Текст книги "Последний ребенок в лесу"

Автор книги: Ричард Лоув

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Почти каждый из родителей – даже самые рассудительные из нас, которые тоже говорят с плюшевыми медвежатами, – смогут рассказать о каких-то моментах духовного подъема, пережитых в детстве, причем чаще всего на природе. Они также могут соотнести их с подобными моментами, пережитыми в раннем возрасте их детьми. И несмотря на это, тема о необходимости природы для духовного развития молодых людей не получает должного внимания. Отсутствие исследований в этой области позволяет предположить здесь некоторую нервозность. Кроме того, духовный опыт ребенка среди природы, особенно в уединении, лежит за пределами контроля взрослых вообще и учрежденного контроля в частности.

Некоторые религиозные организации и системы вероисповедания категорически отвергают предположение о взаимосвязи природы и духовности. Подозревая природоохранные объединения в намерении подменить религиозные, они воспринимают его как разрастающийся культурный анимизм. Такое представление, пустившее глубокие корни в американской культуре, возможно, является одним из наименее признанных, но наиболее серьезных препятствий на пути детей к природе.

Сьюзан Томпсон прекрасно осознает влияние окружающей среды на поведение человека. Несколько лет назад Сьюзан, которой сейчас немногим больше пятидесяти, посмотрела на почти стерильную Южную Калифорнию и решила, что такая жизнь небезопасна для детей. Их родители нечасто выходят из дома куда-то, кроме работы. Это означало, что дети, играющие перед домом, будут на виду у недоброжелательных незнакомцев. Поэтому она ликвидировала двор перед домом, а за домом устроила внутренний двор, обнесенный оградой из валунов, поставила туда несколько адирондакских кресел и объявила соседям, что они могут использовать этот внутренний дворик как место для бесед. Когда я как-то вечером посетил томпсоновский дворик, то увидел, что соседи сидят там с напитками, а дети расположились у стены и играют на темно-зеленой траве. Таким простым творческим подходом она многое изменила в душевном состоянии своих соседей.

Она любит проводить время на природе и советует дочери делать то же самое. Но, как многие консервативно настроенные религиозные христиане, она с подозрением относится к любому возвеличиванию одухотворенности природы, называя это «экологической пропагандой».

«Господь создал людей, и поместил их в сад, и наказал радоваться этому саду, и распоряжаться в нем, ибо так угодно Создателю», – говорит она. В основе рассказа о сотворении мира, считает она, лежит «правда о том, что человек создан по образу и подобию Бога и наделен некоторыми способностями, одному лишь Богу свойственными, такими как свобода выбора, способность творить и властвовать над созданием». Без данных на то Библией оснований, считает она, заботясь о природе, легко пасть жертвой сентиментализма, идолопоклонства, стать поборником биологического равноправия (когда превозносят животных и умаляют значение человека) и биоцентризма (при котором игнорируется изложенное в Библии положение о том, что там, где потребности человеческие находятся в противоречии с потребностями нечеловеческими, приоритет остается за нуждами человека). Томпсон видит «насущную необходимость в том, чтобы дети непосредственно контактировали с природой до того, как они перейдут к абстрактным представлениям о важности этого взаимодействия. Вопрос не столько в том, будут ли они о ней заботиться… важно еще и почему».

И все же новое течение в самом природоохранном движении полагает, что вера и набирающее все большую силу стремление защитить природу, как и связь с ней детей, не находятся в противоречии друг с другом.

Основывающееся на вере природоохранное движение, наука и следующее поколение

Думая о Боге, нельзя не думать о его творении. «Чем больше мы отделяем наших детей от созданного Богом, тем больше отдаляем их от самого Создателя, от Бога», – говорит Пол Горман, основатель и руководитель Национального религиозного общества по охране окружающей среды, центр которого находится в Амхерсте, штат Массачусетс. На взгляд Гормана, «любое религиозное течение, которое способствует отделению человека от природы, по сути своей еретическое и греховное. Многие из пришедших сюда разделяют эту радикальную точку зрения». Радикальную – да, но не выходящую за пределы. Организация Гормана, образованная в 1993 году, представляет собой альянс сторонников иудаизма и христианской веры, а также представителей религиозных конфессий. Основными ее партнерами являются Ассоциация американских католиков, Национальный совет церквей Христа, Еврейская коалиция по охране окружающей среды и Евангелистская природоохранная организация. Горман характеризует растущее, базирующееся на вере движение по охране окружающей среды как новое направление, бросившее вызов стереотипам либералов и консерваторов.

