Текст книги "Искатель, 2000 №9"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Георгий Садовников,Спайдер Робинсон,Валерий Черкасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Наверное, с минуту они смотрели друг другу в глаза. «Ну, ну, чего ты ждешь? Приступай!» – подначивала его Струйская своим лукавым взглядом. И Телков приступил: достал из того же кармана клеенчатый портновский метр, принялся мерить изображение на портрете. И так, и этак, и вдоль, и поперек.

«А это глупость третья, – печально сообщил себе Телков. – Знал бы Сергей Максимыч, какой я собрал урожай. Если быть точным, эта глупость четвертая. А первая родилась еще вчера. В Третьяковке…»

… Вчера он то же самое проделал в галерее – мерил подлинник Струйской. Задача оказалась непростой, метр пришлось держать на отлете, не касаясь портрета, за которым наверняка в засаде сидела хитрая сигнализация. К тому же портрет висел в нижнем ряду, и ему, при его-то почти двухметровом росте, пришлось согнуться дугой, далеко выставив свои крепкие ягодицы. Посреди красоты, собранной в этом зале, его поза несомненно выглядела не совсем эстетично. Но на что только не пойдешь, сцепившись в смертельной схватке с преступным миром!

Посетителей в эти часы было немного, и все же его действия собрали небольшую толпу зевак. «Не думайте, это не подготовка к ограблению. И не ремонт, – пояснял он зрителям, не прекращая своего кропотливого занятия. – Я, так сказать, любитель-модельер. Хочу сшить такое же платье для любимой супруги. Они со Струйской форменные близнецы».

Эту байку он выложил и дежурной по залу: она подошла, заметив подозрительное, не похожее на экскурсию скопление людей возле одного из портретов. «Как трогательно, как благородно! Ах, ах, какой вы, право, заботливый муж!» – притворно восхитилась старая дама, а сама боком-боком двинулась за охраной. Хотя, видит бог, в его словах было много истинной правды. Ему действительно хотелось сшить для Люси такое же великолепное платье, и он непременно сделал бы это, если бы умел. Но теперь пришлось бежать, не домерив левый рукав. До появления охраны…

Сейчас Телкову никто не мешал, и он быстро обнаружил кое-что весьма и весьма лю-бо-пытное. Параметры копии совпадали с подлинником, как в случае с Джокондой. Один к одному были даже малозаметные царапины на рамах и крошечное вздутие в левом верхнем углу.

Увлекшись, Телков не сразу уловил за спиной чье-то движение, а уловив, машинально попросил:

– Будь добр, подержи вот тут.

– Счас, – промычал в ответ кто-то явно не своим голосом.

А затем голова лейтенанта словно бы разлетелась на мелкие черепки. «Я вспомнил! Вспомнил, где видел Душкина раньше! – ярко вспыхнуло в сознании Телкова, озарив самые темные закоулки памяти. – Это было…» И на этом его мысли погасли…

Очнувшись, он увидел над собой озабоченное лицо начальника отдела. Из-за плеча полковника выглядывали коллеги и бородатый мужчина в белой шапочке. «Или повар, или «Скорая помощь», – аналитически подумал Телков. Сам он распластался на полу, в той же комнате, под картинами Маркизова. Но кто-то успел подсунуть под его голову подушку.

– Товарищ полковник! Я наделал массу всяческих глупостей. Целых пять! И все впустую. Видно, мои глупости недостаточно глупы. Наверно, есть глупости еще глупей, но я до них еще не дорос! – виновато доложил Телков.

Говоря это, он пытался подняться, чтобы отрапортовать, как положено по уставу, стоя, вытянув руки по швам. Однако железная рука полковника придавила его к полу.

– Отдохни, сынок, не колготись. У тебя сотрясение мозга. Удар был нанесен шестом для прыжков через перекладину. Непонятно, как ему в этой-то тесноте удалось размахнуться этакой штукой. Ее длина метров пять. Ну, может, чуточку меньше. Проще было тебя огреть молотком. Или дубинкой.

Повернув голову, Телков увидел валявшийся рядом упругий фибригласовый шест. Он тянулся через всю комнату и уходил в коридор.

