Текст книги "Спаси Меня: Убийственный отпуск (СИ)"

Автор книги: Рика Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 35
Дорога уходит в сердце

Дорога к Гленвуд-Каньону вела нас уже через сумерки, где мир растворялся в мягком, тёплом свете, словно кто-то разлил акварель по небу. Шоссе I-70 петляло вдоль реки Колорадо, её воды сверкали, отражая последние лучи солнца, которые цеплялись за вершины скалистых гор.

Сосны и ели высились по обе стороны дороги, их тёмные силуэты вырисовывались на фоне закатного неба – золотого, с лиловыми и красными мазками, будто художник не мог выбрать между теплом и холодом.

Воздух был свежим, с нотами холодной земли, хвои и чего-то дикого, первозданного, что заставляло дышать глубже.

Скалы каньона возвышались над нами, их зазубренные края казались стражами, молчаливо наблюдающими за нашим пикапом, который гудел, пробираясь через этот природный лабиринт.

Почти ледяной ветер свистел за окнами, иногда принося с собой далёкий шум водопада, и я чувствовала, как дорога обволакивает, уводя от страхов и недоговорённостей, оставляя только нас троих и этот момент.

Мира и я на этот отрезок дороги устроились на заднем сиденье, тесно прижавшись друг к другу, чтобы уместиться перед экраном её планшета. Мы играли в «Trivia Crack», парную викторину, где вопросы сыпались один за другим, от истории до поп-культуры.

Мира подхихикивала, тыкая в экран, когда я ошиблась в вопросе про столицу Мозамбика.

– Ами, серьёзно? Мапуту! – фыркнула она, её рыжие волосы лежали в беспорядке, локоны завились от вечерней горной влажности. – Ты что, в школе спала на географии?

– Ой, будто ты знала, кто написал «Грозовой перевал»! – парировала, пихнув её в бок. – Это Бронте, а не Шекспир!

Мира закатила глаза, но её губы растянулись в широкой улыбке, и она ткнула в экран, выбирая категорию «Кино»:

– Ладно, умница наша, вот тебе вопрос: в каком фильме герои уезжают на закат в старом фургоне?

– «Маленькая мисс Счастье»! – выпалила я, и мы обе расхохотались, когда планшет подтвердил правильный ответ. Смех был лёгким, почти детским, и на миг я почувствовала себя так, будто мы снова в шалаше на заднем дворе, где Лекс приносил нам лимонад, а мы с Мирой спорили, кто будет пиратом, а кто принцессой, потому что принцесса могла быть только одна.

Лекс, сидя за рулём, бросал на нас взгляды через зеркало заднего вида. Я осторожно искоса смотрела на него, но отворачивалась каждый раз, когда неизбежно натыкалась на его тяжелый взгляд. В его глазах с момента остановки у ветряков появилось что-то опасное, почти первобытное, как будто с него спала вся шелуха, которой он прикрывался последние дни. Он больше не был тем сдержанным Лексом, который хмыкал и отводил взгляд. Я не была с ним знакома и поняла, что он притворялся прошлым Лексом только для того, чтобы казаться привычным нам человеком.

А может быть – сам хотел побывать в прошлом. Но в момент опасности в нем открылся тот, кем он стал в Санд-Диего.

И я хотела узнать его.

– Ладно, Ами, – вдруг сказала Мира, привлекая мое внимание после очередных гляделок. Ее голос стал хитрым, и она откинулась на сиденье, скрестив руки. – Следующий раунд – на одно желание. Проиграешь – выполнишь, что я скажу. Только без отмазок. Если я проигрываю – соответственно, выполняю твое желание.

Я нахмурилась, чувствуя, как азарт смешивается с подозрением. С ней нельзя расслабляться!

– Серьёзно? Это звучит… опасно, – прищурилась, но кивнула. – Идёт.

Мира ухмыльнулась очень медленной и ехидной улыбкой, её глаза сверкнули, и бой возобновился.

Мы тыкали в экран, выкрикивая ответы на весь салон и смеялись, когда вопросы становились всё нелепее – от названий планет неизвестных нам галактик до имён актёров из старых ситкомов. Лекс молчал, но я продолжала ловить его взгляд в зеркале, и от этого моё сердце колотилось чуть быстрее, мешая думать здраво.

Дорога, игра, смех – всё это было как кадр из роуд-муви, где герои на миг забывают о проблемах, растворяясь в движении и свободе.