Эта коалиция не нова. В 1986 году я посетил округ Уотком, штат Вашингтон, изумляющий своей красотой сельскохозяйственный регион, сохранивший нидерландские религиозные традиции. Это здесь неформальная группа «Обеспокоенные Христиане» проводит кампанию против абортов и в защиту окружающей среды. «Мы проповедуем этику христианской заботы, – сказал мне руководитель организации Генри Биерлинк. – Отношение американцев к окружающей среде соответствует библейскому наказу „подчинять землю“. Но мы считаем, что Бог возложил на нас ответственность заботиться о земле, а не подчинять ее, что мы на земле гости и должны пройти по ней бережно». Культура округа Уотком идет по земле со своим религиозным представлением об экологии. Многие фермеры здесь отказываются продавать свои земли под застройки и вместо этого работают в союзе с Трастом общественной земли, чтобы сохранить свои пастбища вечно зеленеющими. В статье для журнала Nature Conservancy Горман рассказывает о том, как такие этические нормы стали распространяться особенно с 1990 года, когда папа Иоанн Павел II высказал мысль о том, что христиане несут моральную ответственность за сохранение того, что создано Богом.

Сегодня в Арканзасе, когда в синагоге отмечается Ту-Би-Шеват, еврейский Новый год деревьев, дети высаживают семена местных растений. Между тем католический епископ Тихоокеанского северо-запада[81] обращается с письмом-посланием, где объявляет реку Колумбия «священной… откровением Божьим… [которое] требует нашего включения в постепенный процесс сохранения и перемен».

Есть и такие религиозные деятели, которые традиционно склонны считать подобные взгляды нечестивым анимизмом – обожествлением природы. Однако в Роли, штат Северная Каролина, издание News and Observer сообщает о том, что, выполняя миссию защиты окружающей среды, группа сторонников одной из баптистских церквей на Рождественской ярмарке распродавала баночки с компостными червями и организовала лагерь «для детей и их контакта с природой». В богомольных местах по всей стране теперь есть курсы Библейской экологии, где проводят уроки, разъясняя вопросы биологического многообразия, которые представлены в Ветхом Завете. «Дебаты продолжаются, – говорит Горман. – Для некоторых людей было бы понятнее слышать язык властелина природы и видеть, как он приводит к хищническому отношению. Для того чтобы надругаться над природой, человеку не потребовались предписания. Да, важно говорить о том, что человек скорее направляет развитие природы, нежели властвует над ней, но при этом я всегда считал, что если силы человека направлены на поддержку природы, то это не исключает его доминирования над ней, хочет он того или нет».

В то время как многие места поклонения все более озеленяются, в природоохранных организациях наблюдается обращение к вопросам духовного плана. Комитет по охране природы, например, расценивает покупку земли как акт искупления. Траст общественной земли считает, что при этом «душа земли переходит в душу культуры». Бил Маккиббен, автор «Конца Природы» (The End of Nature), классического произведения об охране природы, написанного в 1989 году, предложил воображаемый заголовок в газете, который лучше всего отразил бы сущность столетия: «Человечество вытесняет Бога: все меняется». Так ли уж плохо, если в воскресной школе будут проходить курс «101 вопрос по экологии», а борцы за охрану природы (у многих из которых аллергия на религию) будут говорить как уличные проповедники? Выиграют и те и другие.

Мы не должны недооценивать значения этих новых совместных усилий для сближения будущих поколений с природой.

