Текст книги "Спаси Меня: Убийственный отпуск (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Спаси Меня: Убийственный отпуск
Рика Лав

Пролог 1
Не твое дело

Чикаго. 3 года назад.

Лекс

Стоя перед домом Ами, я сжимал кулаки так сильно, что пальцы побелели от напряжения, а дубликат от ее квартиры впивался в ладонь.

Холодный ветер Чикаго пробирался под кожаную куртку, но я вовсе не чувствовал его – внутри меня полыхал огонь, который я не мог ни потушить, ни контролировать. Я пришел, чтобы поговорить о том, о чем не хотел даже думать, но чертова ответственность давно держала меня за горло.

Сказать ей, что, уезжаю в Сан-Диего – это было равносильно смерти. Сказать, что моя жизнь перевернулась пару лет назад, а я оказался настолько уродом, что даже не сказал ей, той, с которой мы знакомы всю жизнь. Не сказал ей об этом тогда, так как рассказать сейчас?

Я репетировал слова всю дорогу, но они застревали в горле, тяжелые, как свинец, и я не был уверен, смогу ли их выдавить, смотря ей в глаза. Рассказать Мире, нашей общей подруге из нашей извечной троицы, будет проще, но Ами…

Как объяснить ей, что я совершил ошибку и теперь должен расплатиться за нее? И что я, черт возьми, не буду втягивать Ами в этот хаос?

Да и не захочет она иметь дело со мной, даже как с другом, после того, как все узнает.

Собравшись, наконец, с силами, постучал в квартиру, поднявшись на второй этаж, но ответа не было. Зато дверь оказалась незапертой, приоткрывшись от моего касания, что сразу насторожило меня – Ами никогда не была настолько рассеянной, чтобы не запирать дверь.

Не в этом районе города, где неприятности можно было ожидать от каждого второго прохожего, но эта квартира была для Ами уже победой – пусть и в тревожном районе, но подальше от отчима и ее слабохарактерной матери.

Я толкнул дверь и вошел, оглядываясь в поисках подруги.

Ее квартира была тесной, почти удушающей, с привычным запахом клубники от диффузора на подоконнике. Одним взглядом пройдясь по квартире, я сразу понял, что здесь ее нет.

– Ами? – позвал я, но вместо ответа услышал ее голос с балкона. С первых секунд, я понял, что что-то не так: ее голос был дрожащим и… как будто самоуничижительным, а каждое слово било меня с размаху кулаком в солнечное сплетение.

– Дэн, пожалуйста, я не хотела… Я просто забыла, клянусь, – подруга всхлипнула, и я почувствовал, как кровь приливает к вискам, а пальцы сжимаются в кулаки. – Я знаю, что это важно… Понимаю, ты хотел познакомить меня со своим братом на ужине, но… – молчание в долю секунд, пока пульс шарашит в голове и девушка залепетала испуганно: – Я больше не буду, прости, я не хотела тебя подвести.

Дэн. Тело напряглось, сдерживая мое бешенство.

Этот ублюдок, с которым она начала встречаться полгода назад.

Я видел его пару раз – скользкий тип с самодовольной ухмылкой, он вечно цеплялся в руки Ами с жесткой хваткой, от которой у меня сводило судорогой челюсть. Мира вторила моим же мыслям и говорила, что он ведет себя странно, но я отмахнулся тогда, думая, что Ами сама разберётся с кем ей встречаться.

Она всегда была колкой, ершистой, с языком острым, как бритва, он погубил много неуверенных в себе парней, поэтому у меня не было сомнений в ее здравости.

Но сейчас, слушая, как она умоляет его по телефону, я понял, что облажался. Я чертовски ошибся, когда решил, что Ами сама справится, и я просто все преувеличиваю.

Пересек комнату в три шага, стараясь двигаться тихо, хотя внутри меня все закипало от злости.

Балконная дверь была открыта, и, заглянув, я увидел ее – Ами, мою Ами, стоящую спиной ко мне, обычно грациозную и уверенную в себе, теперь – сгорбленную, с телефоном, прижатым к уху.

Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрепаны, а плечи дрожали от рыданий.

Она выглядела такой уязвимой, что я едва сдержался, чтобы не ворваться и не вырвать этот чертов телефон из ее рук, а потом отыскать этого типа и набить ему морду за эту девушку.

– Дэн, пожалуйста, не злись, – ее голос сорвался на последнем слове, и я послал к бесам свою выдержку.

Шагнул вперед, уже не скрываясь, выхватил телефон из ее пальцев и сбросил вызов, не давая ей и шанса возразить.

Ами развернулась, ее красные и опухшие от слез глаза расширились от шока, и она посмотрела на меня, будто я был гребаным призраком. Ее щеки мокрые, а губы дрожат, я почувствовал, как что-то внутри меня ломается со звоном разбитого на осколки стекла от этого вида.

– Лекс? – голос Ами был хриплым, растерянным. – Что ты делаешь?

– Что я делаю? – швырнул телефон на диван, стараясь держать себя в руках, но мой голос дрожал от ярости, у меня тряслись руки от злости и страха за нее. – Ами, что, черт возьми, делаешь ты? Ты только что умоляла этого придурка простить тебя за то, что забыла про какой-то ужин? Серьезно⁈

Она отступила, прижимаясь спиной к перилам балкона, и я заметил, как ее пальцы вцепились в металл, будто она искала опору. Лицо девушки было бледным, но вот, потакая моей надежде, что все не зашло так далеко с этим ее парнем, в глазах Ами вспыхнул тот самый огонь, который я знал с детства – упрямый, колючий, готовый разнести все вокруг по кусочкам.

– Это не твое дело, Лекс, – сказала она, выпрямляясь. О, нет, не это я хотел от нее услышать. – Отдай мне телефон. Сейчас же.

Я покачал головой, чувствуя, как злость смешивается с чем-то более глубоким, более болезненным.

Знал Ами всю жизнь. Знал, как она хмурит брови, когда пыталась скрыть, что ей больно, когда разбивала колени. Знал, как она рыдает, когда в тайне ото всех смотрит мультики Барби. И сейчас я видел, что она напугана – не мной, а этим чертовым Дэном, который, судя по всему, держал ее в тисках.

– Ами, это ненормально, – сказал я, стараясь говорить спокойно, зацепившись большими пальцами за передние карманы брюк, хотя внутри меня все кричало. – Ты не должна унижаться перед ним. Ты не должна плакать из-за него. Он не стоит этого.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, но я заметил, что ее руки трясутся. Подруга была в тонком голубом платье, которое слегка колыхалось на ветру из приоткрытого окна, оно облегало ее фигуру, и я вдруг осознал, насколько близко мы стоим.

Настолько близко, что я разглядел синяк на ее запястье – свежий, бордовый, в форме пальцев, и мое сердце сжалось от удара.

Нет, лучше бы меня ударили. Ярость захлестнула меня, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать на девушку, и не вцепиться в ее плечи, потрясти со всей силой, чтобы до нее дошло.

– Что это? – я кивнул на ее руку, стараясь говорить ровно. – Это он сделал?

Она быстро опустила руку, пряча синяк за спиной, и ее взгляд стал непримиримее, но щеки покраснели, будто от стыда. Бред, с чего бы ей стыдиться?

– Не твое дело, – повторила она. По ее глазам я понял, что попал в точку.

– Не мое дело? – я шагнул ближе, и она инстинктивно отступила, но балкон был маленьким, и ей некуда было деться от меня. – Ами, ты серьезно? Ты позволяешь этому ублюдку так с тобой обращаться? Ты позволяешь ему делать тебе больно?

– Я сама разберусь, Лекс! – она почти закричала, ее глаза переполнились злостью. – Ты не мой отец, не мой брат и уж точно не мой парень! Почему ты вообще здесь? Что тебе нужно от меня? Последние полтора года ты успешно вычеркнул меня из своей жизни!

Я открыл рот, чтобы сказать правду – про то, как моя жизнь разваливается на куски, –но слова застряли булыжниками в горле и удавкой на шее. Вместо этого я сказал то, что буквально рвалось у меня изнутри.

