Текст книги "Искатель, 2000 №9"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Георгий Садовников,Спайдер Робинсон,Валерий Черкасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Думаю, он сделал это намеренно. Решил таким образом скрыться от мести Маркизова, – не оборачиваясь сказал Степанов. – Не завидую нашим параллельным коллегам. Отныне у них одним Душкиным стало больше.

– Но у нас еще остался Маркизов! Фрукт покруче. Что же получается? А, Сергей Максимыч? Неужели он так и уйдет от расплаты?

Они в это время сходили с эскалатора, и Телков, торопясь получить ответ, воткнулся в широкую спину полковника, словно в бетонную стену.

– Не спеши, сынок. Наберись терпения, – пошутил шеф, даже не покачнувшись. – Придет срок, и Маркизов получит сполна. Как мне подсказывает интуиция, сейчас фантаст ищет контакты с инопланетянами, надеясь их пристроить к своим очередным темным делишкам. Хотя я, признаться, совершенно не верю и в визиты инопланетян. А теперь можно поспешить. Кажется, подходит наш поезд.

Валерий ЧЕРКАСОВ

ВИРТУАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

НОВЫЕ ИМЕНА

Черкасов Валерий

Кандидат технических наук, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Международной Академии информационных процессов и технологий, полковник милиции. Автор более 100 научных и методических публикаций по проблемам борьбы с преступлениями в «компьютерной» сфере. Много лет работал на различных должностях в подразделениях по борьбе с экономической и организованной преступностью. В настоящее время – профессор кафедры информатики и применения компьютерных технологий в раскрытии преступлений Саратовского юридического института МВД РФ.

ХАКЕР – Первоначально – тот, кто делает мебель топором.

2. Тот, кто испытывает интеллектуальное наслаждение от творческого преодоления или обхода ограничений. Из жаргона хакеров. См.: http:/ myvs.cc.emory.edu/ Jargon30/ HOMEPAGE.HTML

Без сомнения, хакер – самое опасное животное в компьютерных джунглях Тайли Э. Безопасность персонального компьютера.

ПРОЛОГ

В следственном изоляторе города N, как и во всей Европе, наступил вечер. Вопреки всем тюремным правилам и воровским традициям, на почетном месте – на нижней койке у окна – сидел отнюдь не «авторитет», а примитивный штымп, который сегодня днем расписался в обвиниловке и завтра уходил в суд.

Сидящий напротив «авторитет» Левкин-старший, известный узкому кругу под длинной кликухой «Лева-Задов-со-мной-шутить-не-надо», а весьма широкому, включающему все нынешнее СНГ, – как Лева Большой, внимательно и уважительно слушал фраера. Тому уже нечего было терять: дело закончено, все – увы – доказано, опасаться «наседок» бессмысленно, и он был предельно откровенен и даже хвастлив. Внимание законника, выделившего его из толпы сокамерников, льстило молодому парню, и он явно рисовался, воспринимая как должное услужливо поднесенную шестеркой кружку чифира и зажженную сигарету. Он почти забыл о завтрашнем суде и «выступал» перед внимательно слушающей его камерой.

– Вот я себе и соображаю: а чего мне еще нужно? Компьютер у меня есть, сканер взял на ночь у кореша с работы, принтер у нас в конторе крутой – цветной струй-ник. И – вперед!

– Не гони! Мы люди темные. Про компьютеры, правда, краем уха слыхали, про остальное – давай подробно, понятно и без вы…в! Понял?

Парень несколько стушевался, но быстро взял себя в руки и довольно толково объяснил камерной аудитории замысел и реализацию своего «деяния».

– Так я и подумал: чо мудрить? Беру пятидесятку, сканирую ее, загоняю в компьютер, распечатываю и… по комкам за водярой! – закончил он свой рассказ.

– А влетел-то как? – спросил голос из темноты.

– Да перебрали с дружбаном и поперлись в магазин прямо с листом неразрезанных бабок. Ну и…

– Е… – длинно и заковыристо выругался Лева. – Тут ж… рвешь, жизнью, можно сказать, рискуешь, а некоторые фраера, на хате сидя, бабки как овес молотят! Завязываю! Пойду на компьютер учиться! Да только где уж нам серым… так всю жизнь по зонам и прокантуемся. Это вам, молодым да грамотным….

Лева, конечно, темнил. Не рассказывать же фраерку, что почти все, о чем тот поведал в порыве откровенности, он уже не раз выслушивал от своего младшенького брательника Петьки – паршивой овцы в семье Левкиных. При этом Петька был, наверное, единственным человеком на свете, которого суровый Лева действительно любил. Родившийся в семье потомственных воров, где свято соблюдались традиции Закона, Петька жил словно в ином мире. В детстве, едва научившись читать (сам!), он стал запойным книгочеем. В семье Левкиных никаких книг отродясь не водилось, и мальчишка повадился ходить в библиотеку, отсиживаясь там от бесконечных домашних пьянок и дебошей. С удовольствием, совершенно непонятным домашним, ходил в школу, а когда там появился один из первых в городе компьютерных классов, стал пропадать там почти круглосуточно. Он, конечно, знал о делах старшего брата, был наслышан о воровской славе своего покойного отца, но жизнь вора его не влекла. Впрочем, он не стеснялся пользоваться репутацией своей семьи, которой не без основания побаивались окружающие. Другому пацану, не занимавшемуся ни карате, ни тейквондо, не имевшему хотя бы газового пистолета, да еще в очках, нажитых чтением и усугубленных полуночным сидением за школьным компьютером, пришлось бы несладко. Однако ни на улице, ни в школе не было дураков связываться с братом Левы Большого.

Да, Петька, когда уговаривал Леву купить ему компьютер, упоминал и о таких возможностях, но старший брат пропускал его байки мимо ушей. «Прибрехивает, чтобы свою цацку выпросить!» – рассуждал Левкин-старший. Теперь же он думал: «А смотри-ка, и вправду можно! Сказалась-таки у Петьки воровская кровь! Надо будет завтра маляву кинуть – пусть братаны из моей доли пацану игрушку притаранят».

Камерный компьютерный ликбез тем временем продолжался.

– А баксы пробовал делать?

– Пытался. Но с ними труднее. Понимаешь…

Левкин очнулся от своих размышлений и поднял глаза на фраера, продолжавшего рассказ о своей недолгой красивой жизни. Он приподнял бровь. Сигнал был мгновенно понят окружением.

– А ты чего тут расселся? Не знаешь, козел, что твое место у параши? Пошел вон, сука!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Криминальный файл

– Почему Вы грабите банки?

– Потому, что там лежат деньги. Из беседы журналиста с известным американским взломщиком Вилли Суттоном

Мент. Файл 1. Вещий сон

Я, Громов Ярослав Николаевич, замначальника отдела Управления БХСС… Тьфу, никак не могу привыкнуть – БЭП. Мент. Лет десять тому назад за это слово я порвал бы пасть любому. Сейчас воспринимаю как данность. Мент – он и в Африке мент. Русский. 37 лет от роду. Образование высшее. Пока женат, но, судя по всему, не надолго.

Сегодня мне приснился странный сон. Он не поддавался никаким толкованиям ни по народным приметам, ни по Фрейду, ни по соннику мадам Лоран. Уверен, что его содержание поставило бы в тупик самого квалифицированного американского психоаналитика. Его, наверное, в первую очередь!

Короче, во сне я не был ни лилипутом, ни великаном, ни деревом, ни камнем. Я был… Отраслью Народного Хозяйства. Даже не какой-нибудь конкретной: строительством или там торговлей (неплохо бы!). Нет, просто – Отраслью. И не в самом хорошем состоянии. С финансированием дела обстояли плохо. Сырья вечно не хватало. Планы все время увеличивались «от достигнутого». Воровство и коррупция разъедали. Я (отрасль) буквально задыхался…

Пока шел на работу, впечатление от кошмарного сновидения постепенно рассеялось, и я смог отнестись к происходившему во сне с юмором. Коллеги по отделу, носящему длинное и где-то торжественное название «Информационно-аналитический и зонально-отраслевой контроль», встретили мой рассказ без особого удивления. После вчерашнего полуночного бдения могло присниться и не такое. До двух часов ночи отдел выполнял очередное задание Министра, уезжающего в Столицу на заседание Коллегии: «Подготовить проект чего-нибудь Такого. Чтоб проблемно и системно. Но не очень. Срок – вчера». Мы считались в Министерстве большими спецами по подготовке документов такого рода.

Я разложил перед собой результаты ночного «мозгового штурма» для окончательной доводки. Однако работа не шла. Почему-то в голову лезли какие-то обрывки сна и прочие посторонние мысли. Я вдруг задумался: а что я вообще тут делаю, как тут оказался? Я, математик и программист. Как я попал на эту службу и что мне тут нужно?..

Хакер. Файл 1. Никакой «салями»

Я, Дембецкий Марк, хакер. В общем-то, конечно, данное определение не совсем корректно. Это господа журналисты пустили его в ход и придумали, по простоте душевной, свое толкование. Я же, если уж говорить на профессиональном языке хакеров, – крэкер, взломщик. А хакеры кто? Юнцы, которые уже с детства объелись сладкого – компьютерного сладкого! – и захотели остренького. Молодые силы играют, а деть некуда. Вот и бесятся. «Ах, сюда нельзя? Ах, это секреты Пентагона? – А я влезу!», «Ах, у вас идеальная система защиты? А если я к вам на экранчик приду? Следами моих босых ножек полюбоваться не желаете? А потом ваши аккуратненькие буковки и циферки как осенние листики осыпятся. Круто? Знай наших!»

А я не хакер. С детства не был хулиганом: не та семья, не то воспитание. «Учись! Будешь врачом, инженером, учителем (нужное подчеркнуть)». Стал программистом. В начале шестидесятых это звучало гордо, но кто может оценить, чего мне это стоило. Наверное, два человека на свете – я и моя мама. Начиная с поступления в «универ» с моей «пятой графой». А распределение? Не в сельскую школу учителем алгебры-геометрии, а пробиться в институт. Пусть самым младшим из мэнээсов? Мечтал, конечно, как любой из младших научных, «остепениться». Как звучало бы: кандидат технических наук Марк Аркадьевич Дембецкий! А? Не повезло. Лимит на кандидатов с «пятой графой» был исчерпан в институте задолго до меня. Хотя чего греха таить: пора было и меру знать. Недаром по академии ходила шутка про наш Иинститут: «Что будет, если на него упадет атомная бомба? – Самое большое еврейское кладбище в Европе!». Насчет Европы, конечно, перебор. Но в чем-то недалеко от истины.

В общем-то жизнь и так была неплоха. Работа действительно интересная. После работы, а иногда вместо нее – «пуля» с коллегами. Еженедельно – сабантуйчики разного масштаба: от лабораторных до общеинститутских. Обмен с друзьями сам– и тамиздатом («Архипелаг» на одну ночь!). КаВээНы, турслеты с кострами и песнями до утра… Порой не верится, что все это было.

Так все и катилось. Остепенился бы, конечно, со временем, но настали новые времена, эпоха нового «мышления», и привычная жизнь рассыпалась. Сто пятьдесят рэ мэнээса устремились к минимуму, а превратившись в тысячи и миллионы, загадочным путем стали еще меньше. Интересная, кстати, математическая функция: постоянно растет, стремясь при этом к нулю! Решить такую задачку – на нобелевку тянет!

Народ стал разбегаться по «коммерческим структурам». Звали и меня, но я уже тогда понял, что это не мое. Между прочим, большинство «бизнесменов» через год-два приползли зализывать раны в родной институт, где хоть иногда, хоть кое-что все-таки платили.

Вот тогда я и задумался: как жить дальше?

Собственно, ничего нового в этом журнальчике, который случайно попал мне в руки, я не вычитал. Ну, компьютерные преступления, ну, «способ салями» – воровать округления от арифметических действий и суммировать их в отдельной ячейке. «Тоже мне бином Ньютона!» – как говорил один известный герой. Подумаешь! Салями! Фигня эта «салями»… Я забыл, как настоящая салями пахнет!

Но мысль интересная! А что, если попробовать нечто подобное сотворить и настоящей колбаской закусить? Во! Уже стихами заговорил. Влезть в компьютер нашей бухгалтерии – раз плюнуть. А толку? Сейчас миллион не дают по полгода. Будут и по пять не давать. Денежки виртуальные, колбаска виртуальная, а жрать хочется по-настоящему… Ну, ладно, влезу, начислю себе десять лимонов. Пусть их когда-нибудь соберутся давать, но это же у НАС! Это у НИХ: компьютер насчитал – перечислили на счет (где он у меня, этот счет?). Наш Фокеич и так любую платежку по три раза на счетах пересчитывает. То-то ему радости будет! «Вот он ваш компутер дурацкий! Я говорил – еврейские штучки. Всем по лимону, а этому… десять!» М-да, это не той вариантер. В банке бы снять сразу лимонов двадцать, но как это сделать?.. Думай, голова, салями куплю!

Мент. Файл 1. арх. Вопросы философии

Попал я в ментовку не совсем обычным путем. В то время я работал простым программистом в институте. Это было веселое, «застольное» и в чем-то анекдотичное время. Практически ежедневно у нас происходили какие-то забавные истории, которыми от души развлекалась дружная программистская шарашка. Вот и этот день начался с одного анекдота, продолжился вторым, а закончился для меня довольно печально.

С утра нас развеселили товарищи философы. Эти хмыри, которые только на днях перестали проклинать «продажную девку империализма» – кибернетику, вдруг зачастили к нам в поисках неких новых откровений. Они неожиданно «уверовали» и воспылали к «лженауке» большим и явно небескорыстным интересом. Лично я подозреваю, что это произошло после появления книги академика и контр-адмирала Акселя Ивановича Берга «Кибернетику – на службу коммунизму!», которая получила высокий партийный «одобрямс». Особенно доставала нас своими «коренными», то ли гносеологическими, то ли онтологическими – до сих пор не знаю, чем они отличаются! – вопросами некая философская кандидат-ша. Вот и сегодня ни свет ни заря она припорола в нашу лабораторию с каким-то своим недорослем, не то аспирантом, не то дипломником.

– Скажите, это правда, что у вас есть язык, который понимает машина?

– Правда. – Мы действительно заканчивали в это время «язык» для описания геометрии деталей в САПРе – Системе автоматического проектирования.

– А можно ли на этот язык перевести какую-либо обычную книгу?

– Например, «Анну Каренину»? – встрял юный Хома Бруг.

Мы недоуменно переглянулись.

– Н-ну, в общем-то, почему бы и нет…

– А если переписать, а потом «ввести», – дама уже владела некоторыми «кибернетическими» словами, – в ЭВМ? Что будет?

– А черт его знает, что будет!

– И все-таки?!

– Скорее всего – ничего.

– Во всяком случае, рабочее колесо центробежного насоса вряд ли получится, – уточнил наш лабораторный корифей Марек и, потеряв интерес к разговору, уткнулся в листинг программы.

Мы немножко поиздевались над «друзьями-философами» и спровадили их в лабораторию Двойнева, заверив, что там разрабатывают совершенно умопомрачительные модели, умолчав, что речь идет о моделях грузопотоков в АСУ автотранспорта, и наверняка объяснят, как будет выглядеть электронная Каренина.

После обеда нас ждал еще один, на этот раз плановый, спектакль. Точнее, его третий акт – открытое партийное собрание по персональному делу нашего директора. Ей-богу! Три вечера по пять часов заседали – куда там нынешним мыльным операм! Дело было простое как выеденное яйцо. Наш уважаемый Константин Георгиевич был любвеобилен, но при этом соблюдал некий собственный джентльменский кодекс – ни разу не изменял жене. Он поступал как честный человек: полюбил – женись! Тогда, как, наверное, и сейчас, не было законодательного лимита на количество браков-разводов, но когда их сумма превысила некую негласно допустимую норму (он разводился с шестой и женился на седьмой), партийная общественность поднялась на защиту коммунистической морали.

Главный оппонент директора, доктор технических наук Илья Петрович вышел к доске, висящей в актовом зале.

– Товарищи коммунисты! Давайте проанализируем, так сказать, жизненный путь нашего уважаемого Константина Георгиевича. 1938 год – первый брак коммуниста Долинского. 1945 – первый развод. Вот он снова женится, вот – разводится. Вот снова женится… – Профессор твердой рукой разметил на доске систему координат и стал строить кривую. – Совершенно очевидны закономерности, позволяющие достаточно точно прогнозировать тенденции дальнейшего морального разложения товарища Долинского: амплитуда синусоиды увеличивается, интервал сокращается, что вполне удовлетворительно описывается следующей формулой…

Тихо повизгивая от восторга, мы с Мареком сползли под кресла. Зал задыхался от подавленного смеха. Сидящий в президиуме представитель горкома, закрылся носовым платком и громко сморкался…

Партийное собрание института единогласно проголосовало: «За нарушение коммунистической морали и партийной этики объявить коммунисту-руководителю… строгий выговор без занесения в учетную карточку».

Вот этот самый «сморкающийся представитель» и изменил в этот вечер мою судьбу.

Я еще не успел вывести на АЦПУ распечатку «пули» для намечающегося преферанса, как в лабораторию вбежала секретарша директора Верочка.

– Ярослав! Тебя срочно в партком.

– Какой партком? Десятый час!

– Там тебя этот ждет, из горкома.

– Ребята, без меня не начинайте! Я минут через пять вернусь.

Прошло почти десять лет, а я все еще не вернулся…

В кабинете секретаря парткома меня встретили как-то странно. Наши парткомовцы переглядывались между собой и загадочно поглядывали на меня. «Представитель» предложил мне сесть и без длинных предисловий торжественно сообщил:

– Есть мнение направить вас, Ярослав Николаевич, на службу в органы внутренних дел! Вы член партии, отслужили в Советской Армии, работник опытный, общественник. Вот товарищ подсказывает – кандидат в мастера спорта по борьбе, это тоже неплохо. Партком института вас рекомендует.

«Вот паразиты!» – подумал я про себя, украдкой показывая кулак Веньке Примову – представителю нашей лаборатории в парткоме. А вслух спросил:

– Простите, а что я там буду делать? Я не юрист, а программист, переучиваться поздновато…

– А нам сейчас нужны именно программисты. В министерстве открывается вычислительный центр. Туда мы вас и направляем. Получите звание лейтенанта милиции…

– Да я, в конце концов, просто не хочу. У меня еще от армейских сапог мозоли не прошли!

– А вас, товарищ Громов, между прочим, никто и не спрашивает! – Голос «представителя» посуровел. – Это партийное поручение и большое доверие. Понятно?

– Так точно!

– Вот это другой разговор. От лица горкома и парткома поздравляю вас, товарищ Громов! Желаю успехов в службе и… – «представитель» отечески улыбнулся, – дослужиться до генерала!

– Служу Советскому Союзу!

Вот так программист Громов стал ментом, а дальнейшая служба пошла своими извилистыми тропками, приведшими его в службу БЭП.

Программист. Файл 1. Компьютерная мораль

Я, Лушин Павел. Программист. Хотя, вообще-то, если верить диплому. – философ, А кто на самом деле, сам затрудняюсь сформулировать. Наверное, пока просто нет такой специальности. Я потому и пошел на философский, что меня еще со школы мучили простые мысли: как мы думаем? что такое вообще «думать»? Увы, в книгах ответа не нашлось, и я понял, что его нужно искать самому.

Некое «озарение» пришло случайно. Вместе с руководительницей моей курсовой я попал в институт. Мне было неприятно слушать, как она доставала кибернетиков своими заумными идеями, впрочем, они, по-моему, от души веселились. А меня как током дернуло: а вдруг все это не так глупо? А действительно, что будет, если машина прочтет «Анну Каренину»? Не в конкретной «Анне», конечно, дело! И, разумеется, не на идиотском «языке» для инженерных придурков. Не все философы – пеньки, как думают герои «нашего времени» – программисты. «Ничего не будет!» Ничего – не бывает! Посмотрим, кто будет смеяться последним…

Господи, сколько сил ушло на эту трижды проклятую «Анну»! Из какого-то мазохистского принципа я решил, что реализую свои пока смутные идеи обязательно на этом романе. Назло самодовольным программистам, что ли?

Диссертацию пришлось забросить. Хорошо, что именно на это время пришлась мода на социологию. Для меня нашлось довольно приличное место в социологической группе при горкоме комсомола. Конечно, рутина квазинаучных и псевдосоциологических исследований с заданными «сверху» результатами и выводами заедала. Меня спасло приличное к этому времени умение программировать. Умение «обсчитать» анкеты да еще получить при этом «нужные» результаты поставило меня в особое положение среди социолухов. Меня высоко ценил главный куратор и заказчик – второй секретарь горкома, что давало мне определенную свободу, а главное – все дефицитное тогда машинное время было в моем распоряжении.

Разве я мог знать, начиная свой адский труд, сколько мне потребуется этого времени! Пока вводил роман в машину – на перфокартах! – я не просто выучил его наизусть, он стал частью моей жизни. Вспоминая то время, я уже не могу понять, кто для меня реальнее: горкомовские социолухи или семья Карениных? Наконец вся она ТАМ, в ПАМЯТИ!

Эх, если бы это делать сейчас! Сканер, прямой ввод… Наверное, при тогдашней моей работоспособности управился бы за пару недель!

Но все это даже не полдела – десятая? сотая? тысячная доля? Что делать с ней дальше?

Первая программа получилась чудовищной: дикая смесь матлогики и философских определений прямо из словаря, куски из других словарей – по этике и эстетике… И – бесконечные пробы. И… ничего. Машина считывает информацию и «виснет» наглухо. Может, не так глупы были эти самые кибернетики?

В каторжной работе над программой и вводом текста прошло почти два года. Структурная лингвистика, психологические тесты, правила Карнеги, японская физиогномика… Боже, чего я только не запихивал в программу! И понемногу, помалу что-то продвигалось. С каждым разом программа «осваивала» все большие куски романа. И наконец настал день, когда по ПРОГРАММЕ прошел ВЕСЬ роман. В результате – ноль!

ЭТО случилось ночью под Новый год. Я любил работу по выходным, по праздникам – меньше лишних глаз. В эту ночь у меня было предчувствие: что-то обязательно должно произойти. Или это сейчас, задним числом так представляется? Не знаю. Но это произошло! В машинном зале я был один. Тихо гудела ЕС-1020, мигали лампочки. По индикации я видел, что идет обработка по всему тексту. Вот-вот, как всегда, должен был загореться «ОСТАНОВ», показывая, что программа опять «висит». Вместо этого вдруг заработала ПМ – пишущая машинка, тогда еще не было мониторов. Короткая очередь щелчков. Магнитные ленты перестали крутиться, индикация показала: «Работа окончена».

Не веря в случившееся и трусливо оттягивая «момент истины», я медленно подошел к ПМ. Постоял несколько секунд зажмурившись: что она там отпечатала? Оторвал лист и открыл глаза. На листе заглавными буквами было напечатано одно слово:

ДУРА!

Я стоял перед ПМ совершенно ошалевший. Собственно, я и не знал, чего можно было ожидать от своего «детища». Но такого не ожидал. Почти машинально я отстучал на ПМ:

почему?

И тут же получил ответ, от которого ошалел еще больше:

ПОТОМУ ЧТО НАРКОМАНКА

??????????????

CM: С.227, 228, Т.9, М.: ХУД. ЛИТ.,1982

Загорелся «ОСТАНОВ». Наш первый диалог закончился.

Мент. Файл 2. Анна Иоанновна

Ярослав далеко не сразу нашел свое место в милицейской жизни. На создаваемом ВЦ, естественно, собралась знакомая по Академии компания. Настроение было «шапкозакидательское» – мы покажем этим ментам, что такое программисты! Через год ЭВМ заменит половину уголовки! МЫ создадим такие системы… Мы… Мы…

Все оказалось не так просто. Ребята работали действительно с энтузиазмом, но «заказчик» и «разработчик» говорили на разных языках. Оперативные работники не знали, что может машина, а программисты не могли понять, что нужно ментам. Такая ситуация не могла не сказаться на результатах. Итог первого года работы оказался плачевным. Созданная с огромными усилиями Информационно-поисковая система практически оказалась бесполезной для оперов. Отношение к ВЦ, вначале довольно уважительное, постепенно превратилось в ироническое, энтузиазм программистов-первопроходцев тоже стал заметно остывать. Не замахиваясь больше на «компьютерную революцию в МВД», ВЦ стал «клепать» тривиальные программки для бухгалтерии, статистики и т. п.

Но и в этих, простых на вид, задачах, оказались свои, специфические тонкости и ментовские нюансы. Ярослав от души веселился, слушая диалог между коллегой-программистом, разработчиком программы «Статистика», и начальником отдела статистики подполковником Дезмо-ровым.

– Ну, показывай, что ваша ЭВМ нам за полугодие насчитала!

Программист уверенно разложил перед подполковником листы распечаток.

– Вот, Андрей Андреевич. Тютелька в тютельку, с точностью до пятого знака после запятой!

– Посмотрим. – Статистик вытащил свой потрепанный блокнот. – Так, убийства… разбойные нападения… ограбления… кражи… пожары… Не пойдет!

– Как – не пойдет!? Все же точно!

– Как тебе объяснить, чтоб понятнее? Смотри. Вот, например, у тебя получилось 187 пожаров. Это маловато. В будущем году получится больше, и нас начнут склонять за рост.

– А что же делать? Вот они, исходные карточки! Все берем оттуда и суммируем…

– Думать нужно. Возьми вот эту карточку. Смотри: пожар в селе Выхино, сгорело шесть домов. Ты как считал – один пожар?

– Конечно.

– А можно посчитать как шесть. Понял? Но не всегда, а то получишь больше, чем в прошлом году. Это тоже плохо. А как ты 87-ю считаешь: уголовке или бэхам?

– Конечно, уголовке.

– А тут тоже думать надо. Если у розыска раскрываемость низкая, то – им, а если у них все в порядке, чуть-чуть лучше, чем в прошлом году, а у бэхов выявляемость мала, то вот, например, эту карточку можно им перекинуть. Видишь, кражу совершил слесарь с этого же завода, значит, можно пустить по графе должностных преступлений. С некой натяжечкой, конечно, но зато статистика заиграет! Понятно? Нет, вы со своей железкой мне все показатели загубите!

Ярослава, признаться, вопросы статистики мало волновали. Он, собиравшийся поработать здесь пару лет, пока не забудется его «партийное поручение», и сбежать обратно в институт, чувствовал себя уязвленным. Он, кибернетик, без пяти минут кандидат технических наук – ну, не без пяти, так без пятнадцати – не может сделать РАБОТАЮЩУЮ СИСТЕМУ, которая действительно поможет оперативникам?! И Ярослав принял нетривиальное решение – нужно идти на оперативную работу! Только там, «изнутри», можно понять – где и в чем машина может реально помочь рядовому оперу. Вакантное место в этот момент оказалось в Управлении БХСС, и бывший программист стал «бэхом». Как оказалось, расчет был довольно верным. Конечно, не сразу, но постепенно кое-какие программки, а потом и системки стали в Управлении привычными до такой степени, что новые коллеги уже удивлялись: а как мы раньше обходились без ЭВМ? Жизнь вынудила Громова принять старый, но верный постулат: «Если ты не можешь делать то, что тебе нравится, пусть тебе нравится то, что ты делаешь».

А тем временем у него появился новый «бзик» – компьютерные преступления, о которых в то время почти никто не слыхал и уж во всяком случае не воспринимал всерьез. Он не скрывал своих планов по этому поводу: «Ребята, скоро все будет автоматизировано! Если мы не научимся выявлять такие преступления – грош нам цена!» Над ним, конечно, подшучивали – дай Бог с обычными разобраться! – но добродушно. В кругу оперов он уже был СВОИМ.

Однако довольно скоро жизнь подтвердила его правоту. На самом большом заводе города вскрылось крупное хищение денег в кассе. Оперативным путем был установлен преступник – бухгалтер-расчетчик Анна Иоанновна Грушко, – ее сообщники, изъяты похищенные деньги и неправедно нажитое имущество. Но возникла серьезная закавыка. Зарплату на заводе рассчитывали… на ВЦ! Как это делается, никто толком не представлял. Обвинение повисало в воздухе.

Информация об этом деле обрадовала Ярослава – начинали сбываться его прогнозы, но одновременно ввергла в уныние: «Не хватало теперь еще и в бухгалтерии разбираться!»

К счастью, а может быть, к сожалению, в данном деле этого не потребовалось. Схема преступления оказалась довольно простой. Анна Иоанновна, будучи бухгалтером, одновременно являлась и кассиром в нескольких цехах завода, что, между прочим, категорически запрещалось. Получив в кассе зарплату, она «по-честному» выдавала ее всем… кто в этот день был на месте. За отсутствующих она и ее сообщники расписывались «левой ногой» и получали остальные деньги. По мере того, как из командировок, отпусков, с бюллетеней появлялись остальные, Грушко выписывала на них повторные «платежки» и… ВЦ снова начислял им зарплату. Вроде никто не был в обиде, а Анна Иоанновна со товарищи заработали «прибавку» к своему скромному жалованью: 56 тысяч советских рублей, по тем временам стоимость приблизительно десятка «Жигулей». ВЦ, к разочарованию Громова, оказался почти ни при чем. «Почти» заключалось в малой памяти ЭВМ, из-за чего сразу после расчета зарплаты информация стиралась, и проверить повторность начисления было невозможно. Все встало на свои места. Именно этим обстоятельством с гениальной простотой и воспользовалась Грушко. Опера праздновали победу, но Ярослав был недоволен: «Ребята, это только первый звонок. Это еще не то, не настоящее. И, как оказалось, был прав. «Настоящее» вскоре началось…

Мент. Файл 3. Секс

Примечание автора: содержание данного файла, равно как и двух последующих, не имеет никакого отношения к сути дела. Просто автору объяснили, что современного детектива без секса не бывает.

Входя утром в здание Министерства, Ярослав встретил старого приятеля – начальника ВЦ Валеру Колотушкина. Как всегда, «с бодуна», как всегда, мрачного и матерящегося сквозь зубы.

– Ты что?

– … сто! Хозушники все тянут с обивкой стен в подготовке данных. А у меня скоро поролона не будет. Еще один лист сейчас выбросил! Как ночная смена – обязательно весь обтрухают! Е… х…! Больше им е… негде!

– А ты в ночную однополую команду оставляй.

– Ага, эта хренова техника за ночь по десять раз загибается. Они без электроников до утра ни х… не сделают.

– Смотри, а то они у тебя чего другого понаделают…

Уже через десять минут Ярослав напрочь забыл о Колотушкине и его проблемах. Доклады, отчеты, планы, встречи, явки…

Поздно вечером, трясясь в последнем промерзшем троллейбусе, он вдруг вспомнил утренний разговор. «Во молодцы, вэцэвская братия. Не служба, а малина. Днем дрыхнут, ночью операторов обслуживают. А тут с женой-то когда в последний раз?.. Сегодня надо обязательно!»

Пока Ярослав, кряхтя, стаскивал башмаки и рассупонивал «наплечку», жена, накинув халат, поплелась на кухню разогревать ужин.

«Прилечь, что ли, минут на пять? Пока чайник вскипит…»

Будильник, как всегда, заверещал неожиданно. Пора было бежать на службу…

Хакер. Файл 2. Секс

За окном уже стало сереть. Пальцы, почти всю ночь двигавшие «мыша», онемели. От напряжения привычно ныли локоть и плечо. «Пора закругляться», – решил Марк.