Базирующееся на вере природоохранное движение может породить странное партнерство и крепкие союзы. В 2003 году Горман и группа протестантов стали авторами известной теперь кампании «На чем бы ездил Иисус?», направленной против неэкономно расходующих топливо внедорожников. В 2002 году Национальный совет церквей и клуб Сьерра спонсировали совместное выступление на телевидении против бурения нефтяных скважин в Арктическом национальном заповеднике дикой природы на Аляске (в том же году Сенат отклонил план бурения). Потенциально места поклонения могут приобрести более важное значение для приобщения молодежи к миру природы, нежели школы. «Все больше и больше людей веры, по мере того как они начинают осознавать связь природы и религии, выносят на обсуждение проблемы природы, – говорит Горман. – Но начинать нужно с родителей. В первую очередь важно, чтобы родители поняли эту связь. Будущее определяется не школьными программами. Оно определяется нашей способностью увидеть творение. Дети должны чувствовать, что эта связь живет глубоко в их родителях и является для них неотъемлемой. Ведь они все время смотрят на мир через нас. Они знают, что такое фальшь и притворство. Когда необходимость этой связи для нас становится более очевидной, дети видят нашу истинную преданность делу и откликаются на нее. Самое важное здесь – пробуждение. Ощутить радость пробуждения и открытия – это все равно что заново стать ребенком». Именно такого рода процессом должно стать восстановление прерванной связи духа и природы. И это возможно. И прекрасно.

Что ответил бы Горман Сьюзан Томпсон по поводу опасения насчет того, что дети будут поклоняться природе вместо Бога, их создавшего? Он рассматривает книгу Бытия так:

«Настоящая цель творения в том, чтобы привести нас вместе с детьми ближе к Создателю. Будучи родителями, мы не должны приобщать детей к природе, прельщая их ее красотами, но делать это мы должны по той причине, что, внимая природе, они приобщаются к чему-то большему и более продолжительному, чем их непосредственное человеческое существование». Через природу род человеческий приобщается к трансцендентному, к ощущению того, что есть нечто большее, чем его индивидуальное существование. В большинстве случаев люди либо прозревают, начиная это понимать, либо еще более укрепляются духом от погружения в мир естественной природы. «Это особенно верно в отношении личной духовности, в противоположность теологии, которой занимаются церкви и синагоги, – говорит Горман. – Библия пользуется языком природы. Господь – мой Пастырь, и я не буду испытывать недостатка ни в чем. Он привел меня на зеленые пастбища. Он вывел меня к прозрачным водам. Он очистил мою душу».

Восстановление связи между природой и душой не является исключительно работой религиозных организаций. Многие ученые считают, что при изучении науки необходимо говорить о непостижимой тайне природы и не забывать при этом о духовном аспекте. В 1991 году тридцать два нобелевских лауреата и другие выдающиеся ученые, среди которых были Эдвард Уилсон[82] и Стефан Джей Гоулд[83], обратились с открытым письмом к Американскому религиозному сообществу, в котором выразили свои опасения по поводу того, что человечество не принимает должные меры к охране природы. Этот документ оказался частью движения, которое привело к созданию Национального регионального объединения по защите окружающей среды. Ученые отметили, что научных данных, законов и экономических стимулов недостаточно, что, говоря о защите мест обитания, нельзя не учитывать морального аспекта проблемы. «Мы, ученые… обращаемся к мировому религиозному сообществу и призываем к активным действиям в деле охраны природы на нашей планете». Один из участников, Сейед Хоссейн Наср, профессор физики и религиозный деятель Джорджтаунского университета[84], заявил: «Если мир всего лишь чаша, полная непрерывно наталкивающихся друг на друга молекул, тогда в чем же божественность природы?»

Гэри Пол Набхан, директор Центра охраны природы университета Северной Аризоны, а также автор «Географии детства» (Gepgraphy of Childhood), убежден, что его коллеги-экологи находятся на пути к более глубокому пониманию связи всех живых сообществ и начинают признавать, что наука и религия сходятся в одном: исходным началом и той и другой служит простой человеческий опыт. Набхан говорит: «Наука – это человеческое занятие, которое часто напоминает нам, что мы можем ошибиться». Если ученые будут полагаться только на рассудок, «наша работа утратит всякий смысл. Для ее существования необходима некая духовная среда».

То же самое касается и природоохранного движения. И ключ к этому – дети. В 1995 году MIT Press[85] опубликовал результаты одного из самых обширных опросов американцев по поводу их отношения к защите окружающей среды. Исследователи были изумлены тем, что они обнаружили. Сам язык ответов позволил сделать вывод, что уровень понимания этой проблемы вырос (так, например, участок земли, на который ранее ссылались как на болото, теперь в большинстве случаев назывался заболоченной территорией) и что в природе теперь видят особую ценность. «Для тех, у кого есть дети, очень важно, что природоохранная этика, в основе которой лежит ответственность перед будущими поколениями, придает окружающим нас природным ценностям конкретное воздействующее на эмоции основание, которое гораздо сильнее абстрактных принципов», – отмечено в отчете MIT. То, что природные ценности уже соединились с иными, которым родители придают большое значение в вопросах воспитания, оказалось, по оценке исследователей, «главным открытием».