Но я проиграла. Вот так нелепо в один балл на вопросе о количестве сыгранных ролей в фильмах у южнокорейской актрисы. Мира завопила от восторга, подпрыгивая на сиденье и размахивая руками.

– Ха! Ами, ты в моих руках! – ликовала она, её волосы растрепались, а щёки раскраснелись. – Готовься, готовься, детка!

Я скривилась, скрестив руки, и пробормотала:

– Давай уже, говори своё желание.

Мира наклонилась ко мне, её голос понизился до шёпота, чтобы Лекс не услышал, и я напряглась уже от одного этого факта.

– Поцелуй, – её глаза блестели от озорства.

Я вскрикнула, не сдержавшись:

– Что⁈ Не буду я тебя… – и наткнулась на удивленный взгляд Лекса в зеркале, отвернулась к этой шальной дурочке.

Мира расхохоталась, притянув моё ухо ближе.

– Не меня, дурная! – её голос дрожал от смеха. – Поцелуй Лекса. Только не в щёку, а в губы! И моё условие – поцелуй длится минимум десять секунд!

Я замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

– Ты с ума сошла! – зашипела я, стараясь говорить тише, чтобы Лекс не услышал. Нет, ну она точно сумасшедшая! – Мира, это нечестно! Я не буду…

– Будешь! – перебила она, её глаза сверкнули. – Ты проиграла, Ами. Желание есть желание. Или ты струсила?

– Это шантаж! – возмутилась праведно, но моё сердце колотилось, как у припадочной. – Мира, я тебя убью!

– Ой, попробуй, – хихикнула она, откинувшись на сиденье. – Давай, Ами, будь смелой. Это же путешествие, тут всё можно!

Пока мы шипели друг друга, Лекс свернул к небольшой стоянке у подножия каньона, где уже стояли пара домов на колёсах, их окна светились тёплым жёлтым светом. Небо над нами было усыпано звёздами, такими яркими, что казалось, их можно собрать в ладони.

Мужчина припарковал пикап, и двигатель затих, оставив только шум реки и далёкий гул ветра.

Лекс распахнул нашу дверцу, и мы с Мирой притихли, как две кошки, пойманные на месте преступления, выпучив на него глаза в свете горящего на стоянке освещения.

Мужчина посмотрел на нас, его брови приподнялись, а губы растянулись в широкой подозрительной улыбке.

– На выход, беспредельницы, – сказал он таким тоном, что лично у меня по спине пробежали мурашки. Казалось, что он нас сейчас поставит в угол за неподобающее поведение.

Глава 36
Желание или… желание?

Мы с Мирой переглянулись: я с горящими щеками, а она с хитрой ухмылкой.

Лекс отошел из машины, а мы выбрались следом, ветер тут же ударил в лицо, холодный, но пахнущий соснами и рекой. Подруга сразу забормотала, что не помнит, куда дела резинку, а я предварительно во время игры уже заплела две косы.

Обернулась в поисках мужчины, оказалось – он забрался в кузов пикапа, где были закреплены наши сумки, и начал развязывать ремни, его движения были небрежными, как будто он делал это тысячу раз. Он протянул подошедшей любопытствующей Мире руку, помогая ей забраться в кузов.

Его пальцы крепко сжали её запястье, и она с лёгкостью запрыгнула наверх, бросив на меня хитрый взгляд.

Потом он повернулся ко мне, сложив руки в ожидании пока я мялась. Вздохнула и протянула ему ладонь, но все равно вздрогнула, когда его рука коснулась моей.

Он подтянул меня наверх, его хватка была сильной, я не сомневалась в своей безопасности ни секунды. Наконец, я запрыгнула в кузов, Лекс шагнул ближе, восстанавливая равновесие.

Его глаза были тёмными, почти чёрными в сумерках, и, отчего-то, – я чувствовала смущение рядом с его новой открывшейся стороной. Пальца Лекса прошлись по моей руке вверх до локтя, и он отступил, отворачиваясь. Мамочки…

Лекс поднял на метр выше каркасный навес, который всё это время прикрывал кузов пикапа, защищая наши вещи от моросливого дождя, что начал накрапывать, оставляя мелкие капли на наших куртках. Мы с Мирой начали доставать спальники из сумок Лекса, их ткань шуршала, а запах нейлона смешивался с ароматом хвои.

Когда Лекс успел о них подумать – не знаю, но мы с Мирой даже не заикались во время покупок о таком приспособлении, мы даже не знали, что понадобится ночёвка перед серпантином.

Мира вдруг раскапризничалась, скрестив руки и надув губы. Я тряхнула спальник и с подозрением уставилась на подругу.

