Текст книги "Предназначенная для двоих (СИ)"

Автор книги: Рин Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Его слова вылились на меня словно поток воды из ледяного душа. Я не просто дура. Я – идиотка, полная и клиническая. Нет, ну правда, какого черта мне пришла в голову бредовая мысль, попросить самого Макса Платова проводить меня ещё раз в параллельный мир!?

И тут я, вдруг отчетливо поняла, что наш разговор был не самым плохим событием этого дня. Хуже всего было то, что за нашим «общением» наблюдал весь класс! Вероятнее всего, дорогие однокласснички всё слышали, и теперь их лица украшали кривые ухмылочки, а лицо Оксаны зажглось неприкрытым злым королевским торжеством. Зажмурившись от стыда, я опрометью выбежала из актового зала и бросилась по скудно освещенным школьным коридорам на выход.

На улице было темно и прохладно. А еще накрапывал противный мелкий дождь. Злые слова Макса обжигали обиженное сердце. Я медленно брела не разбирая дороги. На душе было так мерзко, словно её сжимала ужасная Амазонская анаконда. Прийти бы сейчас домой, рассказать всё папе, нарыдаться всласть и заснуть крепким сном, а на следующее утро, после последнего звонка, забыть навеки этого Макса, надменную Оксану и остальных дорогих одноклассничков, как страшный сон.

И папы дома нет. Что там Платов, Оксана и другие? Отец! Вот куда он делся? Вдруг, он нуждается во мне? А я… сложила лапки, сдалась, возможно, даже обиделась на него в глубине души, за исчезновение… Так ли поступают любящие дочери с единственными отцами?

От этой мысли я даже споткнулась о трещину разбитого тротуара в темноте. Я нужна ему! Прямо сейчас! Прямо в эту секунду! Я вернусь туда, отыщу эти странные горы, страшную пещеру и пройду сквозь то марево! Чего бы меня там не ожидало. Он там. Я чувствую это. А здесь, одной, мне делать нечего.

Походка моя становилась интенсивнее по мере продвижения к дому. В конце пути, я почти бежала, так не терпелось собраться на поисковую операцию. И только лишь остановившись около плохо освещенного подъезда, до меня дошло, что сумку, забытую с утра в автобусе, мне так никто и не вернул, а ключ был там. Возвращаться в родное учебное заведение не было никакого желания, да и не факт, что сумка находилась там. Возможно, осталась в автобусе, или полицейские забрали её. Хорошо хоть телефон, с почти севшим зарядом, покоился на дне кармана. Но звонить Екатерине Федоровне и выяснять у той судьбу ридикюля, мне категорически не хотелось.

Судорожно раздумывая о том, как бы попасть домой, я огляделась по сторонам. Несколько коммунальных работников среднеазиатской внешности, крутившихся в этот поздний час около открытого люка, привлекли моё внимание. Не раздумывая, подошла к ним. От разверзшейся пасти в земле валили клубы пара. Очевидно, на дне канализации, шипел кипяток, и парни пытались закрыть дыру. Им это удалось – крышка тяжело опустилась, прикрыв адский колодец. Мужчины стали собирать инструмент, гортанно переговариваясь на своём языке.

– Добрый вечер! – произнесла я и одарила коммунальщиков очаровательной улыбкой. Откуда, интересно, столько позитива нашлось? Не иначе как адреналин гнал вперед, на поиски отца.

Парни удивленно уставились на меня, застыв с ломом и кувалдой.

– Мне нужна помощь, – продолжила я. – Заплачу, сколько скажете, только помогите мне!

Азиаты синхронно разинули рты, а их зрачки расширились ещё больше.

– Вы меня не понимаете?… – объяснила я себе причину их ступора.

– Еще как понимаем! – вдруг ответил один из них совершенно без акцента. – Не понимаю другого… Ты из Таджикистана?

– Нет, конечно! – улыбнулась парням. – Местная я.

– Угу, – не поверил второй. – А с нами, тогда как общаешься? Только не говори, что теперь в школах преподают наш язык!

– Н-не-ет! – неуверенно протянула я, а про себя подумала «странные шуточки у них, всё-таки». – Ну, так поможете?

– Конечно, поможем, как не помочь своей землячке, – добродушно улыбнулся рабочий, и его золотые зубы сверкнули в электрическом свете фонаря.