Довольно значительное количество опрошенных объясняют свою заинтересованность в защите окружающей среды исключительно тем, что они считают ее Божьим творением. На этом сходились представители самых разных групп. «Что же происходит? Почему это так много неверующих опираются на Божье творение?» – задаются вопросами исследователи. «Начинает казаться, что принцип божественного происхождения больше всего соответствует той концепции, которая свойственна американской культуре для выражения божественной сути природы. Если абстрагироваться от вопроса о том, кто действительно верит в создание мира по Библии, а кто нет, это все равно остается лучшим способом для того, чтобы осознать ценность природы». Если отчеты MIT верны, то аргумент духовности для защиты окружающей среды, который природоохранное движение редко брало на вооружение, будет гораздо более действенным, чем аргументы утилитарного характера. Иными словами, призывать к защите какой-то конкретной жабы менее целесообразно, чем ратовать за защиту Божьего творения (частью которого является и та самая жаба).

Признание права будущих поколений на дело рук Божьих – со всеми его воспитательными и восстановительными функциями – это духовный акт, ибо он позволяет видеть гораздо дальше насущных потребностей будущих поколении. Этот основанный на духовности аргумент, который служит полезную службу нашим детям, оказывает самое сильное эмоциональное воздействие, и мы можем использовать его для защиты земли и самих себя как одного из видов жизни на ней.

Бог и мать-природа

Ближайшие десятилетия станут поворотным временем для западного образа мысли и веры. Для учащихся общий рост внимания к вопросам духовности может означать усиленное и обновленное ощущение благоговения перед тайнами природы и загадками науки. Для природоохранного движения – возможность охватить как можно больший круг людей, пойти дальше соображений утилитарного порядка, перейти к мотивации на уровне духовности. Охрана природы по своей сути – акт духовный. В первую очередь речь идет о Божьем творении, которое необходимо сохранить для будущих поколений. Для родителей столь широкий размах природоохранного движения увеличит важность приобщения детей к биологическим и духовным ценностям зеленых просторов и чистых вод.

Как в семье, так и в школе необходимо внимательно прислушиваться к тому, как молодые люди стремятся к тому, что может дать только природа. Психолог Эдвард Гофман считает, что ребенок, не достигший четырнадцати лет, еще не обрел тех способностей и не достиг того уровня владения языком, чтобы описать ранний духовный опыт, обретенный им на природе. Однако собственный опыт позволяет мне заключить, что дети и молодые люди могут многое рассказать и о духовном опыте, и о природе, если к ним внимательно прислушаться. Вот что поведала мне одна девятиклассница о Том Месте, как она сама многозначительно его назвала, где испытала минуты изумления:

«Помню, каждый раз, услышав слово „природа“, я представляла себе лес, окруженный вершинами далеких гор. Я никогда об этом особенно не задумывалась, пока не оказалась во время каникул с семьей в горах Маммот. Я тогда решила попытаться отыскать место, которое походило бы на то, что я представляла себе с тех пор, как была маленькой. Поэтому я сказала родителям, что пойду погулять. Я схватила куртку и вышла.

К моему удивлению, не более чем через пять или десять ми-нут я нашла То Место. Я стояла там, застыв от изумления, все было точно так, как я себе представляла. Я видела огромные сосны. Может быть, в пятидесяти метрах от того места, где я стояла, снег слегка припорошил землю, засыпанную хвоей.

А в отдалении возвышались горы, от вида их вершин дух захватывало. Около меня бежал маленький ручеек. Единственным звуком, который я слышала, было журчание воды (да звук случайной машины, проходившей по шоссе, которое было недалеко от меня). Я так и застыла от изумления и, казалось, простояла пять или десять минут, но потом оказалось, что прошло два с половиной часа.