– Но на этот вопрос ответит следствие, – продолжал Степанов. – Что касается твоих глупостей, они были великолепны. Особенно первая и пятая. Они вывели нас на правильный путь. Нам только оставалось следовать за тобой по пятам. К сожалению, на конечном этапе мы несколько замешкались, и тебя чуть не отправили на тот свет.

Телков тотчас вспомнил все, что произошло в последние минуты перед покушением на его жизнь, бросил встревоженный взгляд на портрет Александры Петровны. То есть на то место, где ему надлежало быть.

– Сергей Максимыч! Товарищ полковник! Он унес портрет!

– Кто он? Лейтенант, извольте выражаться ясно и четко. Как вас учили в милицейской школе! – придрался к нему подполковник Лаптев.

И он был здесь, будто недремлющее око. Никак его, Телкова, глупости сюда привели весь отдел.

– Он – это сам Маркизов! – с жаром пояснил Телков. – Он вернулся раньше, ну и напал… А портрет утащил и несомненно где-то…

– Это был не я! – перебил его голос Маркизова.

Оперативники расступились, словно широко раздвинули занавес, за ним, оказывается, стоял хозяин квартиры.

– Да, лейтенант, на вас обрушился кто-то другой, пока нам не известный. Юрий Вадимович в это время был в антикварном магазине, – сказал полковник.

– Вот именно! – торжествующе подхватил Маркизов. – И зачем, спрашивается… зачем мне красть у себя собственную картину? Я еще в здравом уме!

– А за тем, чтобы скрыть! Как улику! – выстрелил в него Телков этим обвинением, точно в тире. – Товарищ полковник, портрет гражданки Струйской, который висел в квартире гражданина Маркизова, никакая не копия, а самый подлинный подлинник. Только второй. Первый по-прежнему в Третьяковке.

– И все остальные копии, те, что будто бы написал загадочный художник, тоже подлинники! И надо полагать вторые, – добавил Степанов. – Юрий Вадимыч! Может вы откроете нам тайну их происхождения? И как они попали к вам?… Ну, ну, Маркизов, смелей! Приподнимите завесу!

Обратившись к коллекционеру, он ослабил контроль над Телковым, и тому удалось сесть. А усевшись, лейтенант тотчас обнаружил нечто важное. Одно из двух высоких окон комнаты было распахнуто настежь. Через него и ушел нападавший, услышав шаги оперативников… Впрочем, сейчас Телкова, как и его товарищей, занимало другое: что скажет застигнутый врасплох Маркизов?

Однако Маркизов оказался достойным противником, умеющим держать удары. На его округлом щетинистом лице не шевельнулся ни единый мускул. Ну, разве разок дернулась правая щека, будто он отогнал муху.

– Сергей Максимыч, а вы жаловались, мол, у вас с воображеньицем слабовато, – сказал Маркизов с искусственным смехом. – Да вам, дражайший сыщик, впору самому клепать фантастические романы. Ваш лейтенант по молодости, не подумав, ляпнул, а вы на это тотчас наметили лихой сюжетец… Господа, ну посудите сами: откуда им взяться, вторым оригиналам, если само их существование – полный абсурд! И с научной точки зрения, и с любой другой, разумеется, здравой. – Он оглядел присутствующих с вызывающей усмешкой и не удержался от сарказма: – Ведь так можно договориться до того, что в природе есть подлинники и третьи, и четвертые, и пятые.

– И даже десятые, – закончил на него Степанов. – Но нас интересуют те, что находятся у вас. И вы расскажете, откуда они появились. Одно нам уже точно известно: вам их приносит Душкин.

– Опять вы привязались со своим Душкиным! Повторяю: я не знаю такого! – раскричался Маркизов. – Меня ограбили, сперли картину, и мне же лепят совсем несусветное дело! Я буду жаловаться на вас, полковник Степанов!

– Желательно в письменном виде, – вмешался подполковник Лаптев. – Пишите ясно, аргументированно. С указанием фактов и дат.

– Я ему помогу. Продиктую сам, – благодушно сказал Степанов. – И заодно, Юрий Вадимыч, мы познакомим вас с Душкиным. Вы, небось, уже заинтригованы с головы до пят: мол, что он за птица такая, Душкин? Но для этого вам придется поехать с нами.

– Как бы не так! – злорадно прошипел Маркизов, одновременно прислушиваясь к чему-то.