Пока коммунальщики собирали инструмент и шли к подъезду, я вкратце обрисовала ситуацию с потерянным ключом, и что теперь остаётся только сломать замок. Мы подошли к двери подъезда, как, едва не ударив нас, створка распахнулась, выпуская стайку орущих мальчишек.

– Весьма, кстати, – проговорил рабочий, кивая на дверь, – а то пришлось бы долго ждать, пока кто-нибудь не выйдет из подъезда. Дверь с домофоном сломать не так-то просто.

Удивленно обернувшись, я вытаращилась на попутчика. «Весьма», «кстати»… ну и лексикон у этих работяг! Сам Платов позавидовал бы.

Поднявшись на нужный этаж, коммунальщики принялись шумно орудовать инструментами. Соседская дверь тут же приоткрылась, и пенсионерка тётя Зина с интересом уставилась на происходящее.

– Вот, ключи потеряла, – побыстрей прояснила я ситуацию. А то, мало ли что придет в голову старой склочнице.

Тут створка поддалась и с треском открылась наружу.

– Спасибо Вам! – облегченно выдохнула я. – Сейчас сбегаю в комнату и принесу денег.

– Не надо, уж! – добродушно проговорил рабочий. – Мы с соотечественников денег не берем. Так помогаем. Пойдем, Ахмед!

Рабочие подхватили инструменты и пошли к лестнице.

– Подождите! – крикнула я. – Денег не берете, тогда хоть печеньем угоститесь.

Оставив их ждать в прихожей, я пулей понеслась на кухню. Купила курабье в шоколаде накануне – с чаем полакомиться, но теперь решила, что пришедшие на выручку парни заслужили его в большей степени.

– Печенье – это хлеб, – поднял палец свободной руки вверх Ахмед. – А от хлеба нельзя отказываться. Спасибо тебе, добрая девушка!

Соседская пенсионерка, так и стоявшая всё это время на лестничной клетке, перевела удивленный взгляд на меня.

– Вы из Средней Азии, что ли? – поинтересовалась она скрипучим голосом, когда внизу хлопнула закрывающаяся за рабочими дверь.

– С чего вы взяли? – раздраженно проговорила я.

Что за глупые вопросы? И чего это сегодня все считают, что я не местная? Хмыкнув, соседка демонстративно хлопнула дверью. У меня не было времени, да и желания, разбирать странное поведение работяг и пожилой женщины. Первым делом, побежала принять душ и переодеться после длинного, полного приключений дня.

После банных процедур, распаренная и уставшая, я почувствовала новый бунт желудка – ещё бы, ведь кроме батончика, во рту за весь день не было ни крошки. Накрутив объемный тюрбан из голубого полотенца, с надеждой распахнула холодильник и тоскливо уставилась на два яйца да бутылку питьевого йогурта с истекшим сроком годности, сиротливо лежавших на полках. Вздохнув, пожарила глазунью, подхватила йогурт, в качестве десерта, и заварила большую папину кружку черного чая.

Ужинала с аппетитом и рассматривала надпись, алевшую красной нитью вдоль белоснежного бокала с кипятком – «делай, что должно и будь что будет!»

Пожалуй, так и поступлю. Не снимая телефон с зарядки, набрала номер тётки– опекунши. Ведь неизвестно, что меня ждёт в горах. И в том мареве, если найду его конечно. А тётка, маловероятно конечно, но может прийти на последний звонок, или еще хуже – вспомнит, что мне завтра восемнадцать исполняется. Не обнаружит племянницу ни в школе, ни дома – разволнуется…

– Ливочка? Рада тебя слышать, дорогая! – поспешно отозвалась родственница. – Как ты? Что-то случилось?

– Да, нет, всё по-прежнему. Завтра, вот, школу заканчиваю. Вы придете на «Торжественную линейку»? – я старательно молчала о втором празднике.

– О, детка, у меня это совершенно из головы вылетело, не отпросилась с работы. Прости, дорогая, но начальство – лютое, сама понимаешь.

– Да, конечно. Ничего страшного, – придержала я облегченный вздох.

– Ливочка, не обижайся, правда, ну никак…

– Да ладно вам! Всё в порядке, – бодренько так ответила я, скрывая радость. – Целую, до свидания!

