Текст книги "Предназначенная для двоих (СИ)"
Автор книги: Рин Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Проснулась? – радостно встрепенулся он. – А я уж боялся, что слишком передавил.
Я машинально потерла горло и справедливо возмутилась:
– Что ты наделал?! Куда меня притащил?
– Спас я тебя. Теперь ты в безопасности, – парнишка улыбнулся, сглаживая острые скулы тонкого, в лёгкой щетине, лица.
Мои губы помимо воли тоже растянулись в улыбке – парень источал обаяние и дружелюбие, а добрые карие глаза влажно поблескивали в пламени свечи.
– В безопасности! – передразнил его женский грубый неприятный голос, а затем, в поле зрения показалась и его обладательница.
Такая же высоченная, вот только раз в пять больше него, девушка держала в руках миски с дымящимся бульоном.
– Ты, Расти, очень уж добрый. Еще один рот нам привел! Работать умеешь? – хмыкнула она в мою сторону.
– В каком смысле? – голова моя совсем плохо соображала, что неудивительно, ведь вся кровь была в желудке.
– Лали, не ворчи, – миролюбиво попросил Расти, – давай сначала накормим гостью, а уж потом всё выяснишь.
Я молча поддержала его идею целиком и полностью и терпеливо ждала, пока толстуха неспешно собирала на стол нетривиальные деликатесы: суп дополнила головка лука, разделенная на три части, деревянная лохань с крупной коричневой солью, эмалированная кружка воды, видимо одна на всех и три крохотных кусочка черствого хлеба.
«Интересно, с чего Лали такая толстая, если они каждый день так питаются?» – недоумевала я, жадно проглатывая жиденький суп с одиноко плававшими кусками картошки, морковки и куриных костей. Зато еда была горячей, и с кусочком хлеба вышло не так уж и голодно.
– Лук не будете? – хмуро спросила у нас толстуха, откидывая назад тоненькую, но длинную косичку серого, мышиного, давно не мытого волоса.
– Ты же знаешь, я потом весь краснею, – укорил её Расти, и улыбнулся мне.
– Ну а ты, вторженка?
Опять это слово. Видимо специальный термин у них, разработанный для таких бедолаг, променявших комфортные условия Земли на эту тёмную Лордонову страну.
– Не люблю лук, – честно ответила я.
– Смотрите, какие мы нежные! – Лали, похоже, было всё равно к чему придираться.
Я ей остро не нравилась, и отчетливо ощущала волны негатива, исходившие от толстухи. Но с другой стороны, это её Расти выкрал меня самым наглым образом. Я сопротивлялась как могла, но против лома, вернее, против акупунктуры…
– Небось, не желаешь, чтобы изо рта воняло? – насмешливо фыркнула Лали, прерывая мои размышления. – С кем-то целоваться собралась?
Я помотала головой. Еще чего не хватало!
– Уж не с Расти ли? – Лали впилась в кусочки луковицы, словно это было яблоко. – То-то я смотрю, лыбится он тебе, как кот рыбе!
– Лали, достаточно! – вежливо, но твердо осадил её паренек. – У нас же гости, разве можно быть такой злой и подозревать каждого встречного?
– Всё равно, красотка, Расти мой! Слышишь? – Лали придвинулась ко мне вплотную, шибанув мерзким луковым запахом.
Я отшатнулась от убийственного аромата, как вампир от чеснока. Это было уже слишком!
– Ну, хватит! – отчаянно воскликнула я. – Вообще-то не просила меня спасать или похищать!
Щеки мои запылали, с шумом втягивала воздух. Руки сжались в кулаки от гнева.
– И вообще, мне надо многое узнать от Стивника! Он скрывает нечто важное… – взболтнула было, но вовремя прикусила язык. Мало ли что? Теперь мне не хотелось доверять всякому встречному.
Лали всплеснула руками, поднялась, смыла в миске с водой луковые пальцы и, вытирая их коричневым, вылинялым полотенцем, вполне мирно поинтересовалась у парня:
– Ну и зачем ты её притащил?
Расти нахмурился, ссутулился еще больше и сердито сверкнул глазами:
– Ты прекрасно знаешь, зачем! – внезапно ударил он по пустой миске. Да так, что та разлетелась на несколько черепков, а он выскочил из лачуги, громко хлопнув хлипкой дверью.