Все остальное промелькнуло перед оперативниками, будто на кинопленке, прокрученной с удвоенной скоростью. Коллекционер подхватил с пола шест, крикнул «поберегись!», пробежал с шестом наперевес к открытому окну, опустил конец шеста за подоконник и, оттолкнувшись от невидимой опоры, вылетел на улицу.

Телкову почудилось будто во время его прыжка мимо дома проехала большая тяжелая машина. «Кому рассказать, не поверят, засмеют», – подумал лейтенант.

То же самое подумали и его коллеги, и врач «Скорой помощи». Они хором вскричали:

– Такого не может быть! От окна до земли метров двенадцать! Ему бы не хватило шеста. Не от воздуха же он оттолкнулся?!

– И все же у него получилось, – хладнокровно произнес Степанов, он один не высказал изумления. – Видимо, в этот момент под окном проезжал трейлер или автобус. И Маркизов использовал его крышу как точку опоры для шеста. Если вы заметили, здесь тротуар очень узок, и проезжая часть подходит почти вплотную к дому.

– Ну, преступник! Ну, ловкач! Мы все равно тебя поймаем! – разгневались оперативники и, не дожидаясь указаний от начальства, устремились в погоню за беглецом.

– Подождите! Я с вами! – азартно крикнул врач и тоже выскочил из квартиры.

Вихрь погони закрутил и Телкова. Он не заметил, как очутился на ногах, словно подброшенный пружиной. Еще мгновенье – и лейтенант был бы за дверью, но его остановил суровый голос Степанова:

– Негоже, сынок, преследовать преступника в одних носках! Хоть они чистые и без дырок. К тому же его все равно не догнать. Маркизов получил солидную фору. Он был готов к такому повороту и заранее обзавелся шестом. А так же загодя изучил расписание автобуса. Да, да, малыш, прошедшая под окном машина несомненно была маршрутным автобусом! И все же не будем расстраиваться. Сбежав, Маркизов подтвердил свою связь с Душкиным. Он испугался очной ставки с сообщником.

– Но Душкин на свободе, и мы его потеряли! Сергей Максимыч, вы обманули! Вы-то! – поразился Телков.

Он уже начал обуваться и теперь так и застыл с башмаком в руке.

– Увы, я обычный смертный. Недостатки присущи и мне, – с горечью сказал Степанов.

– Но зато вы вон как здорово раскрыли, ну, что и остальные копии, сделанные таинственным художником, в действительности тоже подлинники, – принялся Телков утешать своего учителя. – Неужели вы, как и я, подвергли их экспертизе? Обмерили вдоль и поперек?

Степанов невольно улыбнулся и ответил так:

– Нет, у меня все получилось проще. Анализ, синтез, дедукция, тэ пэ и тэ дэ. Посмотрим на габариты этих псевдокопий. Ты не находишь между ними ничего общего?

– У них одни размеры! – озаренно воскликнул Телков. – То есть не одни. Они даже разные. Но каждую можно пронести на манер чемодана, завернув в бумагу или тряпку. Как и было с Джокондой. А некоторые и вовсе засунуть в пакет.

– На это я обратил внимание еще при первом нашем визите к Маркизову, – признался Степанов. – Мои подозрения укрепил рассказ о гении, который якобы бросил вызов великим предшественникам. И весьма странным образом: копируя их полотна. Но копия – всего лишь повторение чужой идеи, как бы искусна она ни была. Чего не мог не знать копиист. Словом, выдумка была рассчитана на доверчивых и не очень умных людей. Каковыми автор счел и нас с тобой, сынок.

«Почему же я все это прохлопал?» – пристыженно подумал Телков.

– Приметил я тогда и шест для прыжков, – сам того не зная, безжалостно продолжал его учитель. – Он лежал вдоль коридора, впритык к плинтусу, почти не отличаясь по цвету. А мы с тобой к этому моменту уже кое-что ведали о прошлом нашего коллекционера. В нем не было и намека на спорт.

В гудящей голове Телкова появилось нечто отдаленно похожее на догадку и тут же исчезло. И все же он высказал робкое сомнение:

– Но его походка! Так ходят спортсмены. И потом он прыгнул с шестом? Прыгнул! А это, товарищ полковник, не хухры-мухры. Тут нужен навык. Значит, он тренировался… когда-то. Или недавно.