Родители меня разыскивали, потому что становилось темно. Когда мы наконец встретились, я сказала им, что потерялась. Да и как же я могла им рассказать, что испытала тогда, об охватившем меня религиозном чувстве? Этот эпизод заставил меня всерьез задуматься о значении природы. Я пришла к выводу, что мысль о природе такая же, как и мысль о рае или о небесах, сошедших на землю. В случае со мной, на Том Месте я чувствовала себя великолепно».

Фред Роджерс умел слушать детей. За несколько лет до его смерти я брал у него интервью для обзора в газете. Я взял с собой Мэтью, которому тогда было шесть лет. Мой сын всегда был полон энергии и рвался на улицу, но в этот день он был каким-то напряженным и молчаливым. Когда я знакомил его с мистером Роджерсом, я заметил, что его верхняя губа подрагивает. Роджерс улыбнулся и пожал его руку. Через ка-кое-то время он прервал разговор со взрослыми и подсел к Мэтью, который вытащил из своего маленького рюкзачка книгу о камнях.

«Я тоже люблю камни», – сказал мистер Роджерс. Потом он добавил, что у него есть гранильная машина в пристройке – она уж очень шумит. У Мэтью расширились глаза, потому что ему самому на день рождения подарили гранильную машину, чтобы он мог полировать самые красивые из собранных им камней. Роджер с Меэтью вместе склонились над страницами книги, нашептывая друг другу секреты камней.

Памятуя о том, что у Роджерса духовный сан, я упомянул о том теологическом вопросе, который задал мне Мэтью о Боге и матери-природе: «Женаты они или просто хорошие друзья?» Когда мой сын так сказал, я невольно рассмеялся. Мистер Роджерс остался серьезен.

«Это очень интересный вопрос, Мэтью, – на какой-то момент он задумался. – Твои мама и папа женаты, и у них два замечательных мальчика, и они очень важны для обоих мальчиков. Я думаю, это больше всего похоже на твой пример с Богом и Природой, это все равно что у нас есть мама и папа, которые нас любят».

Возможно, это утверждение не было очень уж корректным (и как тогда быть с родителями-одиночками?), но Мэтью оно понравилось. Потом мистер Роджерс сказал что-то очень тихо, так тихо, что только Мэтью мог расслышать, и мой сын улыбнулся.

Позднее, когда все собрались уходить, мистер Роджерс сел рядышком с Мэтью и, обращаясь с нему, сказал: «Дай мне знать, когда наступит время, какой ответ нашел ты на свой вопрос».

22. Огонь и брожение: возведем им памятник

Когда рассвело, моя жена Кэти проснулась и вышла на улицу, чтобы взять газету. Она почувствовала какую-то горячую волну и посмотрела наверх. Небо было янтарно-желтого цвета, с чернотой, запах ужасный.

«Что-то случилось», – сказала она, тряся меня за плечо.

Четыре часа спустя мы выезжали из Стриппс Ранч, а оранжевое огненное зарево своим единственным горячим глазом уставилось на нас, оказавшихся в столь безвыходном положении. Наш фургон был завален прошлым – фотоальбомами и детскими рисунками, кукольной одеждой, снятыми со стен картинами. Кот Бинкли из картонной коробки завывал на пару с сиреной. «Как это могло произойти? Чтобы так все затянуло», – сказал Мэттью, наш теперь уже повзрослевший сын, и слова застряли у него в горле. Он был ошеломлен, не мог поверить. Ему казалось, что мир погибнет в пламени. «Ничего страшного, – сделал я слабую попытку его в этом разуверить. – Так, небольшое приключение. Слышишь, я вырос вместе с торнадо. У нас такое бывало каждую весну».

«А я нет», – ответил он. И говоря это, был прав. Мы ехали на восток и на север, поглядывая на поднимающееся облако дыма в зеркало заднего вида. Движение было интенсивное. Через сорок минут мы припарковались на стоянке у гостиницы в Хэмптоне, около самого океана. Отель снизил цены для эвакуированных. Вестибюль был забит оцепеневшими жителями Сан-Диего и их домашними животными.

Люди собрались у телевизора с большим экраном, прикрывали рот руками, не в силах поверить тому, что видели.

За три квартала до нашего дома пожар остановился, изменил направление, и ветер понес огонь обратно на окраину.

