Текст книги "Спаси Меня: Убийственный отпуск (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25
Мотель

На ресепшене нас встретил парень лет двадцати в клетчатой рубашке, с ленивым выражением на лице и жвачкой, которую он жевал с большим энтузиазмом, чем отвечал нам.

Стойка была завалена старыми журналами, а на стене висел постер с местной бейсбольной командой Канзас Сити Роялс, выцветший от времени.

– Номер на троих, – Лекс достал кошелёк, отчего я нахмурилась и посмотрела на карточку в своих руках. Я уловила в его голосе усталость после долгого дня за рулём. – Две или три кровати, если есть.

– Есть, две, – зевнул парень, не отрываясь от журнала с мотоциклами. – Тридцать баксов за ночь. Наличка. Имя?

– Лекс Холтер, – ответил Лекс и принялся заполнять данные паспорта. Я поджала губы и убрала свою в очередной раз бесполезную карту в сумку, а Мира чему-то ухмыльнулась, толкнула меня плечом, подмигнув. Недоуменно посмотрела на нее.

– О, Лекс, наш герой-спаситель, – залебезила подруга, вешая свою сумку ему на плечо с театральным поклоном и милой улыбкой. – Неси, рыцарь!

Я хмыкнула, добавив свою сумку к его ноше, она была действительно тяжелой. Хотя почти сразу меня цапнула совесть, ведь мужчина тоже устал, даже больше нашего, гораздо больше. Уже хотела неловко извиниться, как Лекс закатил глаза, удобнее перехватывая соскальзывающие сумки и улыбнулся, почему-то – мне.

– Вы двое будете мне должны, – одну сумку-рюкзак он закинул на плечо, а другую чуть подкинул, взяв за лямки повыше, будто ноша ничего не весила. – Я не ваш носильщик.

– А кто? – зашагала вперед Мира с гордо поднятой головой. – Наш личный телохранитель? Водитель? Или, может, личный шеф-повар?

– Это уже ближе к правде, – ответил Лекс, его взгляд снова скользнул по мне, короткий, но тёплый, как прикосновение. Я отвернулась, пряча горящие щёки, и последовала за Мирой.

Мы поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице, тут пахло стиральным порошком и старым ковром, пропитанным годами сигаретного дыма и придорожного кофе. Номер в конце коридора оказался тесным, но уютным в своей простоте: две кровати с выцветшими покрывалами в цветочек, потёртое кресло у окна с видом на дорогу, телевизор, который явно украли из музея 90-х, и маленький столик с треснувшей столешницей. На стене висела картина с изображением заката над прерией, такая банальная, что я невольно рассмеялась.

Мира сразу упала на одну кровать, раскинув руки звездой.

– Я сплю с Мирой, – заявила и села в кресло, вытянув ноги, Лекс насмешливо проследил за мной взглядом, ставя рюкзаки у стены.

Подруга вдруг подала голос с кровати, правда все еще не двигаясь:

– Ребята, я голодная, как волк! Давайте закажем пиццу, или я начну грызть мебель, потом не расплатимся за нанесенный ущерб!

Дружным решением мы заказали пиццу через приложение – пепперони и сырную, потому что Мира заявила, что «это классика роуд-трипа». Эту фразу можно было распечатать на футболках и носить нам троим до конца отпуска, похоже это становится новым девизом Миры.

Пока ждали доставку, она включила телевизор, где шёл старый эпизод «Друзей», и начала комментировать вслух каждую сцену, как будто мы не видели это тысячу раз. Лекс отошел к окну и сел на подоконник.

– Смотри, Ами, это мы с тобой через десять лет, – расхохоталась подруга указывая на Монику и Рэйчел в свадебных платьях, жующих пиццу на диване. Глаза после этого комментария метнулись к Лексу, и, конечно, по закону подлости – он тоже смотрел на меня в этот момент.

Отвернулась, делая вид, что изучаю трещину на столешнице. Почему-то вспомнила его слова о «обязательствах» в Сан-Диего, и мысль, что у него может быть кто-то там – девушка, или, чёрт возьми, жена, – кольнула внезапной ревностью.