– Этим, сынок, ты и займешься. Спорт – твой конек. Но прежде отлежишься дома. Три дня, – приказал Степанов.

Тем временем в квартиру начали стекаться раздосадованные оперативники, притащив единственный трофей – шест для прыжков, с которым долго разворачивались между стен. Сам Маркизов успел улизнуть проходными дворами. Многочисленные очевидцы подтвердили правоту полковника Степанова. По их словам, они стали свидетелями умопомрачительного трюка: из окна на втором этаже вылетел господин-товарищ с длиннющим шестом и, оттолкнувшись оным предметом от крыши автобуса № 116, сиганул через всю улицу и, бросйв шест, скрылся в подворотне. Не дождался, чудак, бурных аплодисментов.

Этой ночью Телков не сомкнул глаз, лежал рядом с безмятежно посапывающей Люсей, смотрел в темноту, пытался вернуть воспоминание, которое вспыхнуло после удара шестом и тут же погасло.

«Почему оно не являлось, когда я был в полном порядке? Пульс в норме, а мысль ясна, как вымытое Люсей окошко? Но стоило врезать по моей черепушке, и оно, нате вам, пришло? – ровно в полночь подумал опер. – Наверно, лично это воспоминание лежало на самом дне, придавленное другими воспоминаниями. Но после удара в голове все взбултыхнулось, и оно всплыло на поверхность. Недаром же это называется сотрясением мозга. Но, к несчастью, я в тот же момент лишился чувств и пока приходил в себя, оно снова опустилось вниз… А что, если создать такой же случай снова? Уже искусственным путем? Как это делают ученые?» – спросил себя Телков перед восходом солнца.

Утром он закрутился вокруг жены, норовя подставить темя то под ее локоть, то под дверцу холодильника, из которого она доставала продукты. «Ты мне мешаешь. Так я никогда не приготовлю завтрак», – ворчала полусонная Люся.

Наконец ему повезло. Приняв душ и выходя из ванной, супруга в спешке толкнула дверь плечом, а может, ногой. Удар получился что надо – перед глазами Телкова поплыли разноцветные круги. И он вспомнил где и когда видел Душкина. Голове тотчас захотелось провалиться в небытие. «Держись, лейтенант, не отключайся!» – приказал себе Телков, цепляясь изо всех сил за ускользающее сознание. И выполнил приказ: удержался на плаву.

– Да что с тобой? Ты сегодня какой-то камикадзе! – встревожилась Люся. – Ведь я могла тебя убить. Непредумышленно, конечно!

– Спасибо тебе, Люся, от всего сердца! Ты даже не представляешь, как сейчас нам помогла, – прошептал Телков, придерживая голову.

Жена пощупала его темя и вынесла приговор:

– Шишки вроде бы нет, но чего-то ты стал заговариваться. Поди в ванную, приложи мокрое полотенце и полежи, пока я приготовлю завтрак.

Однако Телков, слегка пошатываясь, направился по другому маршруту – в комнату, а именно к книжному шкафу. Порывшись на нижней полке, он извлек на белый свет старую папку с вырезками из спортивных газет, которые собирал в школьные годы, раскрыл ее на столе, перебрал пожухшие листки и остановился на согнутой вдвое страничке из газеты «Кедровский летописец».

Это было бравурное описание грандиозного легкоатлетического матча, состоявшегося в честь столетия его родного сибирского городка Кедровска. Само соревнование тогда называлось очень внушительно: «Сборная Кедровска против сборной всей остальной страны». На этот дерзкий вызов откликнулись…нет, нет, не действующие чемпионы… на солидные денежные призы, отваленные местными бизнесменами, клюнули уже сходящие мастера второго пошиба. Они разнесли в пух и прах кедровских спортсменов, забрав все деньги до единой копейки. Посреди страницы красовался групповой снимок победителей матча. Телков тотчас узнал Альберта Душкина, который выиграл тройной прыжок.

Да и как было не узнать? Мастера после матча гуляли по городу, балагуря и флиртуя со здешними девицами. А он, Телков, тогда восторженный мальчик, ходил на ними по пятам, ловил каждое слово, ожидая чего-то необыкновенного. Ничего особенного он так и не услышал, но запомнил их всех. И Душкина, и вот этого прыгуна с шестом, что на снимке стоял рядом с ним. Под снимком шестовик был назван Ю. Злодеевым.