– Пока, Ливочка, ты звони, не пропадай.

Подумав, что это, как получится, я нажала отбой. Конечно, с одной стороны неприятно, что тобой даже твоя опекунша не интересуется, не то что остальные, но с другой, это даже к лучшему. Сейчас мне ничего не мешает отправиться на розыски отца. Чего бы это ни стоило, и чтобы не произошло во время поиска!

Раскрутив тюрбан, я тщательно расчесала длинные влажные волосы, подсушила их феном и заплела в тугую косу. Оделась в джинсы, ветровку потеплее, памятуя о горной прохладе, бросила пачку крекеров, упаковку орехов и воду в рюкзак, на первое время. Заряженный мобильный положила в карман рядом с небольшой суммой денег на проезд. Вытащив все включенные электроприборы из розеток, и перекрыв вентили с водой и газом, я прикрыла за собой дверь и вышла из подъезда. Теперь, вернусь сюда или с отцом, или не вернусь вообще! Самое главное сейчас – выкинуть все страхи из головы и бодро идти вперёд. Пока здравый смысл не заставит трусливо вернуться под тёплое домашнее одеяло.

Время перевалило далеко за полночь, на улице не было ни души. Лишь тихо шелестел дождь в молодой листве деревьев, да едва слышно хлюпали мои кроссовки, рассекая лужи на асфальте.

«Получите дождик на последний звонок!» – злорадно подумала я, представив, как края красивых бальных платьев и классических темных мужских брюк станут серыми от грязи и воды. – «Хорошо, что меня не будет на этом бессмысленном фарсе. А Ма-а-аксик, всё равно укатит в Англию. Так тебе, Оксаночка и надо!»

Глава 4

Макс вернулся домой поздно. Отперев дверь своим ключом, и освещая путь смартфоном, он ужом проскользнул к себе. Впрочем, никто его особо не ждал: из гостиной доносились звуки игры в бильярд и пахло дорогим сигарным дымом – отец, после трудового дня отдыхал с друзьями. Мать была слишком занята собой и не баловала сына чрезмерной опекой.

«Мог бы и подольше пообниматься с Оксаной, а может и не только пообниматься…», – с досадой подумалось ему. Зашвырнул рюкзак в кресло с чехлом в виде британского флага и чуть не споткнулся о чемодан – огромная дорожная сумка, наполовину заполненная вещами и одеждой, валялась на чёрно-белом ковре нетронутой уже неделю.

«Мда-а, надо сегодня дособираться, если завтра хочу попасть на главный праздник». – Эта мысль не прибавила ему оптимизма – избалованный частыми поездками и путешествиями, парень пресытился дорожной романтикой. И в Англии он был уже неоднократно, поэтому, ясно понимал – едет не на Мальдивы. С другой стороны, если что-то забудет, то всегда сможет докупить на месте. А ещё там не будет вечно недовольного всем ворчащего отца. Только папины деньги. Вот там-то Макс и загуляет – найдёт себе девчонку, не хуже Оксаны, и горя знать не будет.

При мысли о противоположном поле у него, почему-то, возник образ Лив. Что-то царапнуло в груди. Как она там сейчас? Совершенно одна. И дошла ли до дома спокойно? И так нехорошо он её отшил при всех. Ну да, имидж у него такой, брутального мачо, но это не повод гнобить сироту. У девчонки даже родителей нет.

Эх, был бы у него номер Маслёнки… Макс достал смартфон и залез в группу 11 «Б». Нашел одноклассницу. С фото на аватарке на него смотрела улыбающаяся симпатичная девочка. За сегодняшний день он уже второй раз осознал это. Отправил запрос в друзья – можно сказать, снизошёл и оказал ей невероятную честь. Абы кого он в подписчики не брал. Оливия не была в сети. Более того, в последний раз она появлялась на сайте вчерашним вечером.

Макс задумался: «возможно ли теперь представить, что молодая девушка – старшеклассница-выпускница при безлимитном интернете добровольно будет отсутствовать в сети? Нет, Блин! Она не дошла домой. Либо, поперлась в горы – сумасшедшая, либо её… Вот чёрт!»

Надо раздобыть Маслёнкин номер телефона. Классной звонить в первом часу ночи? Тогда уж лучше сразу директору. Или Оксане? Чтобы съела его с потрохами из-за ревности, да и откуда у неё номер изгойки?