Лали удовлетворенно крякнула, будто доводить парня до белого каленья было её излюбленным сортом развлечения, и, подбирая осколки ни в чем не повинной посуды, махнула рукой, довольно мирно заметив:
– А! остынет и вернется. Не обращай внимание.
– Чего он так? – я чувствовала себя просто мега неловко, не любила быть эпицентром ссор.
– Пошли, – почти нормальным тоном позвала меня толстушка, – я буду мыть, а ты вытирай.
Лали ловко, будто из воздуха вытащила другое полотенце и передала его мне. Я была только рада помочь, а заодно и выслушать интересный рассказ, почему то в том, что Лали его поведает, сомнений не было.
– Уже год как прошел, после всего. Но Расти до сих пор не может забыть. Вот и злится от бессилия, – руки Лали споро брали тарелки из мыльной пены и перекладывали их в тазик с чистой водой. – Сестра у него была. Младшенькая, хорошая, точно майская роза, на тебя чем-то похожая.
Я невольно улыбнулась – как и всякой девушке, мне было приятно получать комплименты. А уж из уст таких барышень и подавно.
– Так вот. Увидел однажды в городе Стивник Пэнни – так её звали, – и тем же вечером за девушкой приехала стража.
– Зачем? – искренне удивилась я. – У вас красота – это преступление?
– Хуже! Во дворец забрали её, конечно, – вздохнула Лали. – Уж как она плакала, как умоляла оставить дома и никуда не тащить! Но, приказы Стивника не обсуждаются. Никогда. В общем, потом нам всё рассказали знакомые местных слуг, тех, кто убирал покои принца после той страшной ночи.
Я вытаращилась на Лали, приоткрыв от ужаса рот. Что значит, убирали покои после ночи… что он там с ней сделал?!
– Да. Растерзал он её, бедняжку. Говорят, принцу пришлось несколько дней пожить в другой спальне, пока не побелили заново кровавые потеки на стенах и не повесили новый гобелен. А уж кто выносил останки, и вовсе утверждают, у бедняжки ни одного живого места на теле не оказалось…
– Он что, оборотень? – не веря, что спрашиваю это на полном серьёзе, проговорила я.
– Хуже! – понизила голос Лали и опасливо покосилась на окно. – Поговаривают, что он и есть сам Лордон!
Да что же у них тут всё хуже и хуже… куда я вообще попала? Еще и этот Стивник психованный… скорее всего он и есть тот Лордон или его близкий родственник… хотя, как я поняла из всего услышанного ранее, Лордон тут на вроде местного бабайки или чёрта. В общем, что-то несерьезное, чего темные люди от невежества пугаются неимоверно. Стивник, на мой взгляд, со своими реальными заскоками и любовью к кровожадности выглядел куда страшнее и опаснее, нежели мифический фольклорный персонаж.
– Пошли-ка в курятник, – кивнула на дверь Лали, – чего языками просто так чесать, за работой и поболтаем.
Продвигаясь за широкой спиной Лали сквозь узкий, заставленный разным хламом, дворик, покрытый тут и там чахлой слегка зеленой травкой, я увидела очертания покосившегося сарая, хлева и курятника.
– У вас какое время года? – поинтересовалась я, зябко поводя плечами.
– Лето, – пробасила хозяйка и толкнула дверь в грязное помещение, дурно пахнущее пометом, кислым сеном, дрожжами и комбикормом.
– Ну и лето… – у меня едва попадал зуб на зуб, – тепло бывает когда-нибудь?
– Дык сейчас тепло! Зимой – вон, вообще стужа – десять телогреек надень и прозябшей останешься!
Лали быстро зажгла небольшой факел на стене, и смердящее нутро озарилось скудным огнем. Я разглядела длинный насест и спящих на нем нескольких десятков кур. Огромная хозяйка быстро обшарила гнёзда и, найдя пару яиц, довольная засунула трофеи в карман домашней юбки. Несколько птиц встрепенулись, Петух угрожающе прокукарекал на всполошившихся жен, и вскоре стало тихо.
– Ты что умеешь лучше? Курицу резать или перья щипать? – буднично поинтересовалась Лали.