«Ба, да это же Юрий Вадимыч Маркизов! Только легче килограммов на двадцать пять! – мысленно воскликнул опер. – И еще он взял себе псевдоним. Ну кто и впрямь станет читать писателя Злодеева?»

Телков бережно положил вырезку в кейс. Несомненно, это утро начиналось с успехов, правда добытых с риском для головы. «Пусть они будут не последними!» – пожелал себе Телков. И, словно по его заказу, к нему сейчас же поспешила новая удача. В ожидании завтрака – яичницы с колбасой – он подошел к окну и увидел Душкина!

Тот шел по противоположной стороне улицы, куда-то торопился, не забывая зыркать туда-сюда – проверял, не идет ли кто за ним по пятам. В правой руке, как и при их встрече в Кривом переулке, он нес нечто прямоугольное, обернутое мешковиной и перевязанное шнуром.

«Портрет Александры Петровны! Это он напал с шестом! Душкин!» – ахнул Телков и, прихватив со стола кейс, бросился к выходу, едва не столкнувшись с женой. Люся несла тарелку с еще шипящей яичницей. «Телков, ты забыл поесть!» – крикнула супруга. Но он уже выскочил из квартиры.

Решив не связываться с лифтом, опер скачками слетел на первый этаж, выбежал из подъезда и, лавируя между машинами, пересек улицу. А здесь, на тротуаре, ему заступили дорогу двое мужчин, затянутых в одинаковые кожаные пиджаки.

«На сообщников не похожи. У них официальный вид», – мгновенно определил Телков. И тот, что стоял слева, и вправду официально произнес:

– Гражданин Телков, вы нарушили. Перешли улицу в неположенном месте. Пройдемте!

– Мужики, давайте разберемся потом. Сейчас я преследую преступника, – поспешно проговорил опер, одновременно пытаясь обойти преграду.

– Мы тоже преследовали и наконец поймали. Вас! – сказал второй, снова становясь перед ним, будто в танце.

– Да вы что?! Я же свой! – горячо, даже с обидой заверил Телков, не выпуская Душкина из поля зрения.

Но преступник уже поворачивал за угол.

– А это мы выясним, кому вы свой, – грубо и без намека на юмор прикрикнул первый. – Ну-ка марш к машине!

И тут Телков понял: эти люди действительно не свои, чужие. Своих он отличал с первого взгляда.

«Двоих-то я сомну, раскидаю, как в гонконгском боевике», – сказал себе Телков. Но возле черной «Волги» топталась еще одна пара в таких же пиджаках.

– Ладно, не будем качать слону хобот, – нехотя уступил первый, заметив решимость в глазах опера. – Мы из Федеральной службы безопасности, – и показал Телкову удостоверение. – Сработав под милицию, мы, признаться, дали маху. Не подумали, что вы сами оттуда. Так что поедем тихо, мирно, не привлекая внимания посторонних.

– Значит… я задержан? Если я правильно понял? – удивился Телков.

– Подождем с формулировкой. Ее мы вынесем, когда вы ответите на некоторые вопросы. А пока просто желаем с вами побеседовать. Но не советуем отказываться от нашего радушного приглашения, – многозначительно намекнул второй.

Перед государством Телков не чувствовал ни малейшей вины, считал себя самым преданным гражданином. Просто где-то небось пересеклись дела, которые порознь вели Петровка и ФСБ, и он этим ребятам понадобился как советчик. Только не надо было разыгрывать ненужный спектакль, сказали бы: так, мол, и так, помоги. Да и поудачней следовало выбрать время.

– Так и быть, поехали. Преступник все равно уже ушел, – вздохнув, согласился Телков. – Но давайте сперва заедем к нам, на Петровку. Я ноги в руки, кое-что передам и назад. В ваше полное распоряжение.

– Хитер! Но и мы не дураки. Это кое-что и нам может показаться интересным. Возможно, даже очень, – отрезал первый и забрал у Телкова кейс.

Его привезли на Лубянку, а там доставили в обширный (размером с бильярдную) кабинет, в каких сидят самые важные шишки. Такой туз и располагался за письменным столом, увенчанным правительственным телефоном, и был чином никак не меньше генерал-полковника.