– Я не буду спать в кузове, – заявила она, её голос был полон притворного возмущения. – Холодно, и этот дождь достал. Пойду на заднее сиденье, мне там привычнее, и отопление есть!

Она начала слезать с кузова, но я успела поймать её взгляд – хитрый, почти дьявольский, и поняла, что она начала игру. Закатила глаза, и пообещала себе мысленно проучить чертовку.

Лекс усмехнулся, помогая ей спуститься, и напутствовал подруге:

– Принцесса, не замёрзни там.

Она махнула ладошкой и юркнула на заднее сиденье, включив свет в салоне, это подарило и нам дополнительное освещение. Надеюсь, Мира не забудет выключить его на ночь.

Мы с Лексом остались в кузове, раскладывая спальники и одеяла. Одни, вот прям совсем одни. Почему-то это ощущалось острее чем тогда у меня дома. Хотя… если сравнивать с той самой ночью… Мурашки побежали по позвоночнику.

Пыталась затянуть молнию на своём спальнике, но она, как назло, заела, и я чертыхнулась, роняя фонарик, который тут же покатился по кузову и уткнулся в кеды Лекса. Свет из салона был слишком тусклым, чтобы я могла разглядеть что-то вблизи.

Мужчина вздохнул, его тень нависла надо мной, и он присел рядом на корточки, его пальцы ловко подхватили молнию и расстегнули, освобождая ткань.

– Ами, ты как ребёнок, – сказал он, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. – Дай сюда.

Я фыркнула, но отдала ему спальник. Меня раздражало, что я так остро реагировала на его обычные действия, которые для него, наверняка, ничего не значили.

Мы сидели близко, плечо Лекса касалось моего, и я ощущала тепло его тела даже через куртку.

Посмотрела в сторону окна пикапа, чтобы отвлечься, пока мужчина расправлял мой спальник, и вдруг заметила Миру через заднее окно – она прижала ладони к стеклу, прижала и лицо, отчего ее нос смешно расплющился.

Лицо девушки было подсвечено приглушенным светом салона, и тут Мира подмигнула мне с такой широкой во все зубы, хитрой ухмылкой, что это выглядело одновременно смешно и жутко, как будто она была призраком из какого-то ужастика. Я нервно хихикнула, но тут же отвернулась, качая головой.

– Что смешного? – заинтересовался Лекс, я уловила в его голосе любопытство.

– Ничего, – буркнула, стирая веселье с лица, выхватила у него мой спальник, но тут он снова выскользнул из рук, сдутый усиливающимся ветром, и я сматерилась, пытаясь его поймать. Всё валилось из рук, как будто я была героиней комедии.

Лекс снова терпеливо вздохнул, наверняка, думая – какая я проблемная, привстал и наклонился ко мне, его руки быстро поймали спальник и расправили его ловким движением по ветру.

Его лицо оказалось так близко, что я видела тени от его ресниц на щеках в слабом свете.

– Ами, ты невыносима, когда нервничаешь, – в противовес его словам – голос Лекса был тёплым, почти ласковым.

Я смотрела на него заторможено, на его тёмные глаза, которые были так близко, и вдруг решилась. Желание Миры горело в моей голове, я могла бы скинуть все на него, но, чёрт возьми, это было и моё желание.

Не давая себе времени на раздумья, я кинулась на мужчину, впечатываясь поцелуем в его приоткрытые от удивления холодные губы, завалив его на днище кузова.

Прижалась губами ближе, но не углубляя поцелуй, мои руки упёрлись в его грудь для равновесия, и Лекс откинулся по инерции назад, здорово ударившись затылком о борт пикапа. Он зашипел сквозь зубы, вынуждая меня отстраниться.

Потер голову, и пробормотал:

– Чёрт, Ами, ты что, вознамерилась меня убить?

Я замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу, а потом отхлынула. Я осознала, что почти покалечила его, что лежу на нём, мои колени упирались в его бёдра, а его рука бережно поддерживала меня, чтобы я не свалилась с края кузова справа.

Его другая рука всё ещё была на ушибленном из-за меня затылке, и все, на чем я могла сосредоточиться – это на том, как его грудь поднимается от тяжёлого дыхания, и как мои губы покалывают от этого неловкого недо-поцелуя.

– Выполняю желание, – прошептала, закусив губу. Боже, Ами, ну ты и дура! Дура, дура, дура!

Глава 37
Монстры бродят по ночам

Лекс нахмурился, приподнявшись на локте, его глаза сузились, и он хрипло переспросил:

– Чьё желание?