А еще Максу подумалось, если бы он знал её домашний адрес, то поехал бы прямо сейчас, не раздумывая. Ничего, еще всё можно исправить. Завтра последний звонок. Она придёт. Он поговорит с девчонкой – вправит мозги, ладно, чёрт с ней, потанцует – поднимет самооценку и престиж, обменяется номерами, пообещает писать из Эдинбурга. А сейчас в он-лайне её нет, ну… потому, что деньги кончились. Завтра. Завтра всё будет! Дожить бы ещё до завтра!

***

За ночь он просыпался несколько раз – тревожно всматривался в дисплей смартфона – проверял время и наличие в он-лайне не дававшей ему покоя Оливии. В какой-то момент выпускнику надоело этим заниматься и он решил: пора вставать. Принял прохладный душ, меланхолично пожевал кукурузные «космо-звёздочки» в молоке, еще раз обновил страничку в соц-сети – тишина. Уложил еще влажную челку гелем наверх, надел пиджачную пару, поднял бабочку двумя пальцами, соображая, как правильно её следует завязать и заключил, что без маминой помощи, ему не обойтись.

Постучался. После короткого: «входи», открыл дверь.

Маме ну никак нельзя было дать больше тридцати – симпатичная блондинка с длинными платиновыми волосами – ни грамма лишнего веса, всегда с идеальным маникюром и макияжем. Утром, днем и вечером. Макс подозревал, что и спит она так же при полной «боевой готовности».

– Чего так рано, мой зайчик? Волнуешься?

Парень скривился от слова «зайчик», но стойко перенес мамин поцелуй в щеку и нагнул могучую шею. Женщина ловко повязала ему бабочку, дала совет относительно обуви и предупредила, что букеты, доставленные накануне вечером, дожидаются в гостиной.

«Один Маслёнке подарю», – подумалось ему, когда тащил дорогие вязанки роз, -«интересно, она уже в школе?»

В учебном заведении его ждало разочарование: половина одноклассников уже была в сборе, но Лив среди них не было. Он свалил букеты на первую парту, оправил пиджак, и к нему тут же подбежала староста Лидочка.

– Привет, Максик! – мило улыбаясь, протянула красивая коротко-стриженная брюнетка. Она смешно завязала пышные банты на два крысиных хвостика и походила на первоклассницу.

 – Лив пришла? – вместо приветствия выпалил он.

– Кто? – скривилась Лидочка. – Оксана уже в пути. Мы переписывались недавно. Она просила закрепить тебе ленту выпускника, если сама немного опо...

  – Я про Маслёнку спрашиваю, – нагло перебил её парень. – Ты видела её?

Лидочка вылупила на парня подруги круглые, ловко подведённые, глазки.

– Нет. А зачем она тебе?

Не отвечая, Макс вышел в полупустой коридор, открыл окно и, облокотившись на подоконник, стал нервно постукивать носком дорогого кожаного ботинка. Еще очень рано. Сейчас она придет. Интересно, во что оденется? Наверное, смешные джинсы с аппликацией в виде веточки дома оставит. Ого! Он, оказывается, помнит и такие подробности.

Кто-то поднимался по лестнице.

– «Хоть бы она!»

Нет, среди наряженных, залакированных выпускниц, изгойки видно не было.

– Привет, Макс!

– Ма-акс, приветик! – раздавалось отовсюду. Всё женское население школы привычно строило глазки местному мажорчику.

Одноклассники, так же в костюмах, правда, поскромнее, окружили его, что-то рассказывали, о чем-то спрашивали. Макс же, машинально отвечал им, улыбался, но сам тревожно наблюдал за лестницей.

– Вот она идет! – услышал он чей-то восхищённый голос.

Толпа замерла. Все благоговейно уставились в одну точку.

«Ну, наконец-то», – облегченно вздохнул Макс и последовал примеру остальных.

Она не шла, а плыла. Гордо неся пышное белоснежное платье. Её белокурые локоны были искусным образом вплетены в диадему, а потом каскадом спадали на оголенные плечи. Глаза горели, пожирая Макса и не замечая никого вокруг. Толпа расступилась, пропуская Оксану к нему.