Когда пицца прибыла, мы уселись на кровати, разложив коробки прямо на покрывалах. Запах томатного соуса и расплавленного сыра заполнил номер, голод проснулся, несмотря на все мои чертовски-плохие мысли. Мира откусила огромный кусок и вдруг поделилась воспоминанием, как однажды в старших классах мы с ней пытались испечь пиццу дома, но вместо этого чуть не спалили кухню.

– Помнишь, как Лекс тушил сковородку полотенцем? – хохотала она, упав на кровать спиной. – Он выглядел, как пожарный из дешёвой комедии.

– А вы двое, как преступницы с места поджога, – Лекс отпил колу из банки, скрывая усмешку. – Я до сих пор не понимаю, как вы умудрились поджечь тесто.

Наконец, импровизированный ужин был окончен, Лекс первый пошел в душ, а мы с подругой принялись убираться и перетряхивать кровати. Про мотельных клещей слышали все. Мира успела переодеться в пижаму, как вдруг воскликнула, заглядывая в свою сумку:

– О, чёрт. Мы забыли воду в машине.

Задумчиво выпрямилась и посмотрела на рюкзаки. И правда, вода была в пакете от универмага, а его тут нет.

– Я схожу, – встала и натянула куртку.

– Я с тобой, – начала подруга, но я покачала головой.

– Это недалеко. Пикап прямо у входа, – успокоила, завязывая шнурки. – Я через минуту вернусь.

Выскользнула из номера, не признаваясь себе даже мысленно, что просто не хочу застать Лекса, выходящим из душа, с этой его мокрой прической.

Холодный воздух Канзас-Сити хорошо остудил мои горящие щеки. Парковка тонула в полумраке, освещённая лишь одним мигающим фонарём, который бросал на асфальт длинные, изломанные тени, похожие на когти.

Пикап Лекса стоял в десяти шагах, его чёрный кузов блестел, как панцирь жука, гравий хрустел под моими кроссовками, глаза уже слипались от усталости. Я сунула руки в карманы, стараясь унять дрожь от холода, и ускорила шаг.

Глава 26
Темнота идет за мной

Отыскав на заднем сиденье пакет с Волмарта, вытащила двухлитровую бутылку воды, захлопнула дверь. На секунду посмотрела на звездное небо над головой и мысленно понадеялась, что Лекс уже высушен и одет. Включила сигнализацию и бодрым шагом пошла на пересечение парковки.

Я была уже метрах в тридцати от тускло светящегося входа, как вдруг где-то за моей спиной раздался шорох – едва слышный, как будто кто-то наступил на россыпь мелких камней.

Я замерла, невольно задержав дыхание, волосы на затылке встали дыбом и страх ухнул прямо в живот. Какое-то инстинктивное чувство шептало мне продолжать идти.

Я подчинилась ему.

«Это просто ветер, Ами,» – твердила я себе, но ветер не шуршит так ритмично почти осязаемым присутствием. Все же ускорила шаг, хотя в боку отчего-то уже закололо, боль же отдаваясь и в ушах, барабанной дробью.

Шорх.

Шарх.

Шаги за мной повторились – чёткие, тяжёлые, они были гораздо ближе, чем в первый раз. Пальцы сжали ключи от пикапа, металл впился в ладонь острым краем, и я аккуратно, очень медленно, делая вид, будто поправляю волосы, бросила взгляд через плечо. Отчего-то казалось, если некто заметит, что я его услышала – станет только хуже.

Но… Никого. Только тени шевелились вдоль фонаря, извиваясь темными змеями.

И тут… кашель. Хриплый мужской кашель. Прямо за моей спиной. Мгновение застыло и одновременно растянулось в вечность.

Я рванула ко входу, кроссовки скользили по влажному асфальту и мелкому гравию, дыхание вырывалось рваными облачками пара, перед глазами была только светящаяся цель – неоновая вывеска над входом мотеля.

Шаги за спиной ускорились, топот стал громче, и я услышала отчетливое дыхание – не моё. Оно было слишком близко, слишком. Я бежала, не оглядываясь, паника захлёстывала, ледяные пальцы страха сжимали горло, отчего дыхание сбилось.

Свет от холла мотеля в окнах был в нескольких метрах, отблески из окон второго этажа казался далёким и недосягаемыми. В последнем усилии рванула к двери, только сейчас подумав, что неплохо бы позвать на помощь Уже открыла рот, и в этот момент мою голову дёрнули назад – чья-то рука вцепилась в волосы, с силой рванув, а затем швырнув меня вперед, и я взвизгнула, теряя равновесие.

