Текст книги "Нависшая угроза"

Автор книги: Рэндалл Биллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Джордж видел, что вокруг него люди сели ровнее, и даже начали улыбаться более уверенно, чем временами до этого. Они ободрились от его слов. Герцог только надеялся, что верит в них так же, как и его люди.

24

Наша главная новость сегодня – прекращение боевых действий на мире Вернке, который яростно оспаривают с конца 3062 года два братских подразделения: 12-ый и 22-ой Авалонские гусарские полки.

После уничтожения 12-го полка, верных лоялистов Виктора, архонт-принцесса сохраняет контроль над важным производящим мехи миром. После потери значительного количества важных производителей мехов за последние годы, как то Нанкина, Ковентри, и, самое болезненное, Тиконова, контроль над Вернке критичен для архонт-принцессы, чтобы продолжать сражение против войск, лояльных к принцу Виктору.

«Хэдлайн Ньюс», Федеральная служба новостей, Робинсон, Федеративные Солнца, 1 апреля 3066 года

Мемориальный парк имени Моргана Хасек-Дэвиона

Ледник Моридог, Нью-Сиртис

Марка Капеллы

Федеративные Солнца

1 апреля 3066 г.

– Прекратить! – выкрикнул Грейсон по общей частоте. – Прекратить огонь!

Но это было бесполезно. Совершенно бесполезно. Тот факт, что Риджбрукское ОМК выбрало путём отступления мемориальный парк Моргана Хасека, вызвал неистовую ярость берсерков в его людях, которую ничего не могло остановить; он пытался сделать это уже пятнадцать минут.

Его «Темплар» качнулся назад, когда «Цестус» оторвал почти тонну брони с верха правого торса меха Грейсона выстрелом из гаусса. Он попятился, чтобы удержать равновесие, а затем повернулся, чтобы открыть ответный огонь четвёрками самонаводящихся ракет ближнего действия. Он всё ещё не хотел задействовать всё вооружение из-за боязни нанести случайный урон парку. Восемь ярких огней прорезали сумерки; непрерывный ветер быстро унёс инверсионный след, ещё до того, как ракеты взорвались на корпусе «Цестуса». Неуклюжий сгорбленный мех оступился, раздавив при этом своей огромной металлической ногой ледяную скульптуру единорога.

– Нет! – закричал Грейсон на пределе своих лёгких. От душевной боли в его глазах появились слёзы, и сильные судорожные всхлипывания душили его. – Прошу, не тут. Мы будем выходить из боя…

Но он знал, что этого не произойдёт. В праведном гневе его фузилеры уничтожали то, что они старались защитить. Это было безумие.

Где-то слева от него Джонатан Томлинсон, непрерывно стреляя, удерживал позиции в своём «Ягермехе», грохот от его сдвоенных ультра-автопушек отдавался эхом по всей ледяной равнине. Казалось, ему было всё равно, что он наступил и раздавил статую женщины, прижимавшей к груди ребёнка.

Дальше Грейсон видел «Баньши» лейтенанта Джека Мантаса, огонь его ППЧ не прекращался, взрывая одновременно по несколько скульптур за выстрел. Звезда, окружённая семью планетами, мгновенно испарилась, будто ледяное солнце неожиданно превратилось в настоящее и стёрло себя вместе со своей солнечной системой в колоссальной вспышке сверхновой. Дымчатый ягуар, сражающийся в доблестной, но, в конечном счёте, безнадёжной битве против льва исчез так же, как и клан, который вдохновил на создание этой статуи. Гигантский гладиатор, прибивающий китайского дракона к земле, превратился в пар так же быстро, как менялась удача капелланского государства. Грейсон с трудом выносил это зрелище.

Сдвоенные рубиновые лучи прочертили воздух и впились в его левую и правую ноги, заставив вскипеть и исчезнуть ещё тонну брони «Темплара». Двигаясь назад, в тщетной надежде отвести «Цестус» от ледяных скульптур, Грейсон поднял два средних лазера повышенной дальности и сделал выстрел. Благодаря аккуратному прицеливанию и улучшенному прицельному компьютеру, оба выстрела попали в цель, в центральный торс. Стараясь не вредить парку ещё больше, Грейсон наносил противнику только половину повреждений. Его забота, возможно, была нелепой, словно кто-то старался не пролить содержимое фляги в потоки воды, смывающие родной город. «Ещё одна капля в океане», – думал он.