– Даже ленту еще не закрепил! – вместо приветствия укорила его классная дева.

– Вроде как сегодня последний звонок, а не свадьба, – с досадой проговорил Макс.

Он продолжал нервно заглядывать ей за плечи, злясь, что она своим нарядом закрывала ему весь обзор.

– Станцуем вальс, и переоденусь, – улыбаясь и старательно делая вид, что не замечает его недовольства, прощебетала Оксана.

***

Вся школа выстроилась классами на торжественной линейке. Дождя не было, но небо хмурилось, словно вот-вот польёт. Лужи от ночного ливня еще не подсохли и не добавляли праздничной атмосферы. Слово взяла директриса. Она направляла выпускников во взрослую жизнь и, подсматривая в шпаргалку, читала напутствия.

Макс стоял в середине своего ряда, крепко опутанный руками Оксаны и всё еще озирался в надежде: «вдруг придёт!»

– Дорогой, ты почему ёрзаешь? – прошептала красотка, подтянувшись к его уху.

– Я сейчас, – так же тихо ответил ей парень, решительно высвобождаясь из плена тонких пальцев.

Он пробрался сквозь толпу к началу ряда, мягко взяв под локоток внимавшую напутствиям Лидочку, и потащил её в конец.

– Что случилось? – удивилась Лидочка, покраснев: виданное ли дело, сам Платов, дотронулся до неё.

– Ты номер Маслёнки знаешь?

Ожидавшая какого угодно, но только не этого вопроса, староста удивлённо открыла рот.

– Зачем тебе её номер?

– Ничего, что она не пришла, сегодня?! – раздражённо, громче чем надо, воскликнул парень.

– Наверно, не захотела портить себе настроение, – пожала плечами Лидочка. – Ты вчера конкретно её отшил. А она, точно, втюрилась в тебя. Вот и не хочет смотреть на вашу с Оксанкой парочку. Я бы тоже не пришла на её месте.

Её слова немного успокоили Макса. Да уж, накануне он повел себя как… в общем, нехорошо. Возможно, она просто плачет сейчас дома. Одна.

– Номер её дай! – потребовал парень.

Староста испуганно достала телефон, потыкала кнопки. Макс не раздумывая набрал цифры и услышал «Аппарат абонента…»

– Чёрт… выключила. Адрес знаешь?

– Не-е-т, – растерянно проблеяла Лидочка. – Неужели пойдёшь к ней?

Макс развернулся и тут же был пойман в капкан рук Оксаны.

– Ма-а-аксик! Наш выход!

Грянули звуки вальса. Не дав ему опомниться, Оксана вытащила партнёра на импровизированную сцену. На лицо Макса упали первые капли дождя. Он машинально двигался под музыку, смотрел на Оксану, но видел совсем другую девушку. Ту, которая смешно испачкалась шоколадом, трогательно рычала на собак в тумане, а потом с такой надеждой просила его о помощи.

«Ну и скотина же я, танцую сейчас, а она… только бы сдуру в горы не ушла!»

Едва мелодия стихла, как Макс ринулся обратно в здание школы. Перепрыгивая через несколько ступенек, он влетел на второй этаж и чуть не врезался в запертую дверь – классная закрыла кабинет на ключ. Отошёл, разогнался и вынес плечом створку – хлипкий замок сломался и беспомощно повис. Ворвавшись в класс, он тут же подскочил к учительскому столу. Слава Богу – журнал лежал там. Открыл последнюю страницу и не ошибся: адреса и телефоны всего 11 «Б» были аккуратно занесены каллиграфическим почерком.

Название улицы и номер дома Оливии врезались ему в память – самые простые и недалеко отсюда. Бросив на стол пятитысячную купюру – материальный и моральный ущерб за снесенный замок, парень ринулся к чёрному выходу из школы.

Слова Лидочки: «она, точно, втюрилась в тебя. Вот и не хочет смотреть на вашу, с Оксанкой, парочку. Я бы тоже не пришла на её месте» так и свербели в его мозгу.