Асфальт ударил по коленям, ладоням, виску, боль пронзила все тело разом, как раскалённый гвоздь сквозь позвоночник. Бутылка выпала из моих рук и прошелестела, укатываясь куда-то в темноту. Я задохнулась, чувствуя, только как тёплая кровь стекает по щеке, смешиваясь с потом от бега и страха.

Мир поплыл, края зрения затянуло чернотой, как будто кто-то пролил тушь на картину. Вот я падала, а теперь уже лежала, распластавшись, прижавшись к асфальту. Лоб саднило, он был прижат к гравию, я внезапно ощутила, как болезненно впиваются мелкие камушки в кожу лица.

Над головой раздались шаги – размеренные, как метроном, они хищно обходили меня по дуге. Невидимый мне остановился рядом, и я услышала скрип обуви, будто некто присел на корточки. Холодные пальцы коснулись моих волос, отчего я сжалась, позабыв все уроки самозащиты.

И вдруг они медленно, почти нежно, погладили, будто успокаивая непослушного ребёнка. Мое тело окаменело, я боялась даже моргнуть, уставившись распахнутым взглядом в асфальт в паре сантиметрах. Пальцы незнакомца скользнули по моей щеке, отодвигая волосы, оставляя за собой влажный след, наверняка – моей крови, я уловила ее запах – металлический, как ржавчина, смешанная с сыростью земли.

– Хорошая девочка, – прошептал голос над головой, низкий, глухой, как будто из-под маски. Он был близко, так близко, что я чувствовала его дыхание на своём затылке. – Ты так красиво убегала от меня.

Внутри я просто билась в истерике, но не могла пошевелиться, словно моё тело застыло в янтаре изломанной бабочкой.

В следующее мгновение меня оглушил тихий звук – звук вытаскиваемого лезвия швейцарского ножа. У Лекса был такой в юности, я сама его дарила, я знаю этот звук, ошибиться не могла. Это нож.

Сквозь плотно сомкнутые губы пробрался всхлип, когда рука напавшего дернула меня за волосы, подцепило одну прядь и, только я зажмурилась от ужаса, как раздался короткий звук – «вжих» – и целый локон волос упал на мое лицо обрезанной вдвое длиной.

Почему-то именно это ошеломило меня больше всего, я буквально впилась глазами в короткие пряди локона.

Внезапно шаги отступили, их быстрый, удаляющийся звук, растворился в темноте, как будто их и не было. Тишина навалилась на меня многотонным грузом, она была тяжёлая, как могильная плита. Мигающий фонарь рассек темноту, его свет пульсировал, будто в такт моего сердцебиения.

Тук. Тук-тук.

Медленно, очень медленно отняла жгущий лоб от гравия, с него посыпались, отлипая, мелие камешки. Следом заставила себя сесть, вся трясясь, как в лихорадке, и прижала ладони к асфальту, моя кровь оставила след на сером настиле земли.

Мой взгляд осторожно, будто в замедленной съемке метнулся по парковке, судорожно оглядываясь – пусто, только тени продолжали шевелиться по бокам светового пятна, извиваясь, как монстры.

Фонарь мигнул снова, и повернув голову, в его свете я увидела что-то на асфальте, в двух шагах от меня.

Дыхание замерло на выдохе, когда я разглядела… это.

Белые лилии лежали на земле, их лепестки светились в полумраке, как человеческие кости, омытые дождём. Всего было пять цветков. Рядом лежала фотография, уголок ее неаккуратно загнулся. Я протянула трясущуюся руку, как в замедленной съемке, и пальцы мои застыли над снимком.

Дикий ужас охватил меня, когда я в темноте разглядела изображенное, но все равно заставила себя поднять карточку.

На фотографии была я – в магазине, в Волмарте, где на меня чуть не упал стеллаж. Мое лицо было спокойным, немного задумчивым. За моей спиной стояла Мира, испуганная и смотрящая прямо в камеру.

Ракурс камеры был такой, как будто снимали из положения сидя, либо опустив камеру вниз, а отблеске стоящего рядом со мной холодильника с содовой виднелись очертания фигуры снимающего – высокая, в куртке, лицо скрыто капюшоном, но я будто чувствовала его взгляд, как будто я была там и снова видела того мужчину.