Я зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится, подумала только о том, что 10 секунд не продержалась по условиям – и, подавшись вперед, снова поцеловала мужчину. Его губы были холодными, будто слепленными из мрамора, и на миг Лекс замер, будто в ступоре.

Я отстранилась, мои щёки горели, и я пробормотала оправдание, путаясь в словах:

– Это… из-за игры. Мира сказала… поцелуй, десять секунд…

Его глаза потемнели, а челюсть напряглась.

– То есть ты поцеловала меня из-за игры? – это прозвучало почти угрожающе.

– Да… Нет… Не знаю, – выдохнула, чувствуя, как паника смешивается с желанием. Глаза мужчины недобро смотрели на меня, как-то разочарованно.

Это меня напугало.

Начала привставать, бормоча извинения, но что-то внутри щёлкнуло, я буквально наорала на себя мысленно, что с нашими условиями поездки со странными типами – завтра вообще может не быть. И тогда я снова кинулась к Лексу, мои руки обхватили его лицо, и я поцеловала – на этот раз не неловко, а страстно, с жаром, который я сдерживала слишком долго. Выплескивая все нетерпение и обиду от тех моментов, когда я так хотела его поцелуев, но нам постоянно что-то мешало.

Лекс откинулся назад, ударившись теперь локтем о борт, и пробормотал что-то вроде «Чёрт, Ами!», но его голос оборвался, когда я обвила его шею руками, и тогда он ответил на поцелуй.

Его руки скользнули к моей талии, притягивая меня ближе, мужские пальцы пробрались под мою куртку, а его губы двигались с голодной страстью, это заставило моё сердце отбивать неестественно бешенный ритм.

Наше дыхание смешалось, его язык коснулся моего, и я задохнулась, ощущая, как мир сжимается до этого момента. Его рука скользнула выше, к моим рёбрам, кончиками пальцев касаясь края груди. В ответ я прижалась к телу Лекса, утопая в его объятиях.

Я отстранилась, когда уже начала задыхаться. Посмотрела в шальные глаза мужчины, мои щёки горели. не знаю, сколько длился поцелуй, но точно не 10 секунд. По ощущениям – это был целый световой год.

– А это уже была моя инициатива, – пробормотала смущенно, но твердо выдержав взгляд Лекса.

– Да? – его голос был хриплым, в его глазах была бездна из смеси удивления и желания.

– Да, – выдохнула в ответ, непослушная улыбка пробивалась на лицо.

Неловко слезла с мужчины, отворачиваясь и залезая торопливо в свой спальник, мои руки дрожали, а сердце колотилось – на лицо все признаки безумия.

Лекс выдохнул за моей спиной, его дыхание было тяжёлым, но затем он лег рядом, на расстоянии нескольких десяток сантиметров – так четко я ощущала его жар. Его рука неожиданно погладила меня по волосам и почти сразу отстранилась, оставляя на мне навсегда этот горящий след. Наконец, дыхание Лекса стало ровным.

Я лежала на боку, глядя на лес и звёзды, но последним, что я увидела, была не это.

Перед тем, как заснуть, я заметила широкую во все зубы улыбку Миры через заднее окно пикапа, её ладони всё ещё прижаты к стеклу. Словив мой взгляд, подруга изобразила страстный поцелуй со стеклом. Я тихо рассмеялась, закрывая глаза. Сегодня я заснула с улыбкой.

Тем временем…

В комнате царила тьма, густая, почти осязаемая, как чёрный бархат, который можно накинуть на плечи.

Единственным источником света была напольная колонна-лампа с мраморными львами, чей тёплый, янтарный свет лился на темный паркет, выложенный замысловатым узором дорого дерева. Свет выхватывал из мрака лишь небольшой круг – столик с бокалом красного вина, рубиновые отблески от которого дрожали на полу, будто капли крови в хрустале.

На сверкающем виниловом проигрывателе, стоящем в углу, крутилась пластинка, издавая фоновое мягкое шипение, которое особо ценили любители винтажной классики. Инструментальная мелодия – скрипки, смешанные с низким гулом виолончели, – плыла по комнате, извиваясь, как дым: то нежная, то зловещая мелодия, которая нарастала с каждым тактом, точно холодный и безупречный снежный буран.

Мужчина, сидящий в массивном кресле, был высоким, с худощавым лицом, его черты казались вырезанными из дорогого камня – острые скулы, резкие брови и губы, которые могли бы улыбаться, но вместо этого были плотно сжаты.