Полный залп «Цестуса» напомнил ему о битве, все выстрелы двух больших лазеров и гауссового орудия нашли свою цель в «Темпларе». Переданная кинетическая энергия вместе с потерей почти двух тонн брони и скользкой опорой для ног, в конце концов, заставили его потерять равновесие. Завывания гироскопа, расположенного под кабиной, дали знать, что притяжение выиграло этот раунд.

«Темплар» с грохотом рухнул на спину, голова Грейсона в нейрошлеме больно ударилась о пилотское кресло. Тяжело дыша, понимая, что «Темплар» погибнет, как какая-то черепаха, перевёрнутая на спину, он попытался перекатиться и подняться на ноги. Задание оказалось ещё более сложным, поскольку Грейсон не хотел пользоваться своими руками со стволами орудий. Если они забьются снегом, и он выстрелит, это уничтожит их так же, как попадание из другого оружия. «Цестус» продолжал терзать броню «Темплара» всё новыми энергетическими ударами, и раздражение Грейсона росло с каждым выстрелом.

К тому времени, как его мех поднялся и выпрямился на все одиннадцать метров высоты, злость полностью заполнила его. Он подождал мгновение, пока перекрестье прицела не засветится золотым, а затем сжал обе рукоятки управления в кулаках, стреляя всем доступным в распоряжении оружием. Четыре средних лазера повышенной дальности, две четырёхствольные установки самонаводящихся ракет и две автопушки класса 5 сделали залп по «Цестусу». Как и в прошлый раз, все самонаводящиеся ракеты захватили цель и добились разрушительного эффекта. Снаряды для автопушки повышенной точности и прицельный компьютер «Темплара» удержали оба металлических потока на цели, разъедая как грибок её броню. Только два лазера нашли свою цель. Два других прошли в двух сантиметрах от «Цестуса», попадая во что-то из парка позади него.

Часть сознания Грейсона наблюдала за тем, как оба луча попали в другие ледяные скульптуры. Первый срезал великолепное ледяное дерево, наверное, двадцати метров высотой. Подрубая его под корень, вспышка света свалила скульптуру, словно топор лесоруба, и она упала, сокрушая другие. К абсолютному ужасу Грейсона, второй лазерный луч ушёл в самый центр парка, где нетронутый «Даиси» присел, защищая могилу Моргана. Заряд, кажется, прошёл через ледяное плечо правой руки меха. Когда орудия «Темплара» полностью перезарядились, возвращаясь в состояние готовности, Грейсон выпустил второй залп и почти вздохнул от облегчения, когда «Даиси», казалось, остался цел. Затем, будто срывающаяся волна снега, превращающаяся в лавину, рука начала медленно соскальзывать вниз. Ледяные осколки блестели как фейерверк на ярком солнце.

Результаты второго залпа Грейсона оказались такими же, как и первого, два лазерных луча пробили центр торса «Цестуса». Внезапный пик на ИК-мониторе показал, что Грейсон попал в двигатель вражеского меха. Когда в образовавшиеся дыры направилась энергия ещё нескольких выстрелов, «Цестус» внезапно замер, и языки огня начали вырываться из трещин в его броне. В сюрреалистическом унисоне, рука «Даиси» наконец свободно отпала одновременно с тем, как энергия, запертая в термоядерном двигателе «Цестуса», вырвалась за пределы и поглотила своего тюремщика. Пламя взрыва мгновенно окутало всю машину. Катапультное кресло не успело покинуть огонь. Ледяная рука рухнула на землю, разлетевшись на миллион осколков.