Глава 27
В твоих руках

Мои колени пылали, ладони саднили, а висок пульсировал, как будто кто-то вколачивал в него гвозди.

Пересилив слабость, встала, ноги дрожали и, казалось, вот-вот подломятся и я останусь на этой парковке с этим психом поблизости.

Сделала шаг, правая щиколотка заныла, как будто её сдавили в тиски. Аккуратно повернула ею по часовой стрелке и сморщилась, но, судя по всему, это просто ушиб, даже не вывих. Нагнулась за карточкой и лилиями, оглянулась по краям темноты на парковке и сделала пару шагов, чтобы поднять откатившуюся бутылку воды.

Если сейчас этот маньяк вернется и закончит начатое, то это будет самая глупая смерть – преступник отпустил ее, но вернулся, когда она решила забрать упавшие вещи. Ха-ха, Ами.

Каждый шорох – треск ветки, шелест ветра – звучал как шаги за спиной, и я оглядывалась, хромая ко входу, чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме от ощущения чужого взгляда. Надеюсь, это моя паранойя.

Когда, наконец, оказалась в холле мотеля, на пару секунд привалилась к стойке регистратора, который где-то бродил. Кровь стекала по щеке из разбитого виска и оцарапанного лба, тёплая и липкая, и я вытерла её рукавом. Собрав остатки сил, принялась подниматься по лестнице.

Почему, ну, почему мы не сняли комнату на первом этаже?

У двери номера я остановилась, пытаясь выровнять дыхание, чтобы не напугать Миру и Лекса. От этой мысли чуть истерично не расхохоталась, бросая взгляд на разодранные колени и ладони, обрезанный локон мешался справа, как неудачный каскад.

Да, думаю, ровное дыхание их не успокоит. Протянула руку, но ключ, который достала из кармана джинс, выскользнул из трясущихся как в припадке пальцев, звякнув о паркет, и я чертыхнулась, наклоняясь за ним. И тут дверь распахнулась.

Лекс стоял в проёме, прямо перед моим носом, поэтому я поспешно выпрямилась и схватилась за косяк, потому что меня повело. Волосы мужчины мокрые после душа, капли воды стекали по его шее, а джинсы низко сидели на бёдрах, обнажая твёрдую линию пресса.

Ну, примерно этого я и хотела избежать, когда вызвалась выйти за водой. Отчего-то опять стало смешно, какой-то нехороший это смех.

Наконец Лекс рассмотрел меня и хмурое выражение на его лице сменилось полным шоком, глаза расширились, тело напряглось, как гранитная плита.

– Какого чёрта, Ами? – прозвучал низкий, почти рычащий голос, и в нём звучала смесь ярости и страха. – Что с тобой случилось?

Я открыла было рот, но слова застряли, как в кошмаре, где кричишь, а звука нет. Почему-то в голове пронеслись картинки произошедшего и так жалко себя стало. Я не могу даже за водой выйти, не нажив приключений.

Лекс будто что-то поняв по одному только моему выражению лица, потому что шагнул ко мне, его руки подхватили меня за талию как раз за секунду до того, как я чуть не рухнула прямо на пол коридора. Мужчина легко поднял меня на руки, прижимая к груди. Его кожа была горячей, пахла мылом и чем-то терпким, таким знакомым и безопасным.

Я вцепилась в его плечи, его тепло было якорем, который удерживал меня от подкатывающей паники. В голове билась только заевшая фраза «я не жертва, я не жертва, я не…». Закусила губу, но слезы все равно покатились по щекам.

– Мира, запри дверь! – рявкнул Лекс, и я услышала, как Мира метнулась к замку, её шаги были быстрыми, почти паническими, а дверь хлопнула с глухим стуком, отгораживая меня от произошедшего ужаса.

Лекс

Я осторожно посадил Ами на свою кровать, тело девушки дрожало, будто его колотил озноб. Её свитер был порван на плече, джинсовая ткань на коленях стесана и кожа там кровоточила, ладони были исцарапаны, а на щеке алела ссадина, из которой сочилась кровь, пачкая её бледную кожу.