К тому времени как самый большой в Южной Калифорнии пожар октября 2003 года закончился, выяснилось, что двадцать четыре человека погибли, две тысячи домов сгорело дотла, а моего любимого леса Кайямака не стало. Огонь был так горяч, что взрывались камни размером с дом. От деревьев, возраст которых, по подсчетам, составлял восемь тысяч лет, остался один пепел.

Некоторые из тех мест, что предлагали специальные программы для детей, о которых вы уже читали на страницах этой книги, были разрушены или повреждены. Кэнди Вандерхоф, архитектор и дизайнер, два последних года посвятивший созданию экологического заповедника Крестридж – горного района, где студенты любовались чудесами удаленного уголка природы, – сообщил, что большая часть заповедника сгорела.

Вандерхоф вместе с добровольными помощниками потратили много недель на восстановление ворот у входа в заповедник. Эти ворота, сделанные по проекту художника Джеймса Хаббелла в основном из подгнивших соломенных тюков, были также уничтожены прошедшейся по Крестриджу огненной бурей. Все, что от них осталось, – это перекрученные как пальцы ветви обожженных дубов и почерневшие камни с углублениями в виде желудей, оставленные в древности индейцами кумейаа.

Фамильная усадьба Джима Хаббелла, уютно устроившаяся среди чапарели и дубов в тридцати милях к западу, также сгорела. Он потратил сорок лет на эти постройки – поистине целые скульптуры – из цемента, самана[86], камня, дерева, кованого железа и стекла. Год за годом он добавлял то завитушку здесь, то собирающее свет стекло там. Казалось, здания не построены, а выросли из самой земли. Шли годы, и тысячи посетителей, приезжавших сюда на день, впитывали в себя дух творения Хаббелла. Огонь сжег большую часть построек; олени, двигавшиеся как призраки, исчезли.

А вот Хаббелл, мягкий, пожилой человек, руки которого дрожат от старости, верит в новый источник, верит в возрождение.

Прошло несколько дней после пожара, и Джим и его жена Энн вернулись на свою землю, принялись сажать все, что возможно, стараясь свыкнуться с происшедшим. Не так давно я получил письмо от Джима с замечательным описанием поэтического восприятия Гэри Снайдером духа природы – духа рождения, созидания, наделения неповторимыми чертами – и превыше природы самого рождения – nasci (natura):

«В этом году хороший труд даст свои всходы, и они прорастут через пепел так же, как зеленая трава прорастает через пепел, оставшийся отсгоревшей чапарели, ибо вместе с разрушением к нам приходит то, чего мы не ждали. Оглядев свою землю и увидев ее опустошенной, мы открываем красоту, которую раньше не видели. Открылись валуны, когда-то спрятанные от взора, и казалось, что они лежат среди сада. Открылись тихие места для раздумий. Твердая почва, дотла выжженная огнем, стала мягкой и податливой. Стали видны все неровности. Эта пустота, это новое для нас пространство таят нечто волнующее. Это калитка в мир, лишь на миг нам открывшийся. Наша задача – пройти через нее и выяснить, куда она ведет».

Я привел здесь эту историю в качестве метафоры. Размышляя о запутанном клубке взаимоотношений между детьми и природой, мы можем представить, что он прошел через стихию огня. Мы с нетерпением ждем обновления.

Время сеять

Задача наладить прерванную связь между детьми и природой может показаться слишком сложной и даже неразрешимой.

Но мы должны придерживаться убеждения, что существующую тенденцию можно коренным образом изменить или, по крайне мере, замедлить ее развитие. В противном случае последствия для здоровья человека и окружающей природы трудно себе представить. В основе теории приверженности делу защиты окружающей среды лежат принципы добра: привязанность к земле есть благо как для детей, так и для самой земли.

Недавнее прошлое дает надежду на успех.

Те из нас, кто родился в 1950–60-х годах, помнят времена, когда люди запросто могли выбросить из окна машины пустую банку из-под содовой или сигаретный окурок. Сейчас подобные привычки являются исключением. Компания по вторичной переработке материалов и борьба против курения – лучшие примеры того, что в союзе социальные и политические силы могут оказывать значительное давление и привести к эффективным социальным изменениям даже в течение жизни одного поколения. Мы можем сделать выводы из проводимых ранее мероприятий. Одно из перспективных направлений исходит от Майкла Пертшука, одного из основателей Института адвокатуры в Вашингтоне, бывшего председателя Федеральной торговой комиссии при президенте Картере и одной из самых влиятельных фигур антиникотиновой кампании начала 1960-х. В настоящее время он выступает против расширения рынка табачной индустрии и его вторжения в развивающиеся страны. Он написал четыре книги в защиту жителей городов. Он очень хочет увидеть движение, занятое восстановлением связи молодого поколения с природой.