Трясясь, Грейсон зарыдал. Хотя он сражался в бесчисленных сражениях за последние несколько месяцев, он убил только троих мехвоинов, все они были лиранцами. Пилот «Цестуса» сражался в точности так же, как Грейсон, убеждённый, что он был прав. Он был из Дома Дэвион, того же Дома, что и Грейсон, и Грейсон убил его. А худшим было то, что выстрел мимо цели испортил главную скульптуру мемориального парка. Он словно плюнул на могилу величайшего героя Федеративных Солнц.

Грейсон захохотал, смех был с нотками истерики.

– Вся королевская конница, вся королевская рать… – прошептал он.

До этого момента, он надеялся, что раны, нанесённые гражданской войной, могут быть излечены. Даже после нескольких лет сражений и тысяч смертей, лидеры и люди величайшей звёздной империи со времён Звёздной Лиги могли и находили общие взгляды, чтобы снова объединиться. Как феникс, всё могло подняться из пепла этой огромной ошибки и стать более блистательным, чем даже прежде.

Больше нет. Надежда разбилась так же несомненно, как высеченная рука «Даиси». Всё стало не вещественнее сна. Он больше не мог прятаться за своими иллюзиями. Правда была жестока, как ветры Нью-Сиртиса. Неважно как долго, неважно как сильно они будут стараться, они никогда не смогут собрать Шалтая снова.

25

Сегодня вечером, пресс-секретарь президента Гровера Шраплена заявил, что полное уничтожение наёмнического подразделения «Слаггеры ДеМаестри» «Сражающихся Урукхаев» было оправдано и необходимо. Он утверждает, что подразделение вошло в звёздное скопление Гиад и немедленно начало движение на полной скорости к планете Таурус. Когда они проигнорировали повторяющиеся предупреждения остановиться для досмотра, президент Шраплен оказался вынужден защищать граждан Конкордата от возможного вторжения отряда наёмников на службе Федеративного Содружества. Он уполномочил 4-ю военно-воздушную дивизию таурианской гвардии действовать по своему усмотрению. Так как все враги Таурианского Конкордата узнали за века, что атака Тауруса означает почти несомненную смерть, «Слаггеры» встретили свою в глубинах холодного космоса.

Близкие к подразделению наёмников источники сообщают, что «Слаггеры» объявили свои намерения, утверждая, что они бросили свой пост на Лотаре, где, как они полагали, их позиции были непригодны для обороны, и что они желали предложить свои услуги Конкордату. Президент Шраплен отказался от дальнейших комментариев.

«Новости в шесть часов», Вещательная Компания Тауруса, Таурус, Таурианский Конкордат, 25 апреля 3066 года

Ледник Боуэртон, Нью-Сиртис

Марка Капеллы

Федеративные Солнца

26 апреля 3066 г.

Стоя в помещении для дежурных экипажей «Пролетариата», генерал Виктор Амелио улыбался, кажется, впервые за последние несколько недель. Перед ним была развёрнута голографическая карта. Она показывала Сасо и Грот, находившиеся в центре круга радиусом в двести пятьдесят километров. На самой границе окружности находился большой голубой треугольник, означающий его стыковочный корабль. Полностью окружая Сасо, меньшие голубые треугольники ярко светились на фоне белизны карты. Ближайший, представляющий первый батальон его гвардии, был всего в ста километрах от города.

Карту также покрывали жёлтые круги, означающие известные месторасположения вражеских сил. Две жёлтые точки находились напротив первого батальона, и Амелио знал, что они могут заставить его людей дорого заплатить за каждый шаг вперёд. Важно было то, что он был на дистанции возможного удара от столицы. После стольких месяцев, и стольких потерь, он, наконец, соединил своих людей для полной осады города; его флагманский стыковочный корабль присутствовал для наблюдения за последним шагом этой операции. Это было лишь делом времени. Да, он имел полное право улыбаться.

– Генерал, – сказала генерал-майор Эмелин Джонс, приближаясь от прохода в помещение.

Месяцы сражений изменили её некогда гордую осанку: её плечи ссутулились, будто вес расширившейся полоски на погонах был больше, чем она могла нести. Конечно, не так много офицеров ополчения когда-либо оказываются повышенными до звания командира целой ПБГ. Разумеется, на текущий момент от ПБГ осталось не так много, потому Амелио и не моргнул, производя полевое повышение. Это было хорошо для боевого духа, и Амелио не думал, что она что-то особо испортит.