Мои кулаки сжались сами собой, ярость вскипела, как бензин, попавший в огонь.

Кто-то посмел её тронуть.

Кто-то тронул мою Ами.

Я опустился на колени перед ней на паркет комнаты, осматривая её раны, стараясь быть осторожным, но внутри всё орало идти и найти того, кто это с ней сделал. Её глаза, обычно дерзкие, полные огня, были пустыми, стеклянными, она смотрела в одну точку, будто не замечая нас с Мирой.

Черт возьми, я немедленно возненавидел себя за то, что оставил ее без присмотра даже на пять минут. С началом этой поездки неприятности так и притягивались к девушке.

– Ами, – я обхватил её лицо ладонями, мои пальцы скользнули по её щекам, ледяным и влажным от слёз. – Посмотри на меня. Что случилось? Расскажи, прошу тебя.

Она сглотнула, её губы дрожали, когда она попыталась что-то сказать, а потом застучали и зубы. Было видно, что у нее отходняк и она начинает скатываться в запоздалую истерику.

Я наклонился, покрывая её лоб, щёки, уголки губ короткими, лёгкими поцелуями, пытаясь вытащить её из этого состояния. Мира стояла справа от меня, её лицо было белее мела, руки теребили рукава пижамной рубашки, а глаза были огромными от страха.

– Ами, чёрт, скажи же уже! – выпалила Мира нервно. – Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку пропустили!

Ами вскинула голову, отстраняясь от меня, и посмотрела на подругу, ее взгляд приобрел осмысленность, она вдохнула и начала говорить, сбиваясь периодически:

– Я… пошла за водой. К машине. Все было нормально. А потом… Услышала шаги за спиной. И кашель. Побежала, но он… он догнал меня. Схватил за волосы, швырнул на землю. – Она задохнулась, её пальцы неосознанно вцепились в мои руки, ногти впились в кожу, но я не обращал внимание, она могла меня хоть всего исцарапать, лишь бы успокоилась. – Он сказал… сказал… А потом… ушёл. Оставил это.

Она кивнула на пол у двери, где лежали смятые цветы и фотография, грязные от асфальта, а также лежала опрокинутая бутылка воды.

Видимо, не заметил, когда открыл дверь из-за шороха и нашел там Ами в таком состоянии. Мира сматерилась, прижав руку ко рту, а я почувствовал, как кровь стучит в висках, заглушая всё.

Опять он. Опять этот псих! Я думал, что увезти Ами – это подходящая идея, но теперь вижу, как сильно я ошибся. Нужно было запереть ее в своей квартире, пока полиция не нашла бы этого придурка.

Аккуратно вытянув из хватки девушки свои руки, встал и подобрал фотографию. На снимке была Ами в Волмарте, рядом Мира, у нее лицо бледное, глаза полные ужаса, а в отражении холодильника рядом фигура – тень в капюшоне, размытая, как призрак. Этот парень… Это был он⁈

Это, черт возьми, был ее сталкер⁈ И я так легко его отпустил? Выругался, швырнув фото на стол, и вернулся к Ами. Присел на корточки обнял ее, зарывшись лицом в светлые локоны.

– Я найду его, – пробормотал чужим голосом. – Клянусь, Ами, я разорву его на куски.

Мои руки затряслись, пока я стирал слёзы, что снова покатились по щекам девушки, когда Мира отмерла. Она бросилась к своей сумке и вытащила аптечку, путаясь в собственных пальцах, подруга открыла флакон с антисептиком.

– Дай я обработаю и всё будет нормально.

Она присела рядом, протирая ссадины на руках, коленях и лице Ами ватным диском, смоченным в растворе. Осмотрев ссадину на виске, Мира пробормотала, что швы не нужны, и наклеила поверх пластырь. Потом она посмотрела на лилии, валяющиеся на полу, и её лицо побледнело ещё сильнее.

– Это т… от же псих, д… да? – Мира слегка заикалась. – Он следил за нами. В Чикаго, в Декатуре, здесь. Он следил, да?

– Полиция, – резко встал с кровати, приходя наконец в чувства, хотя образ Ами в разодранной одежде и с животным страхом на лице, навечно отпечатался у меня в памяти. – Прямо сейчас вызываем полицию!