«Только глупостей не наделай», – периодически, мысленно, просил он Лив. Вроде вот этот дом. Дверь в подъезд была открыта настежь, подпёртая огромным булыжником – жильцы проветривали коридор. Макс быстро пробирался по лестнице, и с каждым шагом воображение рисовало ему картину – одну, хуже другой: её обидели на улице, сбила машина, выпрыгнула в окно, повесилась… Стоя перед её дверью, его уже било крупной дрожью. Палец нажал на звонок. Никто не спешил открывать. Парень начал стучать и дергать ручку – дверь тут же поддалась. Макс вошёл в тёмный коридор.

– Лив… – тихо позвал он. – Ты дома? Не бойся, это – я.

Щёлкнул выключателем – ничего не произошло. Убегая, Оливия вырубила и щиток. Парень крался по коридору, проверяя комнату за комнатой, и каждый раз боялся наткнуться на бездыханное тело. Остался непроверенным лишь санузел. Воображение его мигом нарисовало полную ванную, лезвие и…

– Нет! – зашипел он сам на себя. Включил фонарик на смартфоне и боязливо открыл дверь. – Ф-ф-ф… – выдохнул облегченно. Квартира была пуста.

Парень остановился в зале. Огляделся: обычная ничем не примечательная гостиная. Ничего не разбросано. Грязи нет. Очевидно, Маслёнка – аккуратная девочка. Прошёлся по сантехнике – все вентили перекрыты. Щиток выключен. Ушла. Точно в марево отправилась! Одна! Вот дурная девчонка! Ну почему он вчера нагрубил ей? Мог бы придумать чего-нибудь, пообещать, может и правда, на рождественских каникулах вернулся бы и пошёл с ней…

В тишине звонок мобильного особенно громко проорал голосом солиста SOAD. Парень вздрогнул, но принял вызов.

– Ма-а-аксик, ну куда ты исчез? – с тревогой, приправленной нотками обиды протянула Оксана.

– «Вот прилипала!» – с досадой подумал парень, а вслух произнес:

– Лив не пришла?

На том конце провода повисло злобное молчание. Платов физически ощутил ядовитые иглы раздражения девушки, а потом, подтверждая его догадки, дама сердца выпалила:

– Знаешь, Максим! Когда Лида рассказала мне, как ты требовал у неё номер телефона и адрес Масла, я подумала, что она врёт. Просто хочет испортить мне настроение и рассорить нас. Но, похоже, она права. Не знаю, чем вы там занимались с твоей Маслёнкой, когда вчера исчезли, но больше можешь мне не звонить и не приходить. Всё!

– Её Лив зовут! – ответил на всю эту тираду Макс.

– Сволочь! – воскликнула Оксана и отключилась.

«Ну и фиг с тобой», – беззлобно подумал парень. – «На твоё место найдётся куча желающих».

Сунув аппарат в карман, он отправился в спальню. Тоже ничего особенного. Чистота, порядок, пахнет чем-то приятным. Взял деревянный гребень, что лежал на туалетном столике. Расческа еще хранила запах волос хозяйки. Он машинально понюхал ее, смутился и сунул в карман. Потом заметил небольшой флакончик с духами. Втянул цветочный девчачий милый аромат и тоже решил прихватить его в качестве трофея. Когда на чужбине будет одиноко (если будет, конечно), то всё это напомнит ему о Родине, школе и о ней…

На стене около кровати висела небольшая рамка с нарисованным портретом Лив. Художник явно постарался – картинка выглядело живой и объемной. Рамка так же последовала в карман дорогого пиджака, вслед за расчёской и духами. За картиной что-то было. Макс застыл. Нечаянно обнаружил тайник. Интересно, какие тайны могла хранить там Маслёнка, или её отец?

Пошарив рукой в углублении, он нащупал и выудил на свет божий небольшую, но тяжелую женскую тиару и крохотный ободок кольца. Макс во все глаза разглядывал старинную диадему, казавшуюся выполненной из белого золота, инкрустированную черными бриллиантами.

– Вау! – По-детски присвистнул Платов, любуясь россыпью света, пойманного в драгоценные кристаллики и отраженного на стены.

Тиара была тёплой на ощупь – словно смартфон, использующий мобильные данные, вместо WiFi. Лёгкий же ободок колечка, напротив, обжигал раскалённым металлом. Убрав диадему на место, всё-таки, похоже это была очень дорогая и антикварная вещь, Макс решил взять только колечко себе на память. Он покрутил его в руках, рассматривая мелкие замысловатые символы и прикидывая на какой палец оно налезет. На мизинец. И то с трудом. Вроде на драгоценное не похоже – скорее всего, обычное серебро, стоит рублей пятьсот, не больше.