Его тёмные волосы были зачёсаны назад, а пальцы, затянутые в тонкие кожаные перчатки, лениво постукивали по подлокотнику в такт мелодии.

На ускорении мелодии он встал, медленно расправив плечи, как хищник, пробуждающийся от дрёмы, и подхватил бокал вина. Хрусталь дрогнул, отбрасывая кроваво-красные блики на стены.

Мужчина начал напевать, его голос был низким, но мягким и изящным, однако мелодия, которую он вплетал в инструментальную партию, звучала неестественно, как будто он пел на плохо знакомом ему языке.

Тень от фигуры, длинная и угловатая, скользила по полу, изгибаясь под уродливыми углами, тень будто жила собственной жизнью, и казалось, совсем не слушала своего хозяина.

Мужчина сделал шаг к двери, ведущей в соседнюю комнату, и свет лампы автоматически погас за его спиной, как будто комната решила, что больше не хочет его видеть.

Соседнее помещение было другим миром – холодным, расчётливым, пропитанным голубоватым сиянием нескольких мониторов, которые мигали и гудели, как рой механических насекомых. Их экраны отражали бесконечные строки кода, карты, спутниковые снимки и что-то ещё – тёмные окна браузеров, ведущих в глубины даркнета, куда обычный свет интернета вовсе не проникал.

Комната пахла озоном и металлом, а воздух был тяжёлым, как перед грозой. Ощущение полного контроля придавило бы к полу любого нечаянного посетителя – у это комнаты был свой хозяин, все здесь подчинялось ему одному.

Мужчина опустился в кожаное вращающееся кресло, которое скрипнуло под его весом, и его пальцы, всё ещё в перчатках, забегали по клавиатуре с проворностью паука, плетущего свою привычную паутину.

Экран вспыхнул, отображая его сервер, и мужчина вошёл в сеть, его логин – «Император» – появился на чёрном фоне дрожащим отсветом, словно вырезанный из света.

Почти мгновенно в углу экрана замигало уведомление: пользователь «Гончий» стучался в личные сообщения.

Мужчина пригубил вина, его губы окрасились красным, прежде чем он слизал языком терпкие капли, и он принял запрос. На экране развернулась переписка, слова появлялись прямо в моменте онлайн с лёгкими щелчками, как будто кто-то стучал костяшками по стеклу.

Гончий: Задание выполнено

Император: Всё прошло гладко?

Пальцы в кожаных перчатках замерли над клавиатурой, его глаза сузились в ожидании, а в комнате, казалось, стало холоднее.

Гончий: Да. Жучок снова на них. Бадди и Гончий хорошо постарались.

Ответ был коротким, но в каждом слове чувствовалась самодовольная ухмылка.

Император хмыкнул, его губы искривились в полуулыбке, которая больше походила на гримасу зверя. Он размял пальцы, затянутые в перчатки, и суставы хрустнули.

Император: Оплата будет ждать завтра в условном месте

Гончий: Принято.

Ответ последний раз мигнул, и окно чата визуально тут же разлетелось на цифровые осколки, словно разбитое зеркало. Автоматический бот, встроенный в систему, стёр все следы переписки, и экран на миг потемнел, будто проглотил их слова в небытие.

Император откинулся в кресле, которое снова скрипнуло, и крутанулся, его тень скользнула по стене призраком, будто танцующим в такт музыке, всё ещё льющейся из соседней комнаты. Мужчина встал и подошёл к зашторенной стене, бокал вина в руке казался продолжением его тела.

Его пальцы в перчатках медленно отодвинули тяжёлую атласную ткань, открывая доску, увешанную фотографиями.

Они были приколоты небрежно, но с какой-то одному ему известной маниакальной точностью – десятки снимков блондинки, запечатлённой в разных моментах её жизни. Вот она спит, её волосы разметались по подушке, как золотистый нимб.

Вот она идёт по парку, её пальто колышется на ветру. Вот она в кафе, её пальцы сжимают кружку кофе, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

– Ами, – пробормотал Император, его голос был низким, почти ласковым, но с ноткой, от которой кровь стыла в жилах. Ни одно живое существо не хотело бы услышать свое имя в его устах. Его пальцы скользнули по одной из фотографий, поглаживая её лицо, очерчивая, как будто он мог почувствовать тепло её кожи через бумагу.

Взгляд мужчины вдруг остановился на одном снимке, и улыбка исчезла с его лица, сменившись чем-то тёмным, почти звериным.