– Да, генерал-майор, – сказал он.

– Я только что пришла из пункта связи с последними сводками. Кажется, все наши войска на позициях.

– Что с припасами?

– Последнее донесение было от вашего третьего батальона. Они говорят, что два из их транспортов «Карнов» разбились в сильном шторме накануне ночью, так что они восполнили только половину расходных материалов. Но они всё ещё уверены, что могут продолжать продвижение вперед, по крайней мере, семь дней.

– Превосходно. Мы сможем отвлечь дополнительные резервы к ним к тому времени. Что скажете о защитниках? У нас есть новые сведенья об их дислокации?

– Ещё нет.

Амелио слегка нахмурился. Хоть он и был уверен в своих разведданных, он был бы не против свежей информации. Последний его отчёт был почти трёхнедельной давности. Потому он и выслал полдюжины разведчиков неделю назад для рекогносцировки у Сасо. Было невозможно вывести спутник на орбиту для лучшего обзора из-за сплошного облачного покрова, а самолёт-разведчик, который он послал для пролёта на большой высоте, был уничтожен прежде, чем даже оказался на расстоянии визуального контакта с Сасо. Снова повернувшись к голостолу, он опёрся обеими руками о край и склонился над ним, пристально рассматривая город. «Я, наконец, загнал тебя в тупик, Джордж?» – задал себе вопрос Амелио.

Затем до него дошло, что он перестал обращаться к герцогу как, хм, к герцогу. Амелио не был уверен, когда это случилось в первый раз, и это немного беспокоило его. Независимо от приказов, независимо от того, как много раз герцог бросал вызов архонт-принцессе, Джордж Хасек всё ещё был герцогом. В феодальном обществе, где простой человек, как Амелио обычно должен был быть полностью верен таким людям, ему нужно было найти способ как-то отдалиться, рационализировать свои действия. Он усмехнулся сам себе. Вот он, генерал, командующий целым планетарным вторжением, и всё ещё думает как какой-то фермер Джо из захолустья.

– Генерал, – сказала Джонс, прерывая его мысли. Обернувшись, он увидел, что она протягивает ему пачку сообщений. Он протянул руку и взял бумаги, затем сел за стол не читая их.

– Через сколько мы достигнем Сасо? – спросил Амелио. Джонс выглядела удивлённой, но быстро постаралась скрыть это от него. Амелио понял, что генерал-майор была удивлена оттого, что он спросил её мнение. Это не значило, что он мгновенно прислушается к нему, но она не могла знать этого.

– Тут много факторов, генерал. Как могла подтвердить прошлая ночь, погода тут всегда непредсказуема. Не говоря уже о том, что победа над защитниками то пустяковое дело, то очень непростое. Даже…

– Я прекрасно осведомлён об этом, – сказал он твёрдо. – Учитывая все факторы, через сколько?

Джонс изучала на карту, в то время как Амелио тайком изучал её лицо. Впервые он заметил, что она не была лишена привлекательности. Если не обращать внимания на слегка опустошённый вид, её можно было даже назвать симпатичной. Он почти видел борьбу, проявляющуюся на её лице; Джонс даже слегка сгорбилась, будто для того, чтобы отразить удар. «Так что всё хуже, чем я предполагал», – подумал он, вздохнув про себя. Она была почти полностью сломлена. Возможно, он сместит её прежде, чем начнётся последний напор.

– Три недели, – наконец сказала она, её голос был напряжён, будто ответ был добыт под пытками.

Амелио удивлённо приподнял бровь:

– Три недели. Достаточно амбициозно, вам не кажется?

Она заметно вздрогнула от его замечания, подтверждая его оценку.

– Вы спросили о моём мнении, и, обдумав всё, я полагаю, что мы можем достичь предместий города за три недели. У нас есть проблемы со снабжением, генерал, но я думаю, что у защитников они могут быть тоже. Мы захватили многое из того, что у них было, и они, скорее всего, не смогли сделать большие запасы, учитывая, что так много полков герцога на других мирах нуждаются в припасах больше, чем они.