«Ого, видать, над страной нависла серьезная опасность, коль этим неизвестным мне делом занялось столь важное лицо. Придется и мне… ну, пока, разумеется, отложить свои теперь уже узкие служебные интересы и заняться защитой государства. Вот только хватит ли у меня способностей и опыта, чтобы помочь своей бедной Родине?» – обеспокоенно подумал молодой опер.

А важный чин при виде Телкова вдруг побагровел, приподнялся из-за стола, обнаружив при этом разочаровывающий малый рост, и заорал на него чуть ли не матом:

– Попался, сукин сын! Раздолбанный предатель! Растак тебя и этак! Изменил, понимаешь, Родине, мерзавец! Продал самый секретный военный секрет! И кому?! Нашему закоренелому в прошлом, а ныне главному потенциальному врагу! Все тому же американскому империализму! Тем самым ты, гнусный Телков, образовал зияющую брешь в обороне своего государства!

– Вы, извините, меня с кем-то спутали. А если нет, то ничего подобного! – твердо возразил лейтенант, не сломавшись от залпа очень несправедливых обвинений. – Я сам на страже, только бдю на соседней границе, которая внутри. И готов, не жалея жизни, когда будет надо.

– Ах, ты еще пырхаться?! Какой прожженный нахал! Но ничего, сейчас мы тебя припрем к позорному столбу. С помощью убийственных фактов, – пригрозил фээсбэшный начальник и полез в папку с бумагами, что-то решил предъявить.

Да не успел. Дверь его кабинета резко распахнулась, и в комнату стремительно вошел полковник Степанов.

– Ба, кого я вижу! Сергей Максимыч! Какая честь! – закричал фээсбэшный чин и простер к Степанову короткие руки, будто обнимал его через разделявшее их пространство. – А мы вот корпим, разбираемся с изменником Родины. Некогда перевести дух. Некогда посидеть с друзьями за рюмочкой коньяка. Но я все равно не удержусь, похвастаюсь жене: мол, знаешь, жена, кто к нам сегодня зашел? Просто, по-свойски? Сам Степанов! Похвастаюсь непременно! – И он зачем-то лукаво погрозил полковнику пальцем.

– Вы сказали «изменник». Кто же изменил? Неужели лейтенант Телков? – поинтересовался полковник, пропустив лесть мимо ушей.

– А вы как догадались? – изумился хозяин кабинета. – Ну да, как же я забыл? Ваша прославленная интуиция! Он это, он! Подло проник и в ваш отдел… Вот полюбуйтесь! – Он наконец извлек из папки подозрительно знакомый Телкову лист и торжествующе протянул Степанову. – Вчера изъяли в Шереметьево, на таможне. Эти сведения огромной, – он понизил голос, словно враг мог подслушать и тут, – я бы даже сказал, неимоверной государственной важности пытался вывезти известный агент ЦРУ по имени Гарри Смит. Он был за-дер-жан.

Теперь Телков узнал свой рисунок, проданный на Арбате.

– Внешний вид нашего ракетно-зенитного комплекса «С-300», – почтительно пояснил фээсбэшник. – Предатель так и написал: «С-300». На случай, если кретины из Пентагона не допетрят сами. Гарри Смит пытался выдать этот документ за произведение искусства, да наши люди оказались еще умней. Что любопытно, предатель тоже действовал нагло. Видите? Поставил подпись: В. Телков. Будто он на самом деле художник. И просчитался! Именно это и помогло нам выйти на изменника.

– Генерал, мой подчиненный отродясь не видел «С-300». Впрочем, как и все остальные граждане, не допущенные к этой военной тайне, – улыбнулся Степанов. – Лейтенант, или я грубо заблуждаюсь на ваш счет?

– Чтобы вы заблуждались?! Да ни за что! Это исключено! – горячо заверил Телков. – И добавил, невольно сожалея: – Я этот комплекс не видел даже во сне. Хотя очень хотелось.

– И потому он на рисунке какой-то добрый, ручной. Будто живет здесь же, в доме, наравне с кошками и собаками. Разве что решил полетать. Тут он совершенно не страшен, – прокомментировал Степанов, разглядывая картинку.

– Час от часу не легче! – запаниковал генерал. – Выходит, рисунок вашего подчиненного опасен вдвойне! Вы представляете, что могли подумать в Пентагоне? А может, уже и подумали. Мол, наш грозный «С-300» – это липа! Всего лишь детская фигня. А потому не бойся, иди войной на матушку-Россию, и всем все сойдет с рук!

– Ваша логика сокрушает, как не рисованный, а настоящий «С-300», – развел Степанов руками, скрывая иронию. – Ну что ж, если наказывать, то только меня. Лейтенант Телков выполнял мое задание, внедрялся в среду живописцев.

– Но с вами-то лучше не связываться. Попадешь в историю, как…как гонитель великого сыщика, – приуныл генерал. – Ладно, будем выправлять ситуацию. Припугнем Пентагон! Организуем утечку информации. Подсунем американцам истинные данные об «С-300»! Пусть не гоношатся там, в своем Белом доме. Мол, знай наших!.. Ничего не поделаешь, лейтенант, ты свободен. Забирай свой кейс. Кстати, что в нем прячешь? Мы, к сожалению, не успели проверить.

– В кейсе мое очередное задание, – опередил Степанов своего неопытного питомца. – Я угадал, лейтенант?

– Попали прямо в десятку! – подтвердил Телков.

– Не расстраивайтесь, генерал. В следующий раз вы разоблачите подлинного изменника. А пока примите вот это. Очень развивает воображение, – сказал Степанов, затем достал из бокового кармана небольшую книжку и положил на стол перед генералом. Это были «Приключения капитана Врунгеля».

– Ну-у… Я такую книгу читал. В детстве, – разочаровано протянул генерал.

– Она особенно полезна в зрелые годы. Перечитайте, не пожалеете, – посоветовал полковник.

Степанов и лейтенант оставили генерала и его подчиненных в обществе с капитаном Врунгелем, покинули кабинет. В коридоре Телков уставился на своего шефа со священным восторгом.

– Товарищ полковник! Вы… вы еще ко всему и ясновидец?! Как… как вы узнали…

– Что тебя, сынок, задержали? – действительно провидчески закончил Сергей Максимович. – Увы, малыш. К сожалению, пока этот замечательный дар мне не подвластен. Благодари свою Люсю. Она выбежала за тобой прямо с яичницей…

– …с колбасой, – вставил голодный Телков и гулко проглотил слюну.

– Потерпи, сынок. Сегодня ты мне нужен легким, как одуванчик, – загадочно произнес Степанов. – Словом, забудь о яичнице. Главное, твоя жена увидела, что тебя увозят какие-то люди, запомнила номер машины и позвонила в отдел.

Когда они влезли в родную отделовскую «Волгу», расположились на заднем сиденье, Телков заметил еще одну странность: рядом с водителем лежала Джоконда. Упакованная, разумеется, в плотную белую ткань, но это была она. Лейтенант узнал бы этот сверток среди миллиона других.

«Зачем он ее возит с собой?» – подумал Телков, дивясь очередной выходке шефа.

А шеф уставился на его, телковский, кейс, и поинтересовался:

– Итак, что же мы утаили от генерала?

– Товарищ полковник! Да у меня же для вас сюрприз! – хлопнув себя по лбу, воскликнул Телков.

Открыв чемоданчик, он показал вырезку из газеты, с трудом скрывая гордость за самого себя, стараясь казаться спокойно-деловым. После того как шеф вроде бы налюбовался Душкиным вдосталь, Телков спросил, все же нарываясь на похвалу:

– Ну как? Впечатляет?

– Лейтенант, прочти вы его дело от корки до корки, и вам бы не понадобилось истязать свою несчастную память. Там собрано все о спортивном прошлом нашего героя. Но вас в основном интересовали уголовные подвиги человека по кличке Клизма, – сказал полковник, будто снял ремень и выпорол публично.

– Но рядом с ним шестовик Злодеев. Он – ни кто иной как Юрий Вадимович Маркизов, – защищаясь, пролепетал Телков. – Маркизов – его псевдоним!

– Верно, Маркизов, – согласился шеф, вглядываясь в снимок. – Вот тут вы, лейтенант, молодец! Что же касается псевдонима, Маркизов наверняка вскоре оформил его как свою фамилию. Чтобы не доказывать каждый раз всем и вся, мол, ты есть ты. И живет он под фамилией Маркизов уже много лет. Потому-то его спортивная молодость выпала за рамки писательской биографии. Видно, в ту пору он остался без лавров, которые украсили бы новый портрет.