Пролог 2
Моя желанная ошибка

Лекс

– Потому что я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя, Ами! – я повысил голос, не в силах сдержаться. – Этот Дэн – он не тот, кто тебе нужен. Он манипулирует тобой, и ты это знаешь!

Ами рассмеялась – резким, горьким смехом, который резанул меня лезвием. Она рассмеялась так, будто я нес полную чушь.

– О, и ты, конечно, знаешь, кто мне нужен? – она шагнула ко мне, и теперь наши лица были так близко, что я чувствовал тепло ее дыхания, смешанное с запахом ее духов – что-то цветочное. Губы девушки кривились в обиде. – Ты, Лекс? Ты, который поцеловал меня на моем восемнадцатилетии, а потом сказал, что это была ошибка? Ты, который потом бегал за каждой юбкой в городе, лишь бы я не посмотрела на тебя не как на друга? Я тебе была не нужна, ты ясно дал мне это понять, зато теперь я нужна Дэну!

Ее слова ударили меня пощечиной, и я замер, чувствуя прогорклый вкус во рту от удивления и разъедающей ярости.

Не нужна? Она правда так думала? После всех тех ночей, когда я держал ее за руку, пока она плакала из-за своего отчима, прибегая в дом моей семьи из-за ссоры родителей?

После того, как я готов был отдать все ради нее, потому что понимал, что она – единственная, кто заставляет мое сердце биться быстрее в этом хмуром городе, а может и мире?

Реальность обожгла меня, потому что я не мог ей сказать ни тогда, ни сейчас. Я не имел права портить ее жизнь.

– Не нужна? – мой голос был хриплым, почти рычащим от гнева и беспомощности, я шагнул к ней, обхватывая ее лицо ладонями. Ее кожа была горячей, мягкой, и я почувствовал, как Ами задрожала под моими пальцами. Ее глаза расширились, но она не отстранилась, она доверчиво стояла рядом и в ее глазах при взгляде на меня не было ни капли того страха, что она показывала при разговоре об этом Дэне. И это было последней гранью. – Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь, Ами.

Я наклонился и поцеловал ее – не так, как на ее восемнадцатилетии, когда это было импульсивно и неловко, а жадно, отчаянно, будто я пытался вложить в этот поцелуй все, что не мог сказать словами.

Ее губы были мягкими, податливыми, и я почувствовал, как она отвечает, сначала неуверенно, а потом с той же страстью, которая сгорала во мне. Мои руки скользнули по талии девушки, притягивая ее ближе, и я ощутил, как ее тело прижимается ко мне в ответном движении, горячее и податливое.

На секунду оторвавшись от ее губ, я скользнул ими на ее шею, целовал нежную кожу, проводя губами по ключице, чувствуя, как ее пульс бьется под моими губами, и девушка тихо застонала, от чего у меня снесло последние остатки разума.

– Лекс… – голос ее был хриплым, он был почти мольбой для меня, и я с радостью откликнулся на этот зов. Положил ладони на изгибы ее бедер и подхватил, одним движением поднимая и усаживая на подоконник балкона, моментально вставая меж ее разведенных ног.

Платье Ами задралось, обнажая ноги, и мои пальцы скользнули от талии к бедрам, по ее коже, горячей и шелковистой, лаская каждый изгиб.

Она выгнулась навстречу мне, ее дыхание стало прерывистым, и я с бесшабашным удовольствием ощутил, как ее пальцы впиваются в мои плечи, сжимая ткань моей рубашки под расстегнутой курткой.

Ее руки запутались в моих волосах, слегка потянув, и я не сдержал низкий стон, когда ее ногти скользнули по моей шее.

Я целовал Ами все более глубоко, жадно, мои руки скользнули под край ее платья, исследуя, лаская, пока она не издала еще один низкий, протяжный стон, который заставил мое сердце замереть от восторга.