Пока она говорила, её голос набирал силу, а её плечи немного распрямились. Амелио подумал, что возможно ошибался относительно неё. Казалось, в ней ещё был задор.

– Я считаю, что у них на исходе расходные боеприпасы. Об этом свидетельствует последний натиск вашего второго батальона на «Легион». Это было только прощупывание, и всё же они отступили, невзирая на то, что у них была более выгодная позиция и, возможно, численное превосходство. Так что, я полагаю, они копят боеприпасы, ожидая нашего окончательного штурма города.

– Конечно, даже если за три недели мы сможем достичь предместий города, это не значит, что мы можем взять его сразу же. Если я права, они будут уступать позиции, чтобы подтянуть наши силы ближе, чтобы сконцентрировать их сильнее. Затем, когда мы будем думать, что они уже в наших руках, они нанесут ответный удар, надеясь прорвать наши линии и заставить нас отступить. Возможно, даже сокрушить нас контратакой. По крайней мере, я бы сделала так на их месте.

Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза, будто подзадоривая его возразить ей. Ну что же. Гораздо больше твёрдости, чем он думал.

– Хорошая оценка, генерал-майор, – сказал Амелио. – Фактически, очень близкая к моим собственным мыслям. На данный момент не важно, что наши разведчики не вернулись, хотя я хочу, чтобы вы следили за этим, – он обернулся и посмотрел на голостол ещё раз, – Враг при последнем издыхании, генерал. Даже если у них остались один или два вздоха, это вздохи умирающего. К концу мая я собираюсь сидеть на троне Джорджа, а он будет стоять передо мной на коленях и клясться в верности архонт-принцессе.

Когда он закончил фразу, Амелио вдруг стало интересно, что он будет делать, если герцог откажется. Бросит его в тюрьму? Казнит его? Он слегка содрогнулся, когда его воспитание снова подняло свою уродливую голову. «Нет, – подумал он, – я никогда не смогу заставить себя сделать что-то подобное. Лучше отправить его на Новый Авалон».

Отвернувшись от стола, Амелио снова улыбнулся. Он не мог не подумать о том, что отрубить Джорджу голову могло быть более милосердно, чем доставить его в руки архонт-принцессы.

26

Менее четырёх месяцев прошло с момента прибытия 19-го Арктуранского гвардейского полка и 5-й Донеголской гвардейской ПБГ на Новый Авалон, но всё же сцена нового парада пока может привлечь народные массы, как мух на навоз. В этот раз толпы бездумно аплодировали демонстрации 17-й Авалонской гусарской ПБГ. Стоя на трибуне в своих разноцветных тряпках, генерал Кев Иванс произнёс восторженную речь, заставив это стадо бурлить и мычать несколько долгих минут.

Конечно, никто не упомянул о вероломном нападении 17-го полка на мир Синдиката Антин, или о том факте, что флаг Дракона развевается над мирами Дэвионов из-за подобных действий. Нет, пока гусары остаются лояльными к архонтессе и готовы проливать за неё свою кровь, её ничего больше не интересует.

Опять же, учитывая, что силы, лояльные к Виктору продвигаются к Новому Авалону, в этом нет ничего удивительного. Видит ли она уже писание, начертанное на стене? Преследуют ли её, наконец, ночами боль и страдания миллионов, причинённые её грабительским правлением? Следующий раз, когда я буду идти по улице и улыбаться, будет тогда, когда её голову выставят на стене Королевского Дворца!

Пиратское вещание группировки «Смерть архонтессе», Новый Авалон, Федеративные Солнца, 14 мая 3066 года

Университет Сасо

Сасо, Нью-Сиртис

Марка Капеллы

Федеративные Солнца

14 мая 3066 г.

Здание библиотеки буквально разорвало, вулкан из кирпичей и цемента извергал вихрь того, что когда-то было тысячей книг, в падающий с небес снег.

– Уф, не знаю, как вы, Грейсон, а я считаю, что этот артиллерийский огонь подобрался слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, – заявил Джонатан; он никогда не мог отказать себе в произнесении самых абсурдных преуменьшений в середине отчаянной схватки. Немного ближе – и это его с Грейсоном кусками, а не порванными на клочки страницами книг осыпало бы заснеженные улицы.

– Ну, если ты не собираешься… – Грейсон запнулся на середине фразы, когда в литературной метели появились неясные очертания. – Какого… – начал он, когда изумрудные дротики и рубиновые стрелы метнулись к нему, мгновенно зажигая бумагу в воздухе.

Кружащийся вихрь раздул огни, которые танцевали взад-вперёд, когда лазерные лучи попали в его мех. Грейсон выругался, когда схема повреждений загорелась, как рождественская ёлка. Он не заменил полностью броню после последней битвы, и проклятые лазеры нашли свою цель, словно искали именно наиболее повреждённые участки. Когда атаковавший силуэт превратился в мех, Грейсон выругался снова, понимая, что часть библиотеки разрушил не артиллерийский удар, а эта машина. Он шёл сквозь стены чтобы достать его… И что это был за мех.

Весивший девяносто тонн, «Хайлэндер» был далеко не самым большим или самым тяжёлым производимым мехом, но это была всё ещё одна из самых эффективных моделей, шагающих по полю боя. Восходящий к временам Звёздной Лиги и лишь недавно начавший производиться снова, этот мех, со своим угловатым торсом, плоской головой с козырьком и толстыми конечностями сам излучал мощь, не говоря уже об огромной гауссовой пушке на конце его правой руки.

Пока Грейсон активировал вооружение «Темплара», «Хайлэндер» направил свою правую руку на «Ягермех» Джонатана и выстрелил, но не снарядом гауссовой винтовки, как ожидал Грейсон, а потоком чушек из обеднённого урана. На такой дистанции выстрел попал прямо в цель, оставляя полосу искорёженного металла от правого бока до руки «Ягермеха». Это начисто сорвало руку, и двуствольный придаток завертелся в полёте, врезавшись в машину на воздушной подушке, достаточно неудачливую, чтобы припарковаться на этой улице.

Скорее всего, владельцу было уже всё равно, думал Грейсон, вгрызаясь в броню «Хайлэндера» своей автопушкой. Большая часть обитателей города были уже давным-давно эвакуированы. Уставившись на мех на своём обзорном экране, Грейсон подумал, что тот выглядел недавно отремонтированным, а его броня была крепка. Это, очевидно, была не стандартная модель. От ужасающих разрушений и типа повреждений, нанесённых «Ягермеху», он догадался, что вместо обычной гаусс-пушки на «Хайлэндере» установлена ультра-автопушка класса 20. Это оружие может быть ужасающе эффективным на такой дистанции, и способно пробить броню в любом месте на его «Темпларе».

Когда Грейсон начал отступать, надеясь увеличить расстояние между собой и «Хайлэндером», он услышал предупреждение о захвате противником цели, затем последовал град ракет ближнего действия, летящих в него. «Чёрт, – подумал он, – сколько самонаводящихся ракет у этой штуки?» Противник мог превзойти его по количеству вооружения, возможно в значительной степени.

Всё ещё двигаясь спиной вдоль улицы, Грейсон поднял оба ствола автопушек и выпустил ещё одну длинную грохочущую очередь. На вид бесстрастный, «Хайлэндер» просто снова поднял правую руку в направлении помощника Грейсона.

– Джонатан! Катапультируйся! – уже повреждённый «Ягермех» никак не смог бы снова выдержать такой урон. Видимо, даже Джонатан понял, что сарказм прямо сейчас был неуместен, и тишина повисла на канале, когда верхушку его меха снесло взрывом. Пока потоки смерти из «Хайлэндера» систематически обрушивались на правый бок машины и пробивались внутрь, пилотское кресло Джонатана вылетело на ракетных двигателях из кабины обречённого «Ягермеха». Он пролетел по дуге через несколько улиц, прежде чем, наконец, раскрыл парашют. Грейсон надеялся, что Джон не потеряет сознание при приземлении, а то он может замёрзнуть до смерти.