В отличие от движения за гражданские права и от рабочего движения кампания по борьбе с табакокурением прошла путь сверху вниз, начав с научных исследований и публичных заявлений официальных представителей здравоохранения. Одновременно, но вначале без связи с этим, протест против курения поднялся снизу, со стороны пассивных курильщиков как результат болезней и сокращения их жизни из-за привычки других людей к курению.

«И только когда научно была доказана угроза жизни от пассивного курения (теперь научно зафиксированная как „табачный дым окружающей среды“), эти два движения объединились, – говорит Пертшук. – И только благодаря мощному голосу авторитетных ученых и страстному воззванию организованных общественных объединений (небольшие группы которых собирались на чердаках и в гаражах, определяя приемлемые нормы и места, воздух которых любители курения могут загрязнять) движение, радикально изменившее социальные нормы, пустило глубокие корни». Национальные группы, включая добровольные ассоциации за здоровье легких, сердца и борьбы с раком, присоединились к движению, выдвигая «лозунги» за окружающую среду без сигаретного дыма, и их поддерживала массовая кампания за здоровый воздух без сигаретного дыма. «Вот так и зародившееся движение за связь детей с природой получает мощную поддержку со стороны науки, доказывающей негативное влияние на здоровье детей отсутствия контакта с природой, и со стороны родителей и всех тех, кто видит, что жизненное пространство детей сегодня ограничивается диваном и столом с компьютером». Именно так это движение и перейдет от осознания важности и разрозненных действий одиночек к хорошо организованной, охватившей широкие массы системе.

Работа уже дает свои плоды. Мы видим, как движение за образование, базирующееся на изучении окружающей среды, на переходе к обучению в школьном дворе, а также движение за простой образ жизни хотя и постепенно, но неуклонно набирают силы. Осознают важность проблемы природоохранные и религиозные организации. Развернулось озеленение школьных дворов в Соединенных Штатах и Европе. Растет понимание того, что наше физическое и духовное здоровье связано с естественным природным окружением. Мы также видим, как возрос интерес к облегчению бремени законодательных ограничений путем реформы правовой системы. И хотя реформа законодательства противоречива и часто зависит от интерпретации юриста, она должна избавить людей от страха перед судебным разбирательством, который испытывают многие семьи. Несколько национальных групп уже работают над общественным проектом внесения поправок, связанных с прогулками на природе; в их числе «Дороги к заповедным тропинкам», Траст общественной земли и «Дизайн активной жизни». Траст общественной земли видит свою задачу в том, чтобы у мест проживания всех американских семей был парк, до которого можно дойти пешком. «Дизайн активной жизни», национальная программа фонда Роберта Вуда Джонсона и Школы общественного здоровья в Чапел-Хилл, штат Северная Каролина, разрабатывает способы повышения физической активности через дизайн и общественное мнение, к их числу относится и вопрос природных зон в городе.

Существует и возможность сближения отдельных направлений и компаний, таких, например, как «Новый урбанизм», «Разумный рост», «Контактные сообщества», «Зеленый урбанизм» и новая сельскохозяйственная система. Многие из этих групп движутся в одном направлении. Их подталкивает к этому растущее негативное отношение к зависимости от нефти Ближнего Востока или иного ископаемого топлива, не говоря уже о беспокойстве по поводу глобального потепления и других неотложных вопросов о состоянии окружающей среды. Их объединяет общее желание создать проекты больших и малых городов, отличных от тех, в которых мы сейчас живем. Представителей этих организаций отличает ясное понимание того, что созданная нами окружающая среда непосредственно влияет на наше физическое и эмоциональное здоровье, и сожаление о том, что разрыв между природой и нашей повседневной жизнью постоянно увеличивается. Когда они сосредоточивают внимание на молодежи, каждое из этих течений обретает особый смысл и особую силу.