжным человеком, – проговорил барон.
Д’Альбре помолчала несколько секунд, перебирая мысли.
– Вариант, надо признать, хороший. Только что это должно быть за заведение, чтобы оно не привлекло излишнего внимания? Это раз. И чтобы конкуренты не сожгли его вместе с нашим надёжным человеком – это два.
– Я предлагаю открыть небольшую кофейню, которую смогут посещать и зажиточные горожане, и проезжающие вельможи, и иностранцы. Это вряд ли вызовет недоумение прохожих и, надо сказать, конкурентов у неё просто не будет. Кофе и какао в Лондоне ещё никто не продаёт.
Де Нанон задумчиво постучала пальчиками по крышке стола и ответила:
– Как Вы хорошо придумали, милорд. Остаётся лишь одна нерешённая проблема: где взять настолько надёжного человека, который мог бы заниматься этим непростым делом, одновременно быть нашими ушами, глазами, тайником и при этом уметь молчать.
– А вот в этой части, – отозвалась из глубины комнаты баронесса и поднялась навстречу д’Альбре, – думается, смогу помочь я. У меня есть рекомендации от влиятельной особы на одного человека, который вполне подойдёт на эту роль.
Шарлотта протянула герцогине плотный пакет, перетянутый голубой лентой и скреплённый сургучом. Констанция приняла бумаги, мельком взглянула на росчерк пера, оценила печать и довольно кивнула головой. Подняв взгляд на баронессу, француженка добавила с мурлыкающей интонацией:
– Ооо... Сама герцогиня. Этому имени нельзя не доверять.
День седьмой, 9 апреля
Наступил вторник. Счастливым или злосчастным, но только не долгожданным стал этот день для Ирены.