Мой желудок откровенно свело. Мне раньше и в голову не приходило, каким образом добываются грудки или голени птицы, аккуратно расфасованные в лотки и продающиеся на полках супермаркетов. Нет, теоретически я, конечно, знала, что вкусное диетическое белое мясо не растёт на дереве, но пыталась не особо вникать в подробности изготовления.
– Чего молчишь? – хмыкнула Лали.
– Ни то, ни другое, – осторожно проговорила я, очень надеясь, что гренадерша не заставит меня делать ни первое, ни второе… что угодно, но только не это!
– Эх вы, Лордоновы вторженцы, – вздохнула хозяйка. – Ягодами да овощами что-ли питаетесь? Ладно. Сама прирежу! А ты ощиплешь!
Она придирчиво оглядела ряд мирно спящих курочек. Выбрала самую упитанную, и ловко подхватила ту с насеста.
– Э-э, Лали, может не надо? – было неимоверно жаль птичку.
– Как это не надо? Зря я её, что ли, кормила? Сейчас потушу мясо, завтра на рынке продам, а из косточек опять суп сварю. – А ты думала, как мы тут живем? Только своим хозяйством и спасаемся.
Лали, придерживая добычу одной рукой, сняла топорик со стены, вручила мне факел, и, прикрыв курятник, мы вышли во двор. Курица проснулась и возмущенно захлопала крыльями.
– Подсвети мне тут, – деловито приказала хозяйка, присев на травке.
Держа факел на вытянутой руке, я отвернулась и крепко зажмурилась для большей надежности. Даже свободной рукой ухо прикрыла, – боялась услышать несчастную птичку. Что-то глухо тюкнулось о землю. Мою шею обрызгало чем-то влажным и горячим.
– Вот и всё, – буднично сообщила Лали. – Сейчас кровушка сольется, и можно ощипывать.
Я всё еще боялась открыть глаза и наткнуться на обезглавленную тушку.
– Эх, как ты её забрызгала. – раздался сзади голос Расти. – Вовремя я баньку затопил. Милая девушка, в пылу спора даже не спросил твоего имени. А ты, Лали, поинтересовалась?
– Надо мне, сто лет имена всех твоих баб запоминать, – опять превратилась в ревнивую фурию Лали.
– Оливия. – приоткрыла я один глаз и уставилась на Расти, боясь смотреть на землю.
Расти снова улыбнулся мне и забрал факел. Лали зло глянула в мою сторону и прошипела сквозь зубы:
– Баньку он ей растопил. Оливии своей. Мне, понимаете, не растапливает!
– И тебе, Солнышко, всегда растапливаю, – мирно проговорил парень.
– Ага. Как же! Пусть сначала перо снимет, а потом моется! – приказала ревнивица.
Наша троица перекочевала в дом. Лали положила тушку в таз, Расти залил её ведром разогретого на огне кипятка. По комнате поплыл отвратительный смрад мокрых перьев. Боже, какая гадость!
– Приступай, Оливия! Перья отдельно складывай – в конце недели подушки пошью. И давай поаккуратнее, а то еще полы заставлю в доме мыть! – пророкотала Лали. – А я пока прилягу. Устала крутиться за весь день.
Лали вышла из комнатки оставив нас с Расти наедине с курицей. Я медленно, с ужасом опускала глаза в вонючий тазик, боясь даже в страшном сне прикоснуться к еще теплому, а от кипятка и горячему тельцу птички.
– «Эх, перчатки бы сюда, хотя бы», – борясь с тошнотой, думала я.
– Ох, Лали! – вздохнул парень, – любит шокировать людей. – За это она мне и нравится. Садись, отдохни. Я сам курочку ощипаю.
– Спасибо! – с чувством произнесла я, и моё настроение тут же поползло вверх, словно отменили контрольную по алгебре. – Вы не думайте, что я лентяйка, полы, если надо, помою, обед приготовлю, пирог испеку, но ни резать, ни свежевать животных не могу… вы уж простите.
Расти кивнул и присел к тазику. Его руки принялись умело выдергивать перья.
– Да понял я уже. Видимо, в вашем мире всё по-другому, вон и ты в штанах, хоть и девушка. Ты зачем сюда-то пришла? Или случайно вторглась?