Чувствуя, как ее бедра прижимаются к моим, поцеловал ее снова, впиваясь в ее губы с такой силой, что на секунду, буквально на миг забыл, где мы, что стоит между нами. Мои пальцы пробрались выше, под ткань платья, касаясь ее белья, пробегая пальцами по кружевам, которые она обожала носить, и девушка задрожала в моих руках, выгибаясь, прижимаясь ко мне, ее дыхание стало горячим и неровным.

Я хотел ее – всей своей кожей, каждым нервом, каждым своим бешеным ударом сердца. Но хотел не просто взять ее тело, я безумно желал сказать Ами, что она – единственная для меня, с того самого поцелуя пару лет назад, что я никогда не переставал думать о ней, даже когда яростно пытался забыть.

Но потом реальность вернулась и ударила меня под дых, окатила ледяной водой мое сознание, заставляя замереть и одеревенеть под нежными касаниями стонущей в моих руках самой желанной девушки в мире.

Я вспомнил, что уезжаю в Сан-Диего. И это не сиюминутное желание, а мой личный выбор, моя личная ответственность, моя, и Ами не имеет к этому никакого отношения. Я буду полным мудаком, если втяну ее в этот хаос.

Отшатнулся, будто обжегшись, и отступил назад, в тень балкона. Мое дыхание было тяжелым, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Ами сидела на подоконнике, смотрела на меня с растерянной поволокой в глазах, ее губы были припухшими, волосы растрепанными, платье задралось до неприличия, обнажая бедра.

Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась, в это мгновение она была прекрасна той красотой которую хочется впитать в свою кровь, с которой хочется просыпаться и засыпать.

И я ненавидел себя за то, что сейчас сделаю с ней. Снова.

– Это была ошибка, – сказал я, и мой голос звучал глухо, слышал его будто издалека, не мог я говорить это и все же говорил. – Я просто… потерял контроль. Мне жаль. Это ничего не значит.

Ами замерла, ее глаза расширились, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня. Но вместо этого она пораженно прошептала:

– Да ты издеваешься…

Я стиснул зубы, почувствовав себя самым большим идиотом на этой планете. Ее глаза наполнились слезами, я чертыхнулся и закрыл свои глаза на мгновение, но сразу открыл, когда девушка сползла с подоконника, поправляя платье непослушными руками.

– Пошел ты к черту, Лекс Холтер! – выкрикнула она, и ее голос сорвался на рыдания. – Убирайся!

Я хотел сказать что-то, объяснить, но слова умерли у меня еще на языке. Нечего говорить. Развернулся и вышел, чеканя шаг, каждый стук моих ботинок по деревянному полу отдавался в моей груди выстрелом.

Я оставил ее там, на балконе, в слезах, в руках этого урода, и я знал, что этот момент будет преследовать меня всю жизнь.

Глава 1
Новые старые встречи

Ами

Я сидела за кухонным столом, обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем, и смотрела, как Мира расхаживает по моей крошечной квартире-студии с энергией, которой хватило бы на небольшой ураган.

Ее рыжие волосы, стянутые в высокий конский хвост, подпрыгивали в такт шагам, а зеленые глаза недовольно косились на меня.

За окном Чикаго утопал в ноябрьской серости, и холодный ветер завывал так, что стекла в рамах слегка дрожали под его напором. Сейчас уже не выйдешь на улицу без хорошей куртки или пальто, наш город славился ледяными ветрами, особенно зимой, дующими с озера Мичиган.

Плотнее запахнула свой серый кардиган, хотя в комнате было тепло, отопление работало на максимум – озноб шел откуда-то изнутри вместе с изжогой только от одной мысли, чтобы согласится на авантюру подруги.

– Ами, я серьезно, ты должна пойти, – Мира наконец остановилась посреди моей студии, уперла руки в бока, посмотрев на меня с таким видом, будто я отказывалась от билета на Бродвей. – Это просто кофе. Мы пойдем и расслабимся! С Лексом. – Она выделила его имя, словно оно было волшебным заклинанием, способным растопить мой скептицизм, вот только оно имело обратный эффект.

Я закатила глаза и сделала глоток чая. Лекс.