Глава 28
Осторожнее, котенок

Ами

Сидела на кровати и смотрела куда-то мимо Миры, которая поглаживала мою ладонь, пока Лекс звонил в полицию. Его голос был резким, но я не вслушивалась, сосредоточившись только на дыхании.

Когда я оказалась внутри номера – на меня вдруг резко снизошло осознание. Осознаннее – как близко я была к… к чему-то плохому. Ведь, одно желание этого психа, и меня бы уже не было. Почему даже не попробовала отбиваться? Почему⁈

Зажмурилась, но шёпот преследователя всё ещё звучал в голове, его пальцы в моих волосах ощущались липкой паутиной. Стиснула зубы. Я не позволю ему сломать меня. Не хочу, не хочу снова!

Я прошла через Дэна, и вышла из этого сильнее.

Этот псих не получит меня и мой страх!

Лекс повесил трубку и посмотрел на меня полными злости глазами. Я знала, что эта эмоция предназначалась не мне, понимала, но все равно было жутко.

– Они едут. Ами, ты в порядке?

Я кивнула, мне было немного легче, но окончательно ступор не сошел.

– В душ, – встала и поморщилась от боли в щиколотке. – Мне нужно смыть это с себя.

Мужчина поймал моё запястье крепкой, но бережной хваткой.

– Ами, подожди…

– Лекс, – перебила его немного резче, чем хотела. – Мне нужно. Пожалуйста.

– Ами! – послышалось со стороны кровати от Миры, и я обернулась. – Ты… ты будешь в порядке?

Улыбнулась подруге одними губами и кивнула. Я буду, точно буду в порядке. Чего бы мне это не стоило.

Горячая вода обожгла повреждённую кожу, но я все равно нещадно тёрла волосы, шею, плечи, стараясь смыть ощущение чужих рук. Заставила себя дышать глубже, представляя, как вода уносит страх. Постояла, смотря, как смывает слегка розоватую пену в слив, и снова включила душ, выливая гель на мочалку. Еще раз, надо еще раз.

Вышла из ванной, натянув шорты и старую футболку. В комнате было темно, только свет фонаря за окном пробивался через шторы, отбрасывая длинные тени. Мигающий свет того самого фонаря. Содрогнулась.

Я шагнула было к кровати, но наткнулась на взявшегося из неоткуда Лекса, его плечи были напряженными под моими ладонями, и я вздрогнула, отступая. Руки мужчины поймали меня за талию, не давая упасть, пальцы сжали тонкую ткань.

– Осторожно, котёнок, – дыхание коснулось моего лица. – Ты и без того покалечена.

– Я в порядке, – пробормотала.

– Не ври, Ами, – он наклонился ближе, отчего я ощутила его дыхание на своей щеке. – Я вижу, как тебя трясёт.

Я хотела огрызнуться, сказать, что со мной все уже нормально, но тут его пальцы скользнули выше, о мой бог, прямо под футболку, касаясь голой кожи поясницы, и я задохнулась, жар пробежался по спине, поглощая еще ворчащий в груди страх.

Лекс замер, будто бы сам не ожидал или своих действий, или моей реакции. Дыхание мужчины сбилось, его тело напряглось, притягивая меня к себе ближе. Мой низ живота невольно прижался к нему, и я уловила его возбуждение, он был горячим и будто каменным, я отчетливо ощущала это даже через ткань его джинсов.

То есть… я точно не девственница, но в этот момент… Я засомневалась в этом. Не могу припомнить, чтобы хоть раз испытывала подобное рядом с Дэном. Да и вспоминать там особо было нечего.

Пальцами сжала футболку Лекса и посмотрела в знакомые с детства глаза, тёмные, почти чёрные в тревожном мраке номера.

– Лекс, – выдохнула почти ему в губы, так близко он стоял. В темноте, в его объятиях – я чувствовала себя самой защищенной, моя броня дала трещину, я снова доверила ему свое сердце.

Потянулась к губам мужчины, но стук в дверь заставил меня отпрыгнуть, как ошпаренную. Лекс выругался, смотря на меня черными глазами.

Вдруг он нашел мою ладонь, поднес к своим губам и поцеловал мои пальцы, а после отступил, отходя к двери. Его движения были резкими, он сдерживал бурю.