Снова проорал «Chop Suey». На дисплее загорелось «Оксана».

– Да! – недовольно буркнул парень.

– Ма-а-аксик, так нехорошо получилось… – виновато протянул её лисий голосок.

– Ты только что меня бросила. Что еще хочешь? – спросил парень, лихорадочно раздумывая, чего бы повесить вместо портрета Оливии, чтобы тайник с дорогущей короной сразу не бросался в глаза.

– Кто сказал, что мы расстались, Ма-а-аксик? – мела хвостом девушка.

– Ты. Две минуты назад, – спокойно ответил он.

Он вытащил рамку, открыл, вынул портретик, свернул его в тонкую трубку и вернул в карман.

– Ма-а-аксик, да не слушай ты свою глупую девочку! Я немножко злилась на своего мальчика, вот и обидела, – продолжала юлить Оксана.

Платов подошел к письменному столу Оливии и взял стопку рисунков, выполненных простым карандашом. Некоторые были расписаны акварелью.

«Похоже, она неплохо рисует», – он с интересом перебирал наброски: драконы, пейзажи, вороны, готические красотки.

– Ма-а-аксик, – врывался в его мозг голос Оксаны, – ты простишь свою глупую принцессу?

Он выбрал самый красивый, на его взгляд силуэт девушки в ниспадавшем с плеч платье и, поместив рисунок в рамку, повесил на место.

– Ма-а-аксик…

– «Вот чёрт!»

– Оксана, я тебе не тряпка, чтоб об меня ноги вытирать и выкидывать! Ты сказала, что между нами всё кончено. Давай придерживаться одной линии поведения.

Без сожаления он нажал отбой, убедился, что всё лежит на своих местах, как и было до него, и вышел из квартиры, так же плотно прикрыв дверь.

«Всё хорошо, всё просто замечательно. Лив не покончила с собой, её не сбила машина, и не обидели по дороге. Наверное. Но всё же дурочку надо разыскивать. Учитывая то, что она теперь круглая сирота и опекунше до неё дела нет, нужно самому поднимать тревогу», – думал Макс, бесцельно бредя по улице.

– Wake up! – заорал его мобильный.

Глянул на дисплей – «папа». Слава Богу, Оксана решила оставить его в покое. Пока. Надолго ли?

– Где тебя носит? – властно гаркнул отец.

– Эмм… – протянул, было, парень, но его оборвали.

– Мне твоя классуха звонила. Сообщила, что ты исчез с торжественной линейки, а потом кто-то расхерячил кабинет – дверь сломал и деньги забыл! Твоих рук дело?

– Пап, тут…

– Заткнись и слушай! С классухой я обещал дела уладить, но если тебя, через полчаса не будет дома – из-под земли достану и в армию, вместо Англии, отправлю. Виданное ли дело? И ЕГЭ заранее ему позволили сдать, и аттестат вне очереди вручили, а он школу крушит. Халк недоделанный! Только попробуй мне к вылету опоздать!

– Пап, я не полечу, тут такое дело…

– ЧТО?! – взревела трубка. Последовал отборнейший мат, суть которого сводилась лишь к тому, чтобы парень, побыстрее очутился в родных пенатах – иначе крышка.

Делать нечего, и без связей отца ему, явно, не обойтись. Макс взял ноги в руки и поспешил в родное гнездо.

Едва вошёл на порог, как разъяренный отец, вместо приветствия, вновь отвесил ему подзатыльник. Было не больно, да и парень был слишком взбудоражен, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи – подумаешь, батя наподдавал. Любовь у него такая, отцовская.

Тут же, в прихожей, стоял закрытый, но, к сожалению, недособранный максовский чемодан.

– Я ещё не до конца вещи сложил! – вытаращился Макс, лихорадочно вспоминая, что упаковал, а чего не успел.

– Поздно, – после подзатыльника, папа слегка остыл. – Переодевайся, а то женихом сбежавшим смотришься, и едем!

При упоминании себя в качестве жениха, Макс скривился, вспомнив Оксану в белоснежном платье, и заключил, что папа, был прав как никогда. Сбежавший жених! В прямом и переносном смысле.

– Пап. Кое-что случилось. Выслушай. Мне нужна твоя помощь! – взмолился сын.

– У тебя четыре минуты, – глянув на часы, деловито произнес отец.

Макс говорил всю правду, утаив лишь про загадочную пещеру с маревом да тайник в доме Оливии. Отец слушал молча, не перебивая, затем задал несколько уточняющих вопросов и начал рассуждать:

– Если девчонку всё же найдут мёртвой, знаешь, на кого первого подумают?

– Я-то тут причем? – искренне воскликнул Макс, не желая даже представлять себе, что Лив уже может не быть в живых.

– Да? – скептически спросил папа. – А алиби у тебя есть? Ты сбежал с последнего звонка, и всё утро тебя никто не видел. Где, кстати, шлялся?

– Был у неё дома, – тихо произнёс Макс.

– Ты охренел? Вообще мозги есть? Кто-то видел тебя там?

– Нет, никто не видел. Пап, пойми, Лив – сирота, никому дела до неё нет. Последний звонок прошёл. Ею даже в школе теперь, никто не будет интересоваться. Если мы сейчас не поднимем тревогу, её никто никогда не найдет! Пап, у тебя же есть связи, подними людей, помоги организовать поиск! Сейчас каждая секунда на счету. Я найду её, а потом улечу в твою Англию…

– Нет! – рявкнул отец. – Тебе, срочно надо валить отсюда, пока неизвестно, куда подевалась твоя одноклассница. Очень надеюсь, что дуреха погуляет по горам и вернется. А если нет, тебя не выпустят из страны, пока не докажешь, что не верблюд!

Взглянув на понурую сыновью спину, он смягчился, понизил голос и произнёс: – Я организую поиск, сынок. Обещаю. Прочешу все горы вдоль и поперек, но найду её. Ибо не привык отступать. Но позже. Сейчас нам надо улетать. Переодевайся.

«Похоже, прочесывать надо не только горы, но и всё параллельное пространство, или чего ещё там находится за голубым маревом», – думал Макс, быстро укладывая флакончик, расческу и рисунок с Лив в полупустой чемодан.

Расстроенный от бессилия изменить что-то в своей жизни, и в судьбе той, которая просила его о помощи, поникший Макс трясся в автомобиле водителя отца. Родитель сидел рядом и громко обсуждал по телефону рабочие дела. «Будет ли папа на самом деле искать её или, спасая шкуру непутёвого сына, сделает вид, что ничего  не произошло?» – безрадостно думал парень.

Пройдя металлоискатель в аэропорту, он словил на себе парочку заинтересованных девичьих взглядов. При других обстоятельствах Платов не преминул бы воспользоваться смазливым личиком и завести пару-тройку ни к чему не обязывающих знакомств, но не сейчас.

У стойки регистрации пассажиров бизнес-класса, их моментально пропустили, забрав полупустой чемодан Макса и отцовский небольшой дорожный кейс. Макс был несовершеннолетним, и ему требовалось сопровождение. Да и отец, зная о безалаберности сына, намеревался лично решить вопрос с жильём и удостовериться в том, что дитятко правильно зачислено на нужный факультет.

Отец и сын, получив сразу четыре посадочных талона – два до Москвы и два транзитом до Эдинбурга, прошли в зал вылетов. Макс не выпускал из рук смартфона – всё ещё надеясь увидеть Лив в он-лайне. Папа продолжал обсуждать контракты с поставщиками и, хотя номинально он находился рядом с сыном, но фактически был на работе.

Растерянно улыбаясь, к Максу подошла парочка иностранцев – китайцев, а может японцев – Макс в Азии плохо разбирался.

– Извините, что побеспокоили вас, – четко и без какого-либо акцента, произнёс парень, – не могли бы вы подсказать нам, где выход два «бэ» точка один?

– Совсем запутались мы с мужем, первый раз здесь, – мило улыбнулась женщина.

Макс удивился, но всё же привстал, огляделся и указал странной парочке правильное направление, говоря:

– Да, и в самом деле, этот выход запрятали. Сейчас спускаетесь вниз и идете налево, там, или уточните еще раз, или сами по вывескам разберетесь.

– Спасибо, вам молодой человек. – улыбнулись иностранцы и зашагали в указанном Максом направлении.