Лекс Холтер, который пару дней назад вернулся в Чикаго после трех лет молчания, будто его и не было, молчания этого, ссоры не было, ничего не было. Тот самый Лекс, который был моим лучшим другом, моим защитником, моим… чем-то большим (глупо звучит, но мне так хотелось думать однажды) пока он не исчез, оставив меня без объяснений. И вот, теперь он здесь, в нашем городе, и, судя по словам Миры, хочет просто встретиться, как будто мы старые приятели, которые могут поболтать о погоде и выпить кофейку.

– Мира, я не понимаю, зачем мне это, – старалась держать голос ровным, хотя внутри все бурлило от негодования. – Он уехал, просто ушел в закат, как сказали бы в плохой драме. Без объяснений. А теперь вернулся и думает, мы просто сядем и будем пить кофе, как будто ничего не было? – Мой голос дрогнул, и я тут же пожалела, что выдала свои эмоции. Мира, конечно, это заметила. Не то, чтобы она не знала мои чувства, Мира знала все обо мне, она моя лучшая подруга, также как и Лекс… был.

Мира вздохнула, подошла к столу и плюхнулась на стул напротив, от чего тот скрипнул. Взгляд подруги смягчился, но в нем все еще горел тот упрямый огонек, который я знала слишком хорошо.

Мира Гровер была как мисс-упрямый-тайфун – если она что-то задумала, остановить ее было невозможно.

– Ами, послушай, – она наклонилась ближе, и я уловила легкий запах ее фруктовой жвачки. – Я знаю, что он поступил как полный идиот. Но он вернулся, и… я не знаю, но он какой-то другой. Что-то с ним не так, что-то случилось с ним в Сан-Диего, я это чувствую, – она нахмурилась, не давая мне возразить, что «чувствую» – вовсе не аргумент. – Может, если мы встретимся, ты поймешь, что к чему, потому что я переживаю за него. Ну и, – подруга откинулась на спинку стула. – Быть может и он, наконец поймет, что вел себя как кретин.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

Мира всегда умела находить мои слабые места, но я не собиралась сдаваться без боя. До сих пор помнила его взгляд – смесь ярости и разочарования, – когда он отшатнулся от меня, назвав наш поцелуй ошибкой. Второй чертов раз назвав! А потом, когда он исчез, Мира передала его слова, что сама получила в смс: «Я уезжаю». И все.

Никаких звонков, никаких сообщений все три года. А теперь я должна просто пойти пить с ним кофе?

– Мира, я не хочу его видеть, – мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. – Зачем мне это? Чтобы он еще раз унизил меня?

Мира прищурилась, и я обреченно признала вновь – эта не отступит. Хотя когда было такое, чтобы она хоть в чем-то сдавалась, если была убеждена в своей правоте? Да никогда за все двадцать пять лет!

Она наклонилась еще ближе, так что наши лица оказались в паре дюймов друг от друга.

– Потому что ты все еще думаешь о нем, Амелия Саманта Смит, – понизив голос до заговорщического шепота, подруга уставилась на меня своими зелеными глазищами. – И не отрицай. Я вижу, как ты дергаешься, когда я просто упоминаю его имя. Ты можешь быть колючей, как ядовитый морской еж, но я знаю, что тебе не все равно. И ему, я уверена, тоже.

Открыла рот, чтобы возразить, но слова так и не вырвались на волю. Она была права, черт возьми. И я ненавидела это. Ненавидела, что Лекс все еще занимал уголок в моей голове, что его уход до сих пор болел, как незаживающая рана.

И самое ужасное – я не понимала, почему он уехал. Что я сделала не так? Почему он даже не попытался объяснить? Это из-за той ссоры? Когда я думала, что причина в этом, я начинала чувствовать себя полным дерьмом.

– Хорошо, – выдохнула, сдаваясь под напором. – Но только потому, что ты не отстанешь. И если он начнет нести чушь, я уйду. Так и знай Мирабель Джейн Гровер! – передразнила ее.