Молодого опера так и подмывало взять реванш, напомнить своему наставнику: дескать, он, Телков, говорил и не раз о том, что Маркизов и Душкин повязаны одной веревкой. Но ему не верил никто. Это желание перло из него, словно забродившее тесто. И Телков сдерживал его изо всех сил, чтобы оно не перевалило через край.

– Маркизов – фантаст и спортсмен. Любопытное сочетание. Оно, пожалуй, и есть недостающее звено в этой загадке, – нарушив паузу, промолвил Степанов. – Так на каком стадионе наши следопыты потеряли Душкина?

– На стадионе «Красная Пресня», – доложил Телков. – А может, он теперь называется «Асмарал». В общем, очень запущенный стадион, будто ненужный никому.

Он сам там был однажды, хотел, вспомнив физкультурное отрочество, размяться, пробежать кругов этак двадцать пять, но, протрусив по неровной дорожке и едва не подвернув ногу, ушел ни с чем.

– Заброшенный, говорите, стадион? Несомненно это то самое место, – снова загадочно пробормотал Степанов и приказал шоферу: – Семеныч, поехали на Заморенова… Семеныч, здесь останови, – сказал он, когда они поравнялись с Киноцентром. – Нас не жди. Поезжай в отдел. Мы, судя по всему, задержимся надолго.

– Максимыч, нехорошая эта история, со второй Джокондой. Пахнет чертовщиной, – неодобрительно покачал головой пожилой водитель, связанный с полковником многолетней боевой дружбой. – Не лучше ли мне пойти с вами? Не знаю, как лейтенант, а я все же крещеный.

– Тут, Семеныч, совсем иное. Из другой, можно сказать, сферы. Так что мы обойдемся своими силами, – промолвил Степанов. – Лейтенант, прихватите с собой портрет. Сегодня мы, если повезет, вернем его хозяевам.

По-прежнему ничего не понимая, Телков выбрался из машины и, открыв первую дверцу, взял Джоконду.

Впереди, на правой стороне улицы начиналась решетчатая ограда стадиона, а чуть подальше, за стволами деревьев виднелись его металлические ворота. Возле них как раз в этот момент мелькнула неясная фигура и прошмыгнула на стадион.

– Товарищ полковник, это Душкин! – заволновался Телков. – И он с собой пронес что-то плоское прямоугольное, похожее на это, – он показал упаковку с Джокондой.

– Ну, что ж, подходящий случай проверить ваше зрение, лейтенант, – то ли в шутку, то ли всерьез бросил Степанов.

Они энергично пересекли улицу и через распахнутую калитку вошли на стадион. За воротами полковник вдруг остановился сам и придержал Телкова за локоть. А затем он повертел головой, высматривая что-то, и озабоченно пробурчал:

– Где он, этот чертов вход?

«Видать, мой шеф перетрудился. Попал в штопор», – пронеслось в голове у Телкова. Спрятав улыбку, лейтенант деликатно пояснил:

– Товарищ полковник, вы уже на стадионе. Вот он, вход, за вашей спиной.

– Ты прав, сынок. Мы переступили черту. Может, потом над нами будут потешаться, но мы все равно пойдем вперед, – ответил шеф в своем сегодняшнем чудном духе и решительно двинулся в глубь стадиона.

Пройдя мимо деревянных раздевалок, они подошли к той самой беговой дорожке, выложенной из непонятных плиток, которые от старости уже кое-где разошлись, а где-то и вздыбились, словно льды. За дорожкой простиралось плешивое футбольное поле. В центре поля, откуда начиналась игра, носом к носу топтались Маркизов и Душкин. Бывшие спортсмены боролись за прямоугольный предмет, завернутый в мешковину. (Несомненно это был портрет Струйской.) Каждый тянул его к себе, пиная соперника ногами. Душкин, невзирая на жару, зачем-то напялил шерстяную лыжную шапочку и толстую спортивную куртку и потому был неуклюж. Но он упорно держался за свою добычу, мотаясь вместе с ней из стороны в сторону. Бойцы с головой ушли в поединок, ничего не слыша, никого не видя, ни дать ни взять, раззадорившиеся петухи. Подходи и бери их голыми руками. Только раньше времени не спугни.