– Не случайно, – я заворожено наблюдала за ловкими действиями длинных пальцев. – Отец у меня пропал. И, душой чувствую, как-будто он здесь или был здесь! Не зря же мы нашли вход через пещеру. Я верю в такие знаки.
– Хм… – задумался парень. – Вполне возможно, что он здесь и был, в последнее время всё больше вторженцев приходит в наши земли. Принцы вон себе целое развлечение придумали. Патрулируют, время от времени, припортальные территории, хватают заблудших из вашего мира и скармливают их Грэйзу. Тебя тоже? – кивнул он на бурые от крови, разорванные на мне вещи.
– Да, Зигмунд пытался скормить, но Стивник… – я хотела было рассказать, но вовремя запнулась. – Стивник, в общем, не дал. А потом кинул за решетку и мечом у лица размахивал…
– Тварь! – Расти, со злостью выдернул несколько перьев из крылышка и отшвырнул их в сторону. – Хорошо, что ты сбежала. Наверно, он готовил для тебя какую-то особую мерзость, раз и Грэйзу не дал, и заранее пугал…
– Но он назвал имя моего отца. И мое, короткое! – воскликнула я. – Уверенна, он что-то знает! Я пришла сюда специально, хоть что-то узнать о судьбе папы.
Расти замер над тазиком и внимательно посмотрел на меня:
– Это еще раз подтверждает: твоего отца уже нет в живых… Грэйзу скормили и имя спросить не поленились.
Слова парня больно кололи сердце… Маленькая надежда увидеться с папой таяла, как облачко тумана в жаркий день.
– Поверь, если бы в Блонске появился новый человек, да еще и вторженец, – я бы точно знал. Нет его тут. И тебе советую: уходи Оливия, обратно. Там у вас хоть не такие жестокие законы.
– Откуда ты знаешь, как там у нас? – прищурилась я. – Был что ли? И вы все так спокойно говорите о вторженцах. Сами, небось, посещаете наш мир?
Расти поднял очищенную тушку, взвешивая в руке. Затем подошел к огню, и принялся опалять оставшиеся маленькие остовы перьев. Тут же поплыл неприятный запах горелой кожи.
– Нам нельзя выходить отсюда. Эйфесы выжигают любого, кто решил покинуть Лордонов мир.
Перед глазами возникла картинка вышедшей из марева косули и тут же погибшей, от вылетевших за ней шаров. Так вот почему аборигены Скрытого Пространства так много знают о вторженцах, но сами не появляются у нас.
– Оливия, обещай мне, ты уйдешь на рассвете. Я провожу тебя до потайного выхода в городской стене, знаю путь, чтобы не попасться на глаза патрульным. И убегай к себе. Эйфесы тебя не тронут. А вот Стивник, если останешься… – Расти умолк, и только его карие глаза красноречиво метали злые молнии.
Парень положил подготовленную тушку на доску и позвал Лали. Та придирчиво оглядела работу, одобрительно хмыкнула и отпустила меня совершать банные процедуры. Расти не пожалел мне своих почти новых штанов и рубахи. В вещах Лали я могла бы запросто утонуть.
Как же я была рада возможности смыть с себя весь дорожный пот, кровь, грязь, освежить волосы и надеть чистые вещи! Как мало нужно человеку для счастья – горячий ужин, теплый душ, свежее бельё… Поливаясь горячей водой из ковшика, размышляла над словами Расти. Нельзя было не признать его правоты. Как это ни печально, но отца, скорее всего, уже нет в живых. А если я не хочу стать мишенью для меча Стивника, то надо возвращаться домой. Ничего, и ЕГЭ успею сдать, и документы в университет подать. А Макса… Макса постараюсь забыть. Не так часто я его и сейчас вспоминаю. Стивник затмил всё. Своей агрессивностью, непредсказуемостью, ну и умопомрачительной внешностью.
Уставшая от долгой дороги, переживаний, страха, разомлевшая от пара горячей воды, я заснула, едва голова коснулась подушки.
Глаза закрылись и тут же распахнулись вновь – склоненный надо мной Расти, аккуратно и неотвратно тряс меня за плечо.