На фото Ами стояла под зонтом, её бежевое пальто намокло от дождя, а рядом с ней был темноволосый мужчина – высокий, с резкими чертами лица, его взгляд был устремлён в сторону, будто он не замечал её влюблённых глаз. Влюблённых в него глаз.

Ему, Императору, принадлежащих глаз!

Снимок был сделан пару дней назад, и мужчина почувствовал, как старая ярость снова захлёстывает его, как тогда, когда он, ослеплённый гневом, направил свой мотоцикл прямо на девушку. В тот момент он ни о чём не думал, только о том, как она смеялась рядом с этим мужчиной, как её рука касалась его рукава.

Он почти… почти уничтожил её тогда, его мотоцикл ревел, как бешенный зверь, но в последний момент этот брюнет дёрнул её в сторону, спасая.

Император был ему даже благодарен. От этой мысли он невольно засмеялся мягким смехом – убивать её не входило в его планы. Пока что.

Но ненависть, жгучая, как кислота, разъедала его изнутри. Он видел, как этот мужчина касался её другой ночью, как его пальцы сжимали её запястья, и это воспоминание было хуже лезвия ножа, воткнутого в его грудь.

Он нахмурился, его пальцы застучали по столу, ритм был неровным, почти лихорадочным. Его взгляд скользнул к свеженапечатанным фотографиям, лежащим на полке. Он поднял их и начал прикреплять к доске, втыкая кнопки с такой силой, что дерево протестующе скрипело.

На новых снимках были трое: Ами, её рыжая подруга Мира, чьё лицо сияло от льющейся энергии, и тот самый брюнет, чьи тёмные глаза казались слишком внимательными. Лекс. Опасный соперник.

Император сделал шаг назад, оглядывая доску, и его губы искривились в довольной улыбке.

Затем он вернулся к столу, его движения были плавными, почти танцующими под звук мелодии пластинки, но в этих движениях чувствовалась напряжённость, как у пружины, готовой распрямиться.

Экран компьютера снова ожил, и он открыл другую страницу в его детище, кликнув раздел «Объявления на охоту».

Пальцы в перчатках стремительно забегали по клавиатуре, набирая текст с бешенной скоростью. Уже через минуту после публикации на объявление откликнулся пользователь под ником «Белый». Император дал доступ к переписке, его пальцы постучали по столу, как метроном, отсчитывающий последние секунды чьей-то жизни.

Белый: Сколько платишь? Какой срок?

Император: В нашем деле главное энтузиазм, разве нет?

Губы мужчины дрогнули в насмешливой улыбке.

Белый: Энтузиазм должен быть подкреплён купюрой, разве нет?

Император одобрительно хмыкнул, чувствуя, как в нём загорается искра уважения к этому охотнику.

Он назвал сумму – достаточно, чтобы купить год жизни директора небольшой фирмы, но для класса охотников «Берсерки» – это была цена, за которую брались только лучшие. Задание было слишком важным, чтобы доверять его любителям, как в прошлые разы.

Белый: Что нужно сделать?

Император быстро отправил данные: досье, координаты, номер дома в Аспене. Полнее всего было досье на блондинку, чуть меньше на рыжую, на брюнета почти ничего, но этого хватит для начала.

Император: Втереться в доверие, обеспечить доступность другим охотникам

Белый: Кто цель?

Император: Все трое. Блондинку сильнее всего держи на поводке. Подбирайся же через…

Пальцы мужчины на миг замерли на клавиатуре. Он бросил взгляд на доску, где фотографии Ами, Миры и Лекса смотрели на него, как трофеи, которые вот-вот предстоит взять. Брюнет его интересовал только как интересное препятствие, а вот…

Император: Подбирайся через **********.

Он отправил имя, привычно зашифровав данные, чтобы их невозможно было отследить.

Белый: Принято.

Окно чата разлетелось на цифровые частицы, затем они осыпались анимацией вниз экрана его сервера, и цифровые гончие собаки, изображенные в виде огненных псов, пожрали их, оставив лишь пустой экран, где продолжал оседать виртуальный прах.

Бот уничтожил все следы.

Император откинулся на спинку стула, его дыхание было глубоким, удовлетворённым.

Он вдруг рассмеялся – резким, магнетическим смехом, который эхом разнёсся по комнате, отражаясь от стен.

На этот раз смех был живым, радостным, почти осязаемым, казалось, что он заполнил комнату, как дым, смешиваясь с мелодией скрипок, всё ещё льющейся из соседней комнаты.

Всё шло как надо.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ…