Текст книги "Искатель, 2000 №9"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Георгий Садовников,Спайдер Робинсон,Валерий Черкасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

«Сейчас мы свалимся на головы преступников, точно с ясного неба. То-то они будут изумлены», – с удовольствием подумал Телков, переходя на бесшумный кошачий шаг.

Но все испортил… нет, не он, еще незрелый опер, а сам полковник Степанов. Шеф закричал, ну прямо как милиционер-новичок:

– Милиция! Всем оставаться на местах!

И произошло то, что и следовало ожидать при такой легкомысленной промашке. Маркизов оставил портрет в руках у Душкина и помчался в дальний правый угол поля, точно собирался пробить корнер. А Душкин, не расставаясь с портретом, устремился к левой штанге футбольных ворот, как бы намеревался отбить мяч, посланный Маркизовым.

– Мне кого преследовать, товарищ полковник? – сердито спросил Телков, всем видом давая понять, что возмущен действиями своего начальника.

– Маркизов никуда не денется. Сейчас нам нужен Душкин, – ответил Степанов, не обращая внимания на скрытый протест подчиненного. – За мной! В погоню за Душкиным! – И, подавая личный командирский пример, пустился вдогонку за преступником.

А тот, миновав ворота, выбежал за кромку поля и, развернувшись влево, на миг замер на месте, слегка пригнувшись и напружинив ноги. Такую позу принимают бегуны и прыгуны на стартовой отметке. Впереди перед Душкиным и впрямь когда-то лежала яма для прыжков в длину, ее Телков видел в первое посещение стадиона. Вернее, то, что осталось от ямы, полузасыпанное, заросшее сорной травой, усеянное окурками и банками из-под пепси и пива. Но Душкин, видно спятив, начал разбег по стертой дорожке. Вместе с портретом.

– Сынок! Следующим прыгаешь ты! – послышался за спиной голос слегка приотставшего шефа.

Пробежав часть дорожки, Душкин оттолкнулся правой ногой от грунта, взвился в воздух, пролетел по дуге несколько метров, и, опустившись, оттолкнулся левой, снова взлетел вверх… Но при этом произошла вот какая фиговина: оттолкнувшись левой, он изменил курс – скакнул куда-то вправо, повернув на девяносто градусов к линии разбега, и… исчез.

– Малыш, ты понял? Главное – этот поворот, – сказал Степанов, когда они подбежали к воображаемой линии старта. – Вперед, сынок, за ним! А там действуй по обстоятельствам.

– Товарищ полковник, подержите. – Лейтенант протянул портрет.

– Возьми, дружок, его с собой. Он нужен там, ну, с богом! – И Сергей Максимович по-отечески подтолкнул Телкова в спину.

– А где «там»? – спохватился лейтенант, уже разбегаясь, как его учили в детской спортивной школе.

– «Там» – это… – вот и все, что успело уловить его ухо, он уже оттолкнулся левой ногой, повторяя маневр Душкина с разворотом вправо.

Телков влетел в пустоту, где не было ничего – ни цвета, ни звука, только серый неприглядный туман. Он миновал вершину дуги и заскользил вниз, приземляясь на правую ногу. Теперь оставался последний, завершающий толчок – потому-то этот прыжок и называется тройным. Но чутье подсказало оперу, что под ним все та же бездонная пустота и через мгновенье он провалится в никуда. И возможно, навечно. В совершенном отчаянии Телков изловчился, подставил под подошву правой ноги ступню левой, оттолкнулся от самого себя, пулей вырвался из тумана и приземлился задом в грязный песок, перемешанный с мусором.

Впоследствии он пытался и не раз повторить такой прием, но из этих затей ничего не выходило. А сейчас вот каким-то чудом получилось, он, пожалуйста, остался жив-здоров, сидел в бывшей яме для прыжков в длину, и окружал его знакомый стадион «Красная Пресня». Или «Асмарал».

«В том-то и беда, что тот же стадион и та же яма. Значит в «там» я так и не попал, провалил задание», – удручился Телков.

Он поискал взглядом своего начальника, но тот запропастился куда-то. Может, передумал и погнался за Маркизовым.

– Ау! Товарищ полковник! Вы где? – окликнул опер на случай, если шеф еще вблизи.

– Нет тут, парень, ни полковников, ни генералов. Одни только рядовые! – ответил за Степанова чей-то хриплый голос.

Телков поднял голову. Над ним, на трибуне сидели два мужика, по виду бомжи, нечесанные, немытые, небритые. Бродяги заправлялись кефиром и хлебом. Непонятно откуда они взялись – перед его прыжком на трибунах не было ни души. И еще кое-что странное заметил наметанный глаз оперативника: бомжи не по сезону были упакованы в замызганные, но теплые куртки.

– Одежку-то пропил? Остался в пиджачишке? – участливо поинтересовался один из бездомных.

И Телков почувствовал холод. В такую-то жару!

Впрочем, странности нарастали, точно снежный ком. За ту секунду… ну, может две, что он находился в пустоте, трава на поле умудрилась пожелтеть, а с деревьев и редкого кустарника опала листва, как это бывает в позднюю осень.

«И почему, развернув прыжок в сторону беговой дорожки, я все-таки опустился в яму?» – спросил себя Телков, озирая стадион в поисках ответа.

У выхода мелькнуло оранжевое пальто и скрылось за калиткой. Это была куртка Душкина! Значит, и он не попал в «там».

Телков вскочил на ноги и во весь дух устремился к воротам.

Бомжи загоготали, засвистели, закричали вслед:

– Дуй, малый, к мамке! Выпей!.. Горячего молока!

«Чего привязались? Сейчас лето!» – мысленно возразил опер и выбежал на улицу. А здесь было то же самое: и голые деревья, и тепло одетые граждане, и гражданки. Выходит, поздняя осень, свалившаяся посреди лета, стала неожиданной только для него, Телкова. И немудрено: он в последние дни не читал газет, не смотрел телевизор, все служба, служба…

Но где же Душкин? Да вот он! Преступник шагал к станции метро. Шел, не торопясь, даже беспечно, будто не за ним гналась милиция. И портрет нес небрежно, словно вещь, которую приобрел по закону.

«До чего же, Душкин, вы самонадеянны, – мысленно сказал ему Телков. – Хоть бы разок оглянулись. Думаете, оторвались от нас? Фигушки! Я рядом, всего в десяти шагах. Захочу – наступлю на пятки».

Он поднял воротник пиджака, запахнул на груди лацканы – для конспирации и согрева, – и поспешил за преступником, привлекая внимание прохожих. Те поглядывали, кто с удивлением, кто с усмешкой.

Так, ровно игла и нить, они спустились под землю, а вышли на поверхность на станции «Третьяковской» вблизи от одноименной галереи.

Отсюда Душкин двинулся в сторону музея, задав тем самым оперу загадку. Но, видимо, это было всего лишь совпадением и притом весьма презабавным – тот пункт, куда он нес второй подлинник, находился рядом с Третьяковкой, где, как ни в чем не бывало, жил-поживал подлинник первый. Вскоре преступник проследовал по Большому Толмачевскому переулку мимо галереи, свернул направо в Толмачевский Малый и вошел в двухэтажный особняк.

Телков, уже не таясь, подбежал к подъезду, в котором скрылся Душкин, и прочитал на вывеске, привинченной рядом с дубовыми дверями, что в этом доме размещается дирекция Третьяковской галереи. Загадка сгущалась!

«Неужели здесь свил гнездо его сообщник? Бессовестно! И даже цинично!» – возмущенно подумал Телков.

Он решительно распахнул дверь и вступил в вестибюль дирекции, готовый сейчас же и без малейшей пощады задержать обнаглевших преступников и обезвредить.

Душкин стоял к нему спиной, а лицом к невысокому широкоплечему мужчине в сером пиджаке с биркой-бадж, прикрепленной к нагрудному карману. На столе перед дежурным распластался уже распакованный портрет.

– Минуточку подождите. Вот только разберусь с гражданином, – бросил охранник Телкову и, снова занявшись Душкиным, иронически спросил: – Значит, так и лежал возле бака? Вокруг отбросы всякие – фу! – а он лежит? Тоже как мусор из-под не знай чего?

– О чем я и толкую? Иду мимо бака, смотрю, а он к нему прислонутый. Портрет этот, – промолотил Душкин свою старую легенду, так и не придумав ничего нового.

– И он настоящий подлинник? – усмехнулся охранник.

– На все сто! Не видать мне больше пива, если вру! – поклялся Душкин и потянулся было тремя перстами ко лбу, да вовремя одумался, удержался от кощунства.

А вот это было не похоже на Душкина. Он сказал правду! Только зачем тащить Струйскую в Третьяковку? У нее есть своя! Коль проснулась совесть, верни туда, откуда украл. «А я проследил бы за вами и наконец распутал эту умопомрачительную загадку», – мечтательно подумал Телков.

– С пивом, гражданин, вам придется завязать! Настоящий подлинник в данный момент находится там, где ему положено быть. В своем зале, на стенке. Иначе бы тут гремел гром, сверкали молнии, все руководство стояло на ушах, а нам, охране, в зад вставили предлинный фитиль, – сурово произнес дежурный, прекращая игру в «кошки-мышки».

– Я пиво пил, пью и буду пить всю жизнь! Это тот, тот самый портрет из вашего музея! – упрямо возразил Душкин.

– Вы ошибаетесь, Душкин. Третьяковский экземпляр на своем месте, – вмешался Телков.

Он был жутко разочарован. Если Душкин считает, что этот подлинник взят из Третьяковки, значит, и ему ничего неизвестно о его истинном происхождении. Как и о тайне появления остальных подлинников из квартиры Маркизова.

– И ты здесь, начальник!? – удивился Душкин, оборачиваясь на его голос. – Во милиция дает! Никакого от нее спаса! Нигде!.. Ваша взяла, колюсь! Да, сегодня этот портрет и впрямь в музее. Висит как ни в чем не бывало и в ус не дует. Потому что я смыл его двадцать первого мая будущего года в ноль-ноль часов. Так вот, когда придет тот день, вы картину вернете на место. Никто и не заметит. Усекли?.. Или не врезались?

– Я усек одно: вам надо к врачу, – рассердился охранник. – Тюремному, разумеется. – И он взял телефонную трубку.

– Господин Буров, не спешите, – попросил Телков, прочитав фамилию на бадже. – Кое в чем Душкин все-таки прав: перед вами действительно подлинник! Вопрос только в том, откуда он взялся?

– Какие еще вопросы? – обиделся Душкин. – Ты что? Оглох? Я же добровольно признался: его взял я! Из той Третьяковки, что будет в следующем году. Их следующем году!

«Если поверить в то, что он несет, ну, в то, что мы с ним прыгнули в прошлый год, тогда это многое объясняет. И такой собачий холод. И… происхождение подлинника», – подумал Телков.

– Вы кто? Его подельник? Небось тоже шли-шли и нашли подлинник? И опять на мусорной свалке? – переключился охранник на Телкова и зловеще указал на Джоконду.

– Московский уголовный розыск! Лейтенант Телков! Веду наблюдение за Душкиным, – представился опер, предъявляя удостоверение. – Рекомендую связаться с вашей дирекцией. Пусть кого-нибудь пришлют.

– Теперь понял все, – многозначительно, как свой своему, намекнул охранник и позвонил в дирекцию.

Вскоре к ним вышла сухопарая интеллектуальная дама.

– Вы, конечно, выдумщик затейливый, но ваш розыгрыш не удался. Лучше займитесь чем-нибудь полезным, не отрывайте людей от работы, – сказала она, выслушав Душкина. – А копия, следует признать, великолепна.

– Вот и оставьте ее у себя, то есть в вашем музее. Пусть полежит. А когда будет время, все же проверьте: кто она, копия или, может, подлинник? Уверяю: вас ждет сногсшибательный сюрприз, – лукаво посулил Телков.

– Мы копии не принимаем, – сухо отказалась дама и удалилась в мир искусств.

– Буров, если что, двадцать первого мая звоните на Петровку. Мы с Душкиным доставим портрет в отдел. Он побудет у нас до лета, – решил Телков. – Ну, Душкин, потопали!

– Мне, начальник, некогда. У меня дела. Отнесешь сам, – заартачился преступник.

– Тогда, гражданин Душкин, вы задержаны! По подозрению в преступлении… тысячелетия! – торжественно провозгласил Телков.

– Может, вызвать наряд? – деловито предложил охранник.

– Мне хватит и одного мента, – щедро отверг Душкин.

На улице Душкин снова принялся за свое:

– Начальник, ей-ей у меня нет времени. Отпусти! Мне еще ишачить и ишачить, я должен вернуть аж восемь подлинников! Покуда Юрка их не заначил или не толкнул кому.

– Коллекция у нас под контролем, – небрежно кинул Телков и вдруг поразился: – Душкин, вы украли все десять подлинников? В одиночку? И в Эрмитаже? И в Лувре?

– И в галерее Уффици, – не сумев скрыть гордость, добавил преступник. – Вообще-то их одиннадцать. Последний я подарил знакомой из пивного ларька. Его я тоже верну. Хотя после этого меня пошлют подальше, – закончил он, вздохнув тяжко-тяжко.

– Тогда тем более на Петровку! Хранить-то все равно придется у нас. Музеи нам не поверят. А то и гляди, запрячут в психушку. Не картины, а вас. Едем! Обсудим все с Сергеем Максимычем. Наладим мост между прошлым и настоящим. Я вам помогу. Попрыгаем вместе. Это же надо! Оказывается, можно попасть в прошлое без всякой машины времени! – воскликнул Телков, заставив оглянуться прохожих.

– Это прошлое, начальник, не наше. Оно в другом мире. Ты прыгнул в параллельный мир, – как бы небрежно пояснил Душкин, а сам при этом с интересом следил за лицом Телкова.

И не обманулся: брови мента подскочили вверх, чуть ли не взлетели под самые облака.

– А это что еще за фрукт? И с чем его едят? – изумленно спросил Телков.

– Параллельный мир, как говорит Юрка, катится рядом с нашим. Будто по рельсам. И все в нем, ровно у нас. И стадион и Третьяковка. И свой я, и свой ты, – произнес Душкин таким тоном, будто сам устроил эти чудеса.

– Не получается все как у нас. В нашем мире август двухтысячного. Здесь, наверно, конец октября. Год девяносто девятый, – напомнил Телков, наглядно поеживаясь от холода.

– Я тоже спрашивал Юрку: почему, мол? До главного он допер, а этого не знает. Сам я думаю так: что-то у них с механизмом. Может, заело в коробке скоростей, вот они и отстали, – с легким презрением произнес Душкин.

– Ладно, будем действовать по обстановке. Если вы не заливаете, в этом мире должен быть и свой полковник Степанов, – прикинул Телков.

– Я видел его, как тебя, – обиделся Душкин. – Не выдержал, приходил посмотреть.

– Ну и?..

– Лично я не сумел отличить, – вздохнул Душкин.

– Сейчас мы проверим, какой у них Степанов! – бросил вызов Телков параллельному миру.

Они снова спустились в метро, которое, оказывается, было параллельным, и поехали на параллельную Петровку.

– Душкин, а что вас заставило ступить на честный путь? – полюбопытствовал Телков в вагоне.

– Совесть, – сказал Душкин, покраснев. – Когда я от вас узнал, на сколько бабок тянет Лиза, то чуть не скопытился. «Ну, думаю, Вадик, ну, едрена вошь, что же ты, паскудник, натворил? Одно дело – ковырнуть из квартирки колечки или видак. И другое – обчистить всю, понимаешь, всю мировую культуру? Ты кто? Аттила? Или порядочный квартирный вор?» И вором, между прочим, я был не всегда. В твои годы я стоял на пьедестале!

– Я вас тогда даже вырезал из газеты, – признался Телков.

– Правда? – расцвел Душкин. – Тогда поехали на Петровку!

– Но мы туда и едем, – улыбнулся Телков.

– Ну, то я ехал не по своей воле. Ты меня вез. А теперь по собственному желанию, – сказал Душкин, укоряя Телкова взглядом за несообразительность.

На входе в параллельный МУР дежурный – знакомый сержант, занудный придира. Он долго изучал удостоверение, вынуждая нервничать и Телкова, и даже Душкина, всматривался в каждую букву, но не нашел никаких отклонений.

– Я и не заметил, когда ты выходил. Чего не оделся? Небось, было лень? – проворчал он, возвращая документ.

Возле лифта они встретили Лаптева. Тот выходил из кабины.

– Лейтенант, кто вам разрешил раздваиваться и находиться одновременно в двух местах? Тем более, что это еще не открыто наукой, – нахмурился подполковник. – Извольте прекратить свое самовольство, вернуться в кабинет полковника, где вы пребываете в данный момент, и присутствовать там целиком!

Он задержал на Душкине взгляд, попытался что-то понять и, не поняв, направился к выходу.

– Я в то время еще доматывал срок. Может, здешний Душкин тоже за проволокой? – предположил Душкин.

– Сейчас у нас будет новый спектакль. Похлеще этого, – малость робея, предупредил Телков.

Параллельный Степанов сидел за своим столом. Параллельный Телков пристроился перед ним на стуле. Когда они, испросив разрешение, вошли в кабинет, у двойника и впрямь сначала вытянулась физиономия, а затем он принялся убеждать своего начальника:

– Товарищ полковник, настоящий Телков я! Честное слово! А он… его загримировали и подослали преступники! Вот и Клизма с ним! Сбежал из колонии!

– Телков, не гони волну. Я второй подлинник. А может, и первый, с какой стороны посмотреть. И Кли… то есть Душкин ваш там, где надо, – сказал наш Телков, придирчиво разглядывая своего двойника.

Тот мог бы побриться и получше, и рубашку надеть посвежей. Ну да шут с ним, ведь он еще не женат на Люсе. Сейчас важно, поверит или нет полковник Степанов.

А параллельный Сергей Максимович хмыкнул как-то неопределенно и тоже осадил своего питомца:

– Сынок, наш гость прав. Он – это ты. Впрочем, я ждал чего-то подобного.

«И этого Степанова ничем не удивишь. Как и наш готов ко всему», – уважительно подумал Телков.

– Товарищ полковник! Сергей Максимыч! Нас перепутают! Я уже сам не знаю: который из нас я, а который он! – запаниковал двойник.

– Не бойся, – сказал ему Телков. – У меня есть характерное отличие: на затылке шишка. По ней можно всегда определить: кто из нас кто. – И упрекнул Душкина: – Неужели не нашлось чего-нибудь поэлегантней? Взяли и огрели шестом! И вам самому, поди, было неудобно, попробуй развернись с этакой махиной. Между стен.

– Да ведь не было времени, мог вернуться Юрка. Потому тем и огрел тем, что подвернулось под руку, – заоправдывался Душкин.

– Но вы несомненно прибыли к нам из своего параллельного мира… Что? Угадал?.. Так вот вы, разумеется, прибыли не для того, чтобы потешаться над лейтенантом Телковым, – проницательно произнес здешний Степанов.

Лишь теперь наш Телков обратил внимание на стопку книг, возвышавшуюся по левую руку от полковника. Это был тот же набор фантастики, что лежал на столе его шефа. Видимо, и в этой Москве произошли некие события, вынудившие параллельного Сергея Максимовича заняться изучением такой литературы.

Но сейчас не было времени строить догадки, и наш Телков при участии Душкина, Моны Лизы и Струйской.

– Именно этакий поворот я и предвидел, – просто, без рисовки промолвил параллельный Степанов. – Мол, если похитят Джоконду, она в сей же миг окажется в Москве. Когда я сказал об этом директору Лувра, он рассмеялся мне в лицо. В прямом смысле, потому что я, как и положено, держал трубку возле лица. Но в мае следующего года мы утрем ему нос.

– Но две параллельные линии не могут пересечься, как бы ни старались изо всех сил. Так учат в школе, – засопротивлялся здешний Телков, видимо не желая мириться с наличием еще одного Телкова.

– Все верно, малыш! Ставлю пять! И все же нашим друзьям удалось перескочить с линии на линию. На полном ходу, будто из одного поезда в другой. Не так ли? – обратился Степанов к нашим путешественникам.

– Абсолютно так! – подтвердил Душкин и заученно добавил: – Путем искривления пространства в процессе тройного прыжка.

– Узнаю почерк писателя Маркизова, – усмехнулся полковник, – Сейчас мы разрабатываем версию, в которой фигурируют он сам, а так же инопланетяне, в существовании коих я сильно сомневаюсь. Однако в интересах следствия верю. Но это уже иная история. Главное, вы вместе с нами, добрые посланцы параллельного мира. Спасибо вам за братскую помощь! Хотя вы и лишили нас любопытного дела, которое, оказывается, поджидало наш славный отдел в следующем году. То-то бы мы повертелись, побегали, потерзали свои бедные мозги. Ну да ладно, не это, так поспеют какие-нибудь иные невообразимые дела. К сожалению, Душкин, ваши коллеги нам скучать не дадут.

– Кстати, Душкин, – в действительности совершенно некстати вмешался здешний Телков, – получается какая-то неувязка. Картины вы свистнули летом будущего года, а возвращаете сейчас, в настоящее время:

– Ну, наверно, потому, что в будущем еще не было ни вас, ни охраны. Там было безопасней, – предположил Душкин.

– Почему «наверно»? Вы, небось, как-то собой управляли? Мол, прыгать куда? В будущее или прошлое? – не унимался здешний Телков.

– Ничем не управлял. Куда понесло, туда занесло. – Душкин обратил свой взор к нашему Телкову, моля о помощи.

– Товарищ полковник, есть предложение: в эти тонкости не лезть. Иначе мы все испортим. Получится, что так не бывает, – находчиво произнес наш Телков.

– Сынок, он прав, – согласился параллельный Степанов. – Давайте-ка по-деловому сгрудимся вокруг моего стола. И обсудим детали предстоящей операции. Назовем ее «Операция «Стадион»…

Этот судебный процесс привлек внимание мировой культурной общественности. Маленький зал Краснопресненского народного суда не смог вместить и любопытствующую публику, и слетевшихся отовсюду журналистов. Их толпы заполнили холл и даже лестничную площадку. Маркизов решительно отверг услуги известнейших адвокатов и защищал себя сам.

– Уважаемый суд! – патетически обратился он к судье и двум народным заседателям. – Моего подзащитного, то есть лично меня, обвиняют в организации краж в музеях так называемого параллельного мира! Обвинение убийственное для человека такой профессии, как моя. Писатель вместо того, чтобы создавать собственные шедевры, лишает человечество тех, что уже созданы другими мастерами. Хотя данное человечество и проживает совершенно в ином мире. Преступление? Безусловно! И я первым готов бросить в себя самый увесистый камень! Но! Я говорю «но». Но существует ли он на самом деле, некий параллельный мир? Вот вопрос из вопросов! Если да, то мой подзащитный совершил преступление перед Историей! Если же этот мир всего лишь вымысел безответственных фантастов, то и уголовное деяние моего подзащитного только плод чьего-то слишком вольного воображения, и не более того! – Тут Маркизов выдержал многозначительную паузу, а затем объявил: – В качестве первого свидетеля я вызываю полковника Степанова!

По залу пронесся гул голосов: «Ну и ну!» Все присутствующие обернулись к входным дверям. Степанов вошел в зал с абсолютно непроницаемым видом, проследовал к судейскому столу и так же спокойно уселся в кресло для свидетелей.

Маркизов встал перед полковником, навел на него толстый указательный палец и точно из этого пальца выстрелил:

– Сергей Максимыч, вот вы… лично вы, вы верите в существование параллельных миров?

– Лично я не верю, – бесстрастно ответил Степанов.

«Не может быть! Наверное, мы ослышались?!» – зашелестел, изумился зал.

– Господин Степанов! Сергей Максимыч! Здесь не место для шуток. Уж вам-то следовало это знать! – нарушая процессуальный порядок, взвился прокурор – государственный обвинитель.

– Я не шучу, – бесстрастно произнес Степанов. – Я верю только фактам. Существование же параллельного мира, увы, таковыми не подтверждено. Пока, во всяком случае.

– Подтверждено, досточтимый Сергей Максимыч! И самым достоверным образом! – победно воскликнул прокурор, не скрывая удовольствия от того, что ему удалось прищучить знаменитого сыщика. Прокуроров тьма, а вот он единственный сумел посадить Степанова в лужу. И обвинитель вдохновенно продолжил: – Я представлю суду двух наших, теперь уже можно сказать, сомирян, посетивших один из параллельных миров, а именно тот, где и было совершено преступление. Итак, я вызываю свидетеля лейтенанта Телкова!

Девушка-секретарь суда вышла за дверь и вернулась вместе с Телковым. Лейтенант коротко и четко подтвердил: да, было дело, он прыгнул и попал в параллельный мир, немного озяб.

– А теперь я вызываю второго свидетеля, гражданина Душкина! – известил прокурор, властным жестом останавливая судью, который наконец опомнился и решил вновь овладеть вожжами процесса.

– Свидетель Душкин в суд не явился. Даже не позвонил, – пожаловалась девушка-секретарь.

«Странно. Операция «Стадион» завершена. К этому часу он должен был покинуть тот мир. Больше ему там нечего делать», – подумал Телков. Степанов тоже удивленно поднял брови. А прокурор только самоуверенно отмахнулся:

– Не беда, обойдемся без Душкина. Нам достаточно и одного свидетельства. К тому же оно исходит от ученика всеми уважаемого полковника Степанова.

– То, что порой происходит с работниками уголовного розыска, не может служить доказательством того, что было или не было на самом деле, – возразил Степанов. – Потому что в нашей профессии очень часто случается самое невероятное. Так, например, известно всем: нет ни снежных людей, ни доисторических ящеров. Но мы их, однако, задерживаем и даже сажаем в камеру предварительного заключения. То же самое произошло и с лейтенантом Телковым. Уверяю суд: если он снова попытается прыгнуть в параллельный мир, у него ничего не выйдет!

– Ловлю на слове! – азартно закричал прокурор. – Господин судья, я прошу… да что там!., я категорически требую перенести заседание на стадион «Красная Пресня», или же «Асмарал!» Дабы мой свидетель продемонстрировал уважаемому суду тот способ, с помощью коего он перенесся в параллельный мир!

– Защита протестует! – тоже закричал Маркизов.

Судья подулся еще немного на самоуправного прокурора и промолвил:

– Вообще-то это против правил… Но чисто по-человечески мне жутко любопытно, существуют они, параллельные миры? Или их придумали писатели ради своего гонорара? Уж очень хочется, чтобы они были… Итак, суд счел необходимым удовлетворить просьбу обвинения и продолжить данное заседание на вышеназванном стадионе!

Его решение было встречено аплодисментами и одобрительными возгласами: «Верно, судья! Пора прояснить! Мы тоже сгораем от нетерпения!» Все повскакивали с мест, поспешили, невольно толкаясь, к дверям. И никто, кроме Степанова и Телкова, не заметил, что первым-то из зала исчез Маркизов. А заметившие обменялись репликами, непонятными для постороннего слуха. Вот их почти стенографическая запись:

«– Сынок, не паникуй. Несомненно преступник отправился именно в ту точку. Там мы его и найдем.

– Но там он успеет…

– Там он уже никогда не успеет».

От здания суда до стадиона было всего две троллейбусных остановки, и потому участники процесса и публика двинулись туда пешком. К ним присоединились те, кто находился в холлах, на лестнице, и таким образом за судьей потянулась внушительная толпа. По дороге, не разобравшись в чем дело, в шествие вливались люди, недовольные властью.

Войдя на стадион, толпа увидела обвиняемого, о котором кое-кто уже и забыл. Маркизов маячил за дальней кромкой футбольного поля и вел себя для подсудимого совершенно нелепо: приседал, высоко задирал ноги, вращал бедрами и бежал на месте. Но сыщики-то поняли сразу: фантаст готовится к прыжку в параллельный мир!

Заметив суд, Маркизов прервал гимнастические упражнения, послал всем смачный воздушный поцелуй и начал разбег, громко топая и раздувая щеки. Казалось, под его весом дрожит земля. Фантаст повторил те же маневры, что совершали Душкин и Телков, и после второго толчка развернулся на девяносто градусов…

«Сейчас он скроется в параллельный мир, а там ищи его свищи», – уныло подумал Телков.

Но, развернувшись, Маркизов будто врезался в невидимую преграду и рухнул на спину. Однако он тотчас поднялся на ноги, снова разбежался и снова прыгнул и снова очутился на спине. И тут уж к нему в полном составе подоспел суд.

– Уважаемый суд, это я хотел тебе помочь. Доказать, что нет в природе так называемого хода в параллельный мир, – соврал Маркизов, глядя снизу на окруживших его участников судебного процесса.

– Рано вы собрались нежиться, подсудимый! Вставайте! – презрительно скривился прокурор. – Ничего вы не доказали. У вас и не должно получиться. С таким успехом мог бы прыгнуть и слон. Сейчас Телков покажет и вам, и суду, каков он, прыжок в неведомое!.. Начинайте, свидетель!

Телков вопросительно посмотрел на своего шефа.

– Прыгайте, лейтенант, – невозмутимо произнес полковник.

– Ему нельзя! У него… у него болит колено! – отчаянно вмешался Маркизов.

– Вроде все нормально, – сказал Телков, ощупав оба колена.

– Обвиняемый, отойдите в сторону! – потребовал прокурор.

Маркизов будто бы отступил, но когда Телков занял исходную позицию и уже пригнулся, готовый сорваться с места, он в последний момент перешел ему дорогу перед самым носом, прошипев:

– Оступись! Сбейся с шага! Спутай толчковую ногу!

Телков мужественно стиснул зубы и помчался в направлении бывшей ямы.

– Телков, погоди! – донесся из-за спины вопль Маркизова.

Но Телков начал прыжки… Вот он, первый толчок… Вот второй… Разворот и… лейтенант налетел на что-то невидимое, словно резиновое, тугое… Его отбросило назад, он упал на спину, лежал, пытаясь осмыслить происшедшее.

Над ошеломленным стадионом после глухой паузы пронесся гул разочарования. Сквозь него прорвался злорадный голос фантаста:

– А я что говорил?! Надо было слушаться мудрого и честного Маркизова!

– Товарищ полковник, не пойму, что случилось. Я старался изо всех сил, – заоправдывался Телков, нехотя вставая на ноги.

– Все в порядке, лейтенант. Случилось то, что и должно было случиться, – сказал Степанов.

Прокурор настоял еще на двух попытках. Телков добросовестно прыгал, и каждый раз его встречала загадочная и непреодолимая преграда.

Маркизов был оправдан здесь же, в центральном круге футбольного поля. За отсутствием места преступления.

– А виноват в этом я! Прыгни в параллельный мир – и преступник получил бы статью. Но именно сегодня точно заклинило! Ни в дугу! А почему? Как вы думаете, товарищ полковник? Ведь я прыгал, и не раз. И теперь все делал как надо! – с горечью произнес Телков, плетясь к метро рядом с шефом, среди понурых людей, похожих на болельщиков, чья команда проиграла в пух и прах.

– Малыш, ты был на высоте! – по обычаю сдержанно похвалил Степанов. – И если у тебя ничего не вышло, то не по твоей вине. В четырнадцать часов ноль-ноль минут по нашему времени, то есть час назад, параллельный полковник Степанов лично засыпал яму для прыжков отборнейшим черноземом, доставленным твоим двойником из Ботанического сада, затем его взрыхлил и засеял семенами флоксов. Дабы закрыть лазейку для преступников и прочих нечестных людей. Флоксы – любимые цветы его жены. Как и моей, впрочем.

– А вам-то откуда это известно? – поразился Телков. – Ну, Сергей Максимыч, вы даете!

– Все очень просто, сынок, – буднично ответил Степанов. – Перед рассветом я встретился со своим вторым подлинником, и мы обговорили все.

– Вы совершили Тройной прыжок? – усомнился Телков, оглядывая грузный торс полковника.

– Представь, прыгать без парашюта было куда труднее. Из летящего самолета, разумеется, – усмехнулся Степанов.

Телков слышал о той почти неправдоподобной истории, когда шеф, преследуя преступника-парашютиста, сиганул за ним в бездну, и пристыженно замолчал. Но только до эскалатора, там он, стоя ступенькой выше, наклонился к Степанову и встревоженно заговорил прямо в ухо:

– А что теперь будет с Душкиным? Его наверняка что-то задержало, и он не успел проскочить, остался в том мире. Сергей Максимыч, навсегда! Иначе бы дал в суде показания. Душкин обещал!