– Скоро рассвет, – сообщил он, – вставай, перекусим, и я отведу тебя к выходу.
Поворчав немного для порядку, Лали накормила нашу троицу пшенной кашей, наполнила бурдюк Расти травяным отваром, придающим, по её словам, бодрости, собрала в тряпочку немного черствого хлеба, и попрощалась со мной, наказывая мужу, скорее вернуться обратно.
Я туго переплела длинные волосы, скрыла их за капюшоном выданного Расти тонкого плаща, и в его вещах стала походить на обычного, правда худого, паренька. В неясном свете едва занявшегося рассвета мы добрались до городской стены. Дырка в ней была маловатой, но я запросто пролезу через отверстие.
– Стена обнесена рвом, – прощаясь, говорил Расти, – но именно в этом месте, не ров, а довольно широкая насыпь. Ее сделали специально, на случай таких вот побегов королей и других привилегированных особ.
– Расти, не знаю, как мне тебя благодарить! – я обняла его.
Сначала я, конечно, была зла на парнишку, внаглую похитившего меня. Но теперь понимала: мне желали лишь добра. Он похлопал меня по плечу и виновато пояснил:
– Проводил бы тебя до выхода, но за Лали боюсь. Если нас обоих схватят – меня точно повесят, как тех бедолаг у въезда в город. А жена с кем останется? Слишком я её люблю, чтобы рисковать её сердцем! Не благодари, Оливия – твоё спасение, это личная месть принцу-извергу, растерзавшему мою сестру! Считай, это я в честь Пэнни сделал!
– Прощай, Расти! – я обернулась к своему спасителю напоследок, успела краем глаза выхватить панораму города на фоне рассветного солнца и юркнула в отверстие в стене.
– Прощай, Оливия! – послышалось уже сзади.
Едва очутившись по ту сторону стены и оглядевшись, я, первым делом, наткнулась на скрестившего могучие руки Стивника. Недовольный принц прислонился к боку застывшего коня, и его красивое хмурое лицо не предвещало ничего хорошего.
– Попалась! – рыкнул он и кинулся на меня.
Глава 8
Ранним утром, шагая в рассветном бодрящем тумане, две мужские фигуры быстро приближались к апартаментам Макса. Голова парня была тяжелой, словно с похмелья, а ведь пил-то профессор, и то, немного. Платов же, ничего крепче чая с молоком не принимал. Мысли трещали по швам от количества информации, вываленной, точно лед из мартини, на сознание юноши.
Блоки разрозненной информации, сумбурно наваленной Алистером, сейчас, на холодном ветру, постепенно собирались в единый пазл. Макс даже на секунду не мог представить, что рядом с его городком могло происходить подобное.
Гласившие записи профессора и его родственников утверждали, что пятьдесят пять миллионов лет назад атланты сбросили ядерную бомбу на стратегически важный город Сарсек – последний оплот гиперборейцев. Удар был настолько мощный, что возникло дополнительное параллельное замкнутое пространство со входом в одной из появившихся пещер. Вокруг него распространилась аномальная зона, населенная полумистическими существами. Река, в древности носившая название «Ра», поменяла течение, а на равнинах появились горы.
Победители атланты быстро разведали о дополнительном пространстве, назвали его «Блоние» – что на их языке означало «прибавка». Чтобы не устраивать геноцид, выживших гиперборейцев ссылали туда вместе с полукровками, преступниками и разбойниками.
Одним из выдающихся правителей Гипербореи, а также талантливым ученым и алхимиком того времени, был некий Лордон. По легендам он превосходил умом всех соотечественников и атлантов вместе взятых потому, что якобы был рожден не от земной женщины, а от высшего инопланетного существа.
После взрыва выживший Лордон был также сослан в Блоние, где и организовал город-государство – Блонск. Со временем он продолжил опыты и эксперименты. Легенды гласят: атланты, чтобы не допустить массовый выход гиперборейцев из Скрытого Пространства, соорудили роботов-дронов, работающих на солнечной подзарядке и убивающих всякое живое существо, решившее покинуть Блоние. Поэтому выйти из Скрытого Пространства может лишь тот, кто не был там рожден.