Мира просияла и рассмеялась, вскочила со стула и начала исполнять странный дикий танец попеременно тряся бедрами и воздевая руки к потолку. Это выглядело так, будто она выиграла в лотерею. И от этого мне стало страшно.

– Отлично! Сегодня в шесть в нашем кафе. Не опаздывай, котенок, – она подмигнула, поддевая прозвищем, данным мне Лексом, и я бросила в нее подушку, которую Мира ловко поймала.

– Не называй меня так, – буркнула, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке.

Глава 2
Привет, котенок!

Ами

К шести часам я уже сидела в углу «Элейн зовет на кофе», маленького кафе почти в центре Чикаго у Линкольн Парк, которое пахло свежесваренным кофе и корицей. Я выбрала столик у окна, чтобы видеть улицу и, если что, сбежать под предлогом «ой, мне срочно надо».

Мой кремовый свитер и джинсы казались слишком простыми для этого места, где все выглядело как из фильмов о нестареющей классике: деревянные столы, теплый свет ламп, книжные полки, меловая доска с меню, где красовались названия вроде «тыквенный латте с карамелью».

Я заказала кофе с агавовым сиропом и шоколадной стружкой и теперь нервно крутила соломинку между пальцами, наблюдая за прохожими, которые спешили укрыться от промозглого начинающегося дождя.

Мира, как всегда, опаздывала. Это было в ее стиле – ворваться в последнюю минуту с кучей извинений и историй о том, как она «спасала мир» на своей смене парамедика.

Лекс, скорее всего, придет вместе с ней. Я не знала, чего от него ждать. Будет ли он таким же, как раньше? Заботливым, с этой его мягкой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце? Или холодным, как в тот день, когда он отшатнулся от меня на балконе?

Дверь звякнула, и мое сердце подпрыгнуло вместе с этим звуком, в животе будто разверзлась пропасть.

Я повернулась и замерла.

Мира вошла первой, жестикулируя в разговоре и размахивая руками, как дирижер оркестра, а за ней шел он.

Лекс.

Вдохнув глубоко, полной грудью, при виде него – я все никак не могла заставить себя выдохнуть. Было бы необыкновенно тупо потерять сейчас сознание перед ним от нехватки кислорода.

Он выглядел… взрослее, чем три года назад. Широкие плечи, обтянутые черной паркой, загорелое лицо, темные волосы, слегка растрепанные, будто он только что провел по ним рукой.

Он стал… более зрелым, более уверенным, с какой-то новой тяжестью в движениях, как будто жизнь успела его потрепать, но он все еще держался. Мое сердце сжалось от подозрений, что у него жизнь тоже не была простой все это время, и я тут же наругала себя за это.

Никаких эмоций, Ами!

– Ами! – Мира заметила меня и помахала, будто я могла ее не увидеть в этом крошечном кафе на десяток пустых столиков.

Она побежала ко мне, а Лекс шел за ней, и я уловила, как его взгляд скользнул по кафе и, наконец, нашел меня – абсолютно нечитаемый. Но вот, он улыбнулся, и я почувствовала, как что-то внутри меня дернулось и растаяло, как клубничное мороженное при сорокоградусной жаре.

Тряпка!

– Привет, котенок, – сказал он, подходя ближе, и его голос, низкий и теплый, прошелся по моим нервам электрическим разрядом. Я столько раз гадала, каким будет его первая фраза мне и вот…

Стиснула зубы, чтобы не выдать, как меня задело это прозвище. Он всегда называл меня так, с детства, но теперь это звучало как напоминание о том, что было (почти было!), и о том, чего больше нет и никогда не будет.

Неловко поднялась, не зная, что делать дальше.

Подать ему руку или просто пробормотать приветствие, что вообще будет уместным после нашего последнего разговора, ссоры и молчания? Пока я застыла испуганным зверем, Лекс решил за меня.

Он шагнул ближе, его большие руки бережно обхватили мою талию, и он притянул меня в короткие, но крепкие объятия. Его запах – сандалового дерева, легкой амбры и что-то еще свежее – ударил в голову, и я на секунду замерла, чувствуя тепло его тела и жар его рук на моем свитере.

Свитере? На мне точно был свитер? По ощущениям – нет.

Но мужчина быстро отстранился, его улыбка была… дружеской. Но сдержанной. Как будто я его бывшая одноклассница, которая перевелась во втором классе младшей школы в другое место.

– Привет, Лекс, – выдавила, стараясь, чтобы голос не предал меня в этот момент. – Давно не виделись.

Давно не виделись? Серьезно? Дайте мне провалиться сквозь землю!

Мира плюхнулась рядом со мной, а Лекс выпустил меня из объятий, подвинул мне кресло. Пока я неловко ударившись коленной чашечкой о столик, села наконец, то заметила, что Лекс разместился напротив меня, я тут же пожалела, что выбрала это кресло. Взгляд мужчины был слишком близким и слишком знакомым, будто и не было всех этих трех лет.

Почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Он смотрел на меня так, будто пытался понять, что во мне изменилось, но я не собиралась облегчать ему задачу.

Да и с чего ему вообще интересоваться мной?

– Ну, вот мы и в сборе! – Мира хлопнула ладонями по столу, и я вздрогнула вместе с моим стаканом кофе. – Лекс, рассказывай, как там Сан-Диего? Пляжи, коктейли, спасение котиков с деревьев?

Лекс усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, и я невольно отметила, как в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Как всегда, улыбка сначала касается его глаз, а потом уже мягко и медленно перебирается на губы.

– Сан-Диего – это… что-то другое, – сказал он, пожав плечами. – Много работы, мало сна. Жаркий воздух и сухие ветра. Но Чикаго – это дом, несмотря на ледяные зимы.

Ха! Почувствовала, как мои пальцы сжали соломинку сильнее. Дом? Серьезно? Он уехал, бросил нас – меня – и теперь говорит о доме, как будто ничего не произошло? Мысленно дала себе затрещину, самой было тошно от своего нытья и детской обиды.

Я все же хотела сказать что-то колкое и неуместное, но Мира опередила меня.

– О, да ладно, не ври! – она ткнула его локтем в бок. – Ты небось там загорал и пил пина-коладу, пока мы тут мерзли. Расскажи что-нибудь интересное!

Лекс снова улыбнулся, но я заметила, как его взгляд на секунду стал отстраненным, будто он ушел в свои мысли. Он пару раз моргнул и повернулся к Мире.

– Ничего особенного. Работа, тренировки, – он пожал плечами. – А у вас что? Ами, ты все еще в службе спасения?

Я напряглась. Он знал, где я работаю? Откуда? Хотя, что за глупый вопрос. От Миры, конечно. Я бросила на нее быстрый взгляд, но она делала вид, что изучает меню, хотя и я, и она, и даже Лекс знали, что она заказывает одно и то же мятно шоколадный фраппе с мороженым уже пять лет.

– Да, – ответила я коротко. – Диспетчер. Все по-старому.

Это была ложь. Ничего не было по-старому. Если предаться пафосу, я до сих пор чувствовала себя ветераном, прошедшим войну, и мне казалось неестественной такая ассоциация, потому что я хотела ощущать себя просто молодой и беззаботной женщиной.

– Вау, круто, – сказал он, и его улыбка стала чуть шире. – Ты всегда была умничкой.

Я фыркнула, не удержавшись, и он в ответ вопросительно наклонил голову чуть набок.

Умничкой? Это что за определение такое?

Я открыла рот, чтобы съязвить, но официантка принесла наш заказ, и Мира тут же завела разговор о своей последней смене, где ей пришлось вытаскивать вместе с коллегами какого-то мужчину из люка, потому что ему сначала нужно было оказать первую помощь.

Лекс смеялся, подтрунивал над ней, напряжение за столиком было почти осязаемым, как статическое электричество перед грозой. Мы говорили о работе, о погоде, о чем угодно, лишь бы не касаться личного.

Но каждый раз, когда Лекс смотрел на меня, я чувствовала, как мое сердце готовится предать мое намерение «никогда-не– думай-о-Лексе-не-как-о-друге» адскому пламени.