Зная, что он расходует свои бронебойные боеприпасы в ужасающем темпе, – боезапас, который он не сможет восполнить, – он в третий раз открыл огонь из своих автопушек. Он также добавил свои четыре средних лазера повышенной дальности и самонаводящиеся ракеты ближнего действия.

С «Ягермехом» было покончено, и «Хайлэндер» повернулся как раз вовремя, чтобы принять всю тяжесть удара Грейсона, одновременно начиная свою атаку.

Сам воздух горел и корчился под крутящимися потоками металла, пульсацией нефритовых дротиков, вспышек алых лучей, мерцающими огнями и расширяющимися инверсионными следами – на свободу была выпущена колоссальная разрушающая мощь двух гигантских боевых машин.

Взрывы ярко полыхали, покрыв «Темплар» Грейсона, который споткнулся и упал вперёд. Лампы аварийной сигнализации добавляли своё мерцание к перегрузке зрительной информации, и сигналы тревоги слились в бесконечной какофонии. Он был оглушён, и его разум просто отключился на мгновении.

– Сэр! Грейсон! Эдисон! Вы там? – крик отдавался так, будто кто-то непрерывно стучал по его голове деревянной колотушкой, пытаясь воспользоваться черепом, как литаврой. Боль начала уменьшаться, и, возвращаясь к действительности, Грейсон понял, что висит лицом вниз, и ремни безопасности – единственное, что не давало ему упасть с кресла пилота на панель управления. Он медленно поправил нейрошлем, который соскользнул набок во время падения «Темплара», и снова поднял свою машину на ноги. Он пытался говорить тихо, потому что его голова всё ещё гудела эхом от сильного удара, но активируемый голосом микрофон не улавливал шёпот. Собрав волю в кулак, он заговорил громче:

– Да, я тут, вроде бы. Субалтерн-офицер Тонковиц… Адела, это ты?

– Да, сэр.

Грейсон внезапно вспомнил ужасную битву, в которой он находился, и быстро осмотрел улицу, но «Хайлэндера» не было нигде видно.

– Адела, «Хайлэндер», где…

– Нам удалось оттеснить его ненадолго, сэр, – пока Адела говорила, Эдисон осознал, что возле него стоит не только её «Куикдро». Он увидел «Эксмана» субалтерн-офицера Даррей, а также «Катафракт» субалтерн-офицера Хольцмана. – Сэр, они прорвались по всему этому сектору. Мы заставили «Хайлэндер» отступить лишь временно. Он вернётся, возможно, с подкреплением. Мы должны сами отступить прежде, чем позволим себя обойти.

Грейсон задумался на мгновение, а затем сказал безжизненным голосом:

– Ты права, Адела. Отступаем.

Он чувствовал себя опустошённым, когда его копьё направилось в глубину города. Теперь, когда он прислушивался, внешние микрофоны меха улавливали звуки битвы, звуки, которые казались тревожно близкими. Временами он мог даже видеть ослепительные вспышки разрывов в нескольких улицах от себя.

Он потерял сознание, когда сражался с «Хайлэндером», и стыдился этого. После той самой битвы в мемориальном парке, где он потерял какую-то не поддащуюся определению искру, он сражался почти механически. В каждом задании с тех пор Грейсон чувствовал, что потерял синхронность со своим «Темпларом», почти как если бы настройки мозговых волн нейрошлема не совпадали с его собственными. Словно он стал иным человеком, чем прежде. Тем не менее, этот раз был худшим. Совершенно не замечать происходящего вокруг… это было тошнотворно.

Грейсон устало тащился по продуваемым ветрами улицам, и звуки битвы напоминали ему о том, что противник смог пробиться к Сасо даже после того, как люди герцога потратили шесть месяцев на упорную оборону. Он понял, что умер в тот день, в мемориальном парке. Его дух погас, а тело всё ещё не осознало это. Но сегодня тело догонит душу. Сегодня будет его день смерти.