Дополнительно параллельный мир от любопытных глаз охраняют «Старцы» – отряд мужчин атлантов, призванных не допустить обычных людей в мир сосланных гиперборейцев. Пещера, где располагается вход в Блоние, содержит в себе многие результаты экспериментов Лордона: химеры – скрещенные между собой различные виды животных, выведенные им из клеток ДНК доисторические обитателей Земли; его инопланетные родственники, уснувшие на веки в крио-сне. Таким образом, атланты решили отомстить главному врагу особо изощрённо – выйти он оттуда не может, а его работы и исследования лежат, что называется, под носом. Чтобы остальные люди как можно меньше проявляли любопытство к аномальной зоне, атланты поставили дополнительную защиту в виде бессмертных зомби псов и детей – призванных напугать, а при случае, применить и более радикальные меры.
По словам Алистера, выходило, что пятьдесят пять миллионов лет назад такая защита от Блония была идеальной и нерушимой. Но сейчас, со временем, она всё больше начала сбоить – появились воронки времени, псы и дети ослабли, старцы объясняли это всё происками бессмертного Лордона, пытающегося и по сей день, во что бы то ни стало, найти выход в наш мир.
Макс открыл дверь, впуская профессора в разгоряченные радиаторами апартаменты. Контраст чистоты жилища Платова и ужасного беспорядка в квартире мистера Кроу бил в глаза. Но Алистер, казалось, не замечал ничего вокруг себя.
– Показывай мне её! – потребовал профессор.
Парень провел мужчину в соседнюю комнату и указал на портрет, висевший на доске.
– Вот. Именно у Лив дома я нашел кольцо и…
– Подожди, подожди... – пробормотал Алистер. – КАК ты её назвал?
– Лив, – пожал плечами Макс.
Парень с превеликой нежностью рассматривал ставшие за последнее время такими родными, черты её лица, и сердце его сжималось от боли. Как мог он бросить её одну? Не поддержать в последний момент? Наговорить столько гадостей, унизить перед всем классом и этой стервой Оксаной? Сейчас бы он отдал всё на свете, лишь бы вернуться в тот вечер и, послав поездку куда подальше, ответить: «Ну, конечно! Одну не отпущу! Вместе пойдем!» Но было поздно.
– Лив… – задумчиво протянул профессор. – Как же созвучно!
– С чем? – пытаясь разогнать грустные мысли, помотал головой Макс. – Не слушал вас, простите.
Алистер подошел к портрету вплотную, снял его, повертел в руке, а затем выдохнув, будто перед прыжком в ледяную воду, решился:
– Принцесса Жизнь. На самом деле, я рассказал тебе не все легенды. Существует еще пророчество, обрывки которого и записали мои деды.
– Что еще за пророчество и почему Лив созвучно с «Жизнью»?
– Эх, молодой человек, – укоризненно вздохнул профессор, – если бы ты честно учил английский, а не пользовался услугами колечка, то сам бы догадался, что «лив» по-английски означает «жить». Я понимаю, это всего лишь омофоны, одинаково звучащие слова, но… принцесса Лив и принцесса Жизнь… Очень близко. Еще и кольца! В общем, не узнав, что случилось с Лордоном, ты не разберешься в дальнейших пророчествах.
Мужчина и парень вернулись в гостиную-кухню. Макс сделал им кофе, и немного взбодрившись, профессор продолжил «лекцию».
В только что основанном Блонске, Лордон, как и ожидалось, сел на трон, продолжив свои эксперименты. Он искал возможности уничтожения дронов, а также способы связи с внеземной цивилизацией своей матери, что в условиях скрытого пространства сделать было практически невозможно – сигнал едва проходил сквозь параллельный мир.
Использовав знания и магию высшего инопланетного разума, ему удалось изготовить четыре артефакта – черную диадему и три кольца.
– Это одно из них? – Макс осторожно потрогал ободочек на мизинце.
– Несомненно. С помощью особых рун, он заставил молекулы металла кольца, при нагревании от тепла пальцев, менять восприятие вокруг человека, давая надевшему артефакт, способность взаимодействовать со всеми объектами, независимо от того, на каком языке те говорят. Кольца также меняют восприятие других объектов, находящихся поблизости, создавая тем самым, иллюзию абсолютного понимания.
– Профессор, нельзя ли попроще? – взмолился Макс, прихлебывая кофе. – Вы же не на лекции…
– Сам расскажи, как ты это понял.
– Если одеваешь кольцо, то понимаешь всех, и тебя понимают.
– Именно! – улыбнулся Алистер. Ему, как и любому преподавателю, было невероятно приятно, когда его студент понимал материал с первого раза. – Лордон так и назвал их: «кольца понимания».
– А корона? – Внезапно вспомнив про символ власти в тайнике у Лив, встрепенулся Макс.
– Чёрная же диадема – вещь совершенно особая. Надевший её, сумеет изменить предначертанную судьбу Блонска и всего Скрытого Пространства так, как ему пожелается. Корона получилась настолько мощным артефактом, что при очередном эксперименте разорвала Лордона на молекулы.
Макс чуть не подавился остывшим напитком, вспоминая холодный завораживающий блеск драгоценных черных алмазов, озаривший хмурую комнату Лив. Неужели…
– После его смерти, жители Блония стали считать Лордона абсолютным злом. Блонск накрыли темные времена: никто кроме Лордона не обладал нужными технологическими знаниями. Населявшие пространство преступники, озлобленные ссыльные гиперборейцы, полукровки от смешанных с атлантами браков, погрузили свой маленький мирок в хаос раздора, борьбы за власть, за еду. Урожаи постоянно сжигались. Лордонова Земля, то изнывала от засухи, то взбухала от наводнений. И так много тысяч лет подряд. Как люди за все это время не истребили там самих себя – одному лишь Лордону известно.
Образ алхимика настолько будоражил воображение тёмных людишек, что ему стали приписывать все беды и несчастья параллельного мира. Особо впечатлительные очевидцы утверждали, что мятежный дух бывшего правителя иногда собирается в огненный силуэт крылатого существа и преследует путников, заблудившихся в ночи. Одно время, ему даже стали приносить жертвы – быков, коров, и как водится, невинных девушек. Иногда, это даже помогало. В последнее время, участившихся вторженцев стали скармливать Грейзу – потомку очередной химеры Лордона.
– Дракону, что ли? – Макс увлеченно слушал повествование, словно сказку на ночь.
– Грейз, по слухам – разумный интеллектуальный медведь, скрещенный с человеком на генном уровне. Тот пожирает пришлых, что является тоже, вроде как, жертвоприношением Лордону.
Макс не понял, что так зацепило его в рассказе о медведе, но подумать так и не смог – профессор продолжил:
– По пророчеству, после всех передряг и междоусобиц королева родит принцессу Жизнь на Светлой Земле, то есть в нашем мире. Девочка ничего не будет знать о своем происхождении, пока однажды Зов крови не приведёт её в Блоние, снедаемое борьбой за власть, непомерно тяжелой жизнью простых людей и зверствами правителей. Если Жизнь отыщет и наденет тиару, то сможет изменить судьбу Скрытого Пространства. Правители, поддерживаемые духом Лордона, будут противиться этому всеми силами… Так что Жизни будет угрожать смерть. Прости, за каламбур.
Повисло молчание. Каждый думал о своём. Макс пытался хоть как-то осознать, только что услышанное от профессора. Конечно все легенды, пророчества и предсказания за миллионы лет обрастают многими подробностями и прикрасами, и надо бы поделить всю информацию надвое, но…
– Что мы имеем в сухом остатке? – снял с языка Макса вопрос Алистер. – Вы с одноклассницей по имени Лив теряетесь в придорожных кустах и, пугаемые псами, непогодой, забредаете в пещеру, где видите Лордоново пространство. Не считаешь ли ты, что это произошло именно благодаря Лив?
Макс молчал, думая о том же самом.
– Затем, она просит тебя пойти с ней, но ты, по понятным причинам, отказываешь. И она уходит. Одна. Макс. Макс!!! Ты понимаешь, что это значит? – Возбужденно выкрикнул профессор. И ты… стоп! Кольцо! Ты находишь кольцо у нее дома! Почему у неё дома!?
– Мистер Кроу… – Макс судорожно решал в голове, говорить ли про диадему, – понимаете, я нашел не только кольцо…
Профессор выронил кружку из взмокших ладоней. Керамика брызнула во все стороны, но никто этого даже не заметил.