* * *

В номер вошли двое: детектив Доусон Чарлстон, коренастый мужчина с легкой сединой на каштановых волосах, и его помощник, Кларк Фарт, молодой, он выглядел так, будто только вчера закончил полицейскую академию.

В комнате включили свет, мы с Мирой сидели на кровати, Лекс стоял рядом, его вид был угрожающим. Он стоял широко расставив ноги и не мигая смотря на вошедших.

Я рассказала всё. Второй раз уже спустя время это было сделать проще.

– В Чикаго уже есть мое заявление, – закончила я, глядя на Доусона. – Но, насколько я поняла по словам офицера, оно даже в дело не было переквалифицировано.

Он кивнул, записывая в блокнот, ручка неприятно скрипела по бумаге, с детства не люблю этот звук.

– Поскольку вы на территории нашего штата, это теперь наша юрисдикция, – мрачно отозвался детектив. – Мы объединим дела с Чикаго и возьмем его в работу, раз коллеги не видят проблем в нападении и преследовании. Кларк, что на парковке?

Его помощник, только вернувшийся с осмотра, покачал головой, снимая кепку.

– Следы обрываются у дороги, – сказал он. – Камеры на парковке старые, качество паршивое, но записи забрали. Отправим на экспертизу.

Доусон кивнул и посмотрел на меня, его глаза сузились, будто он решал, сколько мне можно сказать.

– Это почти наверняка относится к нашей серии нераскрытых дел, – нехотя все же детектив заговорил, мы с Мирой подались вперёд, подруга вцепилась в мое колено, отчего я поморщилась. – Последние пять лет у нас были случаи: молодые женщины подвергались серии преступлении по нарастающей. И все повторялось: слежка, угрозы, цветы на месте нападений… – мужчина замолчал и внимательно впился в меня взглядом, произнес с намеком: – обрезание пряди волос.

Даже не поворачиваясь, почувствовала, что Лекс протянул ко мне руку, схватил за подбородок, поворачивая мое лицо к себе и вверх.

Напряженные синие глаза пробежались по волосам и зацепились взглядом за обрезанный локон.

А Доусон продолжил:

– Начинается все даже безобидно, но потом становится… хуже. пока не доходит до кульминации. Почти все жертвы не выживают. Другие… не выдерживают и уходят сами.

Я сглотнула и почувствовала, как холод пробирается под кожу. Пальцы на моем подбородке сжались, я опустила взгляд в пол.

– Он что-то говорил? – спросил вдруг Доусон, помолчав. Я сразу поняла, о ком он.

– Сказал, что ему нравится, как я убегала… И… что я «хорошая девочка», – выдохнула с омерзением, и Лекс чертыхнулся, привлекая к себе мое внимание, и плотно закрыл глаза, его дыхание стало тяжёлым. Затем он опустил руку и отошёл к окну, упираясь ладонями в подоконник, его спина была сгорблена и напряжена, как струна.

Мира посмотрела на детектива, её голос был тише, чем обычно.

– Что нам делать? Вернуться в Чикаго?

Доусон покачал головой.

– Езжайте в Аспен, куда вы сказали, направляетесь, – ответил. – Там охрана, толпы людей. Напасть в курортной зоне сложнее. Мы предупредим охрану, после объединения дел через пару дней – направим туда дежурную машину, обменяемся контактами. – Он протянул визитку. – Звоните, если что-то заметите. Любые улики или подозрительных людей.

Детектив и Кларк ушли, меня как-будто в ледяную реку окунули. С одной стороны – я была рада, что наконец моим делом займутся. А с другой…

Я как-то не предполагала, что это серийный сталкер-преследователь. Еще и с летальными исходами. Боже, это звучит так, будто все не со мной происходит. О, как бы я этого желала!

– Ами, на курорте безопасно, – приобняла меня Мира… – Мы будем вместе. Лекс не даст этому психу даже подойти.

Я кивнула, но внутри всё кричало, что я хочу домой, запереться, спрятаться. Но я знала, что это не выход. Дэн научил меня одному: бей, а не беги.

Я не собиралась давать этому психу власть надо мной. Я собиралась показать ему, как хорошо умею драться за свою жизнь.

– Завтра утром выезжаем, – произнес Лекс от окна. – Я свяжусь с Доусоном и своими людьми. Полиция даст сопровождение до границы округа.