– Нет! – прошептал Алистер.
– Там была диадема. Я держал её в руках!
Алистер вскочил, едва не поскользнувшись на луже кофе, вбежал в спальню. Уставился вновь на портрет Лив.
Макс же сидел в ступоре, и только мысли бешено гоняли перед его глазами воспоминания об обычной неказистой девчонке из класса, изгоя, в каком-то смысле, на которую до последнего времени вообще не обращал внимания… И поди ж ты! Принцесса… из параллельного мира. Как такое возможно? И, ко всему прочему, её нужно было срочно спасать, ибо пророчество не говорило об исходе событий. Но требовалось выяснить еще кое-что. Парень поднялся и на затекших ногах проковылял к Кроу.
– Профессор, если Лив ушла в то марево, то чью кровь обнаружила полиция рядом с её разодранным рюкзаком? Стивник или Лордон могли уже убить её в нашем пространстве?
Алистер на мгновение задумался, а потом отрицательно покачал головой.
– На нашей стороне точно не могли. Или это не её кровь, или она осталась жива после нападения и ушла в Блоние. Да если бы Лордон нашел способ покинуть свое пространство, наш мир давно бы узнал об этом! Он жаждет мести Атлантам, а значит и всем нам – их потомкам! Чёрт, Макс! Мы должны ей помочь!
Максим думал о том же самом, готовый хоть в эту же минуту собрать вещи и ринуться в аэропорт, быстрее, туда, на поиски пещеры и на спасение прекрасной принцессы, прямо как в исторических фильмах. Но что-то здесь было не так. Макса-то понятно, по молодости тянуло на приключения, а еще какой-то нездоровый интерес к бывшей изгойке, но профессору зачем всё это?
– Мистер, Кроу, – Макс осторожно подбирал слова. – Вы сказали «мы»… а вам-то зачем нужны эти приключения?
– Ты издеваешься?! – воскликнул Алистер. – Не лишай меня главного события в серой скучной жизни! Я может тебя и ждал всё это время, верил, что поиски моих предков не напрасны. Да они там в гробах перевернуться, если я сейчас упущу такой шанс! И мы нужны друг другу: ты знаешь, где вход в эту пещеру, а я более-менее знаю, как вести себя с обитателями Блония. Так, по дороге обсудим наш план, сейчас нужно посмотреть расписание выле…
Звонок мобильного прервал профессора на полуслове. Макс взглянул на дисплей, уверенный, что Оксана проснулась пожелать ему «доброго утра»! Но ошибся.
– Да, пап, – тихо произнес он.
– Всё нормально? Не загулял там еще? – грозно поинтересовался родитель.
– Нет, вот с профессором на занятиях, – соврал, но не до конца Макс.
– Это хорошо. Сиди там тихо, понял? Ты вовремя свалил! Похоже, убили дурёху твою.
– Нет, пап. Я теперь уверен, что не убили. Возвращусь на днях.
Повисло зловещее молчание. Макс через пространство ощутил щупальца гнева, опутавшие его шею.
– Ты о…л? – выматерился отец, наконец. – Не смей рыпаться оттуда! Менты уже звонили к нам домой, интересовались твоей тупой башкой! Гаврилыча к ним пришлось отправлять, складно он им гад, залил. Умеет, слава партизанам, в уши втирать. Но не дай, святые угодья, я тебя здесь увижу! Урою! Сам! Лично! – выплевывал, чеканя каждое слово, родитель.
Макс давно привык и к мату, и к манере общения отца, просто, с рождения не слышал другого, а потому, обижаться даже и не думал.
– Пап, еще одна проблема тогда.
– Чё за проблема? – мрачно поинтересовался он.
– Оксана. – Макс пересказал последнюю беседу с бывшей и озвучил её требования.
– Вот, шлюха! – усмехнулся отец. – Умную стерву ты себе выбрал. Только посмотри, коза дранная, что придумала! Ладно. Поговорю по душам с потенциальной невестушкой… Сиди и даже думать не смей о возвращении. – Почти нормально проговорил он.
Макс выключил телефон и взглянул на таращившегося